Спасая мир

      Его поза излучала полное спокойствие и превосходство в то время, как она чувствовала себя сбитой с толку, и, не взвесив свои слова, выпаливает:       – Значит, копач? – В тон ему отвечает Эмилия, вспомнив как называется работник плантации. Не заботясь, что это может выглядеть глупо. Она просто опешила от его настроя. Он был не то чтобы враждебный, а скорее недружелюбный. Может, ему просто нужно время, чтобы привыкнуть к новому человеку. Чтобы узнать получше. И её пыл совсем немного поубавился.       – Вообще-то нет, – делает последнюю затяжку и кидает окурок под стопу, затаптывая тлеющий огонек. – Но не совсем, – выдыхает дым. Его ответ она не поймет. А он наслаждается этим.       – Как это? –Девушка интересуется, выгнув бровь.       – Перед тобой правая рука Алби, – горделиво произносит парень и подмигивает ей. Вот же…       – Как же надменно, – не устояв перед комментарием, она закатывает глаза.       Но он лишь пожимает плечами.       – Я могу как и помогать на плантации, так и быть бегуном, – выдал он серьезно. Но вот, что за бегун. И она озвучивает этот вопрос.       – Про лабиринт я думаю ты уже знаешь, – получив её кивок, чтобы удостовериться, он продолжает. – Бегуны - это люди, которые изучают лабиринт. Бегают, сохраняют у себя в голове расположение поворотов и стен, а потом переводят это на макеты и бумагу. Сначала это было нелегко, а потом чуть легче. В итоге всё хранить стало трудно и для этого сделали картохранилище. Там мы всё это и держим, – Ньют потер переносицу, дав понять, что рассказ подошел к концу, но вспомнив, добавил. – Но вход туда запрещен. Что в лабиринт, что в картохранилище, – предупредил он Эмилию. – Конечно, если ты не окажешься руководящим медаком, – Чувства были двоякие. Вроде как и хотелось посмотреть на макеты, чтобы увидеть маленькую модель лабиринта. Их шанса на выход. Единственного. Но в то же время она страшилась.       – Что насчёт лифта? – Ей казалось глупым задавать такой очевидный вопрос. Ведь если бы с помощью него можно было выбраться, то они бы тут не стояли.       – Когда кто-то или что-то внутри, например, коробки, механизм не движется, – в голосе было слышно лишь смирение. – Про верх стен даже ничего и не спрашивай. Все способы, которые приходят тебе в голову - уже испробованы, – будто предвидя её возможные вопросы, сразу ответил.       – Сколько вы ищите выход? – Вопрос лишил его эмоций и бесстрастным голосом ответил.       – Три года, – и у Эмилии вылетает воздух из легких. А в голове с каждым повторяющимся числом начинало звенеть. – Только в обморок не завались, тащить тебя в госпиталь в мои планы не входит, – былая серьезность улетучилась, оставляя лишь насмешку. Кажется, он свыкся с их положением.       Хотелось на зло ему свалиться на землю, потеряв сознание. Но решив, что поганец не заслуживает ещё одного повода для насмешки, осталась стоять ровно, разгоняя помутнение.       – Не дождешься, – отрезала она.       – Вот это уже лучше, – бросил он и снова посмотрел на часы. Специально ли парень вывел её своим предупреждением с помутнения, она не успела понять, ведь тот раздраженно произнес.       – Где его носит?       – Ты можешь не возиться со мной, – почувствовав, что она обременяет его, произнесла та тихо. – Я сама в состоянии дождаться Алби.       – Я обещал, – только и ответил Ньют.       Его стопа начала отбивать мелодию, видимо, у них тут какой-то музыкальный кружок, что все то и дело напевают или отбивают ритм. Слушая его глухие шлепки о землю, Эмилия обратила внимание на плантацию. Огромное засаженное поле с множествами палок, за которые подвязаны растения. Все это напоминало огород на даче, и горький привкус заточенности появился на устах. Грустно. Несправедливо.       – Есть ли у нас шанс? – Неуверенно.       – Такой же, как и три года назад, – Черт. Черт-черт-черт-черт. Набатом в её голове. Она не знает, что ответить. Не может.       Поднимает взгляд на небо. Такое чистое и свободное. Почему-то небо ассоциируется у неё с чем-то окрыленным. Хотелось бы ей увидеть его не в рамке, а в бесконечности. Чтобы лежать на траве и пытаться разглядеть его конец, но никак не находить.              Эмилия чувствует покалывание на скуле и не сложно догадаться, что Ньют смотрит. Но не хочет поворачиваться, чтобы рассмотреть. Она просто не может. Проглатывает накопившуюся слюну и отводит взгляд на ноги. Единственное, на что ей хватит силы. Не хочется видеть взгляд сожаления.       Земля начинает ходить ходуном, и она бы подумала, что это землетрясение, если бы не гул со всех сторон, отдаваясь эхом в её голове. Страх быстро и уверенно начинает заползать в её разум. И с мыслями про конец света Эмилия поворачивает голову к Ньюту. Открывает рот, но не может подобрать слов, и закрывает его, словно рыба, оказавшаяся на суше.       В два шага Ньют пересекает расстояние и хватает её за плечи, начиная тормошить. Но это ей не надо. Эмилия дергается в его руках, сбрасывая оковы парня вместе с его словами.       – Все в порядке, слышишь? – Наклонившись к ней, вглядывается в её лицо. И она поднимает глаза на него. Слышит.       Мотает головой - понимает.       – Это лабиринт. Смотри, – показывает на стены, которые закрываются. Скрипя, они еще пару секунд сдвигаются, а затем все приходит в норму. Так, как будто и ничего не было.       – Это, – набирает воздух. – часто?       – Каждый день, – удостоверившись, что девушка в норме, выпрямляется. Все таки тот был выше. – Спустя пару-тройку дней привыкнешь, – уверяет он её. И она верит. Или успокаивает себя. Пусть будет так.              Погруженная в смесь вопросов и раздумий, девушка не с первого раза услышала, как её окликают. Алби. Идет и машет рукой. Её хватает на натянутую улыбку.       За несколько размашистых шагов парень преодолевает расстояние и останавливается рядом с парой.       Ньют с Алби обмениваются кивками.       – Чак передал мне Эмилию. Он… – разъясняет Ньют, чувствуя, что надо объяснить, как так получилось, но Алби кивает и перебивает парня.       – Знаю, – легкая улыбка. – Спасибо, – теперь он обращается к девушке, но та не понимает к чему благодарность. Мазнув взглядом по Ньюту, она замечает тоже самое. – За Чака. Ты помогла ему, – улыбка становится шире, а взгляд признателен.       – Не за что. Я, если не против, готова работать в медаках, – уверенно.       – Было бы не плохо, – с энтузиазмом отвечает главный. – Пошли?       В ответ всего лишь кивает.       – До встречи, Эми, – в догонку слышит от Ньюта. И это звучит елейно. Эмилии захотелось стереть с его памяти свое имя.       – До встречи, – отвечает так же. – Ньют. – Даже не повернувшись.       Алби не обращает на это внимание, либо просто не замечает ничего странного. Это и хорошо. Действительно, может, Ньют ко всем новеньким так относится. И Эмилия не будет над этим зацикливаться.       Пройдя чуть дальше, девушка видит, как несколько парней загоняют различную скотину. Куры, гуси, козы, свиньи и даже коровы.       – Как видишь, у нас здесь собственное производство, – объясняет ей. – Животина и овощи с фруктами. Другие вещи мы получаем с коробки. Каждую неделю лифт привозит нужное. А с каждым месяцем нам присылают нового человека.       – Как думаешь, новые люди будут приходить до тех пор, пока выход не найдется?       – Не знаю, Эми. Не знаю, – задумывается над этим. Но меняет тему. – Может, у тебя есть какие-то вопросы? – он поворачивает голову в её сторону. – Или Ньют тебе уже всё объяснил?       – Как бы и да, но и нет, – неоднозначно. – Мне известно про бегунов и про картографов. Ну и про остальные профессии тоже.       – Ясно, – он кивает и отворачивается. – Но у тебя есть еще вопросы, – констатирует.       – Да, – теперь её черед кивать. – Что делают картографы? Мне кажется это бесполезным.       – На самом деле у них тоже не лёгкая работа. В основном они сортируют карты и макеты. Сверяют их. Находят возможные выходы, а бегуны потом проверяют. На них тоже держится обязанность и возможность нашего освобождения, – доходчиво объяснил ей Алби.       Какой же он огромный лабиринт, что исследуют его по частям, а эти кусочки складывают в общую картину. И так продолжается три года. Сколько ещё им нужно изучить и оббегать, чтобы картина сложилась воедино.       Ей интересно, куда они пойдут, интересно увидеть место и постройку.       – Куда мы идем? – Любопытство вырвалось наружу.       – Из-за моего опоздания мы не успеем обойти все места. Но пока еще более-менее светло, я покажу тебе кое-что, – она даже нисколько не огорчилась, ведь только сейчас поняла, что ноги стали потихоньку гудеть. Нервное истощение дало о себе знать. И Эмилия подумала о том гамаке, который они с Чаком привязали, и как было бы неплохо уже лечь в своё ложе. Но ей ещё идти на вечеринку и знакомиться с доброй половиной Глэйда. – Мы получили коробку с вещами. Она, скорее всего, твоя, ибо была помечена. Завтра я отдам её тебе, разберешь, короче, – Эмилия даже и подумать не могла сейчас о запасных вещах или гигиенических средствах. Такие мелочи не лезли в голову после столкновения с более с крупной проблемой. Но она была благодарна другим, которые, зная о её состоянии сейчас, помогают в таких обыденных вещах и напоминают.       – Спасибо, – делает шаг и что-то под подошвой её кед трескается. Девушка на что-то наступила. – Черт, я думала это камни, – убрав ногу, чтобы посмотреть на источник звука, она наклонилась и увидела блин из каких-то железных деталей. Она не была уверена в своей догадке. Стоило спросить того, кто знает все об этом месте.       – О, это жук-стукач, – заметил Алби. Что, естественно, ничего не дало девушке. – Похожи на камни, но они бегают. И ещё они железные. Обычный механизм.       – Но для чего? – В том, что это дело рук тех, кто засунул из сюда, - она не сомневалась.       – Для наблюдения за нами, – обыденно сказал он.       Эмилия была слишком морально истощена, чтобы реагировать ещё на это. Она просто смириться и будет жить с этой информацией дальше, работая и надеясь на скорейшую свободу. У неё резко появляется желание показать средний палец этому жучку. Она бы это сделала, если бы не раздавила его.       – Насчёт душа переживать не стоит. Они стоят на каждой из рабочих локаций. Так же, как и туалеты. Думаю разберёшься, – конечно, она это сделает. Выбора не было.       Эмилия всего лишь кивнула. Не хотелось говорить. Да и ответ был не важен.       Краем глаза заметив, как парень открыл и сразу же закрыл рот, она поняла, что тот что-то хочет спросить, но не решается. Или передумал. И не стала обращать внимания на это. Захочет - скажет.       – Хотел кое-что ещё сказать, – решился. – Ну, ты понимаешь, что тут все парни, – заходит из далека и тянет. Но Эмилия все сразу понимает. – А ты девушка, к тому же ещё и одна. Если что, то говори кому-то или зови на помощь. Хорошо? – Он был смущён этим разговором. Но девушке стало приятно.       – Хорошо. Спасибо, – искренне благодарит. – На сегодня ты - моя голова.       Он лишь кивает на это, но легонько улыбается. Ноги приводят их к массивному дереву. С несколькими этажами. Девушка насчитала три. Последний из которых был как балкончик, с перилами. Девушка уверена, что вид с самого последнего яруса будет ошеломляющий.       – Вау, – Эмилия действительно была впечатлена.       – Это ещё не «вау», – интригует. – Следуй за мной. – И он стал взбираться вверх по лестнице.       Когда силуэт Алби перестал виднеться, девушка ухватилась за перекладины и стала лезть. Ладони начали потеть, тем самым усложняя задачу. Но хватка руки на каждой периле была стальной, поэтому это служило для неё страховкой. Поднявшись по лестнице на последний ярус, девушка села на деревянный пол вышки и перекинула ноги, оказываясь полностью на ровной поверхности. Гулко выдохнув, Эмилия встала и вытерла вспотевшие ладошки о джинсы.       Обычный балкончик, но на дереве. Все как по стандарту. С оградой и крепким полом. Вот только без крыши. Но это не было минусом.       – Посмотри, – тихо направил её Алби.       Поворачиваясь, она даже не знала, что может увидеть здесь что-то красивое. Это было её ошибкой. Подняв голову выше, так, чтобы взгляд был направлен выше стены, девушка увидела заходящее солнце. Завораживающе.       – Закаты и рассветы на этом месте просто восхитительны, не так ли? – Не отрываясь от вида, спрашивает Эмилия. Небо окрасилось в оранжевый и она посчитала, что это место может стать для неё личным успокоением.       – Ты даже представить не можешь насколько, Эми, – замечает краем глаза, что он перевел взгляд на неё, но после нескольких секунд парень нахмурился и отвернулся. – Но мы пришли не за этим, – переключает эмоции на скорее сосредоточенные, нежели на серьёзные. Опускает согнутые в локтях руки на перила.       Эмилия отрывает взгляд от пейзажа, обещая самой себе прийти сюда ещё раз, и поворачивает лицо к вещателю.       – У нас есть правила, – предупреждает её. – Для сохранения порядка и выживания мы придерживаемся их. Даже обязаны следовать им, – её кивок и он продолжает. – Каждый должен работать, – озвучивает первое правило. – Никто не должен отлынивать. Лентяев здесь не жалуют, – девушка и сама от лодарев не в восторге, тем более попав в такую непростую ситуацию. – Нельзя причинять вред другому глэйдеру. Надо пытаться доверять друг другу. Даже уважения будет достаточно, – это правило он сказал ей, скорее всего, просто указывая на то, что оно существует. Ведь ни один из них не верил, что девушка сможет кому-нибудь навредить. – Последнее - самое важное и серьезное. Нельзя входить в лабиринт, – Эмилия так и думала.       – Это позволено только бегунам? – Срывается глупый вопрос, ведь ответ известен сразу.       Алби просто кивает.       – Но почему так долго? – Негодует она. – Даже никаких зацепок? Никаких признаков на жизнь по ту сторону? – Засыпает вопросами, которые появились еще с разговора с Ньютом. Но спрашивать у него она не решилась.       – Все дело в стенах внутри, – начал объяснять Алби. – Каждую ночь они двигаются. Перестраиваются, изменяя проходы, от этого становится труднее. Лабиринт - это целый механизм.       Теперь стало ясно, почему целых три года у них ничего не получается.       – Ты готова приступать к работе завтра? Может, тебе стоит завтра отдохнуть, осмотреться, завести друзей? – Алби волнуется о её моральном состоянии, но ей лучше завалить себя работой или погрузиться в изучении чего-либо, чтобы лишние мысли не заползали, создавая этим ещё больше вопросов и переживаний.       – Нет, спасибо, – отказывается. – Я готова.       – Твой выбор, – кивает, принимая её ответ. – Тогда Джефф и Клинт, твои товарищи и коллеги, введут тебя завтра в курс дела. Кстати, вон там госпиталь, – показывает пальцем направление и Эмилия переводит взгляд туда, куда он указывает. Деревья скрывают строение, оставляя виднеться только крышу здания. Кажется, оно двухэтажное. – Раз в три дня, ты будешь заступать на ночное дежурство, – рассказывает её работу, как главный. – Ведь больные у нас имеются. Второй этаж - это комнатка для провождения дежурств. Там личные шкафчики медаков, твой уже поставили, поэтому ты можешь оставить свои вещи.       – Поняла.       – Не сомневался, – усмехается, совсем беззлобно.       А дальше он показывает пальцем нахождения мест обитания. Собираясь уже уходить, Алби отталкивается от перил и подходит к столбу дерева. Девушка проводит его взглядом. Вынимает из держателя факел, достает масивную зажигалку, с рядом находящегося кармана и подпаливает, создавая видимость.       – Теперь можем идти, – и после начинает спускаться.       Оказавшись на втором этаже, девушка стартует следом. Парень ждёт, освещая дорогу из перил факелом. Дальше так же на первый и следом на землю.       – У нас ещё остаётся одно незавершённое дело на сегодня, а потом ты наконец отдохнёшь, – подмигивает ей и отрывается.       – Ура, – радостно и протяжно произносит и равняется с парнем. – Надеюсь, это не на долго.       – Неа, пару минут буквально.       Чувствуется, что с каждым их шагом мир все больше и больше погружается во мрак, но факел держит их на плаву. Глэйд, и сама жизнь в нем похожа на средневековье, если не на каменный век. Дети, которые вынужденно быстро выросли, должны бороться за свою жизнь. Это ранит. Почему же все так несправедливо к ним? Что бы они такого плохого не сделали, уж точно не заслуживают такое наказание. Но что, если они не выберутся никогда? Надежда не дает об этом думать и представлять заточенную жизнь.       Мысли путаются, а рука тянется к шее, хватая кулончик, покручивая его на верёвке. Как ни странно, голова стала опустошаться. То ли от усталости, то ли от прохладного метала. Время вечеринки приближается, а волнение подкрадывается. Завуалированный разговор с Алби о приставании к ней стали заползать в голову. Вдруг не примут? Вдруг пристанут? Вдруг засмеют? И тысячи таких «вдруг».       А с другой стороны, ей хотелось пообщаться с здешними людьми, узнать обратную сторону жизни в Глэйде. Как развивался городок? Какие местные занятия, помимо работы и вечеринки раз в месяц? Какие первые впечатления об этом месте? Что думают о всей ситуации? Какие надежды на выход? И осталась ли вообще эта надежда. Девушка уверена, что у тех, кто здесь уже три года, она практически угасла. Но она верит в бегунов и картографов. Девушка предложит им свою помощь потом. Как обвыкнется. Как втянется в здешнюю жизнь.       Внезапно Алби останавливается и передает ей факел.       – Держи.       Девушка принимает, наблюдая как парень приподнимает футболку, являя кобуру с ножем. Достает и возобновляет ходьбу.       Не понимая, что к чему, ей остается только догнать парня.       – Для чего? – Кивает на оружие.       – Сейчас будем кровавый ритуал проходить. Разрежем тебе руку, капнем крови в специальный сосуд с жидкостью и, если он забурлит, Глэйд принимает тебя, но если будет штиль, то… придется убить, – серьезно произносит он.       – Ты шутишь? – Не верит, но ноги идут вслед за парнем.       – Нет, – машет головой из стороны в сторону. – Мы пришли.       И она точно не понимает. Перед ней стена лабиринта. На ней выцарапаны имена. Некоторые из них вычеркнуты.       У парня смешок вырывается.       – Ты шутил, – утверждает, но усмешка тоже является на её лице.       – Как видишь.       – Хорошо, что нужно делать? – Хочется быстрее закончить. И это, и вообще весь день.       – На, – передает ей кинжал, а она принимает. – А вот это мне,– забирает в ответ факел. Встаёт ближе к стене и имена становятся читаемые. – Теперь выскреби свое имя на стене. Это что-то типо нашей истории в Глэйде.       И ей нравится это. Находит свободный участок между именами. Рик, Саймон и, черт бы его побрал, Ньют. Заносит руку, чтобы писать первую букву, но останавливается. Имя Саймон было зачеркнуто.       – Почему оно зачеркнуто? – Тычет лезвием на имя.       – Черные дни, Эми, – просто отвечает. И она думает, что это болезнь или самоубийство.       Возобновляет не начатое, и вскоре появляются первые буквы имени. Две минуты и её имя красуется на стене. В истории Глэйда.       – Всё, – объявляет очевидное и отдает обратно нож парню.       – Тогда идем? – Не сложно догадаться куда.       И скрепя сердце она соглашается. Она готова.