Свой собственный наркотик

Стоять около путей, по которым через двадцать минут пройдётся поезд с жалостливые скрипом, казалось очень раздражительным занятием для Святослава. И пожалуй свежий косячок между его зубов только твёрже это подчеркивал. Парень не мог не воспользоваться такой свободной минуткой для того, чтобы дунуть, так как охрана была занята девчонкой со злоебучей собакой без паспорта. Да, это расслабляет. И пускай он всем твердил, что завязал, правдой как таковой это не являлось. В его кармане всегда находилась такая небрежная самокрутка с травкой. Как говорил он себе: "Так, на всякий случай". И этот "всякий случай", происходил практически всегда. То после еды, то перед очередным громким концертом, то после очередного громкого концерта,  то после душа, то после гребанной бессонной ночи, то после мелких что ни на есть слёз, перерастающих в сущий гнев, то после всегда одинаковых и жгучих, как по полочкам расписанных, мыслей. Идиотская зависимость, от которой разуму так и хочется сбежать, да вот только когда мозг начинает кричать, что мол, трава тебя убьет, остановись парень, Святославу сносит крышу. И не потому, что он слаб на такую лёгкую и заманчивую наркотическую сладость. Просто иногда ему требуется отключить голову и перестать думать ни о чем, прямо, как сейчас. Наверное, не стоит винить в этом Севу. Ведь, как никак, тот даже ни о чем не догадывается. А может и догадывается, но виду не подаёт. Это не главное. Главное то, что сейчас Святослав поджидает именно этого низкого придурка на вокзале, чтобы просто помочь с сумками, провести его, пожелать удачи, ну и всякая такая хрень. А уезжает он потому, что "мамочка" - так обычно дразнил Шмон Всеволода, когда речь заходила про его мать - захотела устроить своего сына в более комфортабельную, с хорошей зарплатой, работу. Как обычно это бывает в клише: "Там работает дочка моей знакомой, знаешь, она так мила, может вы подружитесь!". Понятное дело, что никому из группы не нравился такой поворот событий. Нужно было сыграть ещё два концерта в четверг и воскресенье, но Сева и так откладывал эту долгожданную "конференцию" уже как месяца два, из-за чего его мамаша просто возмущалась, когда видела, как его сынишка с двумя "придурками" выступает на сцене, получая от этого такой кайф, который даже от высокосортного косяка не получишь. — А я ведь так и знал, что ты врал нам по поводу травы, - внезапно разнеслось сзади таким родным голосом, что в животе всё резко сжалось. Обернувшись, Шмот наткнулся на того, кого ждал всё это время и не смог сдержать улыбку. На нём красовался бежевый костюм с белым галстуком, поверх которого распахнутое пальто и шарф, который ну никак не вписывался во весь образ. Кажется, он бы ходил так всю свою жизнь, если бы не концерты. Хотя такой праздничный прикид он надел скорее для того, чтобы не разочаровывать мать. Ну прям принц какой-то. Правда вместо белого коня у него имелся красный чемодан на колесах, который Святослав мигом хотел отобрать, дабы проявить хотя какую-то заботу, но остановил себя. Смысла нет, видно же, что парню не тяжело. Да и Сева в любом случае подумал бы, что брюнет хотел указать на его слабость. Нет, лучше не лезть под руку. Откинув косяк куда подальше, Святослав хотел было оправдаться, как он обычно это делал, но вместо этого просто подошёл ближе и обнял друга, чего Всеволод просто не мог ожидать, но всё равно неловко приобнял парня в ответ. Кажется, в этом объятии был какой-то свойственный сарказм, но возможно так казалось лишь потому, что у одного из них в голове всё немного подтуманилось. — Видимо тебя неплохо так вштырило, что ты в объятия лезешь, - шепотом произнес Сева, стараясь сделать так, чтобы этого никто, кроме собеседника не услышал, - Эй, Шмон, у меня поезд через тринадцать минут и у меня нет времени вызывать скорую, понимаешь, о чем я? И в независимости насколько сильно Всеволоду хотелось отпрянуть от обкуренного басиста, он этого не делал, боясь сделать и шагу назад. А обкуренный басист был только рад, прилипая как можно ближе, сгорая от неизвестности и непонятной даже для себя ревности. Святослав никогда не чувствовал себя таким разбитым и несчастным, как сейчас. Хотя, черт побери, насколько же манящим кажется это мелкое и трусливое несчастье, как Сева. Хочется вечно слушать его трепетное дыхание, сжимать его нежную кожу, загребаясь под серое пальто, и кусать хрупкую шею, наблюдая за тем, как он смущается скорее от испуга, чем от настоящего наслаждения. Но вместо этого Шмон лишь сильнее прижимает к себе друга и отпускает его, отходя на два шага, ближе к путям. Басист успевает заметить, как на хрупких щеках барабанщика появился лёгкий румянец и Святослав сбрасывает эту реакцию на холод, так как не думает, что Всеволод хотел всего того же, о чем думал брюнет. — А где Гоша? - спрашивает Сева исподтяжка, пытаясь забыть только что прошедшую ситуацию. На этот вопрос он отвечать не хочет. Гоша не явился, оно и ясно, почему. Не хотел чему либо мешать. Брюнету на мгновение даже показалось, что этот гитарист всё и подстроил. Просто потому, что он всегда брал на себя все обязанности, да и по сути считался главным во всей группе, хоть "кое-кому" это и не особо нравилось. — Ты надолго? - чуток хриплым и сонным голосом мямлит Святослав, стараясь не зевать. Как никак, он вновь не спал всю ночь, да и на часах всего пять утра. — Где-то на месяц, я так полагаю. Понимаешь же, объяснить моему потенциальному начальнику в офисе, что я не гожусь для этой работы будет куда проще, чем твердить это моей матери. Но я не хочу доводить наши с ней отношения до нуля, потому придется прикинуться, что я жаждал эту работёнку. Ну а потом я где нибудь налажаю, меня уволят и... Вообщем, это дело долгое. Святослав ухмыльнулся. Нет, он никогда не меняется. Никогда не скажет прямо, никогда не скажет, так, как оно есть. Нет, никогда не скажет. Разве что при ссоре он может вспомнить все свои обиды и высказаться так, что и врагу не пожелаешь. Но даже это не делает его плохим, ведь так или иначе, неважно кто прав, а кто нет, Сева извиняется первым. И эта черта не совсем нравится Святославу, так как он считал, что не всегда следует брать и извиняться. Можно просто... Промолчать. Да, делать вид, что ничего не произошло - это просто фишка басиста. — Месяц мы без тебя не сможем! - возмутился Шмон, чуток приходя в нормальное трезвенное состояние, - А как же концерты, чувак? — Но это очень важно, я уже столько раз откладывал ту деловую встречу, что боюсь, когда приеду, меня просто разорвут на части! — Да кому нужны твои деловые встречи? Ты погляди на себя, ты рождён стать барабанщиком! Откуда мне знать, что ты не навсегда уедешь? Гребанный маменькин сынок! Всеволод отчаянно посматривал на свои часы, давая понять, что времени оставалось мало. Поезд должен был приехать с минуты на минуту, а разговор превращался в очередную ненужную ссору. И оба понимали это, из-за чего перестали шуметь, стараясь не привлекать посторонних, из которых несколько уже недоверчиво глядели в их сторону. — Кхм, прости. У меня пятнадцатый вагон, последний. Распределение идёт с хвоста? Из-за разговора с тобой я не расслышал, - то-ли с некой претензией, то-ли с некой грустной нотой пробормотал Всеволод, пытаясь не смотреть на собеседника. На этот вопрос басист не знал ответа, ведь так же был увлечен разговором со своим миловидным предметом обожания, потому промолчал и посмотрев в стороны, решил, что будет лучше стоять там, где стоим, а если надо будет - добежим. Стояли они, к слову, в самом центре. Если прикинуть, где-то между пятым и шестым вагоном. Вообще Святослав был возмущён, хотел было возразить, что извиняться не за что, это ведь я вспылил, но вместо этого из уст вырываются совершенно глупые, неуместные слова при таком разговоре: — Удачи тебе с подружкой. Похлопывает по плечу, улыбка, придирчивый смешок - да, теперь следует уйти и тогда никто и не подумает, что эти слова нужно принять всерьёз. Но почему-то он не уходит, почему-то не может уйти, почему-то хочет увидеть реакцию на такую резкость. И реакцию видно на глаза: удивленный взгляд, сквозь которого так и виднеются хмурые брови. Любой другой человек не заметил бы во Всеволоде и капельку злости в таком смешном виде, но Святослав за эти два месяца совместной дружбы уже давненько выучил все манеры этого пай-мальчика. Он даже знает, что разозлился Сева не из-за этих дурацкий слов, бросанных на ветер, а просто потому, что ему не нравится эта улыбка, этот тон, да и вообще эта дибильная привычка подшучивания. Ну серьезно, кто так делает? Интересно, почему судьба решила свести Севу с этим дураком? Неужели он действительно догадываться о том, что Всеволод едет не к своей нетерпеливой мамочке, а домой, дабы скрыться от всех и вся? Честно говоря, он так устал. Отпуск на месяц - это то, в чем он нуждался всё это время. Поскорее бы приехал поезд и он смог спокойно добраться домой, лечь в свою кровать и на следующий же день забыть про этого фрика. И как только Всеволод действительно задумался над этим, в сию же минуту послышался скрипучий зов рельс. Святослав не знал, что и делать. Он мог уйти прямо сейчас, но... Но прощаться вот так? Это бессмыслица. Нужно отговорить. Нужно попытаться. Нельзя же взять и просто уехать на целый месяц?  — Сева, ты действительно пойдешь на поводу у своей чокнутой мамаши прямо тогда, когда у нас начало хоть что-то получаться? Да нас по телевизору показывают, нам бабки платят, да даже автографы стали просить! А это только два месяца, Сева, то-то ещё будет! Неужели ты снова кинешь нас, как тогда, в лесу? Да я ведь тогда, да я ведь  тогда...! - басист подходит на два шага ближе, теперь они вновь слышат дыхание друг друга, - Да ты поверить не можешь, как я тогда переживал за тебя, думал, что заблудишься, что тебя пристрелит тот психопат с пистолетом. И ты сейчас, после всего, что мы пережили, уебываешь? Он не успевает договорить свои мольбы, перед ними искрится синей подсветкой цифра "6" и Всеволод вместо того, чтобы что-либо ответить другу, отправляется бежать, дабы успеть запрыгнуть в пятнадцатый вагон до того, как поезд рухнет с места. Святослав устремляется за ним, хочет отобрать чемодан, заставить стоять на месте и пропустить этот чертов поезд, но не поддается своему желанию. Так нельзя, говорит он себе, и спустя минуты две он подбегает к проводнице и просит подождать ещё минуту, при этом зная, что она во времени ничего не решает. Спустя минуту поспевает весь из себя растрёпанный Всеволод и вместо того, чтобы перевести дух, он нервно достает свой паспорт из кармана пиджака. Да, он не врал, когда говорил, что физкультура не его стезя: зализанная прическа знатно подпорчена, лицо всё раскрасилось в красный цвет, руки подрагивают, а учащенное дыхание так и не хочет прекращаться. Как бы не хотелось Святославу это признавать, но в таком виде Сева ему нравится чуточку больше. Не успел Шмот и моргнуть, как Всеволод уже запихивал свой чемодан в вагон, причем у него это очень нелепо получалось. Брюнет не знал зачем помогать ему в этом, ведь сам знает - месяц без этого добряка он не выдержит. Слишком сильно дорожил, слишком сильно привязался. Но даже несмотря на это, он всё равно помог Севе с его вещами и быстро вылез из вагона, собираясь уже махать рукой на прощание, борясь с мыслью, что всё не так просто, всё не может закончиться так просто. У басиста даже возникла мысль, что барабанщик специально всё так подстроил, чтобы свалить. Потому что он трус, не более. Потому что он ебучий трус, в которого Шмон влюбился. — Внимание, поезд отправляется через три минуты! - разыгралось из жутких колонок, - Просим всех провожающих выйти из вагонов как можно скорее, не задерживайтесь. Нет, так нельзя - говорит он себе в очередной раз и запрыгивает в вагон. Нет, так нельзя - думает он и прижимает Всеволода к ближайшей стене. Нет, так нельзя - обнимает за талию, лезет руками под пальто. Нет, так нельзя - целует страстно, беспрерывно, будто это их первый и последний поцелуй.  Нет, так можно - Сева отвечает на него, правда, не так дерзко. Нет, так можно - удовольствие разливалось по обоим, оба хотели этого. Да, так можно -  Шмон отстраняется от Севы, смотрит в его полные удивления глаза, в которых искрились все розовые краски смущения. Да, так можно - Святослав удивлен не более. Святослав удивлен, что барабанщик не оттолкнул. Святослав удивлен, что барабанщик будто сам ждал этого момента. — Тогда в лесу я вернулся, правда ведь? - начал он шепотом, наклонив голову в пол, - Мне просто нужен отдых, я не был готов к такому быстрому роста популярности в нашей группе. Мне казалось у нас ничего не выйдет, а по сути мы проводим концерты не в каких-то затхлых пабах, а в настоящих клубах для тысячи человек. Да черт, нас же уже спонсируют! Сева хотел было поднять глаза, чтобы полностью проявить свои возражения, но быстро утих. Он не мог смотреть на басиста прямо сейчас, иначе тот быстро подметит его состояние. Как ни странно, несмотря на жгучий холод на улице, в пальто стало очень жарко и, думает барабанщик, вагон тут вовсе не причем. — Я вернусь, обещаю, - молвит он трепетно, стараясь не взбесить уже явно больше, чем просто друга. Святослав прижался ближе, чуток приклонившись к уху, и очень тихо прошептал: — Завтра же и возвращайся. Приподняв голову возлюбленного за подбородок, из-за чего Всеволоду пришлось поднять свои глаза, их губы вновь слились уже в мягком поцелуе. Он был недолгим, очень коротким, но таким же прекрасным, как и предыдущий. — Завтра же и вернусь, - сказал он, зарываясь в свой шарф для того, чтобы прикрыть румянец. Почувствовав, как поезд уже срывается с места, а проводница громко покашливает, Шмон в последний момент успевает приобнять Севу и быстро выпрыгивает из вагона, махая рукой на прощание. Да, так можно - твердит он себе, провожая взглядом поезд и тянется за своей трубкой, для того, чтобы выбросить её. Да, так нужно - теперь у басиста есть свой собственный наркотик, который обещал вернуться. И пускай сегодняшнюю ночь он проведет без него, и пускай его будет жутко ломать - Шмон уверен, что за всю жизнь ещё успеет сдохнуть от передозировки такого сладкого кайфа, как Всеволод.