aurora borealis

      Это чувство нахлынуло на Гарри, как океанская волна. В тот момент, когда брак Гермионы и Малфоя был скреплен узами, он почувствовал, как тепло их любви накатывает и омывает всех присутствующих. Это было ошеломляюще.       Гермиона и Малфой наклонились, чтобы поцеловать друг друга, и в этот момент он в четвертый раз за этот день встретился взглядом с Пэнси. Она стояла со стороны Малфоя в роли свидетеля, с глазами, блестящими от непролитых слез, наблюдая, как их лучшие друзья признаются друг другу в любви. Она улыбнулась Гарри, сияя от счастья, и он ответил ей взаимностью.       Молодожены повернулись лицом к своим свидетелям и выглядели так, будто они оба вот-вот лопнут от счастья, и рука об руку пошли обратно в Малфой-мэнор. Гарри подошел к Пэнси, подал ей руку, и они двинулись за новобрачными к проходу.       Перед тем, как все собрались на прием, им пришлось позировать для глупых фотографий. Гермиона хотела получить как маггловские, так и волшебные снимки, чтобы у ее родителей были фотографии с ее свадьбы.       Поправляя галстук, он шаркал ногами, ожидая своей очереди встать и улыбнуться, но он не мог не смотреть на всех остальных участников свадебной вечеринки. Пэнси проделала такую большую работу с нарядами каждого. Даже он был вынужден признать, что его костюм был сшит так, чтобы в нем было удобно, и в то же время это была самая стильная вещь, которой он владел.       После фотографирования Драко и Гермиона уединились, чтобы побыть в тишине, пока остальные шли на прием. Пэнси быстро чмокнула его в щеку, прежде чем помахать рукой другим людям. Осознала ли она, что натворила? Всю неделю она почти не прикасалась к нему, и все же только что поцеловала его. Гарри на мгновение застыл в оцепенении и направился к бару.       Он немного поболтал с несколькими гостями, но его слишком отвлекала тяжесть в груди. Он продолжал бросать взгляды на Пэнси, сидящую со своими близкими друзьями со Слизерина.       К черту, ему нужно было поговорить с ней. Заметив Пэнси, сидящую за столом с несколькими друзьями, он направился к ней через бальный зал. Она была одета в простое вечернее платье глубокого изумрудно-зеленого цвета, которое струилось по ее изгибам и открывало красивую спину. Когда он подошел к столику, она повернулась к нему с фужером шампанского в руке, смеясь над тем, что Тео только что сказал, и на ее щеках появился легкий румянец. — Потанцуешь со мной? — спросил он с напускной дерзостью. Она изогнула бровь и склонила голову набок. — Ну давай, — и она взяла его за руку, оставив свой напиток за столиком с их друзьями.       Он повел ее на танцплощадку, где несколько гостей танцевали в кругу со своими партнерами. Поттер осторожно положил руку на ее талию, а другую на голую кожу спины, глядя в эти глубокие темные глаза, он понял, что все слова вылетели прочь. Как он мог сказать ей, что он не хочет притворяться? Что он хочет, чтобы она была его. На самом деле его. Она прервала зрительный контакт и посмотрела на него через плечо: — Прости, что я ушла от тебя на прошлой неделе. Я не должна была так тебя бросать. — Нет, извини, я не должен был так легкомысленно относиться к тому, что я сказал. Я действительно не хотел сказать, что ты такая же, как они. — Я знаю, но это правда. Это мое прошлое, моя семья, мое детство. Точно такое же, как у твоего крестного, но я не была достаточно смелой, чтобы сделать правильный выбор. — Пэнс… — когда он собирался сказать ей все то, что хотел сказать уже несколько дней, песня закончилась, и все перестали танцевать, чтобы поаплодировать жгучему квартету. — Ты не возражаешь, если мы выйдем отсюда на секунду? — спросила Пэнси, но прежде чем он успел ответить, она взяла его за руку и повела их с танцплощадки к арке, ведущей в гостиную, откуда открывался вид на сады Малфоев. — О, привет!       Их остановили Блейз и Полумна, которые тоже только что покинули танцпол. Они оба были одеты в мантии бронзового цвета с маленькими сверкающими бриллиантами, разбросанными по лифу Луны и манжетам Блейза. — Привет, Луна. Веселишься? — Спросил Гарри, обхватывая Пэнси за талию, чем вызвал небольшой вздох темноволосой ведьмы. — О да, я люблю танцевать, а этот пельмень танцует лучше всех, — она еще крепче прижалась к Блейзу, а он только посмеивался над своей женой. — Вы оба выглядите очень счастливыми. Вы оба такие яркие, что на вас трудно смотреть, вы такие золотые. Но это здорово, я очень рад за вас. — Что? — Спросила Пэнси с потерянным видом. — Вы двое. Вы окружены золотым светом, — ответила Луна невозмутимо. Гарри и Пэнси растерянно переглянулись. — Как насчет того, чтобы пойти и выпить, лунный свет, и оставить этих двоих заниматься тем, чем они занимались? — предложил Блейз Полумне с улыбкой. — Хорошо, увидимся позже? — они оба направились к бару, когда Гарри услышал, как Полумна заявила: — Они ярко светятся золотым, милый, это ослепительно на самом деле. Между ними и тем интенсивным серебром, которое исходит от Гермионы и Драко, я удивлена, что кто-то из гостей может действительно уделять внимание веселью. — Она когда-нибудь говорит что-нибудь нормальное? — поинтересовалась Пэнси. — Честно говоря, нет. Но она не такая, как все, — Гарри улыбнулся, глядя, как они идут к бару.       Пэнси вырвалась из его хватки, взяла его за руку и начала выходить из бального зала, не останавливаясь ни перед кем, кто пытался завязать с ними разговор. Ей нужно было поговорить с ним, а все присутствующие заводили с ними бессмысленные разговоры. Она прошла через гостиную, вышла в холл и поднялась по лестнице. Она не знала, куда идет, но ей нужно было найти место, где они могли бы поговорить.       Не успела она это осознать, как ее рука оказалась на двери ее старой спальни, которую Нарцисса приготовила для нее, когда она жила у Малфоев, когда была моложе. Она толкнула дверь и с удивлением увидела, что спальня была почти такой же, какой она ее помнила, оформленной в сиреневых и голубых тонах. Окна выходили на отдельный балкон, с которого открывался вид на западную часть садов и лес на северо-западе поместья.       Она отпустила руку Гарри и подошла к дверям, чтобы открыть их. Ей нужен был воздух, она не знала, как сказать то, что хотела сказать.       На улице уже стемнело, но кувшины с волшебным пламенем василькового цвета были зачарованы, чтобы плавать по всей территории, создавая эффект заколдованного сада. Он выглядел так красиво, как будто его не коснулись жестокости, которые происходили в этом поместье, что ей казалось, будто она может забыть о том, что война была, что все эти люди в этом здании не видели зверств. — Ты в порядке, Пэнс? — она не заметила, как просто стояла и молчала, глядя на территорию, и оставила Гарри стоять в дверях своей старой спальни, куда она приходила, чтобы убежать от реальности. — Да, я в порядке. Просто думаю о том, как там красиво. Гарри подошел к ней и встал в дверях, которые служили выходом на балкон. — Это действительно прекрасно. Это был замечательный день, я так рад за них. Пэнси вышла на балкон и повернулась, чтобы заглянуть в свою комнату. — Сюда я приезжала летом, когда хотела уехать от семьи. Я приезжала к Малфоям и оставалась в этой комнате на несколько недель. И Нарцисса всегда была рада, что я остаюсь здесь. Это всегда было безопасным местом для меня, — она посмотрела на него, когда он встал перед ней и положил свои руки на ее руки, тепло его кожи словно растопило последние сомнения в том, что она может рассказать ему все. — Прости меня за прошлую неделю, Гарри. Я не хотела срываться тогда, на Гриммо. Я просто… — Все в порядке, Пэнси, тебе не за что извиняться. Я был бестактен, мне следовало подумать, прежде чем говорить что-то такое… легкомысленное. — Нет, — покачала она головой, поднимая руку, чтобы провести пальцем по его челюсти. — Я… я никогда не была достаточно подходящей для них, Гарри. Я должна была быть мальчиком, настоящим наследником. Но я не стала. И мои родители ожидали от меня так много, что я постоянно играла в догонялки, пытаясь соответствовать их ожиданиям. Но им всегда было мало, всегда недостаточно. Я делала то, что должна была делать во время войны, и это, черт возьми, чуть не убило меня, — она выдохнула воздух и выпрямилась, чтобы посмотреть ему в глаза и попыталась звучать действительно искренне. — Война закончилась, а мне все еще кажется, что я никогда не стану достаточно хорошей для кого-то. Я никогда не оправдаю свое имя и всегда буду жить в тени взглядов, которые навязали мне мои родители, и ужасных решений, которые я приняла в подростковом возрасте. Руки Гарри переместились на ее талию, возвращая ее из рассуждений. — Пэнс… — Нет, позволь мне все рассказать, Гарри, пожалуйста. Я делала ужасные вещи. Вещи, которые подвергли риску жизни, в частности твою. И я никогда не прощу себя за то, что вела себя так, как вела тогда.       Гарри провел рукой вверх и вниз по ее боку, слушая, что она говорит, давая ей возможность сказать то, что ей нужно. Она сделала глубокий вдох и продолжила: — И сейчас я все еще чувствую, что я не так хороша. Я не думаю, что когда-нибудь буду соответствовать хоть чьим-либо ожиданиям. Буду «достаточной» для партнера. Достаточной для тебя. Я недостаточно хороша, Гарри, я нехороший человек. Я сломлена. Но я…       Что бы ни последовало за этим, она так и не сказала, так как губы Гарри прильнули к ее губам, его хватка усилилась, и он притянул ее к себе. И это было жестко, горячо и страстно, и Пэнси хотела этого. Она хотела этого так сильно, что не знала, как сказать ему об этом, поэтому поцеловала его в ответ, пытаясь показать ему, что она здесь и сделает все возможное, чтобы доказать, что она изменилась по сравнению с той стервой, которую он знал в школе.       Гарри откинул голову назад, глубоко вздохнув, и провел рукой по ее позвоночнику, вызывая мурашки, поглаживая рукой ее спину. — Пэнси, ты идеальна. Ты всегда была такой. Тебе сказали, что это не так, но это неправда, — она попыталась прервать его, но он не слушал: — Нет, даже не думай, дай мне закончить. Ты не сделала ничего такого, за что я должен был бы тебя простить. Вы были продуктом той среды, в которой выросли. Ты попала в чертовски ужасную ситуацию, и у тебя не было способа выбраться. Никто никогда не смотрел на студентов Слизерина и не пытался тебе помочь. И это вина взрослых, учителей, Ордена, никто не думал о том, через что вы все прошли.       Она больше не могла его слушать, поэтому приподнялась на цыпочки, чтобы поцеловать его, запустив пальцы в его волосы, притягивая его к себе. Он издал тихий стон, когда его потянули за волосы, немного приоткрыв рот, так что Пэнси воспользовалась возможностью высунуть язык и исследовать его рот. Но он снова отстранился. — Нет, Пэнс, позволь мне сказать это, пожалуйста. Ты мне очень нравишься, Пэнси. Ты всегда затмеваешь всех, где бы ни находилась. Я давно хотел пригласить тебя на свидание, но никогда не думал, что ты заинтересуешься мной. Я придурок, которому все уделяют слишком много внимания. Но ты меня ослепляешь. — Гарри, ты действительно думаешь, что я согласилась бы на этот безрассудный план, если бы ты мне не нравился? Если бы я не хотела ухватиться за эту возможность обеими руками и выжать из нее каждую каплю твоей привязанности, какую только смогу? — Что? — выдохнул он. — Гарри, я хотела тебя очень долго. Но я Паркинсон, ради Салазара, почему ты интересуешься женщиной, которая издевалась над тобой большую часть твоего детства? Которая пытался выдать тебя Темному Лорду, я, по сути, подписала тебе смертный приговор, Гарри. — Пэнси, заткнись на хрен. Я не виню тебя ни за что из этого, мы были просто детьми. Но, стой, — он отступил от нее, пятясь, к открытому дверному проему. — Ты хочешь сказать, что ты тоже этого хотела? — он жестом указал туда-сюда между ними. — Да, — тяжело выдохнула она. Ее сердце бешено колотилось в груди. — О боже, мы такие чертовски глупые, — Гарри вздохнул, недоверчиво качая головой.       И с этими словами он в момент оказался рядом с ней, губы сомкнулись с ее губами, и поднял ее, подталкивая вверх вдоль своего тела, чтобы она могла обхватить ногами его талию.