Scarlet Rot

Устремленный ввысь мрачный храм, подпираемый высокими дорическими колоннами, наводил ужас и вместе с тем приводил в благоговейный трепет. Иссохшие черные растения оплели его растрескавшиеся стены. Ветер изредка взметал в воздух вихри пыли. Могильная тишина стояла в округе, не нарушаемая ни шумом листвы на деревьях, ни щебетом птиц, ни чем-либо еще. С первого взгляда было понятно: здесь, посреди безжизненных пустошей с блеклой травой, обитают скорбь, уныние и сама смерть. – Ты точно в этом уверен? – Юнги еще раз посмотрел на Чонгука, взгляд его глаз цвета лавы был тяжел и серьезен. Мальчишка лишь крепче сжал свой посох и молча кивнул.        Он прошел такой огромный путь ради этого момента, поэтому повернуть сейчас обратно было бы просто непростительно и предельно глупо.        Поэтому маг уверенным шагом начинает подниматься вверх по массивным ступеням, прямо к высеченному в куске скалы храму. Огненный монах, его защитник и с недавних пор неизменный верный спутник, направляется следом. Он опережает младшего, чтобы с огромным усилием распахнуть перед ним гигантские тяжелые каменные двери.        Внутри стоит невыносимый затхлый смрад, разбавленный сладковатым запахом гниющей плоти. Белый огонь на колоннах едва освещает собою длинный коридор, который ведет к главному нефу храма.        Переглянувшись с Чонгуком, Юнги идет вперед первым. Он прекрасно знает, что мальчишка и сам может за себя прекрасно постоять, все-таки уже заканчивает второй год на факультете Двойной мудрости, и тем более, его обучал сам Тэхён. В способностях своего бывшего возлюбленного огненный монах не сомневался. Однако так его сердцу спокойнее, как будто, если бы он позволил хоть одному волосу упасть с головы младшего, Тэхён тут же восстал бы из мертвых, чтобы наподдать Юнги за такое абсолютно непростительное допущение.        Когда они минуют бесконечно длинный неф, взору предстает высокий постамент с гигантских размеров троном, позади которого в стене полукругом вырезаны сцены из жизни местных божков – крылатые костлявые создания пожинают чужие души и сжигают мертвых в призрачном огне, абсолютно равнодушно относясь ко всем слезам, мольбам и стенаниям безутешных родственников. В центре эффектного, необъятного полотна изображен главный Бог, Бог Птиц смерти. Один взгляд на его лик ввергает в полнейший ужас.        Посланник этого Бога смотрит на них с трона. Иссохшую плоть обтягивает истлевшая кожа, черные крылья свисают с постамента до самой земли, две головы зияют темными провалами глазниц, остро отточенные когти и клюв сияют в едва ощутимом свете белых факелов.        – Двойная птица, мать всех Птиц смерти. – Юнги преклоняет свою голову, длинные пряди, украшенные широкими золотыми кольцами, касаются пола. Чонгук следует его примеру.        Двуглавая птица ощеривает свои пасти в хищной, язвительной улыбке. Даже ее глазницы кажутся недобро прищуренными.        – Мой Бог не желает иметь ничего общего с вами, пресмыкающиеся перед этой жалкой Великой Волей. – громогласный голос стократ множится из-за гуляющего под сводами храма эха. – Убирайтесь к своему Богу, вам здесь делать нечего.        – Я не боюсь стать отступником! – Чонгук выступает вперед. Юнги предосудительно шипит за его спиной, чтобы младший не забывал о своем почтении перед столь могущественным и опасным существом, практически самим Внешним Богом. – Я не боюсь святотатства и богохульства, я не боюсь ничего! Даже Великой Воли я не боюсь!        – О, поосторожнее с языком, ничтожный Погасший, твой Бог имеет огромное влияние в этих землях. Не боишься навлечь на себя его гнев? – издав короткий смешок, головы птицы склоняются ближе к посмевшим потревожить ее покой.        – Я не боюсь ничего. – спокойно, но твердо повторяет Чонгук.        С тех пор, как Тэхён оставил его больше года назад, жизнь потеряла всякий смысл, а все чувства словно многократно притупились, даже страх смерти. Поэтому он был готов на все, чтобы вернуть своего возлюбленного с того света. Даже обратиться к Богам смерти.        – Что тебе нужно, убогий колдунишка?        Птица наклоняется прямо к нему, отчего ее головы оказываются совсем близко перед Чонгуком. Он запросто смог бы пролезть через одну из ее глазниц, при этом даже наклоняться бы не пришлось, такие огромных размеров это существо.        – Я хочу вернуть душу и тело дорогого мне человека из владений твоего Бога. – пытаясь не потерять сознание от накрывшей его трупной вони, говорит маг.        – До чего же банально. – усмехается одна голова.        – Ты ведь знаешь, что за это нужно заплатить цену? – вторит ей другая.        – Я готов к этому. – Чонгук крепче сжимает свой посох и смело смотрит самой смерти прямо в ее лица. Он готовился к этой встрече так долго, так долго ждал, что ему уже скорее хочется приступить к осуществлению своего желания.        Юнги, оставшийся стоять позади молчаливой тенью, лишь качает головой. Мальчишку Тэхён отыскал себе под стать, такого же взбалмошного и порой безрассудного. Монах даже тихо прицокивает.        – И что же такого ценного ты отдашь взамен на душу и тело дорогого тебе покойника?        – Свою жизнь. – Чонгук улыбается.

💫💫💫

Ветер из окна опасно колышет пламя свечи, но сидящий за столом Чимин этого совсем не замечает. Он сейчас занят тем, что пытается как можно незаметнее покоситься на лучшего друга, который сидит на своей кровати, низко свесив голову. Отросшие волосы практически полностью закрывают его лицо. Нервно пожевав губу некоторое время, оленелюд обмакивает перо в чернильницу и возвращается к своему письму. «…Я думал, что он оправится спустя долгое время, сможет принять это и жить дальше, но… кажется, с каждым днем ему, наоборот, становится все хуже… Я совсем не знаю, что делать! Прошло уже больше полугода, а Чонгук все такой же тихий, пришибленный и абсолютно все мои слова пропускает мимо ушей. Ладно я, уже привык, не так страшно, но он и на лекциях словно отключается, полностью уходя в какие-то свои грезы! Тело его как будто здесь, сидит рядом со мной на лекциях (с некоторых пор Чонгука вернули обратно на Лазурный факультет, потому что он вообще забил на учебу и на занятия даже не ходил, так что его быстро подвинули с факультета Двойной мудрости, там ведь нужны только самые мудрые и успевающие), а разум где-то далеко отсюда… Я очень сильно волнуюсь за него, Юнги… Мне больно видеть Чонгука вообще никаким». Кажется, спустя еще несколько подобных писем, полных переживаний и мук несчастного оленелюда, сердце огненного монаха все же екает. Он даже жалеет, что так добросовестно исполняет последнее желание Тэхёна, из-за чего ему приходится регулярно справляться о самочувствии его зеленого мальчишки. Хорошо хоть Чимин соглашается на тайную переписку вполне охотно, порой даже иногда переусердствуя в количестве писем. Поэтому спустя еще несколько месяцев оленелюд вдруг подбивает Чонгука сбежать из Академии и пойти побродить по озерам Лиурнии. Это оказывает на друга исцеляющий эффект, потому что, когда они выныривают из тоннеля на залитую водой равнину (так как разыскиваемый еретик умер, все прежние введенные в Академии правила были сняты, а тайные ходы вновь оказались доступными), у Чонгука немедленно загораются глаза. Даже подобие улыбки появляется на губах. Он принимается носиться туда-сюда, рассыпая заклинания во все стороны, пока не врезается в знакомую громаду в красных одеяниях и серебряных доспехах. Не дав даже опомниться, Юнги сразу же огорошивает фразой: «Я знаю, как можно вернуть Тэхёна». И Чонгук бы непременно подумал, что Тэхён все еще небезразличен Юнги спустя столь долгое время и что у него появился явный повод для беспокойства (или даже ревности), если бы не одно но. Юнги глаз не мог отвести от Чимина. Все-таки сугубо «деловая» и только по существу переписка дала о себе знать, со временем превратившись уже не в такую деловую и по существу. Несмотря на свой довольно юный возраст, Чимин оказался довольно-таки интересным собеседником, который поразительно много знал об этом мире. Наверное, благодаря богатой истории его народа. И отчего-то стало казаться, что письма от оленелюда стали приходить поразительно редко, хотя их количество не изменилось. Поэтому Чонгук уверился, что Юнги действует исключительно из желания помочь и облегчить чужие страдания. Поэтому-то огненный монах и рассказал о Боге смерти, обращаться к которому было категорически нельзя ни под каким предлогом, потому что они с Великой Волей ведут ожесточенные бои за влияние над этим миром. Поэтому-то и указал младшему верный путь, как только смог перебросить свои обязанности на севере на кого-нибудь другого. И именно поэтому они сейчас стоят перед этой костлявой общипанной старухой, которая довольно щелкает своими клювами, в переизбытке эмоций прихлопывая своими длиннющими крыльями, и от радости едва не потирает ручки. – Что же, пусть это и не совсем то, что я ожидала… – изрекает левая голова, пока осматривает Чонгука с ног до головы и даже обнюхивает его посох с бледно-зеленым округлым камнем на навершии. – Но это тоже очень ценный дар. – удовлетворительно заключает правая. – Что же, приступим к обмену? – Прежде мы хотим заключить договор. – вмешивается Юнги, выступающий для мага мудрым советником. Потому что Чонгук знает все подводные камни только в буквальном их виде, не фигуральном.        – Конеееечно. – скрежещет птица, а сама досадливо взмахивает крыльями. Эти двое ничтожных Погасших не так просты, как казалось… Откуда-то им известно даже об этом маленьком пункте, позволяющем ей схитрить.        И пока костлявая курица приказывает своим помощникам, таким же общипанным курицам, только в разы меньше, доставить в залу свиток с договором (впоследствии он растягивается на всю длину бесконечного коридора), Чонгук оборачивается к старшему, чтобы улыбнуться. Его ликованию нет предела.        У них правда получилось!

💫💫💫

Комнатушка на постоялом дворе ужасно тесная, маленькая и пыльная, а еще жутко захламленная всякой дребеденью, будто это какая-то кладовка, а не жилое помещение. Воздух спертый и душный, даже несмотря на то что уже давно наступило холодное время года. Гарь от множества свечей только ухудшает ситуацию. Тэхён просыпается ужасно нехотя, слой за слоем выбираясь из сонного наваждения. Все чувство появляются будто постепенно и медленно усиливаются, так что он слышит какое-то нарастающее оживление за стенами, чувствует, как с каждым мгновением становится все жарче под толстым пуховым одеялом, а потому выпутывается из него. Открыв же глаза, видит бордовый балдахин широкой кровати и высокий потолок. Огни свечей вьются повсюду, отчего вся комната словно окрашена в оранжево-красные оттенки. – Проснулся? Тэхён поворачивает голову в сторону и замечает фигуру в кресле позади кровати. Тот угол как раз так удачно находился вне поля его зрения. – Юнги?.. – маг совершенно сбит с толку появлением огненного монаха. – Где мы? Это Вулканово поместье? – Тише, тише, ш-ш-ш. – поспешно оказавшийся рядом рыжий здоровяк укладывает Тэхёна обратно в постель и даже ноги на пол не дает опустить. – Не так быстро, осторожно. – Да что случилось-то? – немного ворчливо отзывается тот. Озарение вдруг посещает его светлую голову. – Неужели вчера ты все-таки меня… – Тэхён, – предупредительно повышает голос Юнги, для надежности даже приложив палец к чужим губам. Кажется, кто-то совсем не помнит всех последних событий, раз упоминает столь давно минувшее прошлое… Скользнув ладонью на щеку младшего, которая всегда казалась монаху просто крошечной рядом с его огромной лапищей, Юнги ласково поглаживает теплую кожу. Наверное, какая-то часть его сознания просто пытается убедиться в том, что все это не один большой капкан собственного разыгравшегося воображения, а оттого он и ведет себя столь непозволительно, отчего Тэхён льнет к его ладони и прикрывает глаза. – Я рад, что ты вернулся. – срывается с губ монаха. – Вернулся? – переспрашивает маг, но поднявшийся за пределами комнаты шум позволяет Юнги оставить этот вопрос без ответа. Сам же монах запоздало поджимает губы. Едва не проговорился. Слышится дробный топот, один потише, другой погромче, звонче, какие-то крики, а потом довольно хлипкую дверь в комнату едва ли не сносят с петель два ворвавшихся внутрь ярких вихря. Тэхён сначала глупо моргает глазами от нахлынувшего вдруг разнообразия цветов, потом же его взгляд наконец фокусируется, и маг тут же подпрыгивает на кровати, счастливая улыбка озаряет его бледное лицо. – Чонгукки! Золотисто-синий вихрь валит его обратно на взбитые чьей-то заботливой рукой подушки, отчего чужой посох больно впечатывается в лопатку, и утягивает в жаркий, затяжной поцелуй, от которого у Тэхёна начинает кружиться голова и немеют конечности. Чонгук, нависающий над ним, словно изголодался по прикосновениям, чего от роду с ним никогда случалось, а потому его осторожные руки успели побывать практически везде, чем невероятно засмущали несчастного старшего, который кинул мимолетный взгляд на Юнги и застенчиво мнущегося рядом с ним Чимина, и едва не умер от стыда. Ладно оленелюд, настойчивость и развязность Чонгука жутко смутили его самого, вплоть до прижатых к голове ушей и наверняка нервно подрагивающего хвоста. Но вот Юнги, этот рыжий здоровяк, что просто обожает потравить всякие грязные непристойные истории, что раньше всегда доводил до красных пятен на лице своими сальными разговорчиками в постели, вот он сейчас смотрит с таким похабным выражением лица, едва ли не облизываясь, что хочется немедленно заехать заклинанием прямо по его холеной морде. Ну погоди, Юнги-я, с тобой мы обязательно расквитаемся, вот только… – Эй, малец, не хочешь податься к нам в монахи? Здесь сейчас так же жарко, как и от огненных заклинаний. У тебя явный талант.        Отстранившись от полностью дезориентированного Тэхёна, что смотрел в потолок абсолютно расфокусированным взглядом, Чонгук вытирает мокрый от слюны рот и пристально смотрит на Юнги. Тот лишь вскидывает свои ручищи, мол, расслабься, просто шутка, ничего такого, всего лишь немного подколол.        – Береги его, Тэхён. – прищурившись, обращается уже к старшему магу. Его тон все так же сквозит весельем, но отчего-то слова ощущаются как прямая угроза. - А не то самолично искупаю в лаве.        За сим монах поворачивается и молча покидает комнату грузным шагом. Еще несколько мгновений помявшись на месте, Чимин так же молча торопится следом. По его шкодливому выражению лица Чонгук догадывается, что другу ну очень не терпится растрепать Юнги, что младший маг ждал пробуждения Тэхёна так долго, что уснул возле его кровати и оленелюду пришлось отнести его к себе в комнату. Проснувшись же от внезапных известий, Чонгук едва не побежал через весь коридор (практически все комнаты были забиты, поэтому им не удалось снять соседние номера) полуголым, полностью позабыв обо всем, кроме своего любимого Тэхёна. Чимин едва успел натянуть на него свою одежду, всегда такую яркую и ляпистую, будто ее в радуге искупали.        – Чего это он? – немного обидчиво тянет старший, когда дверь закрывается. Он смотрит на младшего, но тот не отвечает и лишь вновь практически набрасывается с поцелуями. – Фу, Чонгук, не целуй меня. Мне надо срочно пожевать зубного порошка, я как будто десять лет зубы не чистил.        «Ну, полтора точно». – улыбается младший своим мыслям, а вслух произносит:        – Мне все равно. Хоть всю жизнь не чисти.        Тэхён лишь морщится, потому что это уж слишком неправдоподобно, хоть и мило, а потом встает с кровати и, пошатываясь, бредет к умывальнику, где находит все необходимое. Ноги отчего-то не слушаются, мышцы ноют, но в памяти лишь абсолютная темнота, воспоминания ужасно обрывочны. Пожалуй, последнее яркое событие - это то, когда он зажал Чонгука прямо в аудитории Академии, где они так бесстрашно и совершенно бесстыдно уединились. Воспоминания о собственном уж слишком раскрепощенном поведении вгоняют Тэхёна в краску и вместе с тем вызывают приятное тянущее ощущение внизу живота.        Однако все это позже, сейчас магу нужно разобраться с тем, отчего все вокруг кажется таким странным.        Чонгук немного старше, чем он помнит, его пухлые детские щечки сменились острой линией подбородка. Юнги, с которым они не виделись едва ли не десяток лет и расстались далеко не на дружеской ноте, тоже отчего-то здесь. Тэхён не знает, где это - здесь, но если выглянуть из ряда маленьких окошек в стене, то можно увидеть равнину желтой травы, а посему выходит, они где-то недалеко от столицы. Но что они все делают здесь? До Академии далеко, а до Вершин великанов еще дальше…        – Чонгукки, твой посох… – старший маг осторожно берет в руки чужой посох, увенчанный светло-зеленым большим камнем. Без сомнения, это блестящий посох Академии, кои разрешено было носить только истинным чародеям. Чтобы заполучить его из рук самого ректора Райи Лукарии, нужно было проявить недюжинные способности. Так откуда он у Чонгука, всего лишь зеленого третьекурсника? – Когда ты успел?..        Однако младший лишь загадочно улыбается и ничего не говорит. Тогда старший запоздало спохватывается:        – А где мой посох, Чонгукки? Мой прекрасный Лиловый звездоцвет… – Бери этот. Дарю. – Этот? – с сомнением переспрашивает Тэхён, на пробу взмахивая чужим посохом. Энергия, которая заключена в нем, едва не вырывается наружу, только доказывая, что деревяшка слишком слаба для мага. – А как же ты? – Ну, ты ведь защитишь меня от любой опасности, верно?        Голос Чонгука тихий, вкрадчивый, щекочет ухо, а сам он притирается всем телом так близко, как только это возможно. Льнет, напрашивается на поцелуи и теплые объятия, так что в конце концов они валятся одним общим комком на широкую кровать, едва не срывая с петель роскошный балдахин.        – Чонгукки~ – тянет старший с ласковой улыбкой, пока его ладонь треплет чужие мягкие волосы. – Тэхённи~ – вторит младший, после утыкаясь холодным носом в чужие ключицы. Так некстати выступают непрошенные слезы.

💫💫💫

Обеденная зала на первом этаже такая огромная, что в нее, как в бочку, запросто можно было бы натолкать с дюжину дюжин троллей. Всюду натыканы небольшие уютные столики, но большинство из них пустует – уж миновала полночь. Они не пришли бы сюда, если бы не Тэхён, который едва ли не бутафорские слезы начал лить оттого, как громко драконы рычали в его желудке. Конечно, Чонгук просто не мог не пойти у него на поводу, как бы Юнги громко не цокал и как бы сильно не закатывал глаза. Так что в конце концов ему тоже пришлось спуститься на очень поздний ужин, ведь просто нельзя было оставлять этих двоих оболтусов одних, они обязательно нарвутся на неприятности. Тем более, молва о кровавом еретике все еще жила во языцах. Ну а Чимин просто увязался следом, не желая оставаться один в комнате. – Чонгукки, принеси мне побольше всего, пожалуйста. – тянет Тэхён, пока оккупирует место за круглым столиком. – А сам чего? – Юнги хмуро косится на него.        – Да вот, что-то ноги болят, стар я уже, наверно, колени совсем не те… – Симулянт. – лишь отфыркивается монах и скрещивает руки на груди. Чимин, дотоле тоже усевшийся на стул, вдруг вскакивает и лепечет: – Я… Я, наверное, Чонгуку помогу… там, на кухне… Оленелюд уносится, сверкая пятками копыт, а Тэхён прячет смех в кулак и толкает Юнги локтем в бок. – Ты пугаешь бедняжку своими мышцами, ну-ка убери их. – Куда? – озадаченно осматривается тот. – Куда-нибудь, не то он так и будет бегать от тебя, продолжая краснеть щеками всякий раз, когда вы случайно пересекаетесь взглядами. Монах смотрит на него так, будто Тэхён ему другую Вселенную показал, маг даже жалеет, что не может запечатлеть этот потрясающий момент. – Только не говори, что ты не замечал… – следует тяжелый вздох. Рыжий здоровяк лишь смущенно принимается перебирать бусины на волосах. Нет, конечно, в письмах как-будто проскакивало что-то такое… но он и надеяться даже не смел, что Чимини… – А этому копытному ты не сможешь наставить рога, в отличие от меня. – Тэхён ехидно скалится, после чего разводит руками. – Есть уже рога-то, больше некуда. – К тому моменту и у тебя была интрижка, милый. – спешит напомнить Юнги, чтобы маг не считал, что он один такой святой, как Древо Эрд. Нет, далеко нет, Тэхён та еще головная боль, на каждого второго в ордене монаха заглядывался, после чего хлопал глазками и невинно улыбался, будто ничего не было. – Милый? – переспрашивает Чонгук, которого всего секунду назад здесь не было, будто из магического портала вылез. Он с подозрением оглядывает этих двоих. – Да, Чонгукки? – старший маг лучезарно улыбается, так что Юнги вновь закатывает глаза, вдоволь натерпевшись в прошлом всех этих приемчиков. – Хочешь, я тоже буду тебя так называть? Чонгукки, милый. – он щекочет младшему подбородок, а тот и рад только, прикрывает глаза и ластится изнеженным котом, едва не роняя из рук очередную тарелку, которых перед Тэхёном набралось уже не менее пяти. Неужели он правда все это съест? Монах собрался было закатить глаза в энный раз, но тут в поле его зрения попал Чимин, что робко опустился на соседний стул. Они случайно пересеклись взглядами, и Юнги поспешил спрятать руки под стол, ниже спуская рукава на предплечья. После ужина, наполненного болтовней Чонгука и Чимина, потому что Тэхён лишь уминал блюдо за блюдом со скоростью падающей звезды, а Юнги многозначительно молчал, участь убирать тарелки достается старшим. Когда с этим покончено, они возвращаются в обеденную залу, где замечают сиротливо приютившегося на стуле Чонгука, что уже дремал одним глазом. – Чонгуки, ты меня ждал? – глаза Тэхёна тут же начинают сверкать, а сам он срывается к младшему. Однако тот рушит все счастье старшего мага, так как признается, что дожидался вообще-то Юнги. Монах удивленно вскидывает брови, но все же накидывает свой теплый плащ с меховой оторочкой и зовет Чонгука на улицу. Тэхён провожает их прищуренным, сулящим пылкий допрос, взглядом. Пока Юнги, прикрывая сигариллу от ветра ладонью, пытается поджечь ее, младший мнется рядом. – Так чего хотел? – подталкивает монах, после чего выпускает облако дыма. По запаху можно догадаться, что сигариллы щедро сдобрены горной белой мятой. – Я… просто хотел поблагодарить тебя. За то, что все же отговорил меня от неправильного выбора. И за то, что помог с контрактом. Если бы не это... в общем, только благодаря этому мы смогли добиться того, чтобы тело Тэхёна вернулось не запятнанным Красной гнилью. – Я всего лишь спас себя от бесконечного круговорота. – рыжий здоровяк усмехается. – Ведь, как только Тэхён узнал бы, что ты отдал ради его жизни свою, то захотел поступить бы точно так же, я в этом уверен. Потом снова так же сделал бы ты, потом он… С ума сойти с вами можно, в общем. Чонгук улыбается, ведь это поразительно похоже на правду. Он смотрит вверх, на ночное небо, усыпанное мерцающими огнями и звездами, изо рта от холода вырываются облачка пара. Потом оглядывается назад, там, в одном из окон, даже не скрываясь, стоит Тэхён и смотрит на них немигающим взглядом. Не иначе, ревнует. Чонгук обещает себе, как только они окажутся в своей комнате, повалить старшего на кровать и зацеловать до алых губ, чтобы всякие глупые мысли в голову больше не лезли. – Ты... - Юнги нерешительно мнется, но все же притягивает младшего к себе под теплый плащ и приобнимает за плечи. Помимо заботы в таком жесте отчетливо читается желание поиграть лишний раз на нервах Тэхёна, что наверняка неотрывно следит за каждым его действием, сверкая собственническим взглядом. – Не жалеешь о своем решении? – спрашивает едва слышно. И хоть это предложил именно он, сейчас, несколько дней спустя, на душе вдруг начинают скрестись львы. Не испортил ли он младшему из-за этого жизнь? Чонгук смотрит на него короткое мгновение, потом опускает взгляд и трясет головой. В следующее мгновение яркая счастливая улыбка появляется на его лице. – Нет, ни капельки. – Но... ты же больше никогда не сможешь колдовать. Никогда не сможешь вернуться в академию. Никогда больше... – И пусть. – младший продолжает улыбаться. – Пусть я лишился своих магических способностей и теперь обычный человек, что с того? Разве это важно? Если мне представляется возможность не умирать, а продолжать жить, жить вместе с Тэхёном, в одно время и на одной земле, какая разница, что от меня потребуется взамен? Тем более, что главное чудо в его жизни уже свершилось. Это чудо набрасывается на него с объятиями, стоит только переступить порог, дует свои очаровательные губы и морщит нос, потому что «Ты такой холодный и весь провонял его отвратительным куревом», а затем все же сливается с младшим в таком долгожданном и от этого немного болезненном поцелуе. И пока старший постепенно утягивает его в направлении их комнаты, Чонгук дает себе еще одно обещание. Они обязательно наверстают все то время, что упустили. Например, завтра же отправятся на Южный остров. Проводив сладкую парочку взглядом (Великая Воля, как хорошо, что их комнаты расположены далеко друг от друга), Юнги поднимает взгляд на примеченное ранее желтое окно. Иногда там мелькает рогатая тень. Отбросив окурок щелчком в сторону, он делает глубокий вдох, собираясь с силами, и решает заглянуть в гости. Может быть, Чимину будет интересно изучить парочку огненных заклинаний?

|.❆.†.|