Why Did It Have To Be You?

Три месяца назад Джиын отсутствовала уже шесть месяцев. Она получила большое продвижение по работе, которое позволило ей путешествовать по всей Корее и по всему миру в поисках мест для съемок своей продюсерской компании. Ей платили нереальную сумму, чтобы она посещала удивительные места, вкусно ела и встречалась с интересными людьми. Чону знал, что это не только отдых, но он завидовал тому, как здорово это звучало со стороны. Можно было предположить, что студия в Сеуле позволит ему и Джиын встречаться чаще, но, к сожалению, это оказалось не так. Он смог встретиться с ней только один раз с тех пор, как она получила повышение, и то только потому, что она была в пределах Пусана в то самое время, когда он навещал свою мать в День защиты детей. Они быстро пообедали, и она ушла. С тех пор он не видел ее лично. Когда ее впервые уведомили о повышении, она согласилась немного отдохнуть. Ровно до тех пор, пока не вернулась в Сеул на полную ставку. Джиын знала, насколько занятой станет, и утверждала, что Чону не заслуживает отсутствующего партнера. Ведь он не зарабатывает достаточно денег на своей стажировке, чтобы навещать ее. Они поговорили в ее квартире за бутылкой вина и попрощались. Они плакали. Держались друг за друга. Чону провел ночь с ней на руках. Они наблюдали за восходом солнца с дивана на балконе. Джиын свернулась калачиком рядом с Чону, накинув на них одеяло, у обоих опухшие глаза. — Когда-нибудь мы снова будем в этом городе. Это не навсегда. Мы не прощаемся навсегда. Я все еще хочу выйти замуж за тебя. Я все еще хочу создать с тобой семью. Но пока я не хочу разрушать эти отношения. — Слова Джиын были зрелыми и прагматичными, но ее тон выдавал, насколько она расстроена. Она знала, что эта работа будет потрясающей для ее карьеры; что это даст ей жизнь, о которой мечтала ее мать, которую она может испытать до замужества. Чону крепко держал ее, пока не сработал будильник. Рука Джиын, которая удобно лежала у него на груди, напряглась от звука, сжимая его рубашку в своих руках. Она нервничала. Ее половина квартиры уже была упакована и сдана на хранение. Она подписала контракт по работе ещё несколько недель назад. Теперь пути назад не было. Она хотела этой возможности, действительно хотела, но она не могла не переживать из-за предстоящей неизвестности. Чону помог ей подняться с дивана и провел в душ. Он приготовил ей завтрак, пока она мылась, зная, что ей, вероятно, нужно уединение, чтобы поплакать. Они ели вместе в тишине. Когда пришло время, Чону взял один из ее чемоданов и проводил прямо до вокзала. Они обменялись измученными объятиями. Полное отсутствие сна, плач, тяжесть незнания того, что будет завтра. Джиын цеплялась за Чону, пока не прибыл поезд. Ее первая командировка была в Японии, почему она не могла быть хотя бы в Инчхоне? Двери открылись, и она оторвалась от него, поспешно схватив чемоданы, и направилась к поезду. Она старалась не думать о том, чтобы посмотреть ему в лицо, еще раз попрощаться, поцеловать. И найдя свое место, изо всех сил старалась не смотреть в окно, но оказалась не настолько сильна. Она посмотрела в правую сторону и увидела Чону, с рукой на лице, со слезами текущими по лицу, и характерно надутыми губами. Она помахала: ее собственное лицо было мокрым от слез, о которых она даже не подозревала. Парень поднял взгляд как раз в тот момент, когда поезд тронулся, и они в последний раз встретились взглядами. Суть обговорённого разрыва в том, что он обычно не такой жесткий, как разрыв из-за ссор. Джиын позвонила позже той ночью, чтобы сказать Чону, что она прибыла в Киото. Она продолжала присылать ему фотографии с мест, которые посещала. Он присылал ей новости об стажировке, на которую подавал заявку. Хотя они не видели друг друга лично, они быстро вернулись к типичному для отношений разговору. В начале все было легко. Чону по-прежнему звонил ей по ночам. Небрежно переписывался в течение дня. Но, как они и предсказывали вначале, график просто не способствовал поддержанию отношений на расстоянии. Чону пытался не позволять этому беспокоить его, но он неизбежно обижался когда Джиын не отвечала на его звонки. Он старался не обращать внимания на то, что ее, похоже, не интересуют рассказы о коллегах. Он мог сказать, что она была очень уставшей по телефону. Старался всё это игнорировать, но его сердце все равно переживало тяжелые времена. И Джиын тоже это заметила. — Чону, у тебя есть время сегодня после работы? Нам нужно поговорить о нас.— Он уставился на сообщение Джиын. На той неделе она была в Крайстчерче, то есть разница во времени у них сейчас три часа. Чону хотел сказать ей, что может поговорить в этот же момент, чтобы она не ложилась спать слишком поздно, но потом понял, что она, вероятно, не намного позже закончит свою работу. Чону все же знал, что этот разговор состоится. Он знал, что они не могут продолжать притворяться, что являются просто друзьями и никто не в обиде. Он просто не хотел иметь с этим дело. Ее не было шесть месяцев, и все это время обида только росла. Но он все еще не был готов к настоящему прощанию. — Да, я свободен после шести. Позвони мне, как только представится возможность. Двумя часами позже у Чону было шесть бутылок пива, а в жизни на одного человека меньше. Нам нужны новые условия. Я не могу продолжать причинять тебе боль. У нас не получается быть друзьями, в этом слишком много моментов. Именно поэтому мы договорились расстаться в первую очередь. Чону продолжал прокручивать проучившийся диалог в своей голове. Это было все, что он знал, что скоро будет. Ну, почти все. — Тебе следует начать встречаться с другими людьми, — чуть не закричала Джиын так, будто она выдавила это из себя. — Что ты сказала? — Чону не мог скрыть свою боль. Он догадывался, что это означает расставание: Ты начинаешь двигаться дальше. Ты знакомишься с новыми людьми. Ты забываешь о тех, кто был в твоем прошлом. — Чону. Ничего не меняется. Я не знаю, когда смогу вернуться в Сеул. И не хочу, чтобы ты держал за меня факел, пока я не вернусь. Это могут быть годы. — Джиын фыркнула, очевидно, что в какой-то момент разговора она начала плакать. — Я хочу, чтобы ты жил своей жизнью. Если мы снова встретим друг друга, это будет здорово. Если нет, у нас все еще останутся совместные воспоминания. Ты был моей первой любовью. Это никогда не изменится. Чону знал, что она права, он просто ненавидел все в этом разговоре. — Мы не можем оставаться в таких отношениях. Никто из нас не счастлив. Я знаю, тебе обидно за то, что я не могу дать тебе любви и внимания, которые ты заслуживаешь. Я провожу большую часть своего времени с чувством вины. Мы не можем продолжать так жить. — Наступило долгое молчание. Джиын слышала, как Чону дышит на другой стороне линии, впитывая то, что она сказала. — Мы можем наверстать упущенное, когда я буду в Сеуле, как старые друзья. Я думаю, что это то, кем мы должны быть друг для друга. — Она коротко попрощалась и положила трубку. О, Чону сейчас сидит на тротуаре возле магазина с пустыми шестью банками и письмом о принятии на стажировку редактором, а поделиться не с кем.