Его первый блондин

       Джонни медленно шел на поправку, сегодня — в утро субботы — блондина перевели в обычную палату. А значит, его можно навещать. Парень прекрасно осознавал, что из родителей к нему никто не придет: отец только разочаруется в очередной раз, а мать… Они с сестрой в очередной раз уехали и Джон понятия не имеет куда. Они не отчитываются — он не спрашивает, негласное правило. Единственный, кто может, и приедет это — Майкл. Блондин расплылся в грустной улыбке: его маленький бойфренд, наверное, переживает сейчас за него.       Джон, всегда, считал, что не нужно иметь слишком близких людей — не любит он привязываться к кому-то, так уж сложилось. А Майки… За недолгое время общения с ним, брюнет показал себя как хорошего и верного человека, близкого его, пусть и маленькой но, душе.        Джонни лежал в одиночной палате, окрашенной в основном в белые тона. Рядом с его кроватью стояла капельница, к которой он был «пристегнут» иглой, вдетой в поверхность кожи, и другая медицинская аппаратура, в которой блондин не разбирается.        Жутко хотелось курить. Всё тело, блондина, болело, что было, не новостью для него. Телефон на прикроватном столике радовал глаз, хоть время узнает и число дней, которых он пробыл здесь, в больнице.        14:17; двадцать третье число; несколько пропущенных звонков; несколько сообщений.        Есть пропущенные от отца. Плохо. Очень плохо. Вряд-ли его кто-то осведомил о том, что сын лежит в больнице, а в школе, скорей всего, пропуски, засчитали, как прогулы. Чёрт. Парень зашёл в сообщения, в мессенджере, парочка, кстати была от Майкла, ладно, потом прочтёт. Отец ничего, предсказуемо, не написал. Придется перезванивать — это тоже не сейчас. Парень позвонил тому, кого хотел услышать всё то время, пока лежал здесь:        — Алло, Майкл, привет… — На том конце послышалась музыка, очень громкая музыка, брюнета было очень плохо слышно, поэтому блондин не разобрал ни одного слова, — Майк… Я не слышу тебя. Где ты находишься? У тебя там, так шумно… — Неожиданно музыка стала становится тише, как будто на том конце уходили от её источника, и наконец, полностью затихла. Послышался родной голос:        — Джон?! Это правда ты? Тебя выписали? — Голос парня дрожал от волнения, было слышно, что он не мог поверить, что ему звонит тот, кого он так давно хотел услышать, — ты как, в порядке? Тебе лучше? Джонни, ты меня слышишь? — Голос срывался и был немного сбивчивым.        — Майк, да, это я. Нет, меня не выписали, но надеюсь, что скоро да. Мне гораздо лучше… Где ты? Ты так и не ответил, — на том конце было слышно довольно сбивчивое дыхание.       — Я у Джулиана, на вечеринке, помнишь того тусовщика, что был у нас тогда… ну когда мы с тобой хотели… ты же меня понял, — парень почему-то покраснел, хотя в этом, и не было уже чего-то такого, стремного. Было слышно как Джонни усмехнулся.       — Разумеется понял, уж этого я забыть не могу. Труханул тогда не на шутку. Кстати… Нам нужно будет закончить с тобой одно дельце, так сказать начатое. Но сейчас не об этом… Мне стоит ревновать? — блондин мог бы поклясться, что брови брюнета сейчас поползли наверх, а рот приоткрылся.       — Что? — вопросил парень, чем только подтвердил догадки. — О чём ты?       По голосу можно было определить, что парень слегка выпил из-за легкого растягивания слов, на фоне шума было слышно как с ним разговаривала девушка, по голосу тоже слегка подшофе, а по интонации можно было с лёгкостью определить, что та заигрывала и флиртовала с Майклом. Самого парня Джон плохо слышал, поэтому его реакцию на данность он не знает и решает исправить это. Никто, кроме некоторых знакомых, не знает насколько ревнив блондин, он не особо делится настолько, как он считает, личными фактами собственной жизни так что, даже Майк, встречающийся с ним некоторое время, не знает об этом. Чтож теперь узнает, насколько Джонни собственник.       — Девушка. Я отчетливо слышал пьяный голос заигрывающий с тобой девушки, — прозвучало довольно ровно, парень не показывал, что начинал закипать.       — Джон, ты ревнуешь? Серьезно? Эта девушка — не «заигрывала», как ты выразился, со мной. Она спросила не одиноко ли мне и хорошо ли я провожу вечер, на что я ответил, что всё в порядке. Всё. Можешь не переживать по этому поводу, у тебя нет повода для ревности.       — Ладно. Допустим я пропущу мимо ушей всё, что услышал и предположим, что никто не ревнует и не заигрывает, но… Ты пьян?       — Пьян? Нет, мне просто предложили попить какой-то коктейль, я не пил его много, странно, я не думал, что он алкогольный…       — Хорошо… Хорошо. Но, только не увлекайся там сильно, этими коктейлями…       Парень вздохнул и почему-то почувствовал непонятную тревогу. Было ясно, что Майкл — это не тот человек, который будет напиваться на тусовках и спать с чужими девушками после этого. Но, во многом он ещё совсем ребенок, у которого не хватает опыта в таких «взрослых» ситуациях и его легко обмануть.

***

      Рядовой честно старался не напиваться и не пить всё то, что предлагают, по сути это одно и тоже, но получалось это из рук вон плохо, ведь не попробовать ванильно-клубнично-чернично-вишнево-ягодный фреш с минимальным, по словам Мориса - здешнего баристо, количеством алкоголя, было не возможно и черт побери оказалось вкусно, через некоторое время, почему-то, стало так хорошо, но так легко, в голове ничего не было, а тело почему-то хотело ещё коктейлей и танцевать, а какие тут красивые дамы. Как много девушек и парней.       Почему-то всё резко закружились. Карусель какая-то, а под ногами всё плывет, Земля резко перестала быть ровной, всё куда-то едет, а Майк за ним. У брюнета нет шансов - он либо сейчас упадет, либо будет дальше танцевать в этом огромном мире, плавают как в океане, где все люди словно рыбы, а Майк не рыба. Он любит рыбу, но себя рыбой не считает, как и Джона он тоже не рыба. Рядовой - пингвин, а Джонни, он...       Поток мыслей прерывает другая рыба... Стоп, какая ещё рыба? Ах, это - Джулиан, кажется. Парень не разбирает вообще ничего, его штормит, он на корабле, капитан свободного плавания, только рядовой. Его почему-то тащат куда-то, чему парень не сильно рад, что и заявляет нарушителю-крушителю... Хи-хи... Нарушитель-крушитель...       - Отп''ти м'на... Я т'нцу..ик..у.       - И это ты называешь: "Мне просто предложили попить какой-то коктейль, я не пил его много...", да ты ж в хламину?! И какого та, к тебе клеилась, ты черт тебя побери, что творишь, мелкий?! - Почему-то голосом Джона отчитывал Майкла какое-то головоногое, - тебя как вообще угораздило? Что я теперь твоим предкам, или кто они там тебе, скажу?       - Ты хто? - Рядовой честно пытался сфокусироваться на данном существе, но у него в упор не получалось.       - Дед Пехто! Щас получишь у меня! Я тебя твоим отправлю и пусть сами разбираются, что с тобой делать, убивать или же...       - Не н-над'! Я не х'чууу! 'кип-па... Ор бу'ит! - Джон в прямом смысле слова - тащил на себе парня, пока тот ещё что-то пытался сказать, а когда речь зашла о том, что его отправят домой начал активно сопротивляться, что ему делать конечно не дали и даже шлепнули ниже спины, чтобы жизнь малиной не казалась и чтоб не "втыкал". Естественно из "большой любви" Джон всё-таки решил пожалеть парня и не везти его в штаб, но бросить там не мог, так что оставался лишь один вариант.       Блондину пришлось вызывать такси, так как брюнет в таком состоянии не удержится на мотоцикле и останется на пол пути лежать где-нибудь и ржать, чем он сейчас активно занимается. На самом деле Джона даже забавляла ситуация, пока в машине Рядовой окончательно не отрубился и нести его пришлось на себе.

***

      Утром парня ждал "лучший" подарок после жаркой тусовки, а именно: похмелье, то бишь сушняк, но и водичка на столике и таблеточки, как спасение. Ах да и тошнота. Сильная тошнота. А после и долгое обнимание унитаза и осознание, что ничего этого не стоило, ему очень редко бывало настолько плохо, как сейчас. А то, что сейчас предстоит ехать ещё куда-то и как-то оправдываться перед Шкипером, который наверное его уже потерял и активно ищет вместе с Рико и Ковальски, а он, скотина такая, бухает тут и рыгает после. И Майкл понятия не имеет, что ему делать, а ещё он понятия не имеет, что вчера произошло после того, как он стал пить второй коктейль, как и совершенно не понимает, как он оказался в постели Джона, в его доме, но черт возьми, без него самого.       Телефон заботливо стоит на зарядке и весьма подло сообщает об огромном количестве пропущенных звонков (по большей части от Шкипера) и таком же количестве СМС и от этого начинает болеть голова, которая страдает от похмелья.       Рядовой очередной раз вапускает наружу свои внутренности и его снова начинает тошнить от запаха гнили.       На свой страх и риск решает (видемо он ещё не до конца протрезвел, раз есть такая смелость) позвонить Ковальски, так как ему не так страшно, как скажем Шкиперу; каждый гудок отдается звоном в ушах, а чувство страха всё таки накатывает по полной. Долго ждать не приходится, трубку берут после пяти долгих гудков. На том конце слышно довольно резкое:       - Рядовой! Черт побери, сынок, ты где?! Ты в порядке? - Голос Шкипера звучал максимально обеспокоено, кажется он едва ли держал себя в руках.       - Шкипер, не кричите пожалуйста... - хрипловато проскулил Майкл. Мозг кажется превратился в жидкую кашу, которая почему-то больно билась об стенки черепа.       - Ты где? Ты жив? Черт, ты в порядке? Что с тобой, тебя похитили? Кто это был: Ганс, Блоухол? Кто? - ему требовалось, и большое усилие не срываться на крик.       Рядовой очень тяжело собирал мозги в одну кучу, но вроде что-то из всего потока понял.       - Я цел. Всё в порядке. Жив. Я... Объясню всё позже.

***

       Собирая себя по кусочкам и тащась до собственного дома, таковым он его считает, он несколько раз падает на ладошки и колени из-за чего он выглядит ещё боллее ужасней, бьётся довольно сильно и кажется на какие-то осколки, потому что на руках появляются ранки, а грязные коленки становятся влажными из-за впитавшейся крови и как назло грязной лужи, единственной во всей окрестности. Он медленно стучит в дверь, где разумеется его встречают с широкими объятиями, на самом деле нет, его встречают серьезные, с нахмуренными бровями, лица с какой-то ещё нечитаемой эмоцией на оных. Майк тяжело вздыхает, но проходить внутрь не спешит, как минимум потому, что вход загорожденн двумя возвышающимися фигурами, за которыми можно увидеть и третью сочувственно глядящую на мальчика.