Перевернутое море

      Мастер Бальд качнулся на ставших внезапно ватными ногах и наверняка упал бы, если бы его не подхватили сильные руки человека, в лёгкой ряби скрывающийх чар появившегося за спиной. Впрочем, человеком он был весьма условно, точно также как и юноша только что покинувший храм.       — Ты сильно рисковал, разговаривая с ним, — вкрадчиво сказал Велимир Феникс, помогая священнику добраться до дивана.       Его ученица… девушка, которая некогда отзывалась на имя Дэбби, мялась позади, не смея подать голос.       — Полно, господин феникс, — покачал священник головой. — Желай он меня убить, не стал бы разговаривать.       — Действительно, — не стал спорить Велимир.       Вот уж кого сложно было назвать посланником света. Этот мужчина обладал красотой темного эльфа, такой же бледный, с точеными чертами лица и темными волосами, отливавшими неестественной синевой. Лишь глаза не чёрные, как положены, а желтые, со змеиным росчерком зрачка, да уши совсем человеческие.       Этого человека священник застал в саду храма буквально этим утром. Возможно, он удивился бы не столь сильно если бы не девушка рядом — ученица, которую магистр Фениксов распекал за грубое нарушение каких то правил. Девушка, которую похоронили неполный месяц назад. Повзрослевшая, утратившая немалую часть своей неловкости и непосредственности, но всё такая же светлая, что и раньше.       У них был... непростой разговор. О том, кем стала Дебора, после смерти и почему. И о том, кем или чем являлся юноша, которому девочка дала имя... а тот его легкомысленно принял.       — Похоже, Рамарен вас заметил, — сказал мастер Бальд, чтобы просто не молчать. — Правда понятия не имею, как.       — Просто почувствовал, — вздохнул Велимир, с шипением втягивая воздух. — Он беспечен, раз до сих пор не заметил слежку, — на этих словах мужчина бросил на ученицу суровый взгляд, — но сейчас мы были очень близко.       — Я просто не хотела, чтобы случилось что-то плохое, — понурив голову, сказала Дебора. — Меня никто не видел и… Рамарен не плохой… я просто не хотела верить…       Феникс, ничуть не стесняясь свидетеля, расправил крыло, чтобы приобнять им свою ученицу. Слишком юная, слишком быстро дожившая до своей собственной смерти, слишком добрая… слишком много «слишком».       — Не плохой, просто хаосит, — сказал Велимир, усмехнувшись. — Не буду приказывать тебе держаться от него подальше. Просто будь осторожна. А пока… Мастер Бальд, вам есть, где укрыться?

***

      — Я так понимаю, возвращаться в Купель ты не собираешься? — спросил Эграсхилл, оборачиваясь драконом и соскакивая со спины Феникса. — Как и разбираться с теми двумя неизвестными, что торчат в храме?       Рамарен покачал головой, не замедляя шаг. На душе было тяжко и муторно, но в то же время появилось ощущение какой-то… свободы. Противясь отцу, Феникс словно скинул с плеч что-то тяжелое и явно мешающее, и теперь мог делать всё, что сам захочет.       И начнёт он, пожалуй, с очень важного.       На потайной полянке в лесу, укрытое от посторонних глаз буйными зарослями, через которые можно было пройти лишь зная нужные тропы, расположилось небольшое кладбище. Чуть более десяти маленьких могил, расположенных полукругом, в которых при всем желании, могли упокоиться разве что кошки.       — Как мило, — протянул Эграсхилл, разглядывая маленькие надгробья с вырезанными на них именами и даже короткими эпитафиями. — Это кладбище домашних животных?       — Мечей, — Рамарен впервые подал голос с тех пор как покинул храм. — Тут покоятся все мои мечи с момента знакомства с Дэбби и до встречи с тобой. Кроме пропавших без вести. Поищи камень для надгробия, я быстро.       Эгр с подозрением уставился на хозяина, что опустился на колени и начал прямо руками копать небольшую могилу. Действительно небольшую, в которую точно не смог бы поместиться ни дракон, ни меч целиком.       Решив не спорить, Чёрный действительно порыскал по округе и вскоре притащил небольшой валун, гладкую сторону которого вполне можно было использовать как могильный камень. Рам кивнул благодаря, после чего… вытащил из внутреннего кармана куртки небольшой клок бумаги. Записку — ту самую, что оставила ему подруга.       — У героя… должна быть могила, — прошептал Феникс еще раз перечитывая последнее послание Дэбби, прежде чем положить записку в землю.       Он не пытался провести церемонию или нагнать ненужного пафоса. Рамарен просто присыпал записку землёй, соорудив холмик попышнее, и обложил свежую могилу мелкими камушками, которые подавал понявший всё без слов дракон. Валун примостили на место надгробия, и Рам старательно вывел на сером камне имя почившей девочки и ее последнее напутствие вместо эпитафии.       «Улыбнись».       — Листья почти все опали, и трава совсем бурая, чавкает под ногами. Наверное тебе бы это понравилось, звук выходит забавный, а вокруг полным полно луж, — юноша глубоко вздохнул, ссутулившись перед камнем. — Знаешь, ты была права, осенью звёзды гораздо ярче и очень часто падают. Слышал, на упавшую звезду можно загадать желание, но я так и не смог придумать, что попросить. Жаль, ты не можешь подсказать.       Рамарен низко опустил голову, после чего… открыл сумку, в которой, на самом верху, чтобы не помялся, лежал крепко сплетенный венок из одуванчиков. Желтые солнышки теснились один к одному, как солдатики на плацу, и венок от этого казался настоящей короной.       — Надеюсь… ты попала туда, куда хотела. В страну, где можно лежать на облаках и менять погоду, и ты теперь можешь летать. И что мы обязательно встретимся, потому что… я очень скучаю, Дебби.       Эграсхилл осторожно подошёл к замершему на земле Фениксу и, постояв рядом положил голову ему на плечо.       Рамарен не стал отстраняться и стряхивать беспардонную голову. Он вяло потрепал дракона между рогов, после чего встал и медленно пошёл прочь, попинывая бурые, слипшиеся листья.       — Похоже она правда была хорошим человеком, — прошипел, Эграсхилл, вприпрыжку последовавший за хозяином.       — Угу.       Рам улыбался изо всех сил, но все равно был вынужден остановиться и запрокидывая голову к небу. И снова появилось ощущение, что кто-то великий взял лохань с морем и разом перевернул её, обрушив на смертных. А те, неразумные, думают, что это простой дождь, как глупо. Как же можно быть такими наивными, и не чувствовать, как текущие по лицу капли солью скрипят на языке? С трудом сглотнув солёную влагу, Чёрный Феникс открыл глаза и впервые за весь день посмотрел на небо, синее-синее, словно нарисованное.

***

      Прошёл день, за ним второй, Феникса с тех пор никто не видел, словно тот под землю провалился. Майер снова гостил у своего создателя, очень уж хорошим был здесь кофе, да и развалиться в хозяйском кресле в кои-то веки почувствовав себя большим боссом, пока тот копается в очередном своём агрегате, многого стоит.       — Как думаешь, когда он вернётся? — спросил кот, сладко потягиваясь, он успел забыть за года, насколько удобно это кресло.       — Феникс-то? — спросил Доулл, выныривая из недр своей адской машинки. — Нескоро. Вот нагуляется, мозгов наберётся, соображать станет, тогда придёт за разъяснениями. А там снова в бега ударится, из чувства противоречия.       Майер почувствовал, что кофе резко перестал быть таким вкусным, а кресло — удобным. Он резко сел, вперив в создателя внимательный взгляд.       — То есть, ты, собака страшная, неспроста сказал, что он тебе больше не нужен, — скорее утвердил, чем спросил кошак. — Лазейку ему оставил.       Владыка Хаоса ничуть не обиделся на обзывательство.       — Ага, — Ди встал и, подойдя к столу, опёрся лапами на него. — Знаешь, Майер, не о Фениксе думай сейчас, а о Лисе. Она наверняка рассчитывала, что мы попытаемся парня убить, и скоро зашевелится.       Голос псоглавца был серьезным… нетипично для него серьёзным, так что даже у повидавшего многое филинида шерсть встала дыбом.       — В смысле? — Майер напрягся, отсутствующий глаз снова предательски заныл. — Она мертва. Ведь… так?       — Я же говорил, кажется, что она оказалась не такой дурой, как мы думали, — сказал Одноглазый, выпрямляясь, чтобы пройтись по кабинету. — Вон, мне соперника создать умудрилась. Однако, я тут подумал, что ей, такой умной, стоило пойти тем же путём, что и я? Когда припекло, создать клона и оставить вместо себя.       Кот не ответил, тоже уставившись в одну точку. А ведь Ди прав, чего ей стоит? Забавно, что эта мысль пришла им обоим в голову только сейчас, когда ни следов найти, ни предотвратить. Только ждать.       — Но почему она не давала о себе знать? — спросил кот осторожно. — То есть вообще ничего не делала, даже тайком.       — Да делала наверное, — пробухчал Ди, — только мы не поняли, что она. А чего ждала — понятно. Ждала, когда крылатик наш вылупится, чтоб хоп за хвост и в логово на перевоспитание. Точнее, душу его, когда бы мы его убили на всякий случай.       Доулл подумал немного еще и добавил.       — Трогать мальца сейчас не надо. Лучше пусть спокойно погуляет, чем против нас же потом сражаться будет на лисьей стороне. А Хаос… он своё возьмёт. Там и видно будет, — Владыка Хаоса глянул на Майера, добавляя: — Ты пока наших старичков растормоши из братства. Пусть поищут, кто нам больше всего жить мешает, и копнут под него. Не верю я, что она спокойно сдохла.       Кошак с недовольным фырчанием встал и подхватил со стола свой цилиндр.       — Ладно, значит опять работаем. Какая жалость!       Уже когда Майер уходил, вслед ему донеслось протяжное:       — Майер, а ты ничего не забыл?       Тот обернулся и выразительно поднял бровь, всем своим видом показывая, что подобные игры и намёки ниже его достоинства.       Доулл ехидно улыбался, пододвигая к своему двойнику баночку с томатным соусом.       — Я думаю, это тебе сейчас пригодится.