Окрошка

Дима никогда не работал с детьми. Побыть вожатым он согласился только ради легкого заработка на первый период ну и сближения с Дэном. Однако он знал, на что шел, и вот пришло время показать себя во всей красе. Как ни было иронично, он недолюбливал именно маленьких детей и их ему поручили опекать. Младший отряд оказался на редкость строптивым, или же у Димы были устаревшие взгляды на идеал современного ребенка, в любом случае тринадцатилетки одевались как на блядки, соответствующе красились, поголовно играли в Геншин и Бравл, сливая туда половину карманных, матерились не хуже широко известного Вантуза и кидали в посадках снюс. Когда они успевали делать последнее, Дима только догадывался. Когда он предъявил им за это, мелкие только наперебой посоветовали ему знать свое место и не учить их жить. Памятуя о словах Дэна о насилии, вернее, его запрете, Дима почесал затылок и тактически отступил. Ночью к нему пришло озарение. На следующий день он согнал всех мелких в актовый зал, включил на большом экране трехчасовой сборник начальных, самых всратых серий Май литл пони и сел на подоконник, наслаждаясь то ли их лицами, то ли самим мультфильмом. Поначалу дети не прониклись идеей пытки, но затем, после полутора часов без телефонов, начали возмущаться. Дима был непреклонен и еще полтора часа пони радовали аудиторию вырвиглазными окрасами и наивными, добрыми сюжетами. Когда три часа закончились, Дима спрыгнул в зал, чтобы провести добивающую лекцию и выключить проектор, но кто-то в толпе выкрикнул, что это было легко и вообще не тронуло. Вожатый молча открыл Ютуб, нашел часовую версию эдитов с Рэйнбоу Дэш и включил. Раздались дружные стоны. — Да вы не имеете права нас тут держать, вам же самим потом пизды дадут! — Администрация в курсе моих действий, — ответил Дима, — и вполне их одобряет. Он залез на свое место, наслаждаясь новой порцией возмущенных голосов. Власть — это приятно. По итогу дети не стали милыми и ласковыми, но свой пыл поумерили, особенно когда в поле зрения появлялся Соколов-старший. Через несколько часов после организованной пытки в обиход пустили новое прозвище — Пониебщик. В кругах вожатых над ним сразу же поржали и сократили, убрав лишний суффикс, до лаконичного Пониеб. Сам Дима только поднял уголки губ и на следующий вечерний костер пришел в кигуруми с единорожкой и вышитой разными цветами надписью «п0н13б». С тех пор подавляющее большинство обитателей лагеря стали относиться к нему по-свойски и даже уважительно, но прозвище использовали даже в лицо.