Сапфиры в снегу

2 месяца спустя

    Чертов заказчик уже в который раз читал Питу скучные, бесполезные нотации о том, как ему нужно вести себя с гостями на приеме, где он должен был выступать сегодня.   Говоря откровенно, это было больше похоже на вечеринку в доисторическом пляжном баре, который буквально разваливался на части под гнетом громкой музыки и топота толпы людей куда большей, чем это заведение было способно вместить.   Пит торчал на курорте Пхукета вот уже два месяца, выступая в этом баре каждый вечер, так что он куда лучше знал, как обращаться с местной публикой, чем какой-то чурбан, который пытался научить его быть прилежным. Раздражало неимоверно.   Он едва дотянул до вечера, искусно притворяясь заинтересованным, пока все его существо занимали мысли, которые он уже долгое время никак не мог выбросить из головы. Каждый день он приходил в этот бар, выступал там для гостей за скромную плату, которой хватало на небольшую съемную квартиру на побережье, а затем возвращался домой, снова и снова вспоминая чужие сильные руки и властные прикосновения, которые так потрясающе сочетались с бархатом голоса Вегаса и его мягкой улыбкой, создавая самый идеальный тандем из возможных.   Он никак не мог забыть ни секунды, что они провели вместе, каждый день со страхом и надеждой смотря на очередного гостя в его баре. Пит не очень-то прятался, но Вегас так и не отыскал его, хотя вопрос скорее состоял в том, искал ли вообще? Он не мог быть уверен, что мужчина со столь высоким социальным статусом и уровнем обязанностей станет тратить свое время на такого, как он.   И поэтому каждый день он, словно мантру, повторял «Перестань его ждать, хватит», а затем снова находил себя лежащим на постели с одной рукой на члене, а другой — на собственном горле, старающимся воссоздать ощущения, которые теперь казались ему пустыми и бессмысленными.   Этот вечер абсолютно ничем не отличался от всех предыдущих.   Пит пришел на работу, мило поздоровался с хозяйкой бара, представившей ему господина, который являлся организатором сегодняшней вечеринки. Выслушав миллион бесполезных нотаций о том, что ему следует, а что не следует петь, а также как развлекать пришедших на мероприятие гостей, Пит наконец смог избавиться от его удушающего присутствия, спрятавшись за стенами бара и довольствуясь последней оставшейся в пачке сигаретой.   Он чувствовал, как от ощущения заполняющего легкие никотина у него удовлетворенно тяжелеют веки, но это все ещё было слишком далеко от того самого чувства, которое теперь он, как наркоман, искал везде и повсюду.   Вернувшись внутрь, Пит попросил бармена приготовить для него несколько ананасовых шотов к окончанию его выступления, чтобы он смог с чистой совестью напиться и пойти спать, не помня себя от количества алкоголя в его крови. Вино он уже некоторое время избегал пить по весьма очевидным причинам.   Первая песня, которую он исполнил, ему не нравилась, но огромное количество молоденьких девушек, которым хотелось танцевать под попсовое дерьмо о любви всей жизни, были в восторге. Это было первым, с чем ему пришлось смириться здесь — он должен петь то, что заставляет людей хотеть снова и снова возвращаться в это заведение, а не то, к чему лежит его собственная душа.   Вторая песня с легким мотивом мечты об островной жизни уже была запета им до дыр, но снова и снова заставляла его вспоминать, как он сбежал из номера элитного отеля, получив выплату за выступление на аукционе, и тут же поехал в аэропорт, прямо в такси заказывая билет на ближайший рейс до Пхукета.   За третью песню ему заплатила миловидная блондинка, которая попросила лично поздравить ее лучшую подругу с днем рождения.   К концу вечера настроение Пита стало немного лучше, так что он даже позволил себе один коктейль, а затем снова вышел на сцену, к сожалению, лишь самую малость опьяневшим. Он чувствовал себя странно последние несколько минут, так, словно за ним пристально наблюдали, но внимательный осмотр бара не помог ему что-либо понять.   Осознание пришло лишь тогда, когда официант, работающий в баре, поднялся к нему на сцену и сообщил, что для Кхуна Пита кое-что передали. Спустя несколько секунд Пит обнаружил у себя в ладони до боли знакомую визитку элитного закрытого клуба Даймонд Хаус с ее серебристыми каллиграфическими буквами.   Пит сглотнул, переворачивая визитку мелко дрожащими пальцами, и подавился собственным выдохом, прочитав послание с обратной стороны.   «Так же прекрасен, как и тогда»   Его сердце забилось с такой сумасшедшей скоростью, что, кажется, готово было проломить грудную клетку. Все также сжимая визитку, Пит судорожно осматривался по сторонам, наплевав на работу, ублюдка-организатора вечеринки и ожидающих его выступления гостей. Он надеялся найти Вегаса взглядом, но в баре его не было.   Бегом сбежав со сцены, Пит протиснулся через толпу танцующих людей, чтобы выйти из бара и наконец увидеть его.   Вегас смиренно ждал его прямо на берегу залива, купаясь в розово-золотых лучах предзакатного солнца босиком на ещё теплом песке и держа руки в карманах свободных шорт. «Он выглядит даже лучше, чем в своём самом шикарном костюме», — подумал Пит, осторожно подходя к нему сзади.   — Привет, — растерянно поздоровался Пит, не понимая, что ему делать теперь, когда после стольких недель ожидания он наконец получил то, о чем мечтал.   Вегас обернулся и теплая улыбка озарила его лицо, заставляя его глаза светиться неподдельным счастьем. Что-то в нем словно изменилось, очистилось и как будто начало вырастать заново, но Пит не мог объяснить себе этих ощущений. Он мог только вглядываться в уже такое родное лицо напротив и думать о том, что Вегас, наконец, нашел его.   — Привет, — ответил ему мужчина, осторожно приближаясь. Пит позволил ему подойти к себе на расстояние поцелуя и обнять ладонями свое, он был уверен, раскрасневшееся лицо.   Стоя на пляже в своей гавайской рубашке и без капли грима на лице, с развивающимися на ветру в беспорядке волосами он не был той красивой куклой, которую Кхун Вегас встретил на аукционе в элитном клубе.   Он был просто парнем, которому нравилась музыка, но который давно похоронил большие мечты о карьере, желая только обрести место, куда ему всегда захочется возвращаться.   И, словно прочитав его мысли, Вегас улыбнулся, заглядывая в его глаза, и спросил:   — Пойдем домой?   О, Пит не мог поверить в то, что слышал. Видя, как его собственные слезы, как в зеркале, отражаются в светлых глазах Вегаса, он сглотнул, делая последнюю попытку к бегству.   — У меня уже есть дом, — прошептал Пит, боясь и одновременно желая услышать его ответ.   Он знал, что было совершеннейшем безумием ждать, что Кхун Вегас бросит всю свою роскошную жизнь, семью, бизнес и бог знает что ещё ради мальчишки, с которым он однажды перепихнулся за бокалом дорогого вина.   Но его Вегас был здесь, прямо перед ним, в обычной легкой рубашке с глупым леопардовым принтом и ещё более глупой счастливой улыбкой. На его пальце не было смущающего фамильного кольца, а его волосы растрепались от легкого ветерка, придавая мягкость его и без того трепетному образу.   — Но у меня нет.   Пит никогда раньше не знал, что его дом на вкус как крепкий кофе, темный шоколад и нечто сладкое, как… персик или клубника.