His son.

Дни медленно тянулись, маленькая семья проходила очередное испытание. Джейк пытался понять, в чем была его ошибка. Карен старалась осознать, зачем она совершила ту глупость. Ведь она и так знала, что ничего не получится, но почему-то надеялась, видела в Зейне кого-то другого, скорее, придуманного ей персонажа. Карен — обычная, пусть и уставшая девушка, которая придумала в своем воображении идеального парня, «подогнала» результат, в корне изменила уравнение. Ей казалось, что решение было правильным, но она ошиблась. Людям в принципе свойственны ошибки, неверные мнения, ложные надежды. Все это обдумывала и Карен. Она пыталась проанализировать свои ошибки, понять, почему дважды повелась на одну и ту же удочку. И знаете, у нее не выходило. Она не могла объяснить даже самой себе, почему она хочет верить этому человеку. Жизнь девушки шла своим чередом, были успехи на работе, определенные огорчения, но она старалась идти с поднятой вверх головой и не обращать внимания на трудности. Как же хотелось сдаться, уехать отсюда далеко-далеко, начать все заново, только затем она одергивала себя. Жизнь с нового листа уже начата, Джейк обрел новых друзей, сама Карен нашла идеальную работу, которую бросать было невыносимо. Так она уговаривала себя, этого хватало на определенное время, пока телевизор не включался вновь и ведущие не рассказывали про идеальную пару. Про Зейна и ту модель. Про ту, которая разрушила всевозможные иллюзии со стороны девушки. Про ту, которая, возможно, вновь открыла ей глаза. Открыла ей глаза? Порой Карен казалось, что ее глаза кто-то накрепко смазал клеем, да так сильно, что они больше не смогут нормально открыться. Каждый раз она старалась убедить себя, что Зейн — хороший, что дело не в нем, а в ней. Не он плохой, а она слишком самонадеянная. Он ей не пара, она ему никто. У них есть ребенок, да, но у него это не будет поводом для постоянности. Наверное, больно, когда предают. Впрочем, в первый раз было больно, во второй стало привычно. Звучит ужасно, но, наверное, если кто-то вновь предаст ее, ощущений просто не будет. Как может существо ощущать что-либо, если внутри него пустота? Мрачная, захватывающая, не оставляющая возможности для побега. Кажется, многим удается сбежать от своих чувств, убедить себя в какой-то ереси, отстраниться от всех и вся, «остаться» только с теми, кто и вправду заслужил этого. Если вы умеете делать так, то расскажите об этом Карен. Как, как у вас получается такая магия? Почему нельзя щелкнуть пальцем и отключить то, что гложет тебя изнутри? Из комнаты, где отдыхал Джейк, послышался звук телевизора, очередные новости. «… Зейн Малик…» — все, что успела понять Карен, прежде чем мальчик резко выключил телевизор. Наверное, речь вновь шла о нем и о ней. Девушке нет места в этой идиллии. Она — лишняя. По правилам игры третьему лишнему надо уйти, признать поражение, сдаться. Впрочем, никто и не говорил, что Карен не капитулировала. Она оставила «будущей мисс Малик» полную свободу действий, самоустранилась. — Может, пойдем в парк, мама? — тихо спросил Джейк, разбив тишину, царившую в спальне. — Конечно, дорогой. Одевайся, я буду готова через несколько минут, — кивнула Карен, поднимаясь. Мальчик улыбнулся и закрыл за собой дверь. Девушка подошла к зеркалу, стоявшему напротив ее кровати. Оттуда на нее смотрела новая, более сильная и непробиваемая Карен. Еще одна обида, плюс один пункт к невидимой, неосязаемой, но такой настоящей броне. Голубые глаза грустно, устало и с небольшой насмешкой глядели на нее из зазеркалья. Волосы потускнели, будто чувствуя настроение своей хозяйки. Привычная улыбка покинула лицо девушки, появлялась она лишь при сыне, только при нем. Она поднесла к зеркалу руки, поворачивая их ладонями к стеклу. Да, она могла собой гордиться. Ни одного пореза, ни одного следа боли. Многие делают это, считают, что если порезать свои руки, изуродовать их — станет легче. Карен не верила этому. Еще после первого предательства Зейна она хотела это сделать, тут нечего скрывать. Мать просто сделала то, что не каждая смогла бы. Она влепила дочери жгучую и громкую пощечину, которая привела дурочку в чувство. Там, стоя перед зеркалом в ванной, держа в руке лезвие, она очнулась, поняла, что чуть было не натворила. Руки в тот момент дрожали, казалось, что ее буквально трясет что-то изнутри. Она с такой силой сжала лезвие в руке, что оттуда начала сочиться кровь, маленькими струйками стекавшая вниз, на пол. Карен стояла и смотрела, казалось, что чувства «отпускают» ее из своего плена. С каждой секундой становилось легче. Она не чувствовала боли, но понимала, что и сейчас делает нечто совершенно неправильное. Девушка зажмурилась и раскрыла ладонь, позволив острому прибору с громким звуком удариться о кафельный пол. Сейчас она вновь улыбнется, глубоко вдохнет воздух и пойдет к сыну, чтобы показать, что все хорошо. Он волновался за маму, это было заметно, хоть мальчик и пытался делать все украдкой. Она надеялась на него и верила, что сын никогда не предаст ее. Впрочем, разве Зейн предавал ее? Он ведь не давал ей надежды, не говорил, что останется. «Тебе просто хотелось верить», мысленно ответила она себе. Как много нам хочется, как мало удается осуществить. Почему так всегда? Карен вспомнила, что уже несколько минут как должна быть в прихожей. Она подхватила сумку, в которой уже лежали мобильный телефон и деньги, и выбежала за дверь. Мальчик терпеливо стоял в прихожей и ждал свою мать, понимая, что она сейчас переживает не лучшие моменты. Он ждал, пока мама накинет куртку и наденет балетки, и когда это произошло, сын Карен открыл дверь и улыбнулся матери своей искренней детской улыбкой. Дети не умеют лгать, даже их маленькое вранье всегда легко раскрывается. Главное, знать своего ребенка, верить ему, делать вид, что не замечаешь его мелких шалостей. Карен верила своему Джейку, знала, что он старается помочь ей, радовалась тому, что у нее есть такой сын. — Мы в зеленый парк? — уточнил сын. — Да, — Карен вытащила из дверного замка ключи. Зеленым они называли тот парк, с которым у Карен было связано так много воспоминаний. С этого места Джейк начал свое знакомство с городом, здесь же месте разочаровалась и вновь полюбила Лондон его мать. Почему именно «зеленый»? Там было очень много красивых и старых деревьев, чем-то напоминающих Джейку зелень трав и лужаек у дома его бабушки и дедушки. — Надеюсь, больше никаких сюрпризов не будет, — пробормотала мама Джейка и закрыла за собой дверь.