Запивали росой

      Проваливаясь лаптями в болота, пачкая ноги в тине, опасаясь, что может пойти в топь, он шел вперед. Не разбирая дороги, оглядываясь, крестясь, кормясь пустыми надеждами, он шел вперед. Ощущая на себе злобный взгляд, стекающую по лбу каплю, боль в конечностях. Он шел вперед.       Никита заблудился в топях, из которых никто живым не возвращался. Черт дернул на ночь глядя выходить из избы, черт дернул идти туда, куда никто не ходил.       Солнце, подарив последнюю улыбку, скрылось за ночными тучами, унося с собой последние попытки юноши выбраться из обиталища демонов.       Немые, с горящими глазами — угольками, они бесшумно пробирались к тебе через мох и толщу воды, хватали молча за ноги и руки, душили за ослабшую шею, рвали плоть, пили кровь, утаскивали под землю.       Не знавший слов, прожигающий глазами холодными, словно лед, он был ласков, словно мать, был жесток, словно ночь. Работал на земле, на которой родился и вырос, которая его воспитала, которая подарила ему молчание и избавила от душевных мук. Болото было ему домом, оно принесло ему птенца.       Птенец был хлипким, но его предстояло взрастить. Он мог вырасти гордым соколом, непокорным и прекрасным в своей необузданности.       Болото подарило им новый дом, новую жизнь.