Зло против Небытия

      Иногда Владимир Бондарев думал, что он избран Богом для великой миссии, потому что только избранным Всевышний может посылать те испытания, которые ему довелось пережить за тридцать лет своей жизни. Рожденный весной 1940 года, когда на бухаринский Союз еще не обрушилась война, поломавшая судьбы миллионов русских людей, он рос молчаливым и угрюмым мальчиком. Да и, собственно говоря, какое могло быть веселье, когда ты становишься свидетелем крушения своей Родины! В годы войны его отец был советским офицером, который несмотря на анархию вокруг, оставался верен своему долгу до конца. Когда большая часть армии была расформирована или, если называть вещи своими именами, разбежалась, его отец продолжил службу и восторженно принял известие о начале операции «Суворов», к которой поспешил примкнуть. Но, увы, ЗРРФ был повержен войсками слабеющего Рейха, и Россия полетела в пучину хаоса. Когда началась Западнорусская война, Владимир был уже достаточно взрослым, чтобы осознавать и анализировать происходящее. Да и родители внесли весомый вклад в то, чтобы воспитать в сыне настоящего патриота своей многострадальной родины. Когда война закончилась, он поклялся отомстить Германии за те унижения, которые потерпела Россия за эти две войны и установить победное знамя если не над Берлином, то над его родной Москвой.       Однако судьба занесла семью Бондаревых еще в сороковые годы в Вятку, в которой после завершения Западнорусской войны обосновались бывшие белогвардейцы, которых отец Владимира ненавидел за предательство их главаря, князя Владимира Кирилловича Романова, во время последней битвы с Рейхом. Тем не менее, постоянные авиаудары люфтваффе стерли различия между белыми и красными, ибо бомбам немецких самолетов было все равно, кто ты: царист, коммунист или демократ, они убивали всех русских.       Именно по этой причине сначала отец, а потом и Владимир согласились помогать одному из последних Романовых и подчиненной ему Белой гвардии в деле восстановления Вятки и России. Отец не оставлял надежд, что с севера придут его товарищи из ЗРРФ, покончив с его сделкой с совестью, однако же Владимир, решивший пойти по стопам своего родителя, выбрал путь защитника Отечества, и поступил в Вяткинское военное училище, открытое при участии РОВС. Воспитанный в духе преданности монархическим идеям, он неоднократно ссорился с отцом, у которого со времен Советского Союза сохранился партбилет.       Владимир закончил обучение в 1963 году. Тогда же пришла радостная весть о смерти Гитлера, с которой прекратились бомбардировки люфтваффе, и его тезка, руководивший Вяткой, стал задумываться о начале объединительных войн. Боевым крещением Владимира стала война со смердяковыми из «Арийского Братства». Эта война показала, что дисциплина имеет гораздо большее значение, чем численное превосходство. Армии рабов, которые наспех собрали «ментальные арийцы» предпочитали сдаваться в плен, убивая или сдавая своих командиров с немецкими именами и фамилиями. Как выяснилось впоследствии, все они были офицерами Красной армии в прошлом, а кого-то, например, Феликса Шнайдера, знал отец Владимира по Великой Отечественной, а затем и по Западнорусской войнам. Победоносный поход в земли братства завершился взятием Перми, в штурме которой принял участие и взвод Владимира. Главарь арийцев по имени Гутрум Вагнер, который прежде был Алексеем Добровольским, был расстрелян вместе со своими приспешниками. Жителям Перми была дарована свобода, но ненадолго.       Помощи от ЗРРФ отец Владимира так и не дождался. Войска фронта были разбиты вооруженными формированиями Усть-Сысольска, которые воспользовались затяжной войной между Архангельском и Вологдой и нанесли упреждающий удар. Тогда же прошли слухи о том, что среди армии бывшей республики Коми были солдаты в черном обмундировании и противогазах, которые применили в войне с фронтом отравляющие вещества.       В финальной схватке за право объединить Западную Россию схлестнулись Вятка, Самара и Усть-Сысольск, из которого приходили все более тревожные слухи о возвышении фанатика, некогда изгнанного князем Владимиром из Вятки по имени Сергей Таборицкий. Этот безумец всерьез доказывал, что невинно убиенный царевич Алексей жив! Лишь доблестные белогвардейские части могли помешать воплощению планов «регента» в жизнь, но судьба распорядилась иначе. Части РОА ударили тогда, когда большая часть сил РОВС была сосредоточена на защите Вятки от войск Усть-Сысольска, из-за чего линия фронта рухнула. 20 марта 1964 года Владимир испытал на себе, что такое боевые газы. Благо, его рота была подготовлена к такому исходу событий и была обеспечена противогазами, поэтому никто не пострадал. Однако кольцо окружения вокруг Вятки сжималось. С юга давили власовцы, с севера войска Гумилева, и старый генерал Левитов, который был известен еще во времена гражданской войны, предложил князю эвакуацию. Генерал тогда посетовал, что вновь приходится отступать, как в ноябре 1920 под действиями такого же фанатичного противника, как и красные. Владимир Кириллович был эвакуирован на вертолете, а поезда с белогвардейцами стали отъезжать в направлении Перми, которую еще удерживал генерал Игорь Сахаров. Владимир едва успел запрыгнуть на последний состав, отходивший с Вяткинского вокзала.       Казалось, белое дело вновь потерпело поражение, но генерал Левитов имел на этот счет другое мнение. Уже в Екатеринбурге, куда отступили остатки белогвардейских войск, генерал Левитов сказал огорченному Владимиру:       – Не переживай, Владимир, мы еще поднимем знамя нашей победы над стенами древнего Кремля. Вот увидишь!       Молодому офицеру тогда очень хотелось в это верить, но обстоятельства вынуждали беглецов отступать дальше, на восток. Генерал Батов, который руководил Уральским военным округом, не хотел держать у себя слишком долго две дивизии своих идеологических противников, поэтому путь странников лежал к Чите, которую удерживали харбинские белогвардейцы.       18 сентября 1964 года поезда подъезжали к Иркутску. Каково же было удивление прибывших, когда на подъезде к городу их остановили странные люди в черных рубашках со свастиками на фуражках и заявили, что далее начинается территория Всероссийского правительства Дальнего Востока, и что проезд на нее воспрещен. После долгих перепалок пограничников убедили пропустить железнодорожные составы к Иркутску, чтобы далее принять окончательное решение.       – Стало быть, власть Забайкальского княжества рухнула. Придется иметь дело с фашистами, – заключил генерал Левитов.       Теперь горячие споры разразились среди белогвардейцев. Кто-то настаивал на том, чтобы продолжить движение, кто-то предлагал остаться здесь и поступить на службу Родзаевскому, который стал главным в этих краях.       Тогда в голове Владимира и родилась мысль о русском летучем голландце, которого жизнь швыряла подобно тому, как буря подвергала испытаниям легендарный корабль. Оставленная немцам Москва, брошенная в руки фанатиков Вятка, негостеприимный Екатеринбург, или как его назвали на советский манер, Свердловск, путешествие через всю Сибирь, а теперь Иркутск, в котором он встанет на сторону фашистов. Отец, для которого русские фашисты и немецкие нацисты были мазаны одним миром, наотрез отказался присоединяться к Родзаевскому, и уехал вместе с матерью в Новосибирск, который достаточно в скором времени был взят войсками Народно-революционного совета маршала Василевского. Однако верность присяге, принятой единожды, взяла верх и Владимир остался вместе со своей ротой, принявшей решение встать под знамена Родзаевского. В конце концов, рассудили солдаты и младшие офицеры, Родзаевский был некоммунистическим шансом России на спасение.       Тогда же под руководством генералов Левитова и Сахарова были сформированы четыре белогвардейские бригады, сведенные в корпус. Корпус подоспел очень вовремя, поскольку чернорубашечники Шехерева, оборонявшие Иркутск, держались уже из последних сил под ударами численно превосходивших их войск священника Меня.       Решительный удар спас Иркутск от разгрома, а первая корниловская бригада, в составе которой сражался Владимир, покрыла себя неувядаемой славой. Родзаевский отправлял корниловцев на самые трудные участки фронта и всегда они выходили победителями из любой схватки. 12 марта 1965 война с Менем закончилась, священник был казнен, а Владимир получил очередное звание майора и был уже начальником штаба пластунского батальона. К 1965 году претендентов на объединение России осталось четыре: Родзаевский, Василевский, Батов и Таборицкий.