Дьявол в обличии ангела

Янычары Мустафы вели долгое противостояние против мятежников вне дворца. Они бились насмерть, не жалея себя. Каждый из них проливал кровь своего врага и свою собственную. В эту ночь было много ужасающих смертей. Подчинённых Селима было много, и с каждым разом становилось всё больше и больше, но людей Мустафы тоже было немало. Войско Селима было огромным, он заранее готовился к этому, так как знал, что его брат не останется спокойным и прольёт кровь своей семьи. Так и случилось… За территорией дворца велись тяжёлые сражения. Воины умирали один за другим, кладя свою жизнь на алтарь интересов своих правителей, господ. Народ был в диком ужасе от происходящего! Ведь это касалось и их тоже! Воины убивали всех на своём пути, не разбирая, кто это был. Обычный человек или враг. У них была одна цель — пройти во дворец. Дворец Топкапы Бали бей вместе с Рустемом пашой и несколькими янычарами бежали к покоям, где были заперты шехзаде. Мужчины, не минуты не колебаясь, достали свои сабли и вонзили их в стражников, которые охраняли комнату. Лезвие пронзило человеческую кожу, и через несколько секунд они были мертвы. Из их ртов хлынула кровь и они медленно осели на пол, прощаясь с жизнью, пока паша и Малкочоглу заходили в покои. Сейчас всем было не до шехзаде, а всему виной было восстание, которое было организовано Селимом и его подопечными. Поэтому никто не волновался о том, что их заметят. Все были окружены одной задачей — спасти жизнь Мустафе, но не Бали бей и визирь. — Шехзаде! — громко крикнул Рустем, едва отворив двери. Сыновья бывшего падишаха резко вскочили с тахты и устремили на них удивлённые и одновременно напряжённые взгляды. Мехмед и другие непричастные к этому не понимали, что происходит. Им никто ничего не говорил, да и кому они нужны были, когда Мустафа восседал на троне? Когда Селим увидел двух его подопечных, его губы расплылись в довольной ухмылке. На лице не осталось ни следа от удивлёности, появилось самодовольство и ликование. Как он ждал этого… Сделав шаг вперёд, братья с непониманием посмотрели на него. Они ведь не знали… ничего не знали… — Шехзаде, Слава Аллаху вы все в полном здравии… — с облегчением проговорил Малкочоглу. Баязед с прищуром глядел на брата, ожидая объяснений, но тот не замечал этого. У него не было времени на разборки, которые наверняка устроит его младший брат. — А как иначе? Вы всё сделали так, как я велел? — не смотря на на усмешку, голос рыжеволосого шехзаде был твёрд и уверен. Если что-то пошло не так, он готов был уничтожить всё вокруг! Права на ошибку не было! Нужно было делать всё точно и быстро. Рустем и Бали бей опустили головы, выказывая почтение. — Конечно, шехзаде. Нет повода для волнений, — заверил Малкочоглу, переводя взгляд на остальных сыновей падишаха. Они всё также не могли ничего понять, и просто наблюдали, ждали когда их просветят. Даже самый старший брат, Мехмед, ничего не мог понять. Он знал, что от Селима можно было ожидать чего угодно. Поэтому, поняв, что в этом замешан его брат, он уже не был так удивлён. — Янычары уже во дворце. У нас есть время, чтобы сбежать и кинуться в бой, — произнёс Рустем. Селим хмыкнул: — Оружие? — Вот, держите, — стражник, который стоял чуть поодаль, вынул из ножен саблю и, присев на одно колено, протянул её шехзаде. Мужчина одним ловким, быстрым движением забрал холодное оружие и махнул рукой, чтобы янычар отошёл дальше, туда, где стоял ранее. Вдруг самый младший брат самый первый из всех вмешался. Он сделал шаг вперёд и требовательно произнёс: — Селим? Объясни, что происходит! — Баязед и Мехмед поддержали его в этом и принялись ожидать ответа. Селим кинул на младшего сына Хюррем короткий взгляд, одновременно говоря: — Война за трон, Джихангир. Твоему любимому братцу будет худо. Он мне головой ответит за все свои грехи! — парень резко поменялся в лице. Он до сих пор считал Мустафу ни в чём невиновным. Также отрицал приказ о казни, он не верил в это! Из всех братьев он самый добрый и милосердный, не мог он пойти на такое! Это попросту невозможно! И такие высказывания Селима очень злили младшего сына Хасеки. Какое право он имеет говорить о убийстве брата?! Джихангир готов был пожертвовать жизнью ради Мустафы, и такие слова он не намерен терпеть! Сделав шаг вперёд, он враждебно посмотрел на Селима и угрожающе сказал: — Только попробуй! — рыжеволосый шехзаде со злостью посмотрел на него, явно давая понять, чтобы тот закрыл рот. Однако на удивление он ничего не сказал. Проглотил такую дерзость, ведь понимал, что времени доказывать что-то недальновидному брату не было. Нужно было уходить. Тогда мужчина повернулся к Бали бею и строго приказал: — Выдайте шехзаде оружие. — Как скажите, — Малкочоглу хотел сделать шаг к сыновьям султана, но его остановил Баязед своим криком: — Нет! Мы не возьмём ничего. Сначала я хочу всё знать! — он выставил руку вперёд, призывая не приближаться. Бали бей посмотрел на Селима, пытаясь понять, как ему быть. Мужчина кивком головы указал, чтобы тот отступил, а потом повернулся к братьям. — Почему ты просто не убьёшь нас? Зачем спасаешь? — с долей недоумения задал вопрос Мехмед. Ведь можно было сразу всё разрешить — и тогда ему было бы легче. Никто не путался бы под ногами. Не было бы опасения за собственную жизнь. Тогда почему он решил оставить их в живых, дать оружие? На этот вопрос был ответ. Рыжеволосый цокнул языком и скучающе закатил глаза. — Так не интересно… — после этих слов он посерьёзнел. Селим с прищуром посмотрел на братьев. — Вместе мы отыщем Мустафу, а там уже каждый сам будет отвечать за свою жизнь, — он сказал это так, будто бы это ничего не значило. Будто его это не волновало и он давно понимал, что к чему. Кто умрёт, а кто останется в живых… Баязед вдруг резко пошатнулся и сделал шаг назад. Его глаза расширились, до него дошло осознание того, что происходит. Мужчина не мог поверить в это. Его старший брат мог пойти на любое тёмное дело, но чтобы свергнуть с престола султана Мустафу, их старшего брата…причём как можно было организовать это, сидя взаперти? Для Баязеда это оставалось загадкой. Он, не глядя на брата, на одном дыхании спросил: — Ты организовал восстание? — Бали бей и Рустем переглянулись, обмениваясь друг с другом довольными улыбками. Селим победно рассмеялся, а после с насмешкой ответил ему: — Ты только сейчас это понял? — остальные шехзаде заметно напряглись, пытаясь переварить то, что только что услышали. Если всё пройдёт плохо, рыжеволосого могут казнить. Хотя кого это волновало? Их в любом бы случае убили, когда не было восстания. А сейчас появился шанс постоять за себя. Мехмед развёл руками по сторонам и посмотрел на брата удивлёнными глазами: — Как тебе удалось это сделать, сидя здесь? Ты понимаешь, что с тобой сделают?! — он сорвался на крик. Селим грозно посмотрел на него и выставил руку вперёд, ясно давая понять, чтобы старший брат перестал говорить свои нравоучения. У него были дела куда важнее, чем стоять здесь и выслушивать упрёки. — Это уже не важно, главное то, что сейчас мы на свободе. Мне никто ничего не сделает, я опережу их и выйду победителем в этой войне, — его голос был уверен и твёрд, он вселял веру в победу. Мужчина сделал шаг в сторону двери, как послышался встревоженный голос Баязеда: — Что ты хочешь делать, Селим? — мужчина обернулся и через плечо бросил: — У меня несколько желаний. Прикончить Мустафу и найти Нефес, для того чтобы убедиться, что с ней всё в порядке и она не ранена, — Мехмед нахмурился и поднял на брата разгневанный взгляд. Если они говорили о ней, это не значит, что Селиму можно это делать еще. Девушка родила наследника мужчине, шехзаде. Не пристало рыжеволосому лезть в их семью и вставать между ней и им. — Не забывайся! Она принадлежит мне! — Селим со злостью выдохнул, а Баязед поджал губы. Одна только мысль о том, что Нефес принадлежит кому-то другому заставляла рыжеволосого кипеть от гнева, ревности и ненависти. Он готов был убить Мехмеда на месте. Придушить собственными руками за такие речи, но нужно было держать себя в руках. Так как нужно было найти девушку как можно скорее и убедиться, что она в порядке. Для этого он отправит Бали бея за ней, а сам пойдёт на бойню с братом, и он был уверен, что это сражение будет не последним в его жизни. Хотя только Аллах знает, что будет на самом деле. Может всё обернётся не так как хотелось бы? … — Принадлежит? Интересно… Что же… раз так, мне придётся убить тебя, ведь я не собираюсь так просто сдаваться, — эти слова были произнесены с ядом и с долей угрозы, а как иначе? Мужчины были влюблены в одну и ту же девушку, думаете, они смогут жить в мире и спокойствии, делая вид, что ничего не происходит? Нет, такого не могло быть. Каждый был за себя в этой ситуации. На такие речи братья нахмурились, негодуя от такого ответа. Можно ли было угрожать старшему брату смертью? Это было непозволительно, но тому, конечно же, было плевать. — Сейчас решил этим заняться? — Нет. Как я и сказал — найдём Мустафу для начала. Дайте им сабли, — по приказу Селима янычары протянули шехзаде сабли, так же встав на одно колено. Они ведь важные лица во дворце, даже если на престоле сейчас их старший брат. Баязед выставил руку вперёд и возразил: — Мы не соглашались на это! — рыжеволосый равнодушно хмыкнул и спокойно ответил: — Тогда оставайся здесь и жди своей смерти. Твоя судьба меня мало волнует. Я хочу спасти того, кто мне действительно дорог, — Мехмед и Джихангир взяли оружие, старший промолчал насчёт последних слов. Но лишь потому, что сейчас действительно было не подходящее время. Они потом это обсудят, и решат что делать… — Баязед, не глупи. Пойдём все вместе, это куда лучше, чем быть взаперти или быть убитым палачами, — попытался вразумить его старший сын Хюррем. Тот пожал плечами, некоторое время раздумывая. Он был прав, это было куда лучше. Не нужно противиться этому, нужно лишь последовать за всеми. — Хорошо, я пойду… — мужчина наконец сдался и взял из рук воина саблю, мирясь с тем, что происходит. А пока всё внимание шехзаде перешло на Баязеда, Селим подошёл к Бали бею. Он наклонился вперёд, чтобы его мог услышать только он и твёрдым, строгим голосом приказал: — Найди её… немедленно… Гарем Нефес быстро вышла из своих покоев и чуть не врезалась в рабыню, которая куда-то бежала сломя голову, как и все остальные. Девушки кричали от ужаса и пытались куда-то спрятаться. Вот только от чего? Воины уже зашли в гарем?! Как так быстро? Девушка вздохнула, собираясь с силами, и кинулась к балкону гарема, чтобы посмотреть сверху, что происходит, и скривилась от увиденного. Янычар ещё не было, но паника стояла безумная. Нынешняя валиде султан, вместе с евнухами и калфами, собирала хатун, чтобы те прошли вместе с ней в подвал дворца, но те были так напуганы, что ничего не понимали. Они дрожали, плакали и то и дело повторяли, что это конец и на этом их жизнь закончена. Их эмоции вполне понятны, но времени на это не было. Нужно было прятаться, иначе был риск лишиться жизни. — Давайте! Перестаньте так кричать! — калфа срывалась на крик, ведь наложниц попросту невозможно было перекричать. Нефес скривилась от такой суматохи и невозмутимого выражения лица Махидевран. Не успела девушка опомниться, как эта женщина заметила её боковым зрением и подняла голову, заглядывая в самую душу. Её взгляд был строгий, суровый, однако госпожу это не волновало, гордо подняв голову, она ждала пока все уйдут и она сможет окунуться в жестокую, кровавую борьбу с головой… Она жаждала этого Нефес отвлекла служанка, Фарья. Рабыня подошла сзади и тихо проговорила: — Госпожа, я понимаю, что мне не остановить вас, но…что мне делать? Идти в укрытие вместе со всеми? — наложница отвлеклась от Валиде и развернулась к служанке. Такой вопрос застал её врасплох, и она даже не знала, что на это ответить. С одной стороны было бы полезно, чтобы она поискала Мурада. Малкочоглу хоть и заверил, что перенесёт её сына в безопасное место, но удостовериться не помешало бы. С другой стороны не стоило рисковать жизнью девушки. Возможно к Нефес придёт слуга Бали бея, чтобы сообщить ей о чём-то. Нет… нельзя было так просто уходить. Кто-то должен был остаться — Фарья, оставайся в покоях, — служанка встрепенулась и непонимающе посмотрела на госпожу. — А как же шехзаде Мурад? Вы хотите пойти за ним? Я могу помочь, госпожа! — султанша покрепче сжала саблю, которая была у неё в руках, и серьёзно сказала: — Нет. Бали бей сказал, что перенесёт его в безопасное место. Я доверяю ему… — Фарья кратко кивнула на это и последовала приказу своей госпожи. После сзади вновь послышался шум. Далее громкие хлопки руками и злой голос какой-то незнакомой женщины: — Успокойтесь! Если будете так кричать, то мы не успеем! Нужно уходить, и Валиде султан просит вас пройти в подвал! Приказ нашей госпожи превыше всего! Поторапливайтесь! — Нефес хотела вновь посмотреть, что происходит внизу, но её громко окликнули: — Нефес хатун! — казалось бы, что это одна из каких-то рабынь, но нет. Когда девушка обернулась, то увидела того, с кем ранее обменивалась взглядами. Махидевран… эта женщина поспешным шагом шла к ней. Несмотря на серьёзность ситуации, она была в роскошном зелёном платье, которое подчёркивала её важный статус. На голове красовалась большая корона. Хоть и недолго Мустафа восседал на троне, но эта женщина уже возомнила себя хозяйкой этого дворца. — Махидевран… — процедила сквозь зубы Нефес и дёрнула головой, пытаясь снять раздражение, после этого она повернулась, встречаясь с великой госпожой. Женщина угрожающе хмыкнула на такую дерзость, но ничего не ответила. Сейчас не время для этого. — Ты должна спуститься в безопасное место со всеми остальными, — спокойно проговорила черкешенка, на что девушка фыркнула и высокомерно выпалила: — Я ни куда не пойду, — мать падишаха приподняла бровь от удивления и улыбнулась. Нефес говорила серьёзно, не шутя, но, видимо, женщина не воспринимала это всерьёз. — С чего бы это? Скоро придут янычары! Если с тобой что-то случится, что я скажу сыну? — наложница злорадно усмехнулась. Махидевран так верит в сына. Думает, он всемогущий. Но всё в скором времени решится и все увидят, кто на самом деле правит Османской империей… — Вы ничего не сможете ему сказать, ведь этот мятеж против него. Его убьют сегодня! — служанки, которые стояли сзади, опустили головы. Когда султанша услышала такие слова, её лицо исказилось от злости. Она сделала резкий шаг вперёд и громко прокричала: — Заткнись! Куда ты так рвёшься? К Мехмеду? Освободить его? — усмешка с лица Нефес вдруг исчезла. На лице появилась задумчивость, и неуверенность. Спустя столько времени она задумалась кого она хочет увидеть. Старший шехзаде причинил ей боль, связавшись с Джихан хатун. Он долгое время мучал её, а когда заводилась речь о новой фаворитке, он отталкивал её. Благо проблема с хатун окончилась, но осталась ли любовь к Мехмеду? Скорее нет, чем да, и это вызывало разочарование. Чувства к мужчине угасли, и сейчас ей было плевать, где он и что с ним. Девушка нуждалась в другом шехзаде. С которым она испытывала разнообразные чувства. Иногда это было влечение, страсть и смелость, которой у него было несчитано, а временами её настигала злость и раздражение в ответ на его наглое поведение. Но всё же своей привычной ухмылкой и взглядом глаз он рассеивал ярость, а затем наступало странное чувство… Это всё было необычно, по-новому, такие перепады она ощущала только с этим шехзаде. Так же рядом с ним она чувствовала, что её никто не тронет, не посмеет, ведь он мог только за один взгляд в сторону Нефес уничтожить. Это было очень привлекательно… Девушка резко выпрямилась и втянула носом воздух. Она имела достаточно смелости, чтобы сказать Махидевран всё напрямую… — Я иду к Селиму, — госпожа нахмурилась и на мгновенье потеряла дар речи. Сказанные только что слова привели её в недоумение, да и ещё в какое! Она, конечно, знала, что шехзаде испытывают к ней чувства, но она и подумать не могла, что Нефес откажется от Мехмеда, выбрав Селима. Значит, эти чувства были взаимны, а султанша нагло использовала старшего шехзаде в своих целях. Однако это было совсем наоборот. Мехмед использовал наложницу. Хоть и говорил он о бесконечной любви, но слова его были равны земле, то есть ничем… Мать падишаха с насмешкой посмотрела на девушку и чуть ли не смеясь проговорила: — Вот как? У одного была в немилости, так ты решила к другому шехзаде переметнуться? — Это не ваше дело. Советую быстрее уходить, а то и вас не пожалеют, — последние слова Нефес процедила сквозь зубы, с ненавистью и злорадством. Подчинённые Селима наверняка не получали приказ о том, чтобы оставить Махидевран в живых. Большее, что он мог сказать, так это схватить её, привести к нему, а там он уже сам лишит её жизни. Этот вариант был более правдоподобный. Он не будет ни с кем церемониться, особенно с предателями. Женщина фыркнула и со злостью прокричала: — Какая ты паршивая змея… Мой сын одолеет всех! — Очень сомневаюсь в этом, — наложница прищурилась, смотря на султаншу со всей неприязнью, что у неё была. К сожалению, продлилось это недолго. Вдруг послышался чей-то пронзительный крик, который мог оглушить любого, а затем громкий, перепуганный голос: — ЯНЫЧАРЫ ПРОХОДЯТ ЧЕРЕЗ ГАРЕМ! СКОРЕЕ БЕГИТЕ! — Нефес резко повернула голову, прислушиваясь к тому, что происходит. Махидевран встрепенулась и повторила за наложницей, служанки сзади неё напряглись. Послышались звуки саблей, а за ним предсмертные крики людей. Также слышались испуганные возгласы рабынь, судя по всему, они пытались убежать, только вот неизвестно, получилось ли… — О Аллах, защити! — перепугано пролепетала валиде, стоя на месте, завороженная происходящим. Её служанки быстро подбежали к ней и принялись уводить в безопасное место. Рабыни только этого и боялись, что из-за разговора с Нефес госпожа не успеет укрыться. Так и случилось. Как теперь пройти в подвал и остаться невредимым? Нефес взяла свою саблю покрепче и побежала к лестнице, оставляя врага самого справляться со своими бедами. Девушка хотела помочь тем, кто действительно нуждался в ее помощи, и это были не только шехзаде. Также хотелось спасти ни в чём неповинных рабынь и евнухов. Это была не их война, однако им пришлось расплачиваться за грехи шехзаде, и они ничего не могли с этим поделать. Всем известно, что в борьбе никто не различает, где враг, а где союзник или мирный человек… Девушка спустилась вниз, и оказалась посреди коридора. Она тут же растерялась от увиденного. Наложниц так же, как и валиде, не успели отвести в подвал, хоть и собирались. И теперь все хатун, калфы, евнухи и повара сломя голову пытались убежать от смерти… Все были очень напуганы до такой степени, что толкали друг друга, готовые пожертвовать другими ради своего спасения. Мать шехзаде прижала к себе саблю, чтобы никого не ранить, и повернулась в сторону, от которой все бежали. Она нахмурилась и попыталась рассмотреть, что там происходит. Свои мысли она тихо озвучила вслух: — Значит, янычары в той стороне… — аккуратно и медленно пройдя сквозь поток людей, она тихо прошла в главный коридор гарема, где уже было безлюдно… точнее, люди были, но… уже мёртвые. Стоял запах свежей крови, и наложница неосознанно поёжилась, а когда увидела тела погибших, она скривилась. Нефес не спеша прошлась вдоль помещения, оглядывая всех вокруг. Из жертв были те, которых она знала лично. Например, Эфсун хатун, та самая фаворитка Мустафы, но её было не так жаль, как остальных. Также были мертвы евнухи, которые прислуживали валиде и новому султану. Они расплатились за то, что встали на неправильную сторону. Это было правильно. Никому не нужно было давать поблажек. Все должны были понять, что нужно было вставать на сторону сильнейших! А сейчас уже поздно исправлять ошибки. — Бунтовщики прошли во дворец! Мы должны держать оборону до последнего и защищать повелителя, — послышались вдалеке мужские низкие голоса. Нефес вздрогнула от неожиданности. Она чаще задышала, глаза сверкнули от тягучих мыслей. В её сознание ворвалось понимание происходящего, и это её не сильно радовало: здесь кто-то есть. Она не одна, и скорее всего это воины, которые могут желать её смерти… Девушка раздраженно ругнулась про себя, поспешно, но в то же время и тихо она прокралась к стене, чтобы её не заметили. После она стала прислушиваться. Слышались быстрые шаги, а за ними такие речи: — Они пробрались в гарем и убили десяток людей! Затем быстро скрылись. Все, кто был в гареме в тот момент, выбежали, их отведут в подвал с другой стороны дворца, там сейчас нет янычар и пройти можно спокойно, — девушка осторожно и не спеша высунула голову, дабы поглядеть на мужчин. Два воина шли по коридору, разговаривая, словно не было никакого восстания и сейчас всё хорошо. Один из них был высокий, с гордо поднятой головой. Он отличался от второго, было ясно, что он занимает важную должность. Второй был ниже и скромнее. От одного взгляда того мужчины он сжимался, боялся его. Это было очевидно. Воевали они сегодня или нет — это неизвестно. Скорее нет, чем да, ведь были бы они невредимыми? Должен же был остаться какой-то след. Кровь, например, или что-то вроде этого. — Главное, чтобы повелитель был жив, остальное неважно. А что касательно наложниц и госпожей…всё правильно. Они должны быть в безопасности, — самый «важный» из воинов, словно почувствовав на себе взгляд, повернулся в сторону входа в гарема. Нефес быстро отскочила и тут же поняла, какая это было ошибка… Когда она отскочила, то издала громкий звук, который услышали янычары. — Чёрт! Бестолковая! — тихо выругалась наложница и поставила саблю на изготовку, думая, что мужчины пойдут проверять гарем на наличие людей. — Ты слышал?! — спросил громко один у второго и тут же задал следующий вопрос: — В гареме есть кто-то ещё?! — Не должно быть… — тихо ответил мужчина и перевёл взгляд на вход в гарем. Самый главный не стал ждать и быстро направился прямиком в сторону девушки. Она это услышала и ей казалось, что её сердце готово было выпрыгнуть из груди, но не смотря на это она оставалась храброй. Воин вытащил саблю из ножен и осторожно прошел вперёд, оставляя другого снаружи. Он с каждым шагом приближался к девушке, а она всё внимательнее прислушивалась к звукам, готовая в любой момент напасть. Мужчина ступил через порог, и его уже можно было увидеть. Нефес резко, со злостью двинулась вперёд и со всей силы, какой только могла, ударила его ногой по боку ноги, из-за чего та подкосилась. Воин упал на одно колено от резкой боли. Он закричал. Его сабля выпала из рук из-за боли, затем он быстро повернул голову в бок, откуда и получил удар. Его глаза расширились от ужаса, так как он увидел, что происходило сейчас. Девушка не стала попросту терять время и замахнулась мечом на мужчину. На секунду они встретились взглядами, он повернулся, но что-то делать уже было поздно… Через мгновение лезвие пронзило спину мужчины, от чего тот резко дёрнулся и захрипел. С его рта хлынула кровь, а сам он умирал… Девушка схватилась за рукоять оружия и резко вытащила его, чуть поморщившись. Потеряв интерес к уже умершему мужчине, Нефес обернулась назад. Побледневший воин смотрел на тело своего командующего с ужасом в глазах и испугом. Только что они разговаривали, а сейчас он лежал в луже собственной крови, мёртвый. Осознание этого было ужасно… Мужчина медленно перевёл взгляд на наложницу, которая с недоумением смотрела на него. Почему он не берёт оружие в руки? Почему не хочет бороться? Боится? Только любимица шехзаде подумала об этом, как воин резко бросился наутек, унося ноги с этого ужасного места. Девушка даже не успела ничего предпринять, она лишь стояла с окровавленной саблей в руках и ухмылялась. Ладно, она даст ему шанс уйти, но всё равно его убьют на поле боя. Селим не пощадит сторонников Мустафы, а он был одним из них. Ему точно конец… Нефес рассмеялась собственным мыслям и хотела пойти дальше искать шехзаде, но вдруг она замерла, прислушиваясь. Ей послышались знакомые, волнительные, женские голоса, которые стремительно приближались со стороны забытой части гарема. Только кто там может быть? И кто туда прошел, ведь там не было прохода? Девушка дёрнулась, а затем улыбнулась, понимая, кому принадлежат эти голоса. Хюррем султан и Михримах султан здесь! — Матушка, я уверена, всё обойдётся! — сказала младшая госпожа. Нефес попутно оглянулась и заметила быстро идущих госпожей в неприметных плащах. Они выглядели перепугано и волнительно из-за такой обстановки в городе. И это было, конечно, неудивительно. Каждый был взвинчен. Улыбка девушки стала шире, она окликнула женщин: — Султанши! — две госпожи вздрогнули от неожиданного голоса, а затем повернули головы. Их взгляды изменились, когда они увидели наложницу. Увидев мать шехзаде, Хюррем напряглась, а вот Михримах, напротив, расслабилась и обрадовалась. Она даже оставила Хасеки, и поспешно подошла к девушке, обняв её. — Нефес! Как я рада видеть тебя! Ты в порядке? — дочь падишаха оглядела её с ног до головы на наличие повреждений, но ничего не увидела. Она была в полном порядке, Михримах слабо улыбнулась этому и хотела кое-что сказать, но Хюррем султан опередила её: — Нефес, почему ты не в безопасности? Тебе нужно идти в подвал дворца! — девушка отошла от Михримах, почтительно поклонилась, опирая кончик сабли на пол, а затем произнесла: — Госпожа, я иду к шехзаде… А как вы здесь оказались? Вы должны же быть в Старом дворце? — Хасеки выдохнула, прикрыв глаза, и мотнула головой, пытаясь сбросить напряжение. Дочь падишаха не желала, чтобы её валиде снова переживала, поэтому ответила за неё: — Мама переживала за братьев, и мы прошли во дворец через забытую часть гарема. Там есть тайных проход, с которого можно войти… — Нефес удивлённо вскинула брови. Тайный проход? Девушка и подумать не могла, что в гареме есть такое. Она впервые слышала об этом. Но это неудивительно, на то он и тайный. — Проход? Я не знала об этом. Та часть гарема давно забыта, — девушка указала острием сабли в сторону, откуда пришли госпожи. Но они не обратили на этого никакого внимания. Их волновало много чего другого, и поэтому не стали продолжать эту тему. Когда закончится всё плохое, они обязательно вернуться к этому. Но сейчас было не до того. Хасеки огляделась по сторонам, будто пытаясь отыскать кого-то, а потом испуганно посмотрела на девушку: — А где мои сыновья? Ты сказала, что идёшь к ним, значит, знаешь, где они заперты. Мне нужно видеть их! — Михримах также устремила свой взор на девушку, ожидая от неё ответа. Нефес шумно вздохнула. По правде говоря, она не знала, где именно они находятся. Возможно, их даже уже нет в покоях. Если так, то найти шехзаде будет куда проще. Ведь всем понятно, куда Селим отправится первым делом… — Я найду их. Всё будет хорошо, — уверенно заявила девушка. Михримах волнительно сказала: — Мы пойдём с тобой! — Нефес выставила руку вперёд, давая понять, что это уже лишнее. Ей будет тяжело защищать не только себя, но и султанш. Наверняка что-то могло случится, поэтому это нужно было устранять. Госпожи должны были идти в безопасное место. Если воины или кто-то ещё увидят их, не сносить им головы. Всё закончится плачевно. — Нет, госпожа, это опасно. Вы должны уходить.! — Хорошо, только давай мы заберём шехзаде Мурада? Мне так спокойнее будет… — предложила Хасеки, а дочь падишаха поддержала её в этом. Наложница затаила дыхание и на мгновенье застыла. Её сын находился на на данный момент в неизвестном месте, но если верить словам Бали бея, то он был в безопасности. Только как об этом сообщить султаншам? Девушка сделала рваный вдох, собираясь с силами, а затем выдавила из себя: — Я не знаю, где он… — госпожи резко изменились в лице. Испуг сменился на недоумение и волнение. Михримах нахмурила брови в непонимании, пытаясь понять, всерьёз ли говорит такое Нефес. Хюррем же громко спросила: — Как это так?! — Малкочоглу сказал, что мой сын будет в безопасном месте, я верю ему. Сейчас нет повода для волнений, — спокойно ответила наложница. Она верила ему и не сомневалась в его словах. Если он сказал, то непременно сделает это. Михримах, услышав о любимом, встрепенулась, словно её ударили. Она вдруг чаще задышала, и это заметила не только Нефес. Женщина хотела что-то сказать дочери, но она опередила её: — Ты говорила с Бали беем? — её голос вновь стал испуганным. Она переживала за мужчину и за его жизнь. Это было слышно не только по тону, но и видно по её виду. Глаза были широко распахнуты, дыхание у нее сбилось, а брови были слегка приподняты. — Да, и он на стороне шехзаде Селима, — ответила Нефес, а потом повернулась обратно к Хюррем, но тут же пожалела об этом. После её слов женщина заметно помрачнела. Она стала строгой, хмурой и… недовольной? «Что её так не устроило?» — возник вопрос в голове у девушки. — Селима? — низким тоном промолвила султанша, пока её дочь замолчала на несколько минут, услышав новости от девушки. — Именно он организовал восстание, чтобы добиться трона, — Хюррем равнодушно хмыкнула на это, а Михримах скривилась. Пора было сказать правду, ведь её нельзя было утаить. Рано или поздно об этом бы узнали. Пусть это будет сейчас, чем позже. Время для этого настало, и наложница это очень хорошо осознавала. Хоть она и смелая, но такое говорить госпоже было страшно. Но всё равно нужно было держать лицо, и Нефес гордо подняла голову и на выдохе вымолвила: — Я тоже на его стороне. Целиком и полностью, — настала угнетающая тишина, от которой становилось не по себе. Михримах и Хюррем замолчали и лишь пораженно смотрели на девушку, которая выдерживала их взгляд на себе. Эта новость ошарашила их, они не знали, что и сказать. Дочь падишаха смотрела на подругу и ничего не говорила, а вот её мать… она вдруг резко сделала шаг вперёд, повернув голову немного вбок. Нефес на мгновенье захотелось выставить оружие вперёд, чтобы госпожа не надумала ничего дурного. Она ведь предала её сына. Наверняка она не простит ей этого. — Ничего не понимаю… а Мехмед? — женщина остановилась в нескольких метрах от наложницы и принялась ожидать ответа. Он был получен быстро: — Так получилось, госпожа. Я теперь на стороне сильнейших, — за этим последовала лукавая усмешка девушки. Хасеки сделала резкий шаг вперёд и схватила её за руку, потянув на себя. После стены дворца услышали не громкий, но и не тихий крик: — Ты предала моего сына?! Нефес?! Отвечай! — женщина дёрнула Нефес, пытаясь вытряхнуть из неё ответ. Михримах громко ахнула, когда увидела, что делает её мать, и поспешила на помощь. Она схватила маму за руку и отдёрнула назад, чтобы та отцепилась от наложницы. — Мама! Не надо! — взмолилась султанша, продолжая держать мать за руку, чтобы та, не приведи Аллах, не накинулась на наложницу снова. Та закусила губу, наблюдая за этим, и добавила: — На престол взойдёт Селим! Всё решено! — Хасеки дёрнулась от сказанных только что слов. Она метнула злой взор в сторону девушки и даже захотела броситься к ней снова, но Михримах её кое-как удержала, а Нефес выставила меч в целях безопасности. Когда жена султана поняла, что она не сможет подойти к ней, то решила яростно заговорить: — Нет! Он не достоин, Нефес! Мехмед и только он должен трон заполучить! Он лучше всех правил санджаком! Остальных моих сыновей он пощадит, а Селим не сделает этого! Убьёт их! — Госпожа, советую уходить вам и не мешать мне! — рявкнула девушка, теряя самообладание. Она окончательно решила, на какую она встанет сторону, и её никто не мог переубедить. Нефес удивляло, почему Хюррем так не любит своего сына. Возможно, она понимала, что сын сможет добиться всего без её помощи. Она понимала, что он не будет спрашивать ни на что дозволения. Он идёт против всех и всегда остаётся победителем. — Ты за такое предательство дорого заплатишь! — закричала султанша, когда Михримах повела её в сторону, из которой они пришли. — Мама, уходим. Если нас увидят, не пощадят! — женщина, конечно, шла за дочерью, но также высказывала всё, что она думала и хотела: — Я уничтожу тебя! Ты совершила грубую ошибку! — дочь падишаха на миг оглянулась назад и встретилась со взглядом своей подруги. Нефес увидела в её глазах смешанные чувства, которые было сложно объяснить. Злость вперемешку с грустью, обидой и разочарованием. Наложница выдохнула, когда они встретились взглядами. Да… Михримах теперь будет её ненавидеть всю жизнь за её выбор. Селим был самым нелюбимым из всех её братьев, и она очень надеялась, что девушка не метнётся в его сторону, а останется с Мехмедом. Ошибалась… Госпожа быстро отвернулась, не желая видеть наложницу, а через несколько минут от неё и Хасеки не осталось и следа. Они окончательно ушли, оставив Нефес одну посреди гарема. — Прекрасно! Нажила себе новых врагов без особых усилий! — выругалась наложница. Хюррем и Михримах всегда были для неё союзниками, однако с этого момента всё изменилось. Хасеки непременно попытается отомстить, а её дочь не сможет остановить её, даже если она не пожелает зла подруге. Девушка, конечно, понимала, что ни Хюррем, ни Михримах не будут в захвате от кандидатуры Селима, но она даже не могла подумать, что реакция будет настолько острой. В конце концов он тоже её сын… правда не самый любимый из всех. Хасеки была не уверена в нём, и в этом таилась её ошибка. Шехзаде обладал всеми возможными качествами лидера, и поэтому он должен стать главой государства. Теперь Нефес должна была забыть о дружбе и прочем, ведь теперь она со своими врагами будет воевать сама, без нынешней поддержки госпожи… Отбросив все назойливые мысли, она уверено двинулась в сторону золотого пути, где наложницы шли в покои к падишаху, но не успела она опомниться, как из этой же стороны вышли янычары, которые служили Мустафе. Мужчин было пятеро, а один из них был тот, который недавно убежал, испугавшись. Видимо, он их привёл. Значит, они точно будут пытаться прикончить её всеми возможными способами! Госпожа резко остановилась, воины повторили за ней. Султанша тяжело задышала, крепче сжала рукоять сабли, а они грозно посмотрели на неё. Их глаза недобро сверкнули, явно давая понять, что они недружелюбны. Один из них, который судя по всему был самым главным, брезгливо осмотрел султаншу и обратился к тому, кто их привёл: — Она? — наложница нахмурилась, метнув взгляд на того подлеца. Тот, которого спрашивали, ответил, угрожающе смотря прямо на госпожу: — Да, это Нефес султан. Она не на нашей стороне. Её нужно убить! Из-за неё погиб Хасан Чавуш, — мужчины возмущённо переглянулись, изредка кидая взгляды на Нефес. Тот, кого она убила, скорее всего был их знакомым или другом. Если бы это был незнакомый человек, вряд ли они так реагировали. Им было бы плевать, а так… всё не так просто, как казалось. Самый главный из них зловеще посмотрел на неё и усмехнулся. — Да? Тогда научим её уму разуму! — мужчина махнул рукой, и все как один обнажили сабли кроме него самого. Он с интересом стал наблюдать за происходящим. Нечего марать руки о какую-то девицу. Четверых и так много на неё одну. Сердце девушки дрогнуло, сдавило от тревоги. Их много, а она одна. Ситуация была не из лучших. Одно дело сражаться один на один, а тут всё иначе. Когда они нападут, девушка может пропустить удары и нанести вред самой себе. Если она хотела победить, то нужно было делать всё аккуратно. Не спешить с нападением и как можно больше быть бдительной. Удары саблей нужно избегать, отскакивать, пригибаться. Если её ранят, она будет уязвима. Этого нельзя допустить. Нефес неосознанно сделала шаг назад и выставила меч перед собой. Мужчины мерзко рассмеялись и начали приближаться к ней. — Только попробуйте! В живых вас не оставлю! — один из них хмыкнул и громко произнёс: — Она ещё и угрожает нам! — другой злобно оскалился и твёрдо сказал, продолжая приближаться к девушке: — Тогда покажем ей, что с нами нельзя так разговаривать! — султанша стояла на месте и тяжело дышала. Отступать нельзя было. Да и в чём смысл? Им придётся сразиться в любом случае, так как бежать попросту некуда. Они найдут её. Значит, было необходимо избавиться от янычар. Они впятером сейчас надвигались на неё, окружали со всех сторон, чтобы она не смогла уйти. Нефес заметно напряглась и обернулась назад. Куда бы она не ступила, для неё там была преграда в виде противника. Девушка резко повернула голову обратно и громко прокричала: — Вы совершаете ошибку! Уходите, пока не поздно! — Ты забываешься! Не думай, что ты всемогущая! — язвительно ответил третий воин, который как раз стоял сейчас спереди неё. — Хватит болтать! Убейте её и дело с концом! — недовольно прокричал самый главный и махнул рукой в сторону девушки, чтобы те быстрее расправились с ней. Мужчины кивнули своему предводителю, а потом посмотрели на Нефес более озлоблено. Девушка часто задышала, её бросало то в жар, то в холод. Она была насторожена, готова к нападению. Вдруг один из воинов, тот, который был сзади, схватил султаншу за плечо. Девушка сразу поняла, что к чему. Она резко дёрнулась в сторону, от чего тяжелая рука врага откинулась. Не успел никто опомниться, как Нефес быстро проскользнула вбок и сама того не ведая занесла саблю над янычаром. Она ударила лезвием по плечу мужчины. Тот болезненно закричал, выронив из руки оружие, и схватился за уже кровоточащую рану. Он пытался остановить кровь, зажав рану ладонью, но всё было напрасно, она всё сильнее сочилась, капая на пол и впитываясь в одежду. Лицо пострадавшего исказилось в муках и боли. Девушка на это никак не среагировала. Она равнодушно хмыкнула и сделала шаг назад, намереваясь отойти чуть в сторону, но один из янычар подбежал к ней, положив свою саблю в ножны. Он выбил из её рук оружие, схватил за запястья и дёрнул на себя. — Дрянь! — Нефес оказалась вплотную с мужчиной. Она не сразу это поняла, однако когда до неё дошло осознание того, что если она как можно быстрее не выберется из крепкой хватки врага и не возьмёт свою саблю, то её уничтожат, она пришла в ужас. Резко вздрогнув, она попыталась отстраниться назад, но ничего не получилось. Все янычары рассмеялись, их забавила эта ситуация. Беспомощная… бедная… и такая напуганная… это всё указывало на то, какие они на самом деле «сильные». — Всё? Уже не такая смелая, как пару минут назад? —с насмешкой спросил главарь. Девушка из-за плеча воина посмотрела на него и прищурилась. Сейчас она им всем покажет… Никто не будет смеяться над ней и считать, что она слабая! Наложница в очередной раз дёрнулась, тогда янычар прижал её к себе сильнее, чтобы та не вырвалась. Султанша хитро усмехнулась, что вызвало недоумение у мужчины, затем тихо произнесла: — Пожалеешь… — воин не успел ничего сказать или что-то сделать, его товарищи тоже пропустили этот момент. Госпожа сильно ударила коленом ему в пах, быстро выбравшись из его хватки. Мужчина истошно закричал, хватаясь за ушибленное место, пока девушка кинулась в сторону, по дороге хватая саблю, которую у неё недавно выбили из рук. Два других янычара сразу же оживились, они оставили раненых в стороне, а сами начали наступать на неё. Нефес сразу сориентировалась, и когда сабли её врагов взмыли в воздух, она пригнулась и увернулась от них. Сама не теряя времени, она замахнулась мечом на одного из солдат — ХА! — нанести какую-либо травму ей не удалось, ведь мужчина быстро среагировал и успел отразить атаку. Второй янычар не терял времени и, пока та нападала на его товарища, сам захотел напасть. Благо Нефес заметила это и не дала беде настигнуть её. Она отскочила, затем метнулась в сторону. Воины на секунду замялись, но потом быстро пришли в себя, когда девушка начала вновь атаковать их — Бойкая! — громко воскликнул один из мужчин, когда наложница ударила его ногой по колену. Он вскрикнул, но продолжил держаться на ногах, справляясь с невыносимой болью. — Не то слово. Изворотливая, — поддержал его другой. Девушка перебежала назад, оказываясь за спинами своих соперников. Тот, которого она ударила по ноге, повернул голову назад и понял, что она собирается делать, когда увидел острую саблю, рассекающую воздух. — Осман, сзади! — НА! — мужчина даже не успел обернуться. Сразу же, через секунду послышался до жути неприятный звук, а затем… тишина… Голова янычара покатилась по полу, а его тело рухнуло рядом, создавая жуткую картину. Три пострадавших воина с испугом посмотрели на остатки своего товарища. Что-что, а такое не мог предположить никто. Нефес резко выпрямилась, явно довольная результатом. Она расплылась в широкой, многозначительной ухмылке. Так-то! — Вы что, женщину победить не в силах, идиоты?! — гневно прокричал главный, топая ногой. Он считал позором, что сильные мужчины не могут расправится с какой-то девчонкой. Она смогла нанести травмы троим, а одного и вовсе убить. Эти бестолочи никогда не воевали, раз проигрывают в таком дурацком бое?! — Аслан Чавуш… — попытался что-то ответить один из воинов, но тут главнокомандующий громко выпалил: — Болван, сбоку! — Нефес зря времени не теряла, пока мужчины были в недоумении и растерянности, она воспользовалась ситуацией. Подкралась к янычару, которого ранила в колено, и всадила ему саблю в бок, тот бедняга смог услышать только крик своего главаря перед тем, как захрипеть и в недопонимании опустить взор на свежую рану. — Ахрр… — тихо выдавил он из себя, пошатнувшись. Нефес, крепко сжав рукоятку, резко вытащила из него меч с язвительными словами: — Повидайся со своим другом! — воин дёрнулся, шипя от боли, и тут же осел на пол, медленно прощаясь с жизнью. Девушка безразлично прошла мимо него, направляясь к тому, кого она ударила в пах. Нужно было прикончить всех, чтобы они не стали помехой в будущем. Так будет проще для всех. Мужчина, когда увидел, что к нему приближается наложница, попытался взять себя в руки и быстро поднялся, но также быстро и сел. Госпожа со всей силы толкнула его в грудь, вынуждая упасть на пол. А затем проделала то, что делала и с предыдущим янычаром. Пронзила его острым лезвием. Вот так, ничего не чувствуя. Казалось, будто бы в её душе пустота, ей не было никого жаль. Даже окровавленные тела рядом, не приводили её в чувство. Она смотрела на это всё с безразличием и понимала лишь одно — либо она будет живой, либо они. Нефес обернулась к самому главному из всех. Её глаза не по-доброму блеснули. — Слабые у тебя воины, Аслан, — его имя она выделила по особенному. — Лучше сразись ты со мной! Хватит наблюдать со стороны! — мужчина после таких слов разозлился ещё больше. Он сразится с ней, только долго ли она продержится? Он отличался от других, был сильнее, чем неопытные юноши. — Я расправлюсь с тобой за секунду, женщина! — рявкнул он, одним резким движением вынимая саблю, а затем быстро направляясь в сторону девушки. Она недовольно хмыкнула: — Докажи это на деле! Воин остановился в нескольких метров от неё и повёл бровью. — Бесстрашная? — Ты знаешь ответ на этот вопрос, — Аслан хмыкнул, а уже в следующую секунду разъяренный кинулся в бой. Нефес увильнула от удара в сторону, когда он несся на неё, в попытках сбить с ног. Тогда мужчина резко остановился и быстро направился в её сторону. Султанша замахнулась саблей, и он ответил ей тем же. Их сабли со звоном скрестились, и так же скрещивались некоторое время. В их глазах сияла уверенность, они делали всё быстро и чётко. Аслана во время бойни очень удивляла внимательность, ловкость и её боеспособность. Хоть они и испытывали друг ко другу неприятные чувства, но мужчина не мог не подметить, что она — достойный соперник. Для женщины она держалась более чем отлично. Но тем не менее она всё равно будет слабее. Ей не хватит ни союзников, ни силы духа, ни физической подготовки. Она не будет достаточна хороша без этих качеств. Пусть даже не надеется на обратное… Бой всё продолжался и продолжался, с каждым ударом всё резче и резче скрещивались их сабли. В какой-то момент девушка услышала шорох в стороне, и это её сильно отвлекло. Она пропустила один из ударов. Лезвие прошлось по её руке, так, не смертельно, но всё же серьёзно. Нефес шикнула и заворожённо опустила взгляд на свою пульсирующую рану, которая отдавалась болью и мгновенно начала кровоточить. Мужчина воспользовался её заминкой, рукой выбил саблю из другой руки, а потом схватил девушку за запястье, дёрнув на себя. — Вот и всё… — тихо прошептал янычар, глядя прямо в её напряжённые глаза, а затем толкнул девушку на пол. Она взвизгнула от неожиданности, повалившись на твёрдую поверхность. Рана закровоточила ещё больше. Девушка зажмурилась от боли, рану нужно было перевязать в любом случае, желательно поскорее. Она закрыла её ладонью и тут же обернулась, высоко задрав голову. Воин смотрел на неё сверху вниз и наслаждался своей победой. Чуть наклонившись, он весело промолвил: — Тебе конец, Нефес хатун! — девушка чаще задышала и попробовала отползти от мужчины, но всё тщетно. Янычар поднял вверх свою саблю и замахнулся над ней… Всё, это конец… В тоже время Сыновья Хюррем сразу после того как выбрались, погрузились с головой в сражение. Солдаты сразу забили тревогу, когда обнаружили расхаживающих по коридору шехзаде. После этого моментально прибежали воины, которые пытались остановить их, но благодаря опытным сторонникам Селима и силе сыновей падишаха они успешно отбивались. Селим боролся с несколькими воинами сразу. Он взял у одного из убитых саблю, чтобы было намного удобнее. Мужчина прекрасно сражался, поэтому убить каких-то новобранцев для него не составило труда. Они в любом случае не могли долго продержаться. Поток воинов прекратился, и можно было подумать, что опасность миновала, но это было далеко не так… — Шехзаде… — вдруг серьёзно проговорил напротив стоящий тот, кого Мустафа держал подле себя длительное время. Рыжеволосый усмехнулся, завидев неожиданного гостя, хотя скорее больше ожиданного. Мужчина знал, что Тургул бей не сможет пропустить мимо себя то, что хочет сделать он. Мустафу он в обиду не даст, но ему предстоит остановить врагов, чтобы этого не случилось. Вместе с Атмаджой пришли некоторые воины, а также ещё двое подчинённых нового султана: Барбаросса и Ташлыджалы Яхья. Братья вместе с Рустемом заметно напряглись, думая, что будет дальше. А Джихангир в свою очередь стоял за спинами других, он был самым младшим, да и биться он особо не умел. Было безопаснее оставить его позади, под защитой других. — Атмаджа, вот мы и встретились. Спустя столько времени… — проговорил Селим, высокомерно глядя на врагов. Атмаджа ничего не стал на это отвечать, ему не было дела до такого общения. Он начал разговор сразу по делу. Чётко и сурово сказал: — Прикажите отступить своим воинам… — А в ином случае что? Что ты сделаешь? Убьёшь меня и остальных? Тебе напомнить, что хотели с нами сделать на рассвете? Не делай из меня идиота! — раздраженно процедил рыжеволосый шехзаде, делая шаг вперёд. Тургул бей удивлённо вскинул брови, затем хмыкнул: — Выбирайте выражения! В этом дворце теперь вы ничего не значите! — некоторые сторонники Мустафы рассмеялись, что очень позабавило Селима. Либо они такие наивные, либо такие глупые, что не замечают очевидного. Он сложил руки на груди и с опасным блеском в глазах промолвил: — Если так, то почему дворец сейчас переворачивают вверх дном? Я значу. Ещё как значу! Мне подчиняются все, лишь вы с Барбароссой стали исключением. — Разве это уже так важно? — в разговор вмешался тот самый Хызыр Хайреддин паша, но сын бывшего правителя не отступал: — Я уберу вас, а сам взойду на трон. Это очевидно, — Баязед и Мехмед многозначительно переглянулись. Рустем паша краем губ улыбнулся, исподлобья глядя на своего предводителя. А вот Ташлыджалы скривился и спокойно спросил: — Кто вам позволит? Вы об этом не подумали? — Селим хмыкнул и стальным тоном, будто тот сказал какую-то глупость, промолвил: — А я буду кого-то спрашивать? — Барбаросса помрачнел. Он обречённо покачал головой. Это была неуместная упёртость. Она погубит его. — Это ваша ошибка… — Напротив! — рыжеволосый шехзаде резко поднял меч вперёд, давая знак своим, чтобы они перешли в нападение. Те сразу подняли сабли и как один бросились в сторону врага. Атмаджа, увидев, какой знак подал Селим, повторил за ним, и сам вместе с другими слился с толпой, чтобы незаметно пробраться к шехзаде. Селим это, конечно, заметил, но не придал этому огромное значение. Сейчас было мало времени, чтобы сориентироваться. — И что делать?! — спросил Мехмед, касаясь рукой плеча младшего брата и напряженным взглядом окидывая поле боя. Селим шумно вздохнул и объяснил то, что нужно делать: — Мехмед и Рустем, вы будете сражаться с Барбароссой, а ты, Баязед, с Ташлыджалы. Так вы их быстро победите, — они кивнули, крепче обхватив свои сабли. — Хорошо, как прикажите, — почтительно проговорил паша, а затем вместе с сыновьями султана набросился на тех, на кого указал шехзаде. Он же сам стоял на месте и терпеливо выжидал, когда уже Атмаджа вынырнет из толпы и отважиться сразиться с ним. Они всегда друг друга недолюбливали, потому и были по разные стороны. Мустафа хоть отчасти и глупый, но умел расположить к себе людей. Даже Хызыр Хайреддин паша, который был очень предан повелителю, оставил его и переметнулся к старшему наследнику. Вдруг резко появился Тургул бей. Он быстро оказался прямо перед Селимом и занёс над ним саблю. Мужчина благо быстро среагировал, скрестивши две сабли над своей головой. — Так и знал, что нападёшь первым, — с издёвкой произнёс Селим. Атмаджа громко рыкнул, делая шаг назад, а потом снова замахиваясь. Шехзаде отбил и эту атаку и увернулся в сторону. Враг не отступал, а всё яростнее наносил удары, но с каждым разом принимал новое поражение. Селим не давал ни ранить себя, ни как-то толкнуть или коснуться. Когда Тургул бей пытался это сделать, он либо отскакивал, либо применял саблю, но воин всегда успевал убраться до того, как его бы задели лезвием. Они сражались ещё некоторое время. В один такой момент подчинённый Мустафы оступился, а Селим лишь воспользовался ситуацией: поспешно отбросив свои сабли, он выхватил меч у бея. Быстро ударив в живот, он схватил мужчину за одежду и прижал к стене, спиной к себе, заломив руки. — Стареешь, Атмаджа, — наклонившись к воину, промолвил шепотом шехзаде. Он издевался над ним, как враг над врагом. Тот начал дёргаться в попытках выбраться, но ничего не получалось. Тогда он начал истошно кричать: — Вы будете ужасным правителем. Помяните моё слово, народ, который сейчас сражается за вас, однажды захочет свергнуть вас с престола. Не губите империю своим властолюбием! — Селим рыкнул и с силой ударил Тургул бея головой о стену. Тот вскрикнул: — А! — воин чаще задышал, а на его лбу появилась рана, из которой медленной струйкой пошла кровь, но Селима это не остановило. В нём будто пробудился разъярённый зверь. Он начал вновь бить Атмаджу о стену, не опасаясь ничего и никого. — Уж точно буду лучше своего старшего братца. Не вздумай учить меня, ничтожество! — громко прокричал рыжеволосый, всё никак не останавливаясь. О Аллах, как он хотел избавиться от всех и взять своё! Жаль, что остальные лишь мешают ему в этом! — Атмаджа! — крикнул Барбаросса, отвлёкшись от сражения с Рустемом и Мехмедом. Моряк хотел было поспешить на помощь к своему союзнику, но Великий визирь перегородил ему дорогу. Не успел тот опомниться, как паша толкнул его в сторону Мехмеда, а сам начал надвигаться на него. Одно мгновенье — и врага не стало, а всё из-за того, что он допустил непростительную ошибку… Селим всё же успокоился, взял себя в руки. Нужно было двигаться дальше. Он попытался отдышаться, когда в то время Атмаджа всё не сдавался: — Вы лишь избалованный мальчишка! Вам не запугать меня! — рыжеволосый шехзаде втянул воздух сквозь сомкнутые зубы и угрожающе процедил, дёрнув мужчину на себя: — Пропущу это мимо ушей лишь потому, что мне надо знать, где находится мой старший брат, а ты, щенок, который верно служит ему… значит, всё знаешь… — Атмаджа удивлённо распахнул глаза. Он знал, к чему клонит сын Султана. Он хотел выведать у него местонахождение падишаха. Тургул бей сразу оживился, вновь начал кричать и дёргаться: — Я ничего не скажу вам! — М-да? Скажешь…ты мне всё расскажешь, а знаешь почему? — Селим взял его за подбородок и немного развернул к себе. — Потому что я могу убить твоего приемного сына — Юсуфа, — шехзаде знал, на что давить. Этот мальчишка был единственным родным человеком Атмаджи. Он дорожил им, и это неудивительно. Бей воспитывал его как родного сына. Они сблизились, поэтому смерть родного должна была его вразумить. — Нет! Не смейте, он ещё ребёнок! — по его глазам было видно, что он злится. Но где же был страх? Ему не могло быть всё равно. Ладно, сначала нужно попытаться сказать добровольно. — Говори! Если ты не скажешь, другие скажут. Зачем такие жертвы? Умри спокойно, без мук. Ты ничего не можешь изменить. Власть будет в моих руках! — мужчина, несмотря на эти слова, дал отрицательный ответ. Тогда Селим обернулся к Рустему паше, который вместе с остальными был увлечён борьбой, но, не смотря на это, он промолвил: — Рустем, как хотите, но найдите Юc… — видимо, Атмаджа не ожидал, что Селим всерьёз сделает то, что задумал. Ему даже в голову не могло прийти, что он убьёт ни в чём не повинного ребёнка, но после того, как шехзаде чуть не отдал приказ о розыске Юсуфа… он был готов пожертвовать всем ради своего сына. Даже мог предать того, кому служил. — Хорошо! Я всё скажу. — Селим победно улыбнулся. — Вот так бы и сразу. Я тебя слушаю, — Тургул бей прикрыл глаза, не веря в то, что он делает. — Султан в своих покоях, его охрана стоит на входе и стережёт его. Вам будет трудно пробраться к нему, — рыжеволосый равнодушно вздохнул и ответил: — Это уже не твоя забота, — он повернулся и ближайшему янычару, который находился подле него, и бросил: — Убить его, — воин кивнул и принялся выполнять приказ, а Селим прошел чуть дальше, где было более безлюдно. Там стояли Мехмед, Баязед, Рустем, а также Джихангир. Поток врагов на время спал, но все были уверены, что это ненадолго. — Барбаросса и Ташлыджалы мертвы, — сказал Баязед, смотря на приближающего старшего брата. — И что нам делать дальше? — недоумённо спросил Мехмед. — Мы ведь не можем оставить всё на самотёк! Нужно что-то придумать! — убедительно произнёс Баязед. Все перевели взгляд на Селима, все ждали, что же скажет он. Мужчина как раз и думал об этом. Мехмед посмотрел вперёд, где велась вся бойня. Было понятно одно — нужно было что-то придумать и как можно быстрее. Воины не могли держать оборону очень долго. — Мы так долго не продержимся! Придут новые воины, и нам вновь придётся отбиваться, — Селим вздохнул, а потом, глядя в стену, властным голосом крикнул: — Рустем! — Да, шехзаде. — Отправь некоторых воинов на разведку. Пусть прикинутся подчинёнными Мустафы, разведают, сколько примерно человек у покоев. Нам нужно знать, сколько сил пустить на охрану, а главное — каким способом. Возможно, придётся призвать лучников, если у них будут только сабли. Так мы уменьшим количество жертв. — Но как они будут стрелять? — с непониманием спросил Баязед, подходя к брату ближе. Селим задумался, но ответить на такой вопрос было вполне не сложно. — Обычно. С небольшого расстояния, а сзади них должны будут стоять янычары с холодным оружием, на случай, если сзади к ним подберутся враги, — мужчина повернул голову к Рустему и стальным взглядом посмотрел на него. Он ни на секунду не сомневался в себе. Он понимал, что это лучший вариант из всех, которые можно было придумать. И это было правдой. Нужно было сохранить жизни людей и не наделать глупостей. — Я вас понял, — паша почтительно поклонился. — Значит, выполняй. Визирь отошел от сыновей султана, и тогда к старшему брату обратился Джихангир. — А что будем делать мы? — Пойдём с ними, но пока укроемся где-нибудь, подождём вестей от разведки, — все согласно кивнули. — Как скажешь, брат… Гарем Секунда изменила всё. Нефес, которая прикрылась руками, услышала какой-то странный звук, а после падение. За этим также послышался звук метала, и всё это произошло за секунду. Что это? Что происходило?! Девушка с тяжелым чувством оцепенения решилась посмотреть на происходящее. Может, не всё так плохо, как казалось? Она медленно убрала руки, открывая себе взор. Её глаза расширились, брови приподнялись от изумления. На полу замертво лежал её обидчик, у которого в спине торчал нож. Султанша поспешно оглянулась, пытаясь найти того, кто спас её. Глаза сразу нашли спасителя: он стоял в тени, пытаясь убедится, что кроме султанши тут никого нет. — Малкочоглу! — позвала его она. Мужчина тут же вышел из укрытия и поспешно направился в её сторону. Нефес облегчённо выдохнула. — Слава Аллаху, ты здесь… — Госпожа! — с волнением промолвил воин, наклоняясь к ней и осматривая её повреждения. — На меня напали! — взгляд Бали бея зацепился за рану на руке. Он нахмурился и серьёзно проговорил: — Вы ранены, нужно остановить кровотечение, — воин осмотрелся вокруг в поиске какой-то ткани. Ничего не было вокруг, кроме как занавески в гареме. Но ничего, хотя бы это. Он оторвал кусок материи, а затем вернулся обратно к султанше. Сел на одно колено и начал туго перевязывать рану. Пока он это делал, девушка задавала ему вопросы, которые её волновали: — Где шехзаде? Что сейчас происходит? Мурад в безопасности? — мужчина спокойно ответил: — Они выбрались. Теперь должны разведать, где султан Мустафа. Шехзаде Селим приказал мне разыскать ваc. Ваш сын в укромном месте. Его никто не тронет. Не волнуйтесь, — султанша поджала губы и аккуратно спросила: — С Селимом всё хорошо?.. — Малкочоглу застыл на некоторое время и поднял голову, встречаясь с её взглядом. Его глаза немного сщурились, он внимательно глядел на госпожу. От такого взгляда Нефес нахмурилась и скривила губы. Он вообще собирался ей отвечать? Именно такой вопрос она задавала у себя в голове. Бали бей всё же сказал спустя некоторое время: — Да, Иншаллах, — он вернулся к перевязыванию, а Нефес всё ещё не останавливалась: — Как мы найдём их? — Рустем паша отправит своего человека. Он придёт сюда и скажет нам местонахождение шехзаде, — мужчина посильнее завязал узел, завершая своё дело. После этого встал и подал руку госпоже. Она вложила свою ладонь в его руку. — Ты не будешь останавливать меня? — с интересом произнесла она, пока он помогал ей встать. Бали бей пожал плечами. — Шехзаде Селим распорядился, чтобы я не ограничивал ваши действия. Я не могу его ослушаться… — девушка расплылась в хитрой улыбке. Значит, он предугадал то, что она собирается делать. Удивительный мужчина… не каждый позволит такое… — Знает, что я приду… — воин с непониманием посмотрел на ту. Что это значило? Как это понимать? — Госпожа?.. — тихо спросил её он, но она всё поняла. Она не собиралась скрывать этого. Пусть знает, да и таить это не было смысла, все узнают о её выборе. От этого нельзя было никуда деться. Нефес решительно выпрямилась и серьёзно сказала: — Я перехожу на сторону Селима. Мехмед теперь останется в прошлом, — конечно, речи о других идти не будет. Пусть думает, что только один шехзаде перешел черту дозволенного. О остальных она, возможно, и расскажет, но точно не сейчас… Мужчина ошарашенно посмотрел на девушку. — Вы?.. — она кивнула и принялась объяснять: — Я ему небезразлична — и он мне тоже. Я всё решила, отныне я буду бороться за его будущее, — Малкочоглу смотрел на наложницу немигающим взглядом. В его голове не укладывалось это. Он, конечно, замечал что-то, но не мог подумать, что всё настолько серьёзно. Это было непозволительно, но это ещё часть беды. Султанша так волновалась за своего сына, но она же должна была понимать, что с ним будет, если на трон взойдёт не его отец. От него избавятся. Она не учла этого? — А как же шехзаде Мурад? По законам Османской империи… — Нефес перебила его: — Он не убьёт его. Я это знаю, — воин хмыкнул и сложил руки на груди, не понимая, почему она так думает. — Откуда у вас такая уверенность? Наследник на многое способен, — девушка согласно кивнула. Конечно, он бывает жесток и груб, но не настолько. Он не замахнётся на её ребёнка, рука не поднимется. А если даже и так, она за сына глотку ему перегрызёт. Ну, а если правда, он даже думать о таком не может. — Да… он на многое способен, но не на убийство того, кто мне дорог, — слова были произнесены с сильной уверенностью. В глазах проблескивала непоколебимость, она не ждала от Малкочоглу поддержки. Он должен был смириться с этим. Ведь не ему решать, что и как. Несмотря на это, Бали бей опустил глаза в пол. Что-то его тревожило, но он не говорил, что именно. Наложница склонила голову набок. — Что такое? — мужчина вздохнул и поджал губы — Шехзаде не даст добро на мой брак с Михримах султан, — султанша закатила глаза. Как вовремя он об этом размышляет! Ему бы стоило сосредоточиться на другом! Теперь было неизвестно, что с ними будет. Дочь бывшего правителя наверняка не будет общаться с ней, даже если и будет проживать во дворце Топкапы. Хюррем султан против того, чтобы падишахом становился Селим, ну и напрасно! — Не о том сейчас думаешь! Нужно идти! — не успел Малкочоглу что-либо ответить, как госпожа подняла свою саблю с пола и хотела уже идти куда-то. Лишь бы не сидеть сложа руки. Наверняка сейчас кто-то нуждался в помощи, а они прохлаждались здесь! — Султанша! — окликнул её подчинённый Селима и поспешно направился за ней. Наложница уже двигалась по коридору, как вдруг на повороте она столкнулась с каким-то воином. Нефес резко сделала шаг назад, опасаясь, что это какой-то воин Мустафы. Мужчина так же напрягся, но когда увидел сзади неё Бали бея, тут же выдохнул. Девушка по взгляду воина тоже поняла, что опасности нет. — А вот и тот человек, которого мы ждали… — произнесла наложница, ожидая, когда он начнёт говорить. — Бали бей, — янычар поклонился госпоже и своему начальнику. Малкочоглу махнул рукой. — Говори! — Шехзаде сейчас пытаются пробраться в покои к своему брату. Он сейчас находится там. Все силы сосредоточены именно на этом месте, самая жестокая бойня будет определённо там, — Нефес кивнула и многозначительно посмотрела на Бали бея. — Отлично, пошли! — она обошла янычара и направилась в сторону покоев, однако воин остановил её, окликивая: — Госпожа! — девушка остановилась и со злостью процедила: — Нет времени, Малкочоглу! Мы должны идти. — Я должен обезопасить вас, — возразил мужчина, но наложнице всё было ни по чём. Она язвительно улыбнулась и с ядом выпалила: — Шехзаде Селим приказал тебе не мешать мне? Так не делай этого! — воин спокойно, как ни в чём не бывало сказал: — Я и не собирался этого делать. Мне нужно сделать всё возможное, чтобы вы были живы. — Что ты имеешь ввиду? — непонимающе захлопала ресницами госпожа. Он тут же пояснил: — Я буду сражаться, а вы, пожалуйста, побудьте в стороне. Я дам вам кинжал, — Бали бей снял со своего пояса ножны, в которых был клинок, и протянул его наложнице. Она нахмурила брови. — На что он мне? У меня же есть сабля, — она приподняла оружие и немного покрутила им, показывая, что она не нуждается в ещё одном холодном оружии. Несмотря на это, Малкочоглу всё равно стоял на своём, не собираясь отступать. — Не каждый удар можно отбить саблей. Кинжалом будет куда проще убивать противников, если они окажутся вблизи вас. Возьмите на всякий случай, — немного подумав, Нефес всё же кивнула. Кто знает, может, он пригодится ей. — Так уж и быть, — мужчина довольно улыбнулся и передал клинок. Любимица шехзаде сразу положила его за пояс, чтобы было удобнее. — Благодарю вас, так мне будет куда проще защищать вас, — воин развернулся и позвал тихо стоящего в стороне янычара — Хусейн! — человек Рустема паши вмиг оказался подле него. — Жду ваших приказаний. — Ты идёшь с нами. Дорога к покоям султана обещает быть трудной… В глубине дворца Как выяснилось, путь к Мустафе действительно был тернистым. Чем дальше они шли, тем чаще сталкивались с воинами. Их не интересовал гарем. Нет… они стремились захватить основную часть гарема, а именно: дворы, комнату для совета дивана, покои падишаха и другое. Гарем можно было перевернуть вверх дном, чтобы убедится, что он не представляет никакой опасности. Кто знает… Через длительное время им всё же удалось добраться добраться до того самого места, вот только… картина, которая предстала перед глазами, вызвала ужас. То, что тут происходило, значительно отличалось от того, что было недавно. Нефес подумала, что она находится в аду. Всё было по-другому. Её глаза забегали, пытаясь хоть на чём-то остановится. Вход и коридор покоев султана был переполнен янычарами. Они беспощадно резали друг друга, не волнуясь ни о чём. Девушка почувствовала резкий запах крови, от такого к горлу подступил ком. — Что же это? — шепотом проговорила наложница, осматривая поле битвы. От всего этого были оторваны лишь несколько человек. Великий визирь, который наблюдал за всем со стороны, руководил процессом, и его охрана. Хусейн и Бали бей также заметили его. — Рустем паша! — окликнул его Малкочоглу, тот резко обернулся, обнажив саблю, но когда понял, что это не враги, быстро спрятал её обратно. Он облегчённо вздохнул и быстрым шагом направился к ним. — Нефес султан! Бали бей, вы здесь… — госпожа оглядела его с ног до головы, но так и не вымолвила ни слова. Визирь тоже не обратил на неё особого внимания. Он сразу обратился к воину: — Всех по пути перебили? — Малкочоглу кивнул. — Да, но боюсь, что скоро подкрепление придёт, — Рустем усмехнулся. — Оно будет, но наши воины отобьются, я уверен, — Бали бей, ничего не ответив, обернулся к Хусейну. Одним взмахом руки он приказал ему сражаться со всеми, и тот его безоговорочно послушался. Главари некоторое время молчали, напряженно наблюдая за битвой и ожидая новый поток воинов. Девушка же в свою очередь не собиралась отсиживаться. Она намеревалась проникнуть к шехзаде. Она должна была помочь Селиму. — Я должна пройти туда, — серьёзным тоном проговорила султанша, явно не собираясь спрашивать у кого-то разрешения. Малкочоглу и Рустем переглянулись между собой суровыми взглядами. Паша ответил на такое: — Госпожа, там сейчас опасно, — девушка замахала руками. — Я ничего не хочу слышать! Я должна оказаться там, — вдруг резкий, оглушающий крик раздался где-то спереди: — ЗА СУЛТАНА МУСТАФУ! ЗА АЛЛАХА! — пришло подкрепление сына Махидевран. Бой начался с новой силой, теперь невовлечённым в это было быть нельзя. Послышались какие-то взрывы вдалеке, но Нефес всё равно дёрнулась. Мужчины, которые стояли возле неё, вытянули свои сабли. За секунду на них напали какие-то янычары, но они быстро убили их и встали за спины стражников паши. Наложница попятилась назад. Нужно было придумать, как выдвинуться вперёд, но также при этом не пострадать. Уже хватило руки, на удивление она не болела, только ныла. — ДЕРЖИТЕ ОБОРОНУ! — прокричал Рустем воинам шехзаде Селима. Бали бей в то же время бросил всё и направился к госпоже. — Нефес султан, вы должны пройти в безопасное место. Не приведи Аллах с вами что-то случится! — Нет, Малкочоглу! Я так просто не уйду… — воспротивилась девушка. Она ступила чуть вперёд, к стене, и одной рукой сняла горящий факел. Подчинённый Селима переменился в лице. — Что вы?.. — глаза наложницы сверкнули опасным огнём, она грозно сказала: — Они мне жизнью заплатят, если не пропустят! — Нефес собиралась пройти дальше, но мужчина преградил ей дорогу. — Стойте, мы что-нибудь придумаем! Вы не сможете заставить воинов пропустить вас! — сказав это, он обернулся к визирю государства и громко, чтобы он услышал, крикнул: — Рустем паша! Мы должны помочь госпоже! — тот удивлённо обернулся, не веря словам своего товарища. Тот уверено кивнул, тем самым придавая уверенности паше. Он немного подумал, прежде чем вскрикнуть: — Распределитесь все! Быстрее! — янычары начали медленными шагами отходить к стенам, утягивая за собой врагов. Также некоторые начали уходить вглубь, за покои, чтобы было больше места. Их враги пока не поняли, что к чему и зачем это, но скоро они все поймут. Главное, чтобы не было подмоги. У Нефес будет время. Визирь обернулся к Малкочоглу. — Дай минуту. По моей команде она должна побежать ко входу. Всё понятно? — девушка кивнула. Её дыхание участилось от волнения. А если вдруг?.. — Бали бей… — тихим голосом проговорила наложница. Мужчина тяжело вздохнул, забрав у неё из рук факел и повесив его на место. — Вы очень рискуете… у вас есть лишь одна попытка — или они вас затопчут на месте, — девушка рассмеялась, это вызвало недоумённую реакцию у Бали бея. Со стороны наверняка казалось, что она сумасшедшая. — Это не сражаться с несколькими янычарами. — Именно, это куда страшнее… — серьёзно, без всяких шуток проговорил воин. Эти слова запечатлелись в голове Нефес и эхом раздавались по сознанию. Именно, это куда страшнее… И опаснее. Он был абсолютно прав. О Аллах, что же она делает?! Внезапно раздался ужасно громкий голос Рустема: — СЕЙЧАС! — Бали бей резко обернулся к наложнице, взял её за плечо и резким движением подтолкнул вперёд. За миг девушка похрабрела в тысячу раз. Она покрепче взяла свою саблю и бросилась бежать. Перед ней была маленькая пустая дорожка, и именно по ней нужно было как можно быстрее пробежать. Это должно было занять не более семи секунд. Успеет ли она прежде, чем её кто-то поймает?! Этот вопрос буквально бил по голове и не отставал на секунду. Султанша забежала в этот проход, и все взгляды подчинённых Мустафы обратились на неё. До них дошло, что это всё не просто так. Она хочет проникнуть в логово своего врага. Янычары бросили воинов Селима, не обращая ни на что больше внимания. Она нужна была им. Они пропустили шехзаде, так как всю стражу разбили, а сейчас на них напали, но ещё одного противника они не пропустят. — ДЕРЖИ ЕЁ! БРОСАЙТЕ ВСЁ И ЗА НЕЙ! — Нефес бросило в жар от этих слов. Перед ней в секунду оказались два янычара, они преградили ей дорогу. Только вот один из них был на её стороне, он пытался удержать другого, чтобы тот не посмел сделать ничего лишнего. Чтобы не помешал тому, что задумала госпожа. Девушка резко затормозила, чуть ли не влетая в сражающихся, а затем ринулась в сторону, пытаясь обойти их. Все остальные быстро направились за ней в попытке нагнать. Теперь в бойне участвовали все, от великого визиря до простого новобранца. Даже Бали бей, увидев всю серьёзность ситуации, вмешался и теперь сражался вместе со всеми. Нефес слышала громкую беготню за собой, до злосчастной двери оставался лишь один шаг. Сердце ушло в пятки, но всё пошло по наклонной, в какой раз… кто-то грубо схватил госпожу за волосы и оттянул назад, да так, что та остановилась. Султанша вскрикнула от резкой боли, но это не значило, что она растерялась. Девушка кое-что вспомнила. Бали бей дал ей нож, желая, чтобы та использовала её в близком контакте с врагом. Она потянулась к поясу, где находился клинок. Резким движением вынув его из ножен, наложница не глядя резанула воина. Тот закричал и тут же отпустил её. Тогда девушка, уже не различая никого, схватилась за ручки двери и, толкая всех, кто были сзади, отворила её, быстро забегая внутрь, опасаясь, что её ещё кто-нибудь попытается остановить её… только всё было не так просто… В покоях султана. Несколько минутами ранее План Селима блестяще сработал, в скором времени они попали в покои, но даже там их ждала засада. Янычары, готовые защищать Мустафу ценой своей жизни. Новый падишах откровенно прятался за спинами других, что вызывало ничего, кроме отвращения. — Трус! — громко выругался рыжеволосый, и братья снова начали отбиваться. Мустафа же величественно стоял в конце комнаты и наблюдал за сражением. По его лицу можно было понять, что он напряжен. Султан надеялся, что его армия выдержит, ещё была надежда. Но несмотря на это, сыновья Хюррем довольно быстро расправились со стражей, и пришла пора поговорить с братом. Селим метнул на него пылающий злобой взгляд, от чего Мустафа неосознано сделал шаг назад. В горле пересохло, султана бросила в жар от нарастающего страха. — Я ждал вас, — уверено выдавил из себя падишах. Мехмед и Баязед серьёзно посмотрели на него, не убирая сабли. Рыжеволосый резко мотнул головой, его передёрнуло от таких лицемерных слов. Он оскалился, а после проговорил низким тоном: — Мы видели… снова решил прятаться за спинами других? Твои повадки с годами не меняются, и я не удивлён, — сын Махидевран нахмурился, но не успел он ничего сказать, как послышался голос Мехмеда: — Как ты мог?! Мы верили тебе! — тут хотел было вмешаться Джихангир, но Баязед быстро отдёрнул его, зная, что сейчас начнёт говорить младший брат. Мустафа хмыкнул. В воздухе отчётливо чувствовалось напряжение и неприязнь, которую он испытывал. Это заметили все. Отец Мурада надеялся на то, что что-то в его сердце встрепенётся и он прекратит эту всю вражду. Они будут жить все вместе в мире и согласии… Вот только это был лишь глупый самообман. Так не может быть… и никогда не будет. — Говорите, что вам нужно, и уходите, — спокойным голосом промолвил сын Махидевран, надеясь, что они его послушаются. Баязед непонимающе вскинул брови, будто тот сказал какую-то глупость, хотя на самом деле так оно и было. — Уходить? — переспросил он, пытаясь осознать, действительно ли Мустафа сказал это. Селим лишь рассмеялся, обратив взгляды всех на себя. — Интересно, куда? На волю, которую ты у нас попытался отнять? — мужчина в одно мгновенье стал серьёзным. Его колкий взгляд так и говорил о том, что он желает услышать ответ. Пусть новый падишах хоть немного откроет глаза на истину, которую, судя по всему, он не видел. Даже Мехмед и Баязед ожидали слов старшего брата, но тот упрямо молчал. Тогда рыжеволосый издевательски усмехнулся и поставил край сабли на пол, оперевшись рукой на рукоять — Ну, отвечай! Или же твоему величеству сказать нечего? — Я не собираюсь с вами ничего обсуждать! Пошли вон! — не выдержал Мустафа, враждебно поглядывая на своих братьев. — Ты сейчас шутишь? — серьёзно спросил Селим, отталкиваясь саблей от пола и крепко беря её в руки. Сын Махидевран даже не смог ничего осознать, как братья начали угрожающе приближаться к нему, оставляя позади Джихангира, ведь он «не пойдёт против любимого братца». Старший сын Сулеймана попятился назад, и поспешно опустил ладонь на пояс, где были ножны. — Не смейте приближаться! — Думаешь, мы будем слушать тебя? — спросил с некой растерянностью Мехмед. Всё же ему было не по себе, но он держался. Селим был прав, нельзя было пустить всё на самотёк. Нужно было расправится с братом, раз и навсегда. — Ты убить нас хотел, Мустафа. Тебе это с рук так просто не сойдёт… — с огнём в глазах отчеканил рыжеволосый. С каждым шагом младших братьев сын Махидевран всё больше и больше вжимался в стену. Его глаза бегали, пытаясь понять, на кого нападать первым. Вдруг Баязед резко остановился, он поспешно обернулся к братьям и ошарашенно спросил: — Мы же не собираемся убивать его своими руками? — Селим и Мехмед тоже остановились. Рыжеволосый раздражённо рыкнул. Почему все только мешали ему?! — Баязед, ты!.. — его перебил Мустафа, который всеми своими силами пытался спасти только себя. — Давайте так: я пущу слух по столице, что вы казнены, а вас отправлю в дальние санджаки. Всё закончится! Вы и я будете счастливы. — Ты нас за идиотов не держи! Церемонится не нужно с нами, ничего из этого не выйдет, — грубо отчеканил Селим, начиная чаще дышать. По нему было видно, что он еле сдерживается. Он считал, что нужно было заканчивать это всё. Почему надо было тянуть, тратить время на бессмысленные разговоры? Баязед, устремивший немигающий взор в пол, сказал: — Дворец вверх дном переворачивают, а он всё ещё спастись пытается… — Селим щёлкнул пальцами и указал на брата, твёрдо соглашаясь с его словами. — Не для того мои воины здесь, чтобы тебе добровольно трон отдавать! — падишах язвительно улыбнулся и лукавым голосом обратился: — Только его, Селим? — после этой фразы он повернул голову в сторону старшего сына Хюррем. — Мехмед, на твоём бы месте я убил его. Он хочет заполучить Нефес, желает обвести вас вокруг пальца. — Селим хмыкнул и усмехнулся, оборачиваясь, следя за реакцией брата. Тот за секунду помрачнел, его брови нахмурились, а зрачки глаз расширились. Баязед зашёл за его спину, уверено положил ладонь на плечо и попытался вразумить: — Мехмед, он настраивает тебя против нас. Не слушай никого. — Но ты ведь знаешь, что это правда. Даже Баязед не откажется от неё. Стоит принять тот факт, что каждому из нас она не безразлична. Мы все хотим быть с ней, — Селим втянул воздух сквозь сомкнутые зубы. Его терпению настал конец. Он резко подался вперёд. — Я убью тебя! — с огромной злобой прокричал он и собирался уже накинутся на нового султана, но тут из-за спин братьев выбежал Джихангир и встал перед рыжеволосым шехзаде с ужасно громким возгласом: — НЕТ! — Селима резко остановила рука Мехмеда, которая схватила его за край кафтана. Старший забоялся, что он заденет младшего, но, судя по всему, рыжеволосого это мало волновало. Даже несмотря на это, он хотел ринутся в бой. Все недоумённые взгляды обрушились на младшего сына Сулеймана, который безумными глазами пожирал остальных. Казалось, если кто-то сделает хоть ещё шаг, то он разорвёт каждого. Тут у всех возник один очень важный вопрос… За кого он? — Джихангир? — окликнул его Баязед. Тот с ненавистью посмотрел на Селима, и также выпалил: — Я не позволю убить его, Селим. Только тронь его, — мужчина расплылся в ухмылке и приблизился к нему вплотную. Только тогда младший понял, что он сказал. Он чуть изменился в лице, когда брат угрожающе навис над ним. Рыжеволосый облизнулся и тихим, но властным голосом промолвил: — Тебя забыл спросить, что делать. Не смей угрожать мне… — тут уже вмешался Мехмед, понимая, что брат на грани. — Не глупи, брат. Не вставай на сторону того, кто пытался погубить нас. — Он мне слишком дорог, чтобы я отказался от него, — уверено ответил младший брат. Вдруг тихо стоящий Мустафа, как будто тронутый этими словами, сделал шаг вперёд и медленно протянул руку. — Правильно, Джихангир… Переходи на мою сторону, и мы будем властвовать вместе. Только ты и я. Никто не встанет у нас на пути. Два брата будут царствовать на одной земле… — глаза младшего сверкнули надеждой и радостью, когда остальные с шоком смотрели на происходящее. Он хотел сделать шаг вперёд, но его перехватил Селим и притянул к себе — Даже не думай… — с гневом в голосе проговорил он. Шехзаде не послушал его, выбрался из хрепкой хватки брата и сделал шаг навстречу к брату. — Я всегда буду за тебя, Мустафа. Что бы не случилось… — Мехмед и Баязед с осуждением посмотрели на него, а Селим с презрением. Но это мало волновало Джихангира. Он приблизился к своему старшему брату и одарил его счастливой улыбкой. Подойдя к Мустафе поближе, он обнял его, показывая всю свою любовь и привязанность. Мужчина повторил за ним, но отличие было в том, что он наклонился чуть вперёд и тихо прошептал на ухо: — Ты ошибся… — одно мгновенье — и Джихангира развернуло на девяносто градусов. Он упал на колени перед братьями, а у его горла оказался клинок. Сын Хюррем вскрикнул от неожиданности, а за этим послышался громкий крик султана: — НАЗАД! — все дёрнулись и быстро отскочили назад. — Брат! — волнительно пролепетал Баязед, вытаращив глаза на Мустафу. Никто не ожидал, что он так далеко зайдёт. Бедный Джихангир трясся от страха, ведь он даже подумать не мог о таком. Мустафа предал его, хотя он дорожил им больше всех. Несмотря на это, сыновья Хасеки не воспринимали это в серьёз. Они не были обижены, даже один из них осознавал, что младший в скором времени разочаруется в своём любимом братце. Это было нелегко предугадать, но в итоге это случилось. Нужно было выручать его, и как можно скорее. — Если вы хотите, чтобы он остался в живых, бросьте оружие! — гаркнул падишах, сильнее нажимая лезвием на горло шехзаде. Он тихо прохрипел, в его глазах появился настоящий страх. Он всё осознал, и теперь надеялся, что всё обойдётся, его спасут, или Мустафа пощадит его. Младший с надеждой смотрел на своих братьев и молил Аллаха о том, чтобы они послушали султана. Он так хотел жить! — БРОСЬТЕ ОРУЖИЕ НА ПОЛ ИЛИ Я ПЕРЕРЕЖУ ЕМУ ГЛОТКУ! — ещё сильнее и яростнее вскрикнул Мустафа. Его глаза загорелись сумасшествием, дыхание сбилось. Мехмед и Баязед переглянулись между собой и, не раздумывая, бросили сабли на пол. Жизнь брата была дороже чем месть, к которой их подталкивал Селим. Только, несмотря на это, рыжеволосый всё так же оставался неподвижно стоять, и не собирался складывать меч к ногам своего заклятого врага. Ведь это означало принятия поражения, не так ли? Джихангир ведь сам выбрал себе такой исход событий. Стоило ли послушаться падишаха или остаться непреклонным до последнего? — Селим, положи! — взволнованно пролепетал Баязед, заметив, что мужчина равнодушно смотрел на происходящее. Мехмед поддержал брата в его словах: — Он убьёт его! Положи! — Селим раздражённо дёрнул головой, но в итоге одним резким движением швырнул саблю на пол. За глупость Джихангира должны были платить все, а это просто немыслимо! Ну ничего, он найдёт решение этой проблемы. Пусть шехзаде будут убиты его собственными руками, а не чужими. Это победа должна была быть его, а не других. — Скорее я его убью… — прошипел он. Султан победно, высокомерно задрал нос и одобрительно сказал: — Вот так… правильный выбор. — Отпусти его, — серьёзно проговорил Мехмед. Селим отрицательно помотал головой и грубым голосом отчеканил: — Он не сделает этого, разве не очевидно? — Мустафа хмыкнул и сильнее прижал к себе Джихангира, который всё больше и больше изводился от ужасных чувств в душе. — Да, не сделаю. Всё так просто… О Аллах, как же я вас ненавижу! — эти слова были выплюнуты с ненавистью, и из уст падишаха такое было сказано впервые. Никогда он не позволял себе такого. Но сейчас была другая ситуация, он был на вершине. Шехзаде были уже в проигрыше, значит, можно было позволить себе своевольничать. От выплеска эмоций Мустафе станет намного легче. Баязед нахмурил брови и любопытным тоном произнёс: — Что мы тебе сделали? Я не понимаю… — падишах дёрнул Джихангира, прижимая его к себе ещё ближе, отчего тот схватился за руку старшего и тихо заплакал. Мустафа тряхнул его, и тот мгновенно замолк. Затем он быстро помотал головой. Султан истерично рассмеялся, отвечая: — Ничего хорошего. Всё из-за вас! Все мои страдания…всё, что я делаю… всё тому вы виной! — все недоумённо посмотрели на него, ничего не понимая. Он не был обделён, братья никогда не враждовали с ним, ну, кроме Селима. Но разве это было поводом? Сейчас все и узнают. — Поясни. Пусть все знают, на что ты обижен. Мы вместе посмеёмся, — насмешливо сказал рыжеволосый, усмехаясь и смело смотря падишаху прямо в глаза. Он не боялся его, не страшился говорить то, что думает. Думаете, за этим что-то последует? Возможно, но точно не сейчас. В его ловушке был Джихангир, но он не станет убивать его сейчас из-за Селима. Вот когда его жизни будет что-то или кто-то угрожать… тогда, конечно, да. Мустафа скривился от нахлынувших воспоминаний из прошлого. Сначала они были довольно не плохие. Детство, приезд в Топкапы, игры с отцом, уроки с Ибрагимом пашой. Эти моменты вызывали тепло в сердце и душе, но потом всплыли другие воспоминания. Они были не красочными и тем более не весёлыми, как ему казалось. Хюррем султан, рождение её первенца. С того момента всё значительно поменялось, мир перевернулся с ног на голову. Повелитель стал уделять ему меньше внимание. Когда появились другие дети, он стал больше любить их, а Мустафу словно вычеркнул из своей жизни. Да, они разговаривали, общались, всё так же оставались семьёй, но в свою сторону Мустафа всегда слышал упрёки, ругань и недовольство. Султан Сулейман вечно находил поводы, чтобы сделать ему выговор. С тех пор он возненавидел отца, братьев и сестру. Он смотрел на них — и в его душе что-то сжималось и вырывалось наружу. Обида и злость. Они выглядели как настоящая семья, отец всегда поддерживал их, относился с большой любовью и пониманием. Чем он был хуже? Тем, что он сын Махидевран султан? Или за этим крылось что-то большее? Мустафа не понимал, не мог ответить на этот вопрос. За столько лет он так и не осознал главную причину такой холодности и равнодушия своего отца…повелителю он отомстил, а вот братьям ещё предстояло. Падишах чаще задышал, он начал чаще моргать, пытаясь снять осадок вспомнившегося. Как бы то ни было, всё находилось у него в руках, он мог изменить всё в свою пользу, но перед этим мужчина позволил себе поделится переживаниями, пусть они знают всё. — Отец всегда был благосклонен к вам, а об меня лишь вытирал ноги. Он вечно унижал меня, однако проявлял благосклонность к своим младшим сыновьям. Я так просто этого не оставлю… Я покажу, чего стою на самом деле. Империя будет держаться на мне, на моём правлении! — после этих слов настала угнетающая тишина. Баязед и Мехмед замолкли и недоумённо смотрели на султана. Они не понимали брата. Неужели всему виной какая-то обида с детства? Это стоило того, что сейчас происходило? Янычары жизни отдавали, воюя против него. Именно это хотел донести до брата Мехмед: — Одумайся, Мустафа. Отпусти это. Нужно закончить всё, спасти жизни многих невинных людей. Умирают воины из-за твоей мести. Баязед также поддержал: — Мы не виноваты. Пойми это. Отпусти Джихангира, давай решим всё мирно, — рыжеволосый, не поворачиваясь к нему, холодным тоном произнёс: — Нет, Баязед. Мирно уже не будет! Потому что это невозможно! Хватит надеется на то, что никогда не будет! Ты давно не ребёнок! — после этих слов Мустафа напрягся, ещё сильнее прижал клинок к шее младшего. Тот истерически завопил от страха: — Брат, пожалуйста! Отпусти меня! Я жить хочу! — сын Махидевран не обратил на это внимание, лишь покрепче прижал его к себе и угрожающе промолвил: — Даю вам последний шанс. Вы можете уехать в дальние санджаки, и все будут счастливы, в том числе и я. Вы согласны на моё предложение?! В воздухе повисло напряжение. Все переглянулись между собой. Мужчинам предстояло сделать нелёгкий выбор. На кону стояла жизнь брата и будущее Османской империи. Все понимали, что произойдет, если ответ будет отрицательный. Джихангир умрёт, зато будет шанс на будущее империи. А если положительный, родной брат останется в живых, но что будет с государством? Оно окажется в лапах у врагов. Нужно было принимать решение. Баязед был первым, кто решился на ответ. Он ответил положительно, приняв предложение. Дальше, через некоторое время, Мехмед тоже решился. Ответ был такой же, как и у младшего брата. Они не собирались рисковать Джихангиром. Оставался только Селим, но тот упорно молчал, спокойно глядя на остальных. — Брат? — окликнул рыжеволосого старший, тот медленно обернулся. — Мы не можем рисковать жизнью того, кто дорог нам! — мужчина ничего на это не ответил и перевёл взгляд на Мустафу. Сын Махидевран уже был готов. Он испытывающе глядел на брата, ожидая, что тот сломается под его натиском. Не выдержит. Но тот всё так же оставался спокоен. Напряжение всё больше и больше давило на всех. Терпение медленно утекало. Но ответ всё же нужно было дать. Сын Хюррем шумно втянул воздух в лёгкие. — Я не приму предложение, — стальным голосом произнёс Селим, с прищуром глядя на своего врага. Эти слова ударили в голову и отдавались в сознании у остальных. Всё, это конец Покои падишаха Нефес ввалилась в покои султана, поспешно закрывая за собой дверь и плотно прижимаясь к ней, чтобы никто не смог пробраться к ней. Она даже не успела облегчённо выдохнуть от только что пережившего напряжения, как она услышала громкий удар, а после — чей-то крик. — Забирайте своего драгоценного брата! — послышался грубый, но такой знакомый голос. Он жив! Девушка тихо выдохнула, но расслабляться, конечно же, не стала. Впереди было много всего, с чем ей придётся столкнуться. Она быстро развернулась, её взгляд скользнул по окружающим. Баязед и Мехмед держали Джихангира, а вот Селим и Мустафа… рыжеволосый стоял сзади падишаха и душил его захватом руки. Девушка встрепенулась и крикнула: — Селим! — шехзаде, услышав голос девушки, резко обернулись, однако драка не прекратилась. Сын Хюррем увидел её ещё тогда, когда она только-только вбежала сюда, и пыталась отдышаться. Мужчина лишь бросил на неё мимолётный взгляд, но не более. Если он отвлечётся, это может снова плохо закончиться. Султанша поняла это, поэтому обратила внимание на остальных. Мехмед отпустил младшего брата и быстро подошел к своей наложнице. По его глазам можно было понять, что он крайне недоволен её появлением. Госпожа фыркнула, понимая, что сейчас её ожидало. — Нефес, что ты тут делаешь?! Тебе нужно уходить! Как ты вообще прошла сюда? — девушка шумно вздохнула и облизнула пересохшие губы. Она гордо подняла голову и уже открыла было рот, чтобы ответить, но её перебил громкий возглас Джихангира: — Я убью его! — султанша посмотрела за спину Мехмеда и плотно сжала губы. Младший брат пытался вырваться из рук Баязеда, чтобы так же кинутся в бой. — Джихангир! Что с тобой? Успокойся! — настоятельно промолвил старший брат, подходя к нему. — Достаточно Селим и Мустафа принесли нам страданий! Будет лучше, если они оба умрут! — Нефес осталась стоять на месте, не обращая внимания на эти речи, но её взор вернулся к дерущимся мужчинам. Селиму всё-таки удалось выбить оружие из рук султана, затем он откинул его в сторону, прямо к столу. Падишах сохранил равновесие, но, несмотря на это, перевернул стол и всё его содержимое. Раздался ужасный грохот, но врагов это не остановило, и они столкнулись в очередной схватке, без оружия. На полу лежит сабля, её может взять один из них… и чуть дальше вторая, только в ножнах, Селим, видимо, сорвал с Мустафы. Нефес вздрогнула, краем глаза она заметила искру. Повернув голову и поняв, что это, глаза девушки расширились, она обратилась к Мехмеду и Баязеду: — Свечка! Занавеска загорится сейчас! — шехзаде недоумённо обернулись на неё. Они пытались вразумить Джихангира, поэтому не до конца осознали, что происходит. Но султаншу это не волновало, она должна была что-то сделать! Они могут сгореть здесь, если не остановить пламя! Девушка рванула в сторону стола, придерживаясь стены, чтобы отдалится от поля боя — Нет, Нефес! Тебя могут задеть! Иди обратно! — с волнением в голосе закричал Баязед. Госпожа даже не обернулась. Она была возмущена, что они ничего не делают и хотят, чтобы она тоже сидела на месте. Почему за всё отвечал только Селим?! Сейчас он борется с главным врагом в одиночку. Да, у него есть острый ум, сила, хитрость, но было бы куда легче, если бы шехзаде также принимали в этом участие. В чём была, собственно, проблема? — Прекратите меня останавливать! Я пытаюсь спасти наши жизни, пока вы стоите в стороне! — тут вдруг Мустафа оказался совсем близко к ней. Он позабыл о рыжеволосом: если он схватит её, он будет иметь преимущество в бою. Девушка прижалась к стене ещё больше, а затем двинулась немного в бок, опасаясь, что с ней что-то случится. — Чёрт! — тут вмешался Селим, вновь вовлекая Мустафу в жестокий поединок. Султанша чаще задышала, но продолжила идти к цели. Занавеска конечно же уже загорелась, и некоторые предметы рядом с ней тоже. Но это ничего, главное — вовремя потушить пожар. Мехмед кинул взгляд на девушку, а потом, решившись, обратился к Баязеду: — Будь с Джихангиром, я попытаюсь помочь ей, — он двинулся с места и направился в её сторону. Нефес тем временем уже подошла к столу. Ткань горела быстро, поэтому нужно было срочно её тушить. Единственным хорошим решением из всех было вынести занавеску на балкон, и скорее потушить её там. Почему? Первое — тут небезопасно, госпожу, как и остальных, могли как-то задеть или серьёзно ранить. Второе — там было легче это сделать без всяких препятствий. Султанша потянула руку к краю ткани, которая ещё была невредима, но её перехватил шехзаде, а затем дёрнул на себя. Девушка шикнула от досадной боли в запястьях. — Что ты делаешь?! Отпусти меня — Я сам, ты можешь навредить себе, — серьёзно проговорил мужчина, быстро отпуская её. Госпожа кивнула, потирая руки. Тогда мужчина рывком сорвал занавеску. Он держал её, но на расстоянии, чтобы, не приведи Аллах, он не обжегся. Султанша махнула рукой в сторону двери. — Иди на балкон, сейчас же, затопчи огонь, он небольшой! Я попытаюсь потушить оставшееся пламя, — Мехмед не возражал и сразу подчинился, что было огромным облегчением. Девушка огляделась вокруг и поспешно принялась тушить то, что осталось. Когда она закончила, послышался металлический звук. «Сабли!» Догадка пришла сама собой. Госпожа силой заставила не поворачивать голову, ей нужно было идти, но кое-что ещё привлекло блеск карих глаз. На полу валялись всякие бумаги, приказы. Если так подумать, то там могло быть что-то действительно важное. Любопытство взяло вверх, и через секунду султанша уже присела и просматривала документы. Никто не обратил на это внимание. — Приказ о увеличении войска. Приказ о убийстве шехзаде Мехмеда, Селима, Баязеда и Джихангира. Приказ о… собрании налогов втрое больше положенного, для торговцев, ремесленников и простых людей… вот оно что! Решил нажиться на жизнях простых людей? — девушка злостно хмыкнула, а затем решительно поднялась с пола. — Нефес, иди быстрее! Нам нужно вмешаться в это! — обратился к ней Баязед с огромной надеждой в голосе и глазах. Султанша взяла два последних указа и спрятала. После этого, ни слова ни говоря, она буквально выбежала на балкон, стремясь поскорее наказать виновного… Ранее горящая занавеска теперь лежала на полу, она была наполовину чёрной, но всё же огонь был потушен. Девушка схватила Мехмеда за рукав кафтана и со злостью дёрнула на себя. — Помоги своему брату в борьбе. Чего вы как трусы остаётесь в стороне?! — мужчина удивлённо приподнял брови от такого тона. Нефес была раздражена, её выводило из себя их бездействие. Её желание бороться до последнего было превыше всего, никакая сила её не остановит. Даже если шехзаде будут стоять в стороне. Для неё неприемлемо такое. — Будем сражаться с тем, кто выживет. Нам нечего бросаться на рожон, и тебе не советую, — попытался как можно мягче объяснить сын Хюррем, но его слова ещё больше разгневали девушку. — Вот как ты заговорил?! Своего родного, кровного брата бросаешь на растерзание?! Где же ваше родство, о котором вы так много кричали?! — Мехмед устало вздохнул, словно ему в тягость было разговаривать с ней. У него была мысль, которой он собирался придерживаться. Мужчина не собирался рисковать, когда того не требуют обстоятельства. — Селим всё равно чётко сказал, что мы будем биться, — она кивнула, соглашаясь с его словами. — Будете. Я знаю. Он не оставит вас в живых. Живым их этих покоев выйдет только один, — шехзаде помрачнел, его взгляд сразу стал более чёрствым, отстранённым. Его конечно же смутила такая огромная вера в рыжеволосого, даже немного напугала. Несомненно, в его сознание пробрался вопрос. Что это всё значило? Султанша так верила в то, что его младший брат выйдет победителем. Она забыла, с кем должна идти до конца? Девушка до сих пор находилась в его гареме, а поэтому не имела права так просто, по собственному желанию, уйти. Это противоречило многим правилам, устоям, которым было сотни лет. Султанша не обратила ни малейшего внимания на его резкую суровость. — Мне нужно помочь ему, — она хотела направится обратно в покои, но мужчина вовремя схватил её за руку, задерживая. — С чего ты так запереживала? — Нефес дёрнулась словно от удара, но ответа так и не дала, безмолвно смотря на Мехмеда — Что происходит?! Ответь! Мне важно знать! — громче произнёс мужчина, делая шаг вперёд. Девушка и на этот раз не ответила… вот только… Её глаза сверкнули угрожающим огнём, а подбородок гордо приподнялся. Она облизнулась, словно что-то задумывая. Сын Хюррем всё так же ждал объяснений, но услышал только: — Прости, — спокойно выдала Нефес, заглядывая в тёмные как ночь глаза, она будто прощалась с ним. Шехзаде непонимающе воскликнул: — Что?! — она не оторвала от него взгляда, не посмела. Её глаза на секунду виновато посмотрели на него, а затем она громко прокричала: — Я не на твоей стороне, Мехмед. Всё кончено! Особенно для тебя! — в руках султанши блеснул метал. Клинок, который ей дал Малкочоглу, в надежде, что она будет защищать себя им. Она будет, и сделает это сейчас… вот только кого она собралась защищать, если её жизни не угрожала никакая опасность? Мужчина не успел никак среагировать, или хоть что-то понять, как в его грудь вонзился нож, вызывая острую, жгучую боль. Лицо шехзаде скривилось, он начал жадно глотать ртом воздух. В глазах проступили слёзы, когда он тихо, но так отчаянно прошептал: — Зачем?.. Почему?.. — грудь ужасно болела, но не от кинжала, который только что вонзила в него самая родная, любимая госпожа, а потому что она предала его… самым жестоким образом, собственными руками отняла его жизнь. Что может быть больнее, когда человек, которому ты доверяешь, втыкает тебе нож в спину? Мехмед закашлял и, теряя равновесие, повалился на пол. Нефес испугано отскочила. Дыхание участилось, в груди нарастала паника, а по её щекам градом полились слёзы. Эти два вопросы выбили её из колеи, а картина, которая только что предстала перед ней, заставила сердце сжаться и разбиться на мелкие осколки. Её поступок был необдуманный, спонтанный. О Аллах, как же у неё заболела душа! Но Мехмед должен был знать всю правду. Сквозь слёзы и всхлипы девушка заставила выдавить из себя слова, которые могли ещё больше ранить мужчину: — Потому что я полюбила того, кто не обращался со мной, как с обычной наложницей, — он горько улыбнулся и приподнял голову, чтобы её видеть. У него не было ненависти к ней, нет… он никогда бы не почувствовал это. К этой девушка он питал лишь бесконечную любовь, привязанность, нежность. Кто же знал, что так всё выйдет? Глаза шехзаде посмотрели на неё с такими глубокими чувствами, что султанша затаила дыхание, смотря на него с состраданием и сожалением. — Я любил тебя… всегда… за что ты так со мной? — девушка зарыдала ещё сильнее, не сдерживая своих эмоций. Она закрыла рот ладонью и тихо закричала, оседая на холодный пол. Она на миг пожалела о своих действиях, но обратного пути не было. Госпожа быстро подползла к мужчине, аккуратно положила его на свои колени и погладила по волосам. — Знаю, но я заслуживала более уважительного отношения к себе. Прости меня, за всё. Я не хотела! — она шмыгнула носом и прижалась своим лбом к его, пытаясь унять всю ту боль, которую он чувствовал. Пыталась разделить страдания, чтобы ему было легче. Кто бы что ни говорил и как бы наложница не думала, но чувства к Мехмеду у неё всё ещё остались. Больно было осознавать это, когда он лежал у неё на руках и постепенно умирал. Его рука лежала возле рукояти, в одежду впиталась алая кровь. — Не… уходи… ты нужна мне… я сейчас умру… хочу, чтобы ты была рядом… в мои последние минуты, — Нефес быстро закивала, потом чуть отстранилась, но для того, чтобы переплести их пальцы в месте. Она нежно взяла его за руку, а после тихо сказала: — Я не уйду. Обещаю тебе, — султанша наклонилась и бережно поцеловала его в лоб, прикрывая глаза, держа всю боль в себе. Она бесшумно выдохнула в слепой надежде, что ей станет легче, но боль в её сердце осталась. Навсегда осталась. Мехмеду было тяжелее не меньше. Ему нанесли страшный удар, но сейчас он обретёт покой, отдав Аллаху душу по желанию своей прекрасной султанши. Ну что ж, такова воля Нефес султан… Его конец уже близок, он это чувствовал. Жизнь покидала его, но он успел сказать свои последние слова перед тем, как его сердце окончательно остановилось. — Будь… счаст… лива… моя луч… езарная… госпо… жа… — эти слова были произнесены на рваном выдохе, а потом наступила тишина. Он умер. Девушка резко распахнула глаза и дёрнулась. Она взглянула на мужчину, из груди вырвался восклик: — Мехмед? — ответа не последовало, и только тогда наложница всё поняла. Она опустила голову и едва слышно зарыдала, кричала. Её руки схватили его кафтан, она принялась судорожно трясти его, чтобы привести в чувства, но всё было напрасно… — Мехмед! Нет! Прости меня! Я не желала этого! — Нефес схватилась за голову, зарылась руками в волосы и крепко сжала их, вызывая неприятные чувства, но ей было плевать. Она запищала, забилась в истерике. Его невозможно вернуть, но можно было спасти тех, кто сейчас сражался и также был на волоске от смерти. Девушка, вспомнив о Селиме, попыталась вытереть слёзы тыльной стороной ладони. Ей нужно было быть сильной, ведь это всё она делала ради него. Аккуратно переложив отца своего ребёнка на пол, султанша встала, ещё немного всхлипывая, отряхнулась, а затем произнесла последние слова, прежде чем уйти насовсем: — Прощай, шехзаде. Да упокоит Аллах твою душу. Спи спокойно… В покоях Нефес уверенно, но в тоже время и поспешно зашла обратно в комнату. Сознание работало быстро, несмотря на своё подавленное состояние, она решила держаться до последнего. Именно по этой причине девушка громко, чтобы все слышали, произнесла: — ДОВОЛЬНО! ПРЕКРАТИТЕ! ВЫ ДОЛЖНЫ ПОСЛУШАТЬ МЕНЯ! — сражающие Селим и Мустафа резко остановились и недоумённо обернулись на неё. Баязед и Джихангир также не ожидали этого, именно поэтому их реакция была такая же непонимающая. — Нефес? Что происходит? — с волнением в голосе спросил Баязед, отпуская брата. Девушка не обратила на него внимания, её взгляд был прикован к Селиму. Тот незаметно для остальных оглядел её с ног до головы, а когда удостоверился, что она не ранена, заглянул в глаза и терпеливо ждал её слов. Он волновался за неё, но понимал, что лучшим решением сейчас будет расправа со старшим братом. Если он не сделает то, что должен, тогда она будет в опасности, а не наоборот. Мужчина заметил её красные глаза от слёз и от того нахмурился, его взгляд стал более жестким, а черты лица грубыми. — Где Мехмед? — спросил Джихангир, делая шаг вперёд, забирая всё внимание на себя. Губы Селима дёрнулись, будто он хотел усмехнутся. По его глазам стало всё понятно, до него дошло. Он осознал, что произошло, по-другому и быть не может… Пока все с большим интересом смотрели на девушку, она собиралась с силами и мыслями. Сделав громкий вдох, она собранно, серьёзно, уверенно на выдохе выдала: — Шехзаде Мехмед только что был убит… я это сделала, — сразу после произнесённых слов послышался очень слышный голос Баязеда: — Что?! Ты убила брата?! — Селим и Мустафа переглянулись между собой, из них никто не был очень расстроен. Госпожа опустила голову, не желая смотреть никому в глаза. Атмосфера давила на неё. Что сейчас могли сделать братья умершего? Особенно младшие. Девушка, конечно, не глупая и осознавала всю серьёзность ситуации. Некоторые будут настроены против неё, она испортила дружеские отношения, убив того, кто был дорог им. Но ей было всё равно, в данный момент точно. Она почувствовала, какой тяжкий груз упал на её плечи, и ей самой было от этого не хорошо, а это было только начало… Джихангир вдруг дёрнулся, услышав такую трагическую новость. Его бросило в дрожь, он кинул быстрый взгляд на балкон. Он вытаращился туда и смотрел минуту немигающим взором. Шехзаде не верил, не мог поверить! Это всё казалось не реальностью, а каким-то ночным кошмаром, которые ему часто снились. — Мехмед! БРАТ! — закричал он, когда всё-таки понял, что сказанное Нефес было правдой. Самой настоящей правдой. Он рванул с места, но его остановил Баязед. — Стой! — младший вырвался, отбросил руки, которые пытались его удержать. — Нет! Не смей! Отпусти! — сын Хюррем побежал на балкон, не обращая никакого внимания на остальных. Султанша слышала его рыдание, крики, но старалась заглушить это в своей голове. Она не хотела слышать… Никто не направился за братом, все остались стоять на своих местах. Так уж и быть. Он хотел увидеть Мехмеда, оплакать его. Никто особо не возражал. если ему так хотелось, то пускай. Шехзаде перевели взгляд на султаншу, первым подал голос Баязед: — Что это значит? Как ты вообще?!.. — наложница подняла руку, призывая его к молчанию, и, не остановившись на этом, грубо перебила его: — Среди вас троих только один — достойный наследник престола… — младший брат напрягся, а вот старшие оставались спокойны. Вот он… момент истины. Каждый ждал этого момента и надеялся на то, что выбор девушки падет на него. Вот только… не ожидалось, что это будет при таких обстоятельствах. Каждый чувствовал смешанные эмоции… У Селима заметно загорелись глаза, он достойно держался, в его взгляде читалась непоколебимая уверенность. Даже если она выберет не его, он будет готов сражаться, чтобы показать ей на что он готов ради неё… Мустафа же был абсолютно спокоен. Он улыбнулся и удовлетворённым голосом промолвил: — Наконец-то ты сделала правильный выбор, — госпожа не обратила внимания на падишаха. Она перевела взгляд на рыжеволосого и с гордо поднятой головой промолвила: — Это ты, Селим. И я буду с тобой, я приняла решение, — Мустафа и Баязед пораженно замерли, в их глазах промелькнуло… разочарование и безысходность? Но султанша замечала лишь его. Почему у неё так часто билось сердце лишь от одного взгляда? Селим победно расплылся в улыбке. Он готов был сражаться за неё, но было куда более приятно, когда она сама сделала выбор в его пользу. Мужчина злорадствовал, что греха таить, он говорил всем об этом, но никто не верил, отрицал. И что в итоге? Кто вышел победителем? — Остальные должны умереть, — безэмоционально, небрежно промолвила она, потянув руку к сабле, которая была в ножнах. — Обещай, что убьёшь их, — такая открытость поражала Баязеда. Он не ожидал от неё такого. Шехзаде не мог сказать, что это было предательством, просто наплевательское отношения к ним. Раньше такого не наблюдалась в ней. Сын Хюррем понял, что Нефес — настоящее зло. Дьявол в обличии ангела, который готов убить любого, лишь бы достичь цели. Она упала в его глазах… — Убью, обещаю. Можешь не сомневаться в этом, — сурово отчеканил Селим. Он резко обернулся, когда услышал голос брата: — Ты… — Баязед даже не мог найти подходящих слов. Настолько он был в замешательстве, но этого и не нужно было. Султанше было всё равно, что он о ней думал. Тут вдруг на госпожу вызверился Мустафа, который весь пылал от негодования: — Я просил тебя примкнуть ко мне! Думал, что сумею переубедить… — раздался насмешливый голос Селима, который встал на её защиту: — Переубедить? Нефес не глупая девушка и наверняка догадывается, какие дела ты проворачиваешь. Ведь так? — она в ответ кивнула, недовольно переводя взгляд на сына Махидевран. — Недавно в этом убедилась, — наложница достала из рукава помятый пергамент. Тот самый, который обнаружила там, где чуть не случился пожар. — Я нашла это на полу, возле перевёрнутого стола. Приказ о поднятия налогов втрое, — падишах скривился и сжал челюсть. Сейчас он жалел, что оставил её в живых, было куда полезнее, если бы она проводила свои дни в темнице. Сейчас она бы не вмешивалась и не пыталась противостоять ему! Все присутствующие шехзаде посмотрели на падишаха с недоумением, даже со злостью. — Так тебе было плевать на людей… ты лишь хотел нажиться на них, — прошептал Баязед, догадываясь о происходящем. Это было неудивительно, Мустафа не славился щедростью к простым людям. Он — хозяин империи, и его рабы будут делать то, что он скажет. Если они откажутся платить, их будет ждать очень мучительная смерть… Сын Махидевран немигающим взглядом смотрел на Нефес и будто бы спрашивал: «Ну и зачем ты это сделала?» В эту перепалку вмешался Селим. Как и другие, он не был настроен дружелюбно. — Ответишь за мой народ головой. — Разве этому учил тебя отец?! — громко прокричал Баязед. Эти слова мгновенно зажгли пламя в глазах Мустафы. Он грубо рявкнул: — Мне плевать на этого глупца! Сколько всего плохого было из-за него! — мужчина вспомнил жизнь своей матери, когда он был ребёнком. Она всегда плакала, её слезам не было конца, они никогда не высыхали. В гареме она была единственной несчастной женщиной. Если раньше её глаза сияли, то тогда огонёк потух навсегда. И виной тому — султан Сулейман. Даже вина Хюррем была ничтожна мала, отец сам отказался от матери своего первенца. Он — главный виновник всех их несчасий. — Всё плохое всегда перетекает в лучшее, — на Мустафу обрушилась волна ненависти. Он угрожающе поднял саблю, намереваясь продолжить схватку с братом. — НЕ СМЕЙ УЧИТЬ МЕНЯ! Я УНИЧТОЖУ ТЕБЯ, ВСЕХ ВАС! — Селим понял, что к чему, и принял очередную борьбу. В знак этого он повторил действия врага, подняв острый меч. — Временами ты похож на Хатидже султан. Самому от того не противно? — после этих слов они вновь столкнулись в битве, только на этот раз она была более яростной и точно последней. Выживет только один. Нефес в поддержку своего шехзаде одним рывком вытянула саблю и встала в боевую стойку напротив Баязеда. Она намерена была сражаться с ним. Насмерть. Шехзаде серьёзно смотрел на неё, но оставался неподвижным. Его пальцы нервно подрагивали, это заметила девушка. — Сразись же со мной. Или боишься?.. — она лукаво усмехнулась, призывая его взять свою саблю, которую он положил на кровать падишаха, когда пришлось держать Джихангира. Ну что же, он принял её правила. Сделав глубокий вдох, он неспешно взял свой меч и вновь стал напротив неё. — Раз ты добровольно выбрала этот путь… — Нефес недовольно цокнула языком. — Меньше слов, больше дела! — и в тот же миг она бросилась на него с саблей. Он принял этот бой, намеревался сражаться с ней на равных. Сделать первый удар не получилось, он отскочил ранее, чем девушка сделала это. Но она на этом не остановилась, снова и снова наносила удары, которые шехзаде успешно отбивал. Он был молодой, всю жизнь упражнялся на саблях. Она надеялась на победу? Это было самонадеянно, мягко говоря. Но всё равно, это не останавливало наложницу. Она вкладывала все силы, агрессивно нападала, даже пыталась хитрить, обходить, но Баязед мгновенно реагировал на это, защищаясь и также занося меч над её головой. — Я разочарован, — промолвил он, когда они вновь скрестили сабли. Она с силой оттолкнула его вперёд и грубо ответила: — Не тебе меня судить! — султанша не успела ещё что-либо сделать, как неожиданно послышался голос Селима, который намного быстрее, гневнее бился с Мустафой: — Сзади! — Нефес недоумённо обернулась на него, а потом услышала громкий шум за своей спиной, из-за чего сердце бешено забилось. Она не стала тратить время на раздумья и увильнула в сторону. Как оказалось — не зря. За её спиной оказался младший сын Хюррем с холодным оружием в руках. Он держал его наготове, а значит, хотел пронзить им её, пока она была занята Баязедом. Как низко. Госпожа облегчённо выдохнула и поблагодарила рыжеволосого за то, что предупредил её. А если бы она не знала? Лежала бы сейчас рядом с Мехмедом. Аллах отвёл беду. — Джихангир? — не понимающе окликнула его девушка, всё ещё отходя от происходящего, но он даже не повернул к ней голову. Голубоглазый неотрывно смотрел на брата, чтобы потом выдать: — Мы расправимся с ней вместе. Я хочу отомстить за брата и предотвратить твою смерть. Эта змея должна поплатиться за содеянное! — наложница поджала губы, не зная, что и сказать. Двое мужчин против одной женщины? Как же благородно. Но есть такая фраза: «На войне все средства хороши». Вот это был их случай. Хорошо, что ей не составит труда прикончить обоих. Этого она и добивалась. Вот только думала, что, пока младший сидит у тела старшего брата, она расправится с Баязедом, но нет. Ей предстояло бороться с двумя одновременно. Она не имела права на ошибку. Один неверный шаг — и она труп. Нужно было сохранить жизнь любым способом. — Хорошо, — согласился мужчина. В его душе даже ничего не дрогнуло, лицо оставалось каменным, будто у него не было ранее чувств к этой особе. Всё за секунду пришлось уничтожить. Девушка тяжелее задышала, исподлобья посмотрела на них, как и они на неё. Она была готова. Целиком и полностью. Враги начали окружать её с двух сторон. Глаза Нефес забегали с одного мужчины к другому. Сознание отчаянно билось в истерике. Куда бежать? Что делать? На кого нападать первым? Селиму тоже, наверное, было тяжело, они сражались сильно, не было времени отвлекаться на что-то серьёзное. Вряд ли можно было рассчитывать на его помощь… По логике начинать нужно было с самых слабых, значит, с Джихангира. Решено. Девушка ловко, быстро отскочила в сторону младшего шехзаде, но всё же чуть левее. Не теряя времени свободной рукой она со всей силы, кулаком, ударила его по тыльной стороне ладони. Его рука разжалась от боли, сабля со звоном упала на пол. Девушка быстро метнула меч ногой в сторону, но после этого сразу же Джихангир оттолкнул её, да так, что она еле удержалась на ногах. Госпожу откинуло в сторону Мустафы и Селима, благо она успела вовремя остановится и чудом избежать столкновения с ними. «О Аллах, пощади», — подумала она, вытаращиваясь на старших. Не успела султанша что-то сделать, как почувствовала сильную боль в затылке. Младший схватил её за волосы и беспощадно поволок к Баязеду. — Дрянь! — наложница по глупости выпустила оружие и вслепую вцепилась ногтями в руки шехзаде. Она пыталась расцарапать кожу, оставить раны, сделать ему больно, лишь бы он отпустил её. — Нет! — отчаянно прокричала Нефес, когда сын Хюррем остановился и резким движением руки притянул её, поставив перед братом. — Давай, убей её! — убедительно промолвил он, серьёзно смотря на Баязеда. Сейчас он должен был отомстить за Мехмеда. Обязан прикончить убийцу своего старшего брата. Нефес кричала, пыталась вырваться, но на неё не обращали внимания. Сейчас решалась её судьба, она должна была спастись! Но вот как? У Баязеда прищурились глаза, он чаще задышал. Сделав несколько шагов к девушке, мужчина вгляделся в её лицо, пытаясь запомнить всё до деталей. Это их последняя встреча. Она падёт от его руки. Джихангир увидел, что брат начинал медлить. Это ему, конечно же, не понравилось. Его нужно было хорошенько встряхнуть. — Давай быстрее! Нам нужно ещё остановить… А! — вдруг послышался неприятный звук. Нефес вздрогнула, не понимая, что произошло. Раздался болезненный крик, а стальная хватка с затылка чуть ослабла, но не исчезла. — Джихангир! — со страхом во взгляде посмотрел на брата Баязед, попятившись немного назад. Что с ним там случилось? Султанша не поняла, что к чему, но этим моментом грех было не воспользоваться. Её одолела внезапная ярость, беспощадность и ненависть. Разум словно затуманился, кровь прилила в виски. Шехзаде сейчас поплатиться за такое отношение к ней, это она ему обещает! Прижавшись ближе к нему, она со всей силы врезала ему локтем в челюсть. — НЕ. СМЕЙ. МЕНЯ. ТРОГАТЬ! — каждое ненавистное слово — новый удар, без малейшей пощады. Младший сын Хюррем с криками отпустил её, сославшись на то, что она не в себе, а сам повалился на пол, шипя от боли. Девушка быстро развернулась к нему. В его плече торчал откуда-то взятый нож. Он весь сжался, прижавши ладонь к свежей ране. А результаты ударов были такими: разбитый нос и нижняя губа, красная кожа. На этом султанша не хотела останавливаться. Это картина грела душу. Она намеревалась добить врага, без всяких поблажек. Склонившись над ним, она отбросила руку мужчины и схватила рукоять клинка, прикладывая усилия, чтобы вытянуть его. У неё удалось вызвать мучающие мычания шехзаде и жалобные хрипы. — Ахр! Нет! Уходи! — Джихангир попытался пошевелится, но боль новой волной обрушилась на его тело. Госпожа хотела помучать его. Сделать то, чего он и вправду заслуживал. Она успела всадить его вновь, прежде чем… — Оставь его в покое! — послышался громкий, суровый голос за её спиной на фоне новых криков. Баязед отложил меч, схватил наложницу за плечи, оттягивая от брата. Она начала агрессивно брыкаться, вырываться. Нет! Она живой никому дастся! Пусть даже не мечтают! Поймав момент, Нефес с размаху ударила его по колену, вынуждая завыть и дать ей секунду, чтобы ускользнуть. Она отвесила ему сильную, хлёсткую пощёчину и ударила ногой в живот, откидывая того с грохотом в стену. — На! Получай! — в девушку словно дьявол вселился. Она сама не ведала, что делала. Ярость, ненависть заполонили её разум. Султанша готова была уничтожать, крушить и тому подобное. Это пугало или наоборот завораживало? Сзади послышался хриплый, тихий голос: — Нет, я не дам тебе… — Нефес сразу поняла, что к чему. Вновь этот надоедливый Джихангир. Вечно вмешивается туда, куда не просят! Не дав ему договорить, она развернулась и прижала его к полу, надавливая ступнёй на плечо, где была рана, вынуждая кровоточить её ещё больше. — Лежать! Достаточно ты уже дел натворил! — приказным тоном рявкнула султанша — ААА! БУДЬ ПРОКЛЯТА ЖЕНЩИНА! — Брат! — окликнул его Баязед, наконец приходя в себя, отталкиваясь от стены и уверено надвигаясь на соперницу. Та, как ловкая львица, увернулась в бок и взяла с тумбы рядом с кроватью подсвечник. Она замахнулась, но шехзаде успел среагировать и перехватить её руки. Мужчина прижал её к стене, сильно давя на запястья, вынуждая разжать пальцы и выпустить подсвечник. — Надо было покончить с тобой с самого начала, а не проявлять милосердие! — прошипел мужчина прямо ей в лицо. Нефес хитро усмехнулась. — Твоя ошибка, — в её глазах не было страха, волнения, переживания за свою жизнь. Она веселилась от происходящего, её смешило то, как он был слаб перед ней. Сколько упущенных попыток покончить с ней раз и навсегда? Достаточно много. Он всё давал ей шанс на спасение, но одновременно с этим нападал. — Я её исправлю! — уверенно выдал сын Хюррем, перемещая свои сильные руки на тонкую шею госпожи и начиная душить её. Она оглушающе зарычала, впиваясь ногтями ему в лицо в попытке высвободиться. Ну уж нет! От неё так просто не избавиться! Удушение у стены — позорная смерть для той, которая убила пашу, шехзаде и ещё нескольких человек. — Ты с ума сошла?! — завопил Баязед, убирая руки с шеи, чтобы поймать её запястья. Он не отошел, как планировала наложница, не было возможности, чтобы отстранится. — Отпусти! — она попыталась его оттолкнуть, но всё тщетно. Он стоял, как стальная глыба, которую трудно было сдвинуть с места. Но нет ничего невозможно. Из каждой ситуации должен был быть выход. — Ты уйдёшь только через мой труп! — Нефес скривилась от таких громких заявлений. Не надо разбрасываться такими словами. Особенно когда его враг — она. — Да что ты говоришь?! — девушка ударила его коленом в пах, выводя из нормального положения, а потом с силой оттолкнула от себя. Он откинулся в сторону, но не упал. Его кто-то остановил, придержал, что-то вроде того. Наложница в замешательстве уставилась вперёд, а потом довольно расплылась в улыбке. Селим стоял сзади шехзаде, крепко обхватив захватом его шею, не позволяя сдвинуться с места. В его руках была сабля, которой он мог сейчас с лёгкостью воспользоваться и поразить своего противника. Султанша посмотрела за спину мужчины. Мустафа лежал на полу, в луже собственной крови, и не подавал никаких признаков жизни. Сын Махидевран был окончательно повержен. Он больше не представлял никакой угрозы. Слава Аллаху, обошлось… — Вы оба такие бестолочи. Больше говорите, а не делаете, — с насмешкой и раздражением в голосе проговорил рыжеволосый. Баязед зашипел, а Джихангир всё так же держал руку у раны. Он вдруг немного приподнялся и умоляющим голосом сказал: — Нет, Селим! Не надо! Ты же наш брат! — Нефес злорадно усмехнулась, не отводя взгляда от мужчины и молча стоя в стороне. Она пока не будет вмешиваться в их семейные дела. Пусть напоследок всё выяснят. — О, как мы заговорили! Прекрати унижаться, на мне это не работает. — Ты бесчестный человек… — тихо прошептал Баязед, хватаясь за руку брата, которой он удерживал его. — Тебе не всё равно уже? — поинтересовался рыжеволосый, чутка встряхивая его. Нефес повернула голову в сторону Джихангира. Хоть он и был раненый, но готов был встать на защиту брата в любое время, в любом состоянии. Что-то младший быстро полюбил всех. Переметнулся на другую сторону, забыл Мустафу. — Отпусти его! — проголосил сын Хюррем, на трясущихся ногах вставая с пола. — Иначе что? — грубо спросил Селим, совершенно не волнуясь о том, что тот предпримет. Тогда Джихангир захотел накинутся на мужчину, помочь своему брату, но вот его планам кое-кто помешал. Госпожа перехватила его раньше, чем он успел нанести вред будущему султану. — Нет! — прорычала она, чуть ли не впиваясь ему в глотку, чтобы тот наконец успокоился. — Можешь прикончить его, Нефес. Если, конечно, хочешь… — лукаво промолвил рыжеволосый, видя по её поведению, что султанша не контролирует себя. Пусть сделает то, что хочет. Он не будет её ограничивать. Девушка чаще задышала, и дала волю эмоциям. Прижав уязвимого врага к стене, она вытянула тот самый кинжал, который недавно своими руками всадила в свежую рану. — Нет! НЕТ, ПОЖАЛУЙСТА! — болезненно завопил младший. — Брат! Ахр… — прохрипел Баязед, прощаясь с жизнью. Шехзаде одновременно были убиты от рук своих недавних врагов. Нефес пронзила ножом сердце Джихангира, а Селим саблей нанёс удар в спину и быстро вытянул её. По покоям прошлась гробовая тишина, но послышались звуки падения. Через несколько минут души покинули их тела, они попрощались с жизнью. Они умерли. Все до единого. Это была… победа? Султанша даже не попыталась отдышаться. Чувство торжества, конечно, заполонило её. Не минуты не задумываясь, она развернулась и сорвалась с места, желая как можно скорее оказаться рядом с Селимом. Она буквально влетела к нему в объятия и крепко обняла. — Селим… — прошептала она, уткнувшись лицом к нему в грудь. Его руки сомкнулись на её талии, он успокаивающе поцеловал её в макушку. — Всё закончилось, — что-то осознав, мужчина отстранился, оглядел султаншу с ног до головы. — Ты ранена? — он провёл рукой по ткани, которую завязал Малкочоглу, тогда, ещё в гареме. Рука не болела, султанша даже позабыла об этом. Ну и слава Аллаху. Значит, всё было нормально. — Да. Благо Бали бей помог мне. Ничего серьёзного. С тобой всё хорошо? — госпожа заглянула ему в глаза, пытаясь найти ответ на свой вопрос. Селим усмехнулся и коротко ответил: — Я в порядке. — Это ты помог мне? — мужчина пожал плечами, прищуриваясь. — Если ты про нож в плече Джихангира, то да. Пока Мустафа отчаянно пытался придушить меня, я смог вытащить кинжал из его ножен. Потом мне удалось его немного ранить прежде, чем увидел, что Джихангир и Баязед пытаются нанести тебе вред, — все эти слова были произнесены скучающе, словно ему не хотелось об этом говорить. В нём закипала кровь, когда он думал о угрозе жизни девушки. Лучше эту тему не затрагивать. Возможно, когда-то в будущем его гнев утихнет, но не тогда, когда это произошло буквально только что. Султанша многозначительно посмотрела на него, искренне благодаря за такой поступок. — Если бы не ты… — он тихо рассмеялся, перебив её: — То ты всё равно нашла бы способ как освободиться. Я в тебе не сомневаюсь, — за миг он превратился вновь в серьёзного, сурового мужчину с низким, твёрдым голосом: — Как бы я не хотел остаться с тобой, но мне нужно идти. Пора уже навести порядок в этом дворце! — как истинный правитель он должен показать свою силу. Поставить мятежников на место, казнить виновных, некоторых даже убить прилюдно. Пусть знают, как предавать династию Османов. Такой проступок был непростителен. За это ожидается соответствующее наказание. Наложница нахмурилась, не удовлетворяясь ответом. Что будет делать она? Бездействовать? Нет уж! — А я? Мне что без дела здесь прохлаждаться?! Я не буду сидеть сложа руки! — рыжеволосого позабавило это. — Конечно, не будешь, всегда найдёшь приключения. У меня для тебя есть поручение. Как говорится, взращенное зло нужно вырывать с корнем, — Нефес изменилась в лице. Она не поняла смысла этой фразы. Зло? Мустафа был повержен. Особых угроз не наблюдалось. — Что это значит? — сын Хюррем шумно вздохнул, отстраняясь окончательно и обходя её сбоку. — Я даю тебе возможность расправится с Хатидже, Шах Хубан султан и их дочерями. Махидевран схватят, я казню её прилюдно. Но я предлагаю тебе расправиться с остальными, — султанша застыла на месте, не веря его словам. Он даёт ей возможность избавиться от её же врагов? О Аллах, как она долго ждала этого! Наконец, она сможет отомстить им за все несчастия, которые с ней приключились. Девушка поставит их на колени, покажет, в чьих руках теперь находилась власть. Пусть все знают и все слышат, что отныне Нефес правит. — Хорошо, я согласна, — с угрожающей улыбкой на лице сказала султанша. Селим одобряюще кивнул, когда она развернулась к нему. — Малкочоглу пойдёт с тобой. Одна ты не останешься, — наложнице уже было всё равно, с кем и куда. Ей главное было совершить задуманное. Чтобы никто не мешался под ногами. — Как скажешь… Когда они вместе вышли с покоев, ситуация была немного лучше. У комнаты султана уже не было столько янычар, как когда Нефес пробиралась сквозь толпу, а если даже и были, рыжеволосый быстро устранял всех противников. Рустем вместе с Бали беем и янычарами были подле, просто чуточку дальше, чем раньше. Селим сразу же отправил своего верного сторонника с госпожой, а сам вместе с пашой взялся останавливать всё это безумие…

***

Султанш быстро приволокли к Нефес султан по её приказу, словно это были ничего не стоящие рабы. Хатидже и Шах Хубан, когда их только схватили, кричали и противились, но даже несмотря на их сопротивление они были там, где нужно было. Нефес была в покоях валиде, всем видом показывая, кто теперь будет главным в гареме. Даже власть Хюррем султан не сможет сравнится с её властью. Она может куда более, чем Хасеки ныне покойного султана Сулеймана, ведь теперь она будет править вместе с Селимом. С самым сильным, по её мнению, из всех наследников престола… Девушка сидела на тахте с гордо поднятой головой, встречая своих противников. Подчинённые Селима поставили предательниц на колени прямо перед Нефес. Какое это было унижение для представительниц династии османов! Их поставили ниже, чем рабов, а это было унизительно! Они сгорали от ненависти и злости к наложнице. Женщины пытались вырваться из хватки рабов, чтобы накинуться на мать шехзаде, но всё было напрасно. А Нефес ликовала, улыбалась, радовалась очередной победе. Только отличие от всех остальных выигрышей заключалась в том, что это победа станет окончательной. Она покончит со своими заклятыми врагами раз и навсегда. — Вот судьба сыграла злую шутку… Не правда ли? — с насмешкой в голосе спросила Нефес, явно издеваясь над госпожами. Те лишь молча смотрели на неё с презрением. По их взгляду можно было понять, что, если у них сейчас была бы возможность, они незамедлительно бы убили её, без всяких размышлений. — Чего молчите? Никак не можете принять своё поражение? — Замолчи! Не забывайся! — выпалила с яростью Хатидже султан. Она не могла слушать, как её унижают, да и ещё напрямую говорят о проигрыше. Как член правящей династии, её все уважали и ценили. Она не привыкла к такому отношению. — Это вы не забывайтесь! Сейчас на коленях стою не я, а вы. И вы будете отвечать за все ваши поступки! — Убей же нас, — хмыкнула Шах Хубан, будто бы для неё это ничего не значило. Она была смелый и сильной женщиной, в отличии от Хатидже. Она была достойным врагом. Принимала всё как есть и не закрывала глаза на правду. Она была другой, не такой, как сестра. Жена Великого визиря дёрнулась и, гордо подняв голову, заголосила: — Я умерла ещё тогда, когда ты убила Ибрагима. Я не боюсь смерти! — Нефес медленно встала со своего прежнего места, чтобы свысока поглядеть на женщин. Девушка прищурилась и скривилась. По ней можно было понять, что она что-то задумала — и точно не хорошее… И это было правдой. — Вы не умрёте так просто… я не позволю… — госпожи равнодушно посмотрели на девушку, словно им нечего было терять. Было ли это на самом деле так? Или и вправду они лишились всего? Только мысль об этом вызывала сомнения. Нефес хотела отнять у них всё. Титул, власть, могущество, этого она уже лишила их. А как насчёт остального? Или остальных? — И что же это значит? — Пытаешься нас запугать? У тебя не получится! — язвительно проговорила Хатидже. Любимица Селима подошла к ним так близко, что женщинам пришлось высоко задрать голову. Это было наглядное унижение, но им пришлось смириться с этим. Теперь она правящая. Девушка немного нагнулась, заглядывая бывшим султаншам в самую душу, и суровым тоном заявила: — Я избавлюсь от вас всех. Не оставив никого в живых… — Хатидже чаще задышала. Её злили такие речи, особенно если эти слова были сказаны рабыней. Шах Хубан цокнула языком и шумно вздохнула. В отличии от старшой сестры, её это не раздражало, а докучало. Она ставила себя выше рабов. Её не волновали угрозы, для того, чтобы она переживала, нужны действия. И они будут… — Стража! — Нефес резко выпрямилась, гордо подняв голову, повернулась к дверям. Сёстры султана Сулеймана также обернулись, с интересом наблюдая, что же сейчас будет. В покои непоколебимой походкой вошёл Малкочоглу, а за ним стражники, которые вели… — Эсмахан?! — Хуриджихан?! — госпожи испуганно дёрнулись, наблюдая за тем, как их детей заводят в логово врага. Было видно, что их охватил страх с ужасом. Говорили, что всё потеряли? Это было ложью. У них остались лишь дочери, но будущего у них тоже не было… Молодые девушки пытались вырываться, но хватка янычар была слишеом сильной. Они не смогли выбраться, даже если сильно захотели бы. — Мама! — крикнула Эсмахан, когда заметила Шах Хубан. Девушек поставили чуть поодаль от матерей, но так, чтобы они хорошо друг друга видели. У Эсмахан и Хуриджихан на лице читался страх за свою жизнь, в отличии от женщин. Что с ними сделают? Что с ними будет?.. Младшая сестра Хатидже нахмурилась и резко обернулась к госпоже. — Нефес хатун… что это значит?! Ай! — один из воинов пнул Шах Хубан и грозным, грубым голосом сказал: — Говорит госпожа! Относитесь почтительно к Нефес султан! — девушка усмехнулась, переглянувшись с Бали беем. Она благодарно кивнула ему, ведь именно он настроил янычар, воинов, слуг и остальных на то, чтобы они служили ей. Все пеклись за свои жизни, а если учесть то, что Нефес теперь — главная госпожа, так и понятно почему все ступили на её сторону. Конечно, все были в недопонимании, почему наложница шехзаде Мехмеда имела такую огромную значимость для Селима, но об этом чуть позже… Сёстры фыркнули и дёрнулись. Они не собирались почитать ненавистную им девицу. Никогда! Уж слишком много хлопот она им принесла. Любимица Селима скрестила руки на груди и зашагала по покоям. — Раз все в сборе я начну… Хатидже и Шах Хубан, султан Селим дал мне распоряжение, что я могу решать ваши судьбы, и я приняла решение… — на последних словах она сделала большой акцент, а затем остановилась спиной к врагам. Она хотела озвучить свой выбор, но её перебила жена Ибрагима паши: — Ты убьёшь нас. Знаю, но причём тут… — наложница грубо, через плечо бросила: — Я не договорила! — Хатидже сразу замолчала. Все взгляды присутствующих были устремлены на султаншу. Все ожидали её слова. Убедившись, что её все внимательно слушают, она громко выпалила: — Убью, но прежде всего, я убью ваших детей на ваших же глазах, — девушки невольно вздрогнули, вытаращив глаза на неё. Госпожей словно окатило ледяной водой, они быстро переглянулись между собой, а потом вместе вскрикнули: — Что?! — Эсмахан и Хуриджихан затряслись от ужаса до такой степени, что стражникам пришлось удерживать их на весу. Жена великого визиря истерично замотала головой, не желая мириться с реальностью. Она не могла поверить в это. И после этого они скажут, что им не чего терять? Есть, ещё как есть… Шах Хубан попыталась встать на ноги, но ей не позволили, тогда она что есть силы закричала: — Ты совсем разум потеряла?! — девушка победно рассмеялась. Она знала, куда давить, и теперь была довольна результатам. Интересно, как они будут мучатся, когда их дочери умрут? Это предстояло узнать… — Это жестоко даже для тебя, Нефес! Не смей этого делать! — Вы не будете раздавать мне приказы! Я смотрела на Мурада, когда вы его заразили оспой, а вы будете наблюдать за тем, как ваши дочери умирают от руки вашего врага. От моей руки… — Что?! — в полном оцепенении спросила Хатидже. Чего-чего, но такого она точно не ожидала. Она задёргалась в руках у слуг в попытках что-то предпринять. Она не желала такой участи своему ребёнку. Женщина была готова ко всему, но точно не к смерти ещё одного родного ей человека. Шах Хубан ошарашенно застыла и рвано задышала, пытаясь осознать то, что только что сказала девушка. — Нет! Нет пожалуйста! — завопили племянницы султана Сулеймана. Они не горели особым желанием, чтобы их убивала Нефес, да что говорить, они не хотели вообще умирать! Они так молоды! У них было всё впереди! — Ты не посмеешь пойти на такое, — тихо вымолвила младшая сестра, пытаясь взять себя в руки. Любимица Селима недоумённо приподняла бровь и невинным голоском спросила: — Проверим? — не успел никто опомниться, как девушка подозвала к себе Малкочоглу: — Бали бей! — и вот тогда все поняли всю серьёзность ситуации… — Нет! НЕ НАДО! — закричали Эсмахан и Хуриджихан, когда подчинённые начали тянуть их за руки ближе к госпоже, а хранитель покоев встал на одно колено, протягивая Нефес клинок с позолоченной рукояткой. — Моя госпожа… — султанша медленно протянула руку, взяв клинок. Под крики женщин и их дочерей она оглядела нож со всех сторон, провела пальцем по лезвию, проверяя, насколько оно острое. Затем, не обращая внимания на остальных, она повернулась к девушкам, которые громко голосили: — ОТПУСТИТЕ! — тут вдруг закричала Хатидже, которая забилась в истерике: — Нефес, прекрати! ХВАТИТ! Пожалуйста! ХУРИДЖИХАН, ВСЁ БУДЕТ ХОРОШО! — девушка никого не слушала. Она наблюдала за тем, как они отчаянно надеялись, что их что-то спасёт. Какие они глупые… Теперь они у неё в руках, именно от неё зависели их судьбы. Но пощады не будет! Предатели должны заплатить за содеянное сполна. — Эсмахан! — Шах Хубан задёргалась, борясь с янычарами, чтобы те её отпустили. Как же она хотела помочь своей дочери! Хатидже также пыталась высвободиться, но ничего не получалось, и они оставались бессильны. Им оставалось только…наблюдать… — Мама! СДЕЛАЙ ЧТО-НИБУДЬ! — прокричала её дочь. Слёзы не переставая текли по щекам младших госпожей, да и у их матерей тоже. — Шах Хубан, ваша дочь будет первой, — обратилась к сестре султана Нефес. Та чаще задышала и низким голосом спросила: — Осмелишься ли ты? — девушка посмотрела на неё холодным, равнодушным взглядом. Женщины безумно надеялись, что в ней есть душа, и она помилует их дочерей. Это было слишком! Султанши были наслышаны о её доброте к людям, на благотворительности она помогла многим. Значит, в ней есть что-то светлое, и есть шанс остановить этот ужас. Да, Нефес действительно имела светлую душу и доброту, вот только это всё пропадало, когда речь заходила о её врагах… — Непременно. Я это сделаю… прямо сейчас, — она повернула голову в сторону Эсмахан и двинулась в её сторону. — Мама! НЕТ! Нефес, я прошу тебя! НЕ ДЕЛАЙ ЭТОГО, УМОЛЯЮ! — заверещала девушка, захлёбываясь в собственных слезах. О Аллах, как ей было страшно! Она громко кричала, но всем было плевать. Это никого не волновало… Нефес обошла её и встала сзади, а слуги отошли в сторону. Теперь госпожа контролировала её. Эсмахан тряслась от страха, когда её горла коснулась холодная сталь, а затем тихий голос у её уха: — Раньше ты думала отобрать у меня Мехмеда, моего сына и мой статус любимой женщины шехзаде. Угрожала мне из-за этого, воевала со мной… — последние слова она прошипела, из-за чего султанша напряглась ещё больше и затряслась с новой силой. Она испуганно пролепетала: — Знаю! Извини меня за это! Я была глупой и безрассудной! Опусти, пожалуйста, кинжал, и мы спокойно всё обсудим. Я уеду! Оставлю тебя в покое! Ты меня больше не увидешь, клянусь! — наложница усмехнулась. — Об этом надо было думать раньше. А сейчас мне нечего обсуждать со своими врагами… — Нефес яростно нажала на клинок и одним рывком провела по шее дочери Лютфи паши. Все ахнули от происходящего, Хуриджихан даже закрыла глаза, лишь бы не видеть кошмар, который сейчас произошёл. Эсмахан захрипела, хватаясь за шею и пытаясь остановить кровь. Она повалилась на пол в попытках сделать вдох, но ничего не выходило. Кровь полилась на пол, а также стекала по рукам умирающей девушки, которая предпринимала отчаянные попытки спастись. Она затряслась, только теперь не от страха, а от нехватки воздуха. Её хрипы лишь нарушали угнетающую тишину. — Эсмахан! — перепугано воскликнула через несколько секунд Шах Хубан, с открытым ртом наблюдая за происходящим. Её дочь повалилась набок, а руки безжизненно упали на пол, оставляя жалкие, бессмысленные попытки спасти себя. Она смирилась со своей поганой судьбой и более не препятствовала. Жизнь покидала её быстро, и через минуту Эсмахан уже не шевелилась. Она умерла… По покоям разнесся запах крови и смерти. — Доченька… — ошарашенно прошептала жена Лютфи паши, по её щеке скатилась одинокая слеза. У неё не было истерики, не было боли или ненависти. Она чувствовала лишь пустоту внутри себя, но это для неё было даже хуже, чем боль. Она потеряла дочь… свою единственную родную душу, однако сегодня Аллах забрал её, но не по своей воле… — Как видите, я сдерживаю свои слова. Что будет мне стоить убить и Хуриджихан султан? — вдруг заговорила Нефес, безразлично оглядывая мёртвую госпожу. Услышав её голос, Шах Хубан вздрогнула, прикрыла глаза, пытаясь заглушить все голоса и звуки вокруг. Хатидже угрожающе промолвила: — Даже не думай трогать мою дочь! За неё я тебя прикончу! — Об этом нужно было думать раньше. Теперь вы ничего не сможете сделать. Вы бессильны, — твёрдо сказала девушка, махнув рукой Бали бею, чтобы тот приказал убрать мёртвую Эсмахан. Через несколько минут её уже не было в покоях. После этого наложница окинула взглядом Хуриджихан. От такого взгляда у неё пробежали мурашки, а она сама попыталась сделать шаг назад, но ей не позволили. Схватили за руки, чтобы та не металась, и ждали указали госпожи. — Нет! Отпустите меня! — девушка не хотела такой же судьбы, как и у её двоюродной сестры, которую только что погубили, но если всё же её убьют, то она хочет погибнуть, не склоняя головы. Нефес встала перед ней и грустным, наигранным взглядом заглянула ей в глаза. Хуриджихан точно также боялась её, и это было очень видно. Девушка усмехнулась, а затем медленной походкой прошла за её спину, взяв окровавленный кинжал покрепче. — Ты слишком была враждебна ко мне… а зря… — её вкрадчивый голос так и пытался затуманить рассудок. — Я защищала мать и своих родных, — дрожащим голосом прошептала дочь Ибрагима. Она волнительно прикрыла глаза, когда и её шеи коснулась холодная сталь, оставляя за сбой алые мазки крови от предыдущей жертвы. Нефес наклонилась чуть ближе и сквозь зубы процедила: — Плохо защищала, ведь их судьбы отныне в моих руках. Ты проиграла в нашей войне… — один рывок, и на шее молодой султанши проявился глубокий порез. По её воротнику ручьём полилась багровая жидкость, которую султанша сразу хотела остановить ладонью, но это было бессмысленно. Она завалилась назад, прямо в руки к Нефес. Девушка уверено отбросила кинжал в сторону, после чего она поймала госпожу, когда та падала, и медленно опустила на пол. Та забилась в судорогах, издавая тихие хрипения, мычания. Любимица шехзаде шумно вздохнула, а затем, не дожидаясь, пока девушка умрёт встала и направилась в сторону госпожей. Хатидже ошарашенными глазами глядела на свою дочь. Она сначала горько заплакала, но потом её рыдания перешли на крики: — НЕТ! ХУРИДЖИХАН! НЕЕЕЕТ! — боль матери сложно осознать, когда ты не проходил через это. Возможно, Нефес и поступила жестоко по отношению к женщинам, но она горела желанием отомстить, а не справедливо судить их. Да, она поступила как бесчувственная змея, но ей было плевать. Она сделала так, как ей хотелось, чтобы её враги ощутили несравнимую ни с чем боль. И она добилась своего. Хатидже безумно, угрожающе закричала: — Я УБЬЮ ТЕБЯ! ТЫ ВСЁ УНИЧТОЖИЛА! УНИЧТОЖИЛА МОЮ ЖИЗНЬ ПОЛНОСТЬЮ! ТЫ ОТНЯЛА У МЕНЯ МОЕГО МУЖА, А ЗАТЕМ БЕЗЖАЛОСТНО УБИЛА МОЮ ДОЧЬ! БУДЬ ТЫ ПРОКЛЯТА! — Нефес спокойно кивнула и развела руками в стороны. — Таковы участи моих врагов. Я говорила, что мне не составит труда убрать всех вас с пути. — Ты ещё смеешь что-то говорить нам?.. Убей нас, да и дело с концом… Перестань тянуть время, — безжизненно сказала Шах Хубан, смотря на наложницу пустым взглядом, в котором не было ни одного чувства. Нефес скривилась от отвращения. — Вы на пару с Хатидже султан причинили мне достаточно зла. Болезнь сына, ссылка, раздор, интриги, моё похищение, — Хатидже чаще задышала и сквозь слёзы промолвила: — Этого было мало. Нужно было ещё страданий тебе причинить! Добить тебя, — Нефес усмехнулась. — Я и не сомневалась в вас. Теперь у вас нет сил ни на что, поэтому можете забыть о моём уничтожении. — Говори, что хочешь. Ты уже добилась своего, — обречённо выдохнула Шах Хубан. Она уже сдалась, и ей было попросту плевать, что с ней будет. Вот что случается, когда человек теряет самое дорогое в жизни. — Да, я вижу вас подавленными и убитыми горем. Этого вполне достаточно, — Нефес указала рукой Бали бею в сторону султанш, тот понимающе ответил тем же. Он дал знак стражникам, и те через мгновенье вытащили из своих карманов верёвки. Девушка широко улыбнулась, скрещивая руки на груди. Как же долго она ждала этого момента! Во дворце ей вечно не давали покоя эти султанши, и от них всегда хотелось избавиться. Ну вот и пришло время… — Убьёшь нас… Прекрасно, ты облегчишь мне мучения… — ели слышно проговорила Хатидже. Янычары не теряя времени обвели вокруг шеи бывших госпожей верёвку, они лишь успели бросить на Нефес последний взгляд. У Хатидже — полный ненависти, у Шах Хубан — полный безразличия. Девушка прищурилась и проследовала к тахте валиде, чтобы там наблюдать за казнью так, как подобает настоящей султанше. Расправив своё платье, она величественно села, положив руки на колени, и принялась смотреть. Воины туго затянули верёвку, ни капли не жалея женщин. Они закашляли, приняли попытку вдохнуть кислород в лёгкие, однако ничего не выходило, и султанши продолжали жадно открывать рот, не имея шанса сделать тот самый желаемый глоток воздуха. Они начала дёргаться в намерениях выбраться, но попытки были тщетны. Султанши покраснели от нехватки кислорода и мучительно захрипели. Янычары надавили сильнее, чтобы как можно быстрее покончить с ними. Уже через несколько секунд сёстры падишаха замертво упали на пол, затихая навсегда. С ними было покончено… теперь никто не будет помехой Нефес. Она избавилась от своих заклятых врагов… Наконец-то! Она была довольна проделанной работой воинов, и, конечно же, своей. — Прощайте, Хатидже султан и Шах султан, — с улыбкой на губах прошептала Нефес. Все присутствующие поклонились госпоже, тем самым поздравляя её с выигрышем, от этого девушка благодарно кивнула им. Она чувствовала тот самый сладкий вкус победы. Несмотря на всё, что с ней приключилось, она смогла, и выстояла всё, что было предначертано Аллахом. Теперь она была главной в гареме… хотя… не совсем. Ей предстояло отвоевать это место у Хюррем султан, ведь так просто она не сдастся. Но это вопрос времени. Несмотря на это, настало время султана Селима и Нефес султан, они будут идти бок о бок, сражаясь с опасностями, не опираясь ни на кого другого. Девушка наконец поняла, что новый падишах — это тот, кто ей действительно нужен. И теперь, вопреки всему, настало новое время. Новая эпоха господства.

Эпилог

Началась новая жизнь. Всё плохое наконец закончилось… После той страшной ночи многое разрешилось и прояснилось. Хюррем султан и Михримах султан вернулись из Старого дворца. Госпожа заняла должность валиде султан, хоть она и не была на стороне сына, а Селим… он добился своего и взошёл на трон, став султаном османских владений. Паши, беи, янычары и народ сразу полюбили его, однако в их сердцах также таился страх за собственную жизнь. Мужчина был жестоким, кровавым и никогда не прощал предательства, наглядным примером была казнь Махидевран хатун и смерть султана Мустафы, которого он убил во время сражения. Мать бывшего правителя Селим также убил собственными руками после всего пережитого и призвал всех быть верными ему, ведь если кто-то осмелиться на предательство, то будет убит им лично, самым жестоким способом. Нефес была согласна с такой позицией. Лучше умереть, но не предать. Также девушка была очень рада и благодарна. Новый повелитель оставил Мурада в живых, даже вернул его матери и признал своим родным сыном, наследником государства, и всё ради неё… Что касается остальных… Хюррем султан горевала по сыновьям, но её траур продлился недолго. Она быстро взяла себя в руки и начала довольствоваться обретённой властью. Теперь она являлась главной в гареме, но её влияние было не безгранично. Селим сразу предупредил её, что если будет проворачивать тёмные дела за его спиной, это плохим кончится. Нефес также поставила его в известность о угрозах, которые султанша говорила при мятеже. Падишах сказал, что девушка вольна делать всё, что она захочет, и если валиде нападёт, то она может защищаться любым способом. Но, видимо, Хюррем утихла, простила её или просто выжидала удобного момента. Сестре Селим сказал то же самое, что и матери, но та даже не стала его слушать. Она была зла и обижена на него. Он убил братьев, и Михримах должна относиться к нему с любовью и уважением? Он многого хочет! Но несмотря на такую неприязнь, султанша не мстила ему, не пыталась насолить. Она просто старалась быть вдали от него, после того, как высказала ему всё, что думает. С Нефес госпожа всё же общалась, и много раз задавала один и тот же вопрос: «Почему именно Селим?» А девушка всегда отвечала: «Потому что мы похожи». Он — тот, кто был ей нужен, и она почувствовала это, хоть и не сразу… Спустя два месяца… В Османской империи начиналось раннее утро. В гареме уже трудились евнухи, калфы, обычные наложницы. Сегодня их подняли пораньше по неизвестной причине, однако, пока рабы трудились, султанши обычно отдыхали в своих покоях. Именно это и делала Нефес. Девушка мирно спала на своей кровати, и даже ещё не собиралась вставать. Но видимо всё было против неё. Её сон потревожила Фарья хатун. Выглядела она встревоженной, взвинченной, это должно было напрячь — Нефес Султан! Прошу прощения, что бужу вас… — служанка виновато опустила взгляд, не желая встретиться с яростью своей госпожи. Девушка что-то промычала в ответ, а потом сонно приподнялась, не понимая, что происходит вокруг. — Что?.. Что такое? — К вам Юсуф ага. Говорит, что-то срочное… — султанша устало, шумно вздохнула. Но что можно было поделать? Срочное — значит, срочное. Откладывать было нельзя, возможно, это касалось Хюррем султан или ещё кого-то. Она медленно поднялась с кровати, всё так же пытаясь окончательно проснуться. Девушка огляделась в поисках какой-то накидки. Фарья, заметив это, быстро дала то, что султанша искала, а после она получила приказ: — Пускай! — служанка поспешила открыть дверь. В покои сразу забежал взволнованный евнух, который то и дело бормотал себе под нос неизвестно что. Госпожа непонимающе взглянула на него. — Что такое, Юсуф ага? Чего пришёл с утра пораньше? — ага почтительно поклонился, но не успел ещё ответить, как Нефес спокойно задала ещё один вопрос: — Плохие вести? Евнух втянул воздух и резко отвёл взгляд от девушки. Такая реакция несомненно удивила её. Что могло такого серьёзного случиться рано утром? «Наверное, перепёлки закончились». Нефес улыбнулась собственным мыслям, а потом подал голос ага: — Не знаю, султанша, не уверен. Повелитель требует, чтобы вы немедленно пришли к нему… — девушка нахмурилась и скрестила руки на груди. Селим, конечно, встаёт рано по утрам, когда нужно, но девушка не припоминала, чтобы у него был сегодня совет или ещё что-либо. К тому же не было такого, чтобы мужчина звал её в такую рань. Это было впервые. Был повод насторожиться… — Зачем? — Не сообщали, — немного разочарованно промолвил Юсуф. Девушка повернулась и начала расхаживать по покоям, раздумывая о происходящем. — В каком он настроении? — Не знаю, мне передал великий визирь — Рустем паша. Я не видел повелителя, — услышав имя одного из важнейших сторонников султана, Нефес поджала губы и начала заламывать пальцы. Нельзя было загадывать наперёд, возможно, всё не так, как она думала. Но в любом случае, это было… необычно. Селим в большинстве случаев напрямую общался со слугами или приходил к ней сам. — Возможно, действительно что-то серьёзное… Скоро узнаю, — заключила свою мысль она, останавливаясь и поворачиваясь к аге. Тот прикрыл рот рукой и тихо сказал: — Упаси Аллах, госпожа… — султанша недовольно цокнула языком, а после махнула рукой, чтобы тот уходил. — Не говори ничего больше. Иди. Я сейчас приду, — евнуху ничего не оставалось, как подчинится приказу. Как только он вышел, госпожа властно обратилась к своим рабыням, которые находились в соседней комнате: — Принесите мне платье и побыстрее, — Фарья хатун, одна из тех служанок, заинтересованно спросила: — Какое желаете, госпожа? — она искренне хотела угодить своей госпоже. Увидев, какая она взволнованная, служанка осознала, что лучше задать этот вопрос. Когда Нефес в таком состоянии, она может быть привередлива. Это вполне нормально. С её характером. — Любое синее или голубое. Ты ведь знаешь, это мои любимые цвета, — небрежно ответила султанша, даже не обернувшись. Служанки тут же засуетились, начали активно доставать все самые роскошные наряды, перебирать короны под цвет одеяния, также некоторые рабыни принялись делать причёску своей госпоже, чтобы та не теряла ни минуты. Но несмотря на это, понадобилось достаточное количество времени, чтобы привести её в порядок. Девушку одели в великолепное платье глубокого голубого цвета. На рукавах, возле запястья присутствовала золотая вышивка, как и на подоле убранства. Корона несомненно соответствовала образу, она была средних размеров, а также золотистого оттенка. Убедившись, что всё хорошо и она полностью готова, Нефес взяла с собой пару служанок и смело отправилась в покои падишаха, с нетерпением ожидая встречи… Коридор дворца Госпожа дошла до покоев султана, но неожиданно встретила его возле них. Селим был одет в тёмно-синий кафтан, по его виду можно было понять, что ждал он долго. Обернувшись, он заметил направляющуюся к нему девушку. — Повелитель… — шёпотом промолвили служанки, склоняясь в поклоне, когда они остановились. Каждая была готова отдать душу лишь за взгляд нынешнего султана, рабыни не были исключением, кроме Фарьи. Присутствие падишаха их взволновало, вдруг он, наконец, посмотрит на кого-то, кроме Нефес? Но этого не случилось, его взгляд был прикован именно к ней, на служанок он даже не взглянул. Султанша подошла к нему ближе. — Селим, — она поклонилась, смотря ему в глаза. Тот усмехнулся от такой дерзости — Я уже думал, мне лично за тобой явится, — девушка хмыкнула, взяв его за руку, а затем подалась чуть вперёд, приблизясь к нему вплотную. — Была бы не против, знаешь ли, — она хитро посмотрела на него, а после метнула взгляд на служанок, которые нагло наблюдали за султаном, и, скорее всего, представляли себя на её месте. Султанша нахмурилась, а рыжеволосый проследил за её недовольным взглядом. Его губы расплылись в самодовольной улыбке, когда он понял, в чём дело. Взяв Нефес за подбородок и властно развернув к себе, он обратился шёпотом: — А-а, так ты из-за тех рабынь… — наложница дёрнулась, словно от удара. Порой её злило такое внимание к своему возлюбленному. Она готова была рвать и метать, лишь бы все чётко запомнили: девушка не собиралась делить Селима с кем-то ещё. Если кто-то этого не понял или не собирался принимать, тогда она пойдёт на убийство. Госпожа схватилась за его рукавах и раздражённо прошипела: — Не люблю, когда они так делают, — мужчина тихо рассмеялся, но через секунду резко стал серьёзным, даже суровым. Он хотел донести до неё смысл своих слов, чтобы она раз и навсегда запомнила действительность. — Мне тебе бесконечно напоминать о том, что кроме тебя мне никто не нужен? Не сравнивай себя с кем попало. Они тебе не ровня, — Нефес закусила губу, серьёзно смотря на него. Как же она любила, когда он это говорил. Хоть они вместе недолго, но наложница уже не жалела, что отказалась от всех и выбрала его. Это того стоило… — Да… но всё равно… я их сегодня же сошлю, — султан провёл ладонью по щеке султанши, потом переместился на шею, где и остановился. Она замерла, даже боясь дышать, а он очень пристально смотрел за ней. Было в этом что-то вызывающее и даже наглое. Но всё равно он остановился, отстранился от неё. — Какая ты ревнивая, но продолжим чуть позже. — Чего это? — недовольно спросила госпожа, скрещивая руки на груди, но её вопрос остался без ответа. Селим властно махнул рукой её рабыням и строго сказал: — Вы остаётесь здесь. А ты… едешь со мной, — госпожа удивлённо вскинула брови, с уст сорвался вопрос: — Куда? — падишах взял её за руку и повёл в сторону выхода из дворца. — Терпение, Нефес султан. Скоро увидишь.

***

Селим, его янычары, и некоторые члены совета оседлали коней, а вот девушку посадили в карету вместе с Юсуфом агой. На удивление не было Малкочоглу, хотя он всегда ездил с повелителем. Дорога была не особо долгой, но наложница всё равно с нетерпением ждала, когда они остановятся. Любопытство брало вверх. Она старательно пыталась разговорить евнуха, но тот послушно молчал, ни звука не издал. Ему уже сообщили, поставили в известность о причине такого внезапного отъезда. Видимо, пока Нефес собиралась, султан запугал агу так, что он решил даже не разговаривать на другие темы. Например, о Хюррем султан или о другом. Вот наконец-таки карета остановилась, стих топот лошадей и послышались глухие удары. Мужчины начали спрыгивать с лошадей. Также раздался шум с улицы похожий на… толпу людей? Было непонятно. Султанша высунула голову, чтобы посмотреть на это всё. Они находились возле мечети внушительных размеров, окружённой прекрасным зелёным садом с красивым фонтаном. Людей не было, просто отдалённо слышался топот и разговоры. Они были одни… Селим подошёл к карете и подал руку своей госпоже. К нему одновременно с этим обратился Рустем паша: — Повелитель… — Вы остаётесь здесь, — коротко отчеканил он, наблюдая за тем, как Нефес принимает его помощь и уже стоит рядом с ним. — Но повелитель… — падишах раздражённо рыкнул. — Я не ясно выразился?! — визирь замялся и недолго думая склонился в поклоне, проявляя свою смиренность. — Простите… — девушка решила усмирить гнев мужчины, поэтому перевела всё внимание на себя. — Нам идти в мечеть? — он заметно расслабился и медленно кивнул. — Да, пойдём, — вдвоём они направились ко входу в полной тишине. Внутри было ещё красочнее, чем снаружи. Большие, огромные купала с различными яркими росписями на них и на стенах. Из-за множество маленьких окошек проблескивали лучики солнца, освещая помещение, позволяя разглядывать всю ту красоту, которая в нём находилась. — Тут очень красиво… завораживает, — на одном дыхании сказала султанша, задирая высоко голову, разглядывая всё это. В мечети она не была ни разу, для неё это было в новинку. Всегда в пределах гарема проводились молитвы, намазы, из дворца хоть и выпускали, но мысли про исламский храм в голову не приходили. Всё-таки это святое место для мусульман, а она лишь та, которая приняла эту веру в осознанном возрасте. Не родилась с ней, как остальные. Селим остановился, сложив руки за спину. Он всегда так делал, когда происходило что-то серьёзное, не поддающееся шуткам или чему-то подобным. От такого сердце готово было упасть в пятки, а дыхание невольно участиться. Выпрямившись и шумно втянув воздух, он начал разговор: — Перейдём к сути… ты ведь ещё не догадалась, что мы тут делаем? — Нет, — тихо произнесла Нефес с лёгким волнением. Султан коснулся её плеч, пытаясь успокоить её и дать понять, что повода для переживаний нет. — Ты не рабыня более. Твоё рабство закончилась. Отныне ты — свободная женщина, — султанша на мгновение замерла от неожиданности. Её глаза широко распахнулись, дыхание сбилось, казалось, земля ушла с под ног. Что? Что он только что сказал? Ей послышалось? Она стала свободной? Как когда-то Хюррем султан? Нефес не могла и слова вымолвить. Теперь она не рабыня… не простая наложница в гареме. Она свободная, вольная девушка… Даже не верилось. Может, это был сон? — Неужели… — не успела госпожа договорить, как падишах взял её за руки, кивнул в сторону. — Посмотри туда, — она быстро повернула голову и только сейчас обнаружила, что там был ещё один зал. В нём находились имам, Бали бей, Сюмбюль ага и несколько евнухов из гарема. Девушка обернулась к Селиму, но тут же сделала шаг вперёд, желая подойти ближе. Через секунду послышался громкий голос главы мусульман: — По воле Всемогущего Аллаха, по завету избранного Пророка, по решению улемов, в присутствии свидетелей… Как представитель Нефес султан, принимаешь ли ты в мужья султана Селим хана, сына султана Сулейман Хана, давшего калыма двести тысяч акче? — Принимаю, — ответил Сюмбюль. — Принимаешь? — Принимаю. — Принимаешь? — Принимаю… — султанша вздрогнула, а затем резко перевела взгляд на рыжеволосого, который довольно улыбался и всё это время смотрел за её реакцией. Она схватилась за его кафтан и, не веря, громко спросила: — Это свадьба? Наша свадьба?! — мужчина кивнул, наслаждаясь такой бурной реакцией. Девушка счастливо расплылась в улыбке, пытаясь сдерживать все чувства, которые готовы были её сейчас разорвать. Она продолжила с интересом смотреть за церемонией. — Как представитель султана Селима хана, принимаешь ли ты в жёны Нефес султан, дочь Абдуллы, которую вы просили? — Принимаю, — серьёзно промолвил Малкочоглу. — Принимаешь? — Принимаю. — Принимаешь? — Принимаю, — имам обратился к незнакомым евнухам из гарема: — А вы, в качестве свидетелей, подтверждаете? — Подтверждаем — ответили они одновременно. — Подтверждаете? — Подтверждаем. — Подтверждаете? — Подтверждаем. — Я, в присутствии всех свидетелей, объявляю этот брак совершённым! — после этих слов началась молитва. Но султанше было не до неё. Она даже сама того не ведая расплакалась от счастья и одновременно рассмеялась. Уже не сдерживаясь, девушка прижалась к падишаху, уткнувшись в дорогой кафтан, всхлипывая и не веря в происходящее. — Селим… О Аллах я так счастлива! Это не передать словами, — мужчина крепко обхватил её за талию и положил подбородок на её макушку. Его самого тоже очень радовало это событие. В честь никяха во всей империи будет огромный праздник, он не пожалеет на это средств. Пусть все, и враги, и союзники знают, что султан женился. Прямо как когда-то его отец султан Сулейман Хан. — Я наконец-то совершил то, что так давно хотел сделать с момента нашей первой встречи. Отныне ты принадлежишь мне, а я тебе, — Нефес чуть отстранилась, а затем уверенно поцеловала его в губы, выражая всю свою любовь и преданность этому мужчине, которую она не подвергнет сомнениям никогда…

***

За год случилось много событий, как хороших, так и плохих. Девушка родила падишаху двойняшек, шехзаде Махмуда и Айлу султан. Какое же счастье они принесли окружающим, а особенно Селиму! По этому поводу гарем и сама империя праздновали это торжественное событие долго, но так весело и запоминающееся. Позже все начали гулять по ещё одному событию, Михримах султан вышла замуж за Малкочоглу Бали бея, конечно, не без помощи матери наследника, ведь именно она подтолкнула повелителя к этому решению. Нефес хотела, чтобы они были счастливы, поэтому уделила достаточно времени, чтобы убедить султана в том, что Бали бей — подходящая партия для его сестры. Дочь Хюррем была без ума от счастья. Она мечтала об этом очень долгое время, и теперь она может быть с любимым человеком, не опасаясь, что её поймают и расскажут остальным. Случилось и горе, Хасеки султана Сулеймана скончалась от неизлечимой болезни, воссоединилась с мужем на небесах. Кто-то очень горевал по этому поводу, а кто-то втайне радовался… После смерти валиде управлением гаремом занялась Нефес, такова была воля её мужа. Она переехала в просторные покои, которые были отведены для матери падишаха, также заказывала роскошные платья у портних, которые ранее были недоступны ей. Султанша в открытую довольствовалась своей властью, не заботясь о том, что о ней подумают. Гарем её уважал, почитал, даже немного боялся, ведь рабыни знали, на какие действия она способна. Борьба ясно показала это. Эпоха отныне сменилась. Теперь миром властвует султан Селим и его законная жена. Она — Хасеки Нефес султан, победила всех своих врагов. От обычной наложницы до султана османских земель, эта женщина уничтожила всех соперников, не щадя никого. Она — вторая женщина, которая официально получила свободу, а затем совершила никях с султаном. Госпожа родила падишаху шехзаде Мурада и Махмуда, а также Айлу султан. В народе о ней говорят одно: она — дьявол в обличии ангела. Женщина с милой, доброй внешностью, скрывающую за ней грубый характер и дурной нрав, однако, несмотря на это, она сумела покорить четыре сердца, и в итоге выбрала то, которое больше всех пылало от любви к ней…

КОНЕЦ