Лилии в твоих волосах

Чимин смотрел на старшего брата своей девушки, стоящего напротив него и явно не одобряющего присутствие Пака в доме. Тот был невысокого роста. Плотный смокинг не скрывал подтянутое, стройное тело. Платиновые волосы спускались по плечам мужчины, немного завиваясь на концах. Схожести с Соëн, удивленно поглядывающей на парней и кусающей губы, Чимин не нашел от слова совсем. Ругнулся под нос, для себя отмечая, что более неподходящее время для прихода гостей сложно представить. — Для особо тормознутых повторяюсь: какого хуя в нашей прихожей стоит твой полуголый хахаль, сестрица? Меня не было всего-то пять лет, — блондин устало потер переносицу, раздраженно выдыхая. Чимин фыркнул, с трудом проигнорировав собственное желание врезать недособеседнику. Младшая Мин, наконец поборовшая шок, подскочила, стоило словам брата дойти до ее сознания. — Оппа, это…мой парень, Пак Чимин, — девушка подошла ближе к обсуждаемому, уверенно схватив того за руку, — И не называй его так! Какие бесы в тебя вселились? Тот закатил глаза, проходя мимо и кидая свой до чего умный взгляд куда-то в пустоту. — Как приятно вернуться домой. Мин Юнги, — с отчетливой ухмылкой бросил тот, не глядя на Чимина, недовольно сверлящего спину «гостя», — Я иду спать. Пожалуйста, не создавайте лишних звуков в течении часа. В последний раз обернулся на пару, снова пройдясь по ним безразличными глазами, и ушел. Вот так вот просто ушёл. Без улыбки, тёплых объятий, просто взял и ушёл к себе. — Это что сейчас было? — Пак посмотрел на Соëн, указывая на захлопнувшуюся перед ними дверь. — Пойдëм, все тебе расскажу. Я, честно говоря, сама в лëгком шоке, что он так внезапно объявился, — Соён взяла Чимина за руку, уводя за собой снова в свою комнату.

***

Проспав свои долгожданные пару часов, Юнги лежал на широкой кровати, ощущая приятную настольгию несмотря на очень неприятное знакомство с порога. Уголки его губ дрогнули в улыбке при мысли о том, что с его отъезда ничего не изменилось. От цветов на низком подоконнике до наклеек на рабочем столе. Вдохнув запах чистого постельного белья, парень привстал, прикидывая, что приготовить на ужин. Потянулся к телефону, быстро листая уже почти выученную наизусть ленту с рецептами Юлии Высоцкой в поисках нужного рецепта. Готовила она хорошо, да и выглядело все с каждым разом аппетитнее. Сохраняя некоторые блюда себе в заметки, мужчина встал с кровати, направляясь в душ, чтобы смыть с себя всю усталость. Закончив школу, старший Мин поступил в архитектурно-строительный институт, после чего с отличием закончил его. Юноша отсылал много заявок на сайты: то проектирование, то инженер-строитель и т.п. Никто паренька не принимал, ведь никто не хочет водится с новичками. Хотя в резюме было видно, что Юн обладал хоть каким-нибудь умом в этом довольно серьёзном деле. Не спал ночами, волнуясь, что придётся поддавать заявки в другие города. Мина приняли на работу. У парня будто камень с души упал. Радость заполнила всего его, парень знатно отпраздновал это. Только вот потом его нашли в каком-то подъезде с дурью в кармане. Все пошло по пизде, когда Юнги, проводя уже час в каком-то клубе на окраине района, взял четвёртую бутылку соджо; успел с кем-то помахаться, пососался с какой-то школьницей, которая не пойми как оказалась в этом клубе, развёл какого-то потного мужика на деньги, который заметно больше в ширину был, чем Мин. А потом вообще тому крышу снесло. Выхватил пакетик белого порошка у подростков возле какой-то многоэтажки, и пошёл куда глаза, пока что, глядят. На работе Юнги все устраивало; не рано встаёт по утрам, много интересных заказов, дружные коллеги. В пятницу, раз в месяц полный состав отдела вместе с Мином собирались в хорошей забегаловке, чтобы вкусно поесть и насладится моментом в кругу своих тёплых приятелей. Через год работы парень решил переехать в Китай. Решение было спонтанным, ведь работа его была очень заманчивой, и никакой бы нормальный человек не уволился с неё. Вот уже через месяц увольнения парень в Китае. Того приняли на работу, зарплата была очень даже хорошей. Обустроил себя там, нашёл много знакомых. Юнги быстро привык к этой стране, его всё устраивало. Только вот соседи шумные были, особенно по ночам, когда нужно было спать. Когда Мину нужно было спать, ведь все нормальные люди спят по ночам, так ведь? Но его соседи сверху точно так не думают. Парню настолько важен был сон, сколько не еда. Мин Юнги все свое сознательное, относительно хорошее детство провел в Пусане, летом перебираясь к бабушке, где раскрывалась его настоящая сторона. В изоляции от городского шума, подальше от всего. Тишина всегда была его единственным лучшим другом. Только в ней он мог почувствовать себя спокойно и непринужденно, отрезанным от реальности и тревог, не прячась от осуждения за то, что правда нравилось. А нравились цветы. Бабушка, будучи профессиональным флористом, сразу заметила интерес внука. Научила его ухаживать за растениями, рассказала о значении всех, что знала сама, прививая к ним бесконечную любовь. И Юнги был благодарен за каждое лето, проведенное с ней. Вплоть до ее смерти. Он резко выдохнул, когда мысли прервались. Махнув рукой, будто отгоняя все воспоминания, Юнги нахмурился и встал с кровати. Отвлекая себя мыслью о ужине, парень направился на кухню. Толкнув дверь, он на секунду растерялся, окутанный темнотой. Мин прищурился, разбирая возле плиты стройную мужскую фигуру нового знакомого. Недоверчиво склонив голову, Юнги заговорил первым. — Ты либо профессиональный повар, либо просто дебил, готовящий в темноте. Ему показалось, что плечи Чимина дернулись от неожиданности. Рука старшего потянулась к выключателю, а через секунду кухню охватил теплый свет от люстры. — Очень любишь подкрадываться к людям? — Чимин повернулся к нему, чудом удерживая в руках две кружки с горячим чаем и печенье. Юнги улыбается, подходя к холодильнику. Достаёт из морозилки мясо и остальные нужные продукты, прокручивая в голове рецепт стейка. Тишина между ними неприятно давит, и он все же решает завести нормальный диалог на пока что единственную общую для них тему. — И сколько вы уже встречаетесь? — светловолосый стоит спиной, открывая ящички в поиске специй и приборов. Чимин еле слышно выдыхает сзади него. — Около полугода. — Полугода, значит. Ясно, — Юнги хмыкнул, повернувшись к парню с ножом в руке, — Тебе что-то еще нужно? — Нет, ничего, — спокойно ответил Чимин, глянув на доску с мясом, — Что готовишь? — Стейк. Как многословно, усмехается про себя Чимин. Мин снова отворачивается от него и молчит. Паку кажется, что в его светлой голове прокручиваются какие-то шестеренки, но особого значения он этому не придает. Руку неприятно жжет чертов чай. Парень тихо ойкает и направляется к двери, собравшись вернуться в теплые объятья Соëн. — Подожди, — окликнул Юнги, отряхивая от чего-то ладони. Чимин резко останавливается, ругнувшись под нос от неожиданности, — У вас правда все серьезно? Пак нахмурился, не понимая его зацикленности на этом вопросе. Уставился на Мина, глядя в темные глаза. — Считаю, что да. Я люблю еë всей душой и сердцем уже восемь месяцев. У нас все серьезно, Юнги. Юнги тепло улыбнулся, видимо, удовлетворенный ответом, но через считанные секунды его лицо вновь сделалось похожим на камень. Ни единого намека на недавнюю улыбку. Светловолосый медленно приблизился к младшему, щуря глаза. Была бы возможность, Чимин бы убежал куда-нибудь и никогда бы больше не натыкался на этот взгляд. Мурашки предательски бегут по телу, не думая останавливаться, но брюнет смотрит на того так же пристально, стараясь не выйти из образа «я сучка, я тебя не боюсь». — Серьёзно, значит. На мою сестрёнку это не похоже, — Мин сразу прикусил губу. Кажется, ляпнул не подумав. Чимин же морщится. — Что? — Забудь. В любом случае, Соён — моя единственная сестра. Сделаешь ей больно и сразу пожалеешь. Пак молча слушает, не отрывая глаз от Мина и удивляется, как еще не сросся с чертовой стенкой. Медленно кивает, и когда Юнги наконец отходит от него, принимаясь за несчастный стейк, уходит в комнату, уже не чувствуя пальцев. Ебаный чай.

***

Юнги стоит у входа в клуб, наслаждаясь прохладой, и улыбается, когда в памяти в очередной раз всплывают счастливые лица родителей. Стоило Соëн произнести имя блудного сына, как мать ворвалась к нему переодевающемуся, сначала обругав за то, что он приехал не предупредив их, а потом расцеловав в обе щеки и…снова обругав за то, что как раз к их приезду он собирался смотаться. Отец терпеливо стоял у двери, с ухмылкой глядя на неловко прикрывающегося домашней футболкой Юнги во время тирады матери. — Юнги! — сзади раздался знакомый теплый голос, — Боже ж ты мой, посмотри на себя, ходячий секс, —парень протянул руку в знак рукопожатия, и как только Мин вложил в нее свою, притянул ближе, обнимая и похлопывая по спине. Юнги по-доброму закатил глаза, приобняв старшего в ответ. — Джу-ун. Сколько лет, сколько зим! — Ровно пять лет, пять зим и одна тысяча восемь сот восемьдесят пять дней, — подмигнул тот, немного отстраняясь. Оба прыснули, подгружаясь в тёплую и настолько давно забытую атмосферу. Намджун был его однокурсником, примером, другом и просто человеком, отправляющим ему мемы когда грустно. — Всë ещё не понимаю, что ты нашел в этом Китае. Корея лучше, бро, — Ким улыбнулся, отпивая виски, — И парни здесь красивее. — Кому как. — Руки на стойку и выкладывай, нашёл себе кого-нибудь? — Намджун игриво повёл бровями, уставившись на того. — Конечно, перетрахал весь Китай и вернулся. Некого больше, — Юнги фыркнул, притворно надуваясь, — А ты все еще не подцепил директора? Мин ещё с самого первого дня знакомства знал, что Намджун голубых кровей. Не узнать, честно, было бы сложно, потому что когда взрослый мужчина подходит к тебе полу-трезвый и предлагает уединиться, можно подумать, что ты снимаешься в чертовом порно. Плохом гейском порно. Но его ориентация не вызывала никакого отторжения, скорее тогда его восхитила открытость Кима. — А хули я? Я пять лет эти работал и работал. Никого у меня нет и я скорее выйду замуж за Майкла Джексона, чем за директора. Парень залпом допил содержимое, со стуком опуская рюмку на низкий столик. Глаза прошлись по клубу. Отрывающиеся на танцполе девушки, симпатяга диджей, целующиеся парочки на диванчиках у стен, нереальный красавчик у входа. Помотав головой, он пригляделся, резко выдохнув когда столкнулся с парой темных глаз, подталкивающих Джуна в самую, мать его, бездну из-под длинных ресниц. Киму показалось, что его зрение его подводит, ибо если этот бог настоящий и на полном серьезе в ответ сверлит его глазами, он не сможет жить дальше, не познакомившись с ним. Иронично, что несколько минут назад он уверял друга в отсутствии отношений. Юнги, увидев как Ким пялится на двери, повернулся к прихожим, увидев там компанию трёх пацанов, которые явно выглядели не на свои года. Мин скучающе оглядел двоих, заострив внимание на третьем. Парень всем своим видом выделялся в трио. Темные очки, наушники и кепка. Странности ему не занимать. Юнги пытался сконцентрироваться на чертах его лица, уверенный, что уже видел парня, даже при хреновом освещении и маскировке. Махнув рукой перед собой чтобы снова развернуться к Джуну и продолжить разговор, увидел только весело подходящего к троице Кима. Юнги фыркнул, собираясь заказать коктейль чтобы скоротать время до возвращения недодруга, когда трое парней и один придурок в кепке, громко смеясь, шли прямо на него. Хорошим это не закончится. — Присаживайтесь, он не кусается, — Намджун с широкой лыбой кивнул головой в сторону Юна. Мин мысленно дал ему подзатыльник. Двое из ларца сели рядом с Джуном, а камуфляжный неуверенно устроился с ним. Кто-то из парней громко вздохнул. — Чимин, блять, сними свою кепку и выйди из роли ебаного шпиона, ты пугаешь людей, — Хосок, кажется, так его звали, цокнул, потирая переносицу. Ах, вот оно что. Юнги тихо засмеялся над стонущим от досады раскрытым Паком: — Очень, очень приятно. Мы раньше не встречались? Ваше лицо, то есть его открытая часть, показалась мне знакомой. Чимин кинул на него уничтожающий взгляд, обращаясь к другому парню. — Ким, мать твою, Сокджин, чтоб я еще раз вышел с вами куда-то. — Прошу его простить, это Пак Чимин. Он упорно делает вид, что мы заставили его прийти сюда, — перебил Джин, ухмыляясь младшему. А Намджун за ним, кажется, растекается лужицей по полу. — Все нормально. Знакомства с ним поражают меня все больше, знаешь, — еле сдерживая смех, Юнги смотрел на стремительно краснеющего Чимина. — Не знал, что ты будешь тут, — Пак откашлялся, сминая в руках несчастную кепку. — Я тоже удивлён, что ты проводишь время здесь, —Юнги ухмыкнул, отпивая виски, очевидно, намекая, что они находятся в гей-клубе. Три парня в стороне молча смотрят на своих, ничего не понимая. Первый не сдерживается Хосок. — Чим, ты че, гей? Я понимаю, гормоны и всë такое, но ты уверен, что твоя девушка одобрит? — Хосок сводит указательные пальцы друг к другу, с притворным осуждением глядя на замершего в попытке переварить его слова Юнги. — Блять, Хо, совсем ебнулся? — Пак скривился, постучав пальцем по виску. — Это всё мартини, — брюнет подмигнул, спрыгивая со стула и быстрым шагом направился к танцполу, кажется, уже забыв о Чимине. Тот вскидывает брови. — Когда он успел? — Да мы у него на хате прибухнули маленько, — облизнув пересохшие в сотый раз за минуту губы, Джин отпивает свой коктейль, только что сделанный барменом. Намджун, наблюдая за этим, сжал кулаки, дабы не взять этого парня прямо на чертовой барной стойке. (его можно понять.) — Короче, — Пак закатил глаза, переводя своё внимание с танцующего Хосока на Джина, — Юнги —брат Соëн, поэтому я знаком с ним на семь часов больше, чем ты. Ким посмотрел на тех, мыча. — Судьба так судьба, — мельком отпив уже пива для храбрости, Джун хитро улыбнулся, встав. Его рука потянулась к ладони довольного Сокджина. — Позволишь? — Ну наконец-то. Чимин рвано вздохнул, когда они с Юнги снова остались одни. Пак сидит, уткнувшись носом в столешницу. Десятки взглядов на себе ощущаются физически и все его мысли лишь о побеге домой, в теплую кровать. Юнги зевает, видимо, решая подсластить ему жизнь разговорами. — Так значит, секретный агент. Чимин давится воздухом и мысленно дает самому себе подзатыльник. Тупая кепка. — Уже не такой уж секретный, видимо. — Ладно, раз уж наши прекрасные друзья оставили нас тут одних, — Юнги отпивает странное содержимое нового бокала, — мне бы хотелось все-таки узнать, почему ты пришел в клуб как на ебаные похороны. Чимин морщится от грядущей темы, но все же сдержанно отвечает: — Не люблю людные места. Юнги, на удивление, понимающе кивает. Нет, он, конечно, не выглядит мега-тусовщиком с личным уголовным делом, но ответ все же был неожиданным. — Я тоже. Предпочитаю тишину компании, — парень немного поворачивает голову, что-то выискивая в его глазах. И, что бы то ни было, очевидно, находит, снова отворачиваясь. Чимин приподнимает бровь в немом вопросе, не отводит глаз. Смотрит прямо, стараясь не терять остатков брутальности. — Тогда почему пришел? На лице Юнги мелькнула слабая улыбка. — А ты? Чимин закатил глаза. — Один-один. Мин удовлетворенно выдохнул. Подозвал бармена, запросив уже третий стакан виски. Светловолосый подглядывает на парня, из-под прикрытых ресниц замечая, как съеживается под нахальными мужскими взглядами Чимин. — Может выйдем на улицу? — Юнги вяло указал рукой на дверь, уже изрядно уставший смотреть на напряженного с ног до головы Пака. Чимин благодарно закивал. Юнги встал с места, не оглядываясь, направился к выходу из заведения. Парень последовал за ним, наконец задышав полной грудью. На улице свежо, тише, чем в душном клубе. До них смутно доноситься приглушенная заводящая музыка. Пак быстро находит ближайшую лавочку. Оба молчат какое-то, сидя с закрытыми глазами, и молчание это потеряло всякую неловкость, стало скорее комфортным для них обоих. Легкий ветер играет с темными растрепанными волосами Чимина, когда Юнги приоткрывает глаза. Оценивающе обводит его лицо взглядом, усмехаясь про себя. «Он, на самом деле, ничего. У сестры неплохой вкус.» …А потом он натыкается на парковку. Точнее, на стоящий на этой парковке байк, и все окружающее теряет краски. Присвистнув, Юнги добавляет в свой список покупок на неделю красный мотоцикл. — Прокатить? Мин невольно вздрогнул, резко развернувшись. Чимин гордо смотрел туда же, куда и он секунду назад. — Эта малышка — твоя? Пак, очевидно, довольный реакцией Юнги на положительное угуканье, медленно подходит к своей «малышке» и подзывает Мина к себе. Тот заинтересованно вытягивает губы, шагнув за ним. — Ты уверен, что мы не разобьемся? — уточняет старший. Чимин оскорбленно хмыкает и залезает верхом, проделывая какие-то махинации с мотоциклом, заводя его. Протягивает шлем Юнги, уже привыкший ездить без него. — А ты не дрыгайся