Окрошка

Дэн проснулся от странного ощущения — вроде никто не трогал, но одновременно так и казалось. Открыв глаза и перевернувшись на спину, он чуть не вскрикнул, вздрогнув всем телом: под потолком висела маленькая марионетка в ярком костюме. — Дима, твою мать… Поднявшись, он сорвал куклу вместе с веревкой и положил на тумбу. Что ж, зато он теперь в курсе того, что королевская ночь началась. Еще один плюс иметь брата-вожатого. У Дэна на эту ночь было много планов. Первый лежал на соседней кровати, подхрапывая, и даже не проснулся, когда Соколов возмущенно матерился под нос, пытаясь найти шоколадную пасту. Она должна была стоять в тумбочке и к ночи уже оттаять достаточно, чтобы намазать ею лицо наивного Яйцева. Дэн мог только позавидовать его сну: когда он достал ложку, зачерпнул шоколад и нанес тому на лоб, как Симбе, тот даже не вздрогнул. — Ну пиздец, Жень, тебя так изнасилуют во сне, а ты только храпеть будешь в аккомпанемент. Нельзя быть таким няшным, знаешь ли. Женя Яйцев был тем самым пацаном, который умеет стонать лучше девочек и имеет задницу красивее, чем у мисс Лагеря — дочки директрисы. У тринадцатилетнего Дэна он вызывал довольно бурные и неоднозначные эмоции, но со временем он выгорел к нему, особенно сблизившись и разглядев доверчивость и недальновидность во всей красе. Сейчас, обмазанный шоколадной пастой, он лежал под простынкой, подложив ладони под щеку, и хмурился во сне. Дэн решил побыстрее смотаться из домика на случай, если тот все же проснется раньше утра. В посадках ухала сова, ей составляли компанию сверчки, которые выпрыгивали из травы, пока Дэн бесшумно шел к домику Кирилла. Было прохладно — руки быстро покрылись гусиной кожей. Не обращая на это внимания, Дэн влез в открытое окно к Воронову и вгляделся в темноту: он не особо помнил, жил ли он с соседом, но вроде в кровати кто-то был. Он слез на пол и достал тюбик зубной пасты, разглядывая Кирилла. Тот, несмотря на середину августа, спал под пледом, укрывшись чуть ли не полностью. Рядом лежала книга — свет фонаря падал так, что можно было разглядеть кусок обложки с изображением поля и неба и надпись «…ском …лстуке». — Фу, Курилкинс, — скривился Дэн, — я был о тебе лучшего мнения. Ладно, зато будет не так стыдно теперь. Открутив крышку, он намазал пастой брови и нос. Кирилл немного сморщился во сне, но на удивление не проснулся, даже когда Дэн начал тихо бормотать от волнения. А потом он вздрогнул, чуть не выронив пасту. — Ты что делаешь, разъебучий друже? Обернувшись, Дэн убрал руки за спину, невинно хлопая глазами, хотя под очками в темноте их точно не было видно. Перед ним стоял с двумя стеклянными бутылками в руках Гаврюша: сосед Кирилла. Вернее, Гавриил, конечно, но в 2022 году дети все еще беспощадны в выборе прозвищ. — Ниче такого, бро, уже ухожу. Тот занес над головой бутылки. Дэн как в слоумо наблюдал за тем, как искажается от злости его лицо. А потом запрыгнул на подоконник и побежал к своему домику. Наутро Кирилл проснулся от странного запаха: слишком свежий, очень вкусный. Открыв глаза, он обнаружил рядом подушку в разводах зубной пасты. — Какого, блять… Подорвавшись с постели, он ударился обо что-то головой, сбив на пол. Это оказалась куколка рэпера — от нее тянулась ниточка с клочком скотча. В лапках он держал бумажку с надписью «Броброго утра, нигга.» Через пару секунд проходящий мимо его домика Дима услышал отборный мат в сторону всего рода Соколовых, искренне улыбнулся и пошел дальше, самодовольно засунув руки в карманы, где лежали пластыри для Дэна.