aurora borealis

      Гарри провел остаток выходных, прячась в своем доме, не отвечая ни на звонки, ни на сов, а в воскресенье вообще выключил камин, чтобы никто не стал его искать, когда он не пойдет на воскресный ужин в «Нору». В начале недели он с трудом справлялся с работой и старался избегать большинства их друзей, так как не знал, что сказать кому-либо из них. Неужели Пэнси порвала с ним? Были ли они все еще вместе? Ну, не по-настоящему вместе, но все же. Он не хотел сталкиваться ни с кем из них и сталкиваться лицом к лицу с реальной возможностью того, что потерял Пэнси.       Затем, в среду днем, когда он прятался в своем кабинете, заполняя документы, прилетела записка от Драко, в которой сообщал, что Гарри присоединится к нему и Гермионе в их доме на ужин этим вечером. Приглашение больше было похоже на приказ, а не просьбу, поэтому, закончив свою дневную работу, он направился прямо в поместье Грейнджер-Малфоев. Его приветствовала Гермиона, которая ждала его у камина: — Привет, Гарри, как дела? — Она притянула его в объятия и повела в столовую. — Э-э, я в порядке, спасибо, сегодня был жутко долгий день, — он последовал за ней в светлую и просторную столовую, где уже сидел Драко. Поттер снял кожаную куртку и сел напротив Малфоя, который разливал напитки.       Гермиона подала им простой рыбный пирог, который она приготовила ранее в тот же день. Они вели вежливую беседу за бутылкой вина, говоря в основном о свадьбе и каждой мельчайшей детали, о которой беспокоилась Гермиона. После того, как все убрали со своих тарелок, Гермиона посмотрела на Драко и слегка кивнула, что, как она явно ожидала, Гарри упустит из виду. — О, я только что вспомнила, мне нужно пойти и поговорить с Нарциссой о, э-э-э, цветочных композициях! Вы не поверите, какой кошмар у нас был с импортом роз. Боже, она была ужасной лгуньей. За эти годы она так и не научилась этому лучше. Гермиона встала, подошла к Драко и поцеловала его, прежде чем оставить их наедине.       Как только шаги Гермионы затихли за пределами слышимости, Гарри многозначительно повернулся к Драко и откашлялся. — Твоя мать знаменита своим садом роз. Гермиона даже не попыталась придумать что-то…оригинальное. — Ну, ты же знаешь нашу Гермиону. Она не может быть блестящей во всем, не так ли? — Драко ответил с легкой улыбкой, которой одаривал в основном свою невесту. — Огневиски? — Не против. Я полагаю, мне оно понадобится?       Драко издал неопределенный звук, подошел к их бару и налил каждому по большому стакану огневиски. Когда он снова сел, он посмотрел на Гарри, приподняв бровь. — Именно. Что, черт возьми, случилось с Пэнси? Дерьмо. — Я не понимаю, что ты имеешь в виду, — Гарри решил пойти на притворное незнание этого вопроса. — Да ладно, Поттер! Ты избегаешь меня и Гермиону всю неделю. Пэнси не разговаривает ни с кем из нас, если только речь не идет о свадьбе. Так что случилось? — Голос Драко был ясным и четким. Требовал перейти к делу. — Э-э-э… — протянул Гарри, пытаясь придумать, что сказать. — Поттер, клянусь Мерлином, если ты причинил ей боль…- Драко не повысил голос, но было слышно, что он абсолютно серьезен в своих намерениях. Его хватка на хрустальном бокале говорила об этом. — Нет! Конечно же, нет! — Его брови взлетели вверх, когда он энергично покачал головой. — Конечно же? Вы оба избегаете нас и не разговариваете. Менее чем через неделю после того, как вы объявили, что встречаетесь. Иди скорми эту херню Филчу! Что случилось? — Я люблю ее! Хорошо? Блять. Я… Черт, — Гарри замолчал и одним махом выпил оставшийся виски, в желудке поселилось жжение. — Нальешь? — Конечно, — тут же отозвался Драко. — Я просто возьму бутылку, — и по щелчку его руки на столе появилась целая бутылка «Огденса», а их бокалы наполнились сами собой. — Я… Черт. Кажется, я все испортил, приятель. Я… Мы не встречались, — голос Гарри надломился. — Я попросил ее сымитировать отношения со мной. Для газет. Поскольку Джинни встречается с Вудом, а вы с Мионой женитесь, я не хотел идти на свадьбу один, и я просто… она была единственным человеком, с которым я хотел пойти. Поэтому я попросил ее. Потребовалось немного убеждения, но она согласилась, — он сделал еще один глоток виски и провел руками по волосам. — Но потом она поцеловала меня, и я не смог притворяться. Я так долго хотел ее, только ее, а теперь она держала меня за руку, стояла рядом со мной, смеялась над моими шутками, ходила со мной на свидания… и это было реально. Так чертовски реально. Но она… Драко облегченно рассмеялся, прежде чем это переросло в полноценный смех. — Дружище, ты даже не понимаешь, да? Сейчас я могу смеяться над этим, но я был на месте Пэнси. Я чувствовал то, что чувствовала она, — он отставил свой бокал. — Поттер, ты знаешь, сколько времени мне понадобилось, чтобы поверить в слова Гермионы? Я думал, что после войны я был никому не нужным сломленным отбросом общества. Я был полным ублюдком в детстве, для тебя и всех вокруг, и особенно для нее, но она увидела что-то глубоко внутри меня, чтобы полюбить, — Драко на мгновение отвел взгляд от Гарри, чтобы собраться с мыслями. — Ты не представляешь, каково это — быть воспитанным в доме, полном ненависти. Годами вдалбливать в себя эту ненависть, думать, что ты выше других. А потом осознать, что все, чему тебя учили люди, которых ты больше всего уважаешь и любишь, — абсолютное дерьмо. Что с женщиной, которую ты любишь больше всего на свете, ты лично обращался так, будто она ниже тебя, будто она ничего не значит. Я валялся у ее ног, прося прощения, я был недостоин ее. — Гермиона простила тебя много лет назад, она знает, что тобой манипулировали так же, как и мной во время войны. Тебя заставляли делать ужасные вещи, Малфой. Мы все это знаем. Драко хлопнул бокалом по столу, янтарная жидкость расплескалась и теперь быстрыми дорожками стекала вдоль стекла, орошая изящные пальцы Малфоя и белоснежную скатерть. — Ее пытали на полу моей гостиной, а я ничего не делал! Я просто стоял там, — его голос резко повысился, когда он пытался донести свою мысль до собеседника. — Ты хоть представляешь, как тяжело осознавать, что я не сделал ничего, чтобы помочь ей. Я был влюблен в нее, Поттер… Годами. И я стоял там… — Драко замолчал, глубоко дыша, чтобы успокоиться. — А Пэнси она… — ему пришлось глотнуть воздуха, так как в груди стало тесно. — Она сдала тебя в момент страха и слабости. От такого чувства вины никуда не деться. Тишина заполнила комнату, единственным шумом была бутылка Огдена, периодически наполняющая их бокалы. Голос Гарри прозвучал тише, чем он ожидал, когда он, наконец, нарушил тишину: — Она сломалась, Малфой. Я сделал замечание о Сириусе и его семье, и она просто… Я заставил ее плакать, потому что она думала, что я виню ее во всем этом. Я знаю, что теперь она никогда бы не сделала ничего подобного, — сделав паузу, чтобы сделать еще один глоток огневиски, он продолжил: — Мы все прошли через многое, но она просто предположила, что я буду ее ненавидеть. Как я могу ее ненавидеть? — Гарри наконец-то задал вопрос, над которым он думал с вечера пятницы. Действительно ли Пэнси думала, что он ее ненавидит? — Да ладно. Она буквально пыталась убить тебя, чтобы спасти себя и свою семью. Ты должен понимать, как чертовски тяжело сделать такое с тем, кто тебе дорог, верно? — Драко посмотрел на него взглядом, который Гарри не мог понять, взглядом полного понимания и желания быть понятым. — Я просто… Я не знаю, как показать ей, что я простил ее за все это дерьмо много лет назад. Я понимаю, мы все делали на войне то, чего хотели бы не делать. Но мы все были так молоды и напуганы. Я понимаю, — он умолял Драко понять его. — Ты можешь говорить слова сколько угодно, но пока Пэнси не позволит себе прочувствовать эти слова, пока ты не покажешь ей, что теперь все в порядке — тебе придется бороться за нее, — Драко пожал плечами. — Поверь мне, ты не видишь, как она смотрит на тебя. Я думаю, ты будешь удивлен тем, что она чувствует к тебе, если она позволит себе сказать тебе об этом, — сказал он довольно доброжелательно. — Просто попробуй поговорить с ней, хорошо?

***

      Наступил четверг, и Пэнси была несчастна. Она заперлась в своем магазине на всю неделю, работая над всеми мантиями и платьями к свадьбе в субботу. Она всегда закрывала магазин на неделю, чтобы дать себе время спокойно доделать все дела, и она никогда не была так благодарна своим привычкам за дальновидность. После событий вечера пятницы ей удавалось избегать Гарри.       Она не знала, что думать и что говорить. Ей не следовало принимать его предложение пойти к нему домой. Что это была за дурацкая маггловская фраза, которую всегда говорила Грейнджер? Подлети слишком близко к солнцу и сгоришь? Что-то вроде этого.       Согласие на этот фарс было ошибкой. Она должна была понять, что не сможет притворяться, когда встречается с единственным человеком, с которым хотела встречаться уже много лет. Но она не могла заполучить его, и она мучила себя, позволяя себе быть рядом с ним. Как она могла позволить себе испытывать чувства к Гарри? Должно быть, она только что осознала, каково это — быть с ним. Она не могла позволить этому случиться снова, ее репутация погубит его. Камин ожил, и Гермиона вышла из него в маггловских джинсах и джемпере и огляделась в поисках Пэнси. — Я здесь! — Отозвалась Паркинсон, закончив последние несколько доработок мантии Нарциссы. — Эй, Пэнс, вот это да! Это выглядит потрясающе. — Я знаю, кроме твоего платья, это, возможно, одна из самых красивых вещей, которые я когда-либо делала, — с гордостью сказала Пэнси. — Ну что, ты готова к последней примерке? — Я так взволнована, не могу дождаться, когда увижу его, когда ты добавишь к нему цветы, думаю, оно будет потрясающим.       Грейнджер была сложной невестой для Пэнси. У нее было представление о том, чего она хочет, но все это было основано на маггловских предпочтениях, с которыми Пэнси раньше не работала. В итоге они получили красивое белое платье с небольшим шлейфом и дикими цветами, зачарованными так, что казалось, будто они каскадом падают на платье, когда она двигается, и вырезом через плечо, который был слишком откровенным, чтобы понравиться Нарциссе, но Молли Уизли была в восторге. — Хорошо, иди в комнату сзади и переоденься в платье, а я скоро приду. Гермиона кивнула и оставила ее дошивать последнюю часть платья Нарциссы. Когда Пэнси присоединилась к ней, Гермиона встретила ее, глядя на платье почти со слезами на глазах. — Оно прекрасно, Пэнси. Это именно то, что я хотела. Спасибо. Пэнси стояла немного позади нее, наблюдая, как маленькая ведьма смотрит на себя в зеркало, сияя от счастья при виде одного из творений Паркинсон. — Как у вас с Гарри дела? — Этот вопрос оторвал Пэнси от ее мыслей. — Прекрасно, — это было далеко от истины, но Грейнджер не нужно было этого знать. Пэнси все еще находилась в состоянии конфликта и пыталась разобраться в чувствах, накопившихся за многие годы. — Хорошо. Хорошо, — пробормотала Паркинсон, пока Гермиона крутилась в своем платье, глядя на себя в зеркало. Пэнси действительно считала Грейнджер самой красивой невестой. — Я никогда не думала, что этот день настанет, понимаешь? — Она посмотрела на Пэнси через плечо. — Я никогда не думала, что он впустит меня. Он хранил в себе столько вины за войну и за свои действия, в частности, по отношению ко мне. Я никогда не думала, что мы дойдем до того момента, когда он действительно верит, что я ничего не имею против него, что это мы против всего мира.       Пэнси что-то неопределенно промычала. Как они дошли до такого? Пэнси вспомнила, и ее затошнило от того, что она говорила Грейнджер в школе, и ничто из того, что она бросала в сторону Гермионы, не было даже наполовину так плохо, как то, что Драко говорил ей ежедневно. — Ему до сих пор снятся кошмары, понимаешь? Он просыпается посреди ночи и кричит мое имя, пытаясь спасти меня от своей тети. И каждый раз, когда он просыпается, мне приходится напоминать ему, что с ним все в порядке. Я должна сказать ему, что его тетя мертва, а я в безопасности… Иногда я застаю его возле коттеджа, когда он проверяет защитные чары и что-то бормочет про себя.       Пэнси вспомнила те поздние ночи, когда она просыпалась с криком, словно все еще слышала голос Темного Лорда в своей голове, который говорил ей предать Гарри Поттера. Она не хотела умирать, не хотела, чтобы умерли ее родители. После кошмаров, каждую ночь она часами просто лежала, свернувшись в клубок, и рыдала. Пэнси спросила голосом, которого она не слышала с детства: — Как ты его простила? — О, Пэнс, прощать было нечего. Мы все были детьми. Я люблю человека, которым он стал. Я люблю человека, который обнимает меня, когда мне снятся кошмары, человека, который возьмет мою фамилию вместе со своей, когда мы поженимся, человека, который будет отстаивать то, во что верит, потому что в детстве у него не было такой возможности, — Гермиона издала небольшой вздох и пересела на бархатный диван у окна. — Пэнси, ты знаешь, когда мы с Гарри были в бегах? Пэнси кивнула и подсела к ней на диван. — Бывали моменты, когда мы просто хотели уехать. Уехать из страны и оставить взрослых разбираться с беспорядком. Мы едва достигли совершеннолетия, и мы оба чувствовали, что только мы можем остановить Волдеморта. Но мы разговаривали, иногда, поздно ночью, когда было достаточно темно, чтобы не видеть лиц друг друга, мы говорили о побеге. Сменить имена и жить где-то еще, как магглы, или скрываться, но подальше от всего этого, — Гермиона положила свою руку на руку Пэнси и слегка сжала ее. — Но каждое утро, когда вставало солнце, и мы собирали вещи, чтобы переехать на новое место, и решали, как прожить еще один день, мы оба знали, что должны остаться и бороться. Что все полагаются на нас. Если мы не сделаем этого, все наши друзья, семья, Орден, все студенты и массы магглов будут уничтожены. Когда мы говорили об этом, я вспоминала Драко, тебя и всех остальных слизеринцев, и Гарри всегда говорил, что на самом деле ни у кого из вас нет шансов. Пэнси подняла глаза, не понимая, что Гермиона пытается сказать. Гермиона улыбнулась, очевидно, понимая замешательство Пэнси. — Магглы не все плохие, но те, с кем он жил, были такими. Он вырос в семье, где никто не любил его, никто не заботился о нем, никто не защищал его. И он видел это в Люциусе и Драко, видел в других чистокровных. Он видел, что ни у кого из вас не было выбора в том, что вас заставляли делать. Он знал, что должен спасти и вас. Пэнси не могла говорить. Казалось, она была ошеломлена словами Гермионы и замолчала. Она поняла, что та имела в виду. Чистокровные семьи часто рождались не из-за любви, а из-за необходимости защищать кровные линии. Чтобы сохранить чистоту. Мысль о том, что Гарри хотел спасти их, независимо от того, как они вели себя по отношению к нему или кому-либо еще — обескуражила. Он видел в них невинных детей, таких же, как и он сам, но подвергшихся внушению в результате воспитания. Это просто… Ее сердце болело так, как она никогда раньше не чувствовала. — Он поцеловал меня. В пятницу, — Пэнси прочистила горло, а затем позволила себе легкую улыбку. — Я расстроилась из-за своего прошлого и семьи, а он сказал мне, что никогда не сможет ненавидеть меня за то, что я сделала, что я работаю, чтобы защитить тех, кто мне дорог. И он поцеловал меня, хотя я плакала, и боги, я выставила себя дурой. — Я не могу представить, чтобы Пэнси Паркинсон выставила себя дурой, — Гермиона толкнула ее плечом, заставив ее рассмеяться. — Я думаю, тебе стоит поговорить с ним. На самом деле поговорить с ним. Обо всем этом. Я думаю, ты будешь удивлена, услышав, что он действительно хочет сказать, если ты позволишь себе это услышать, — Грейнджер аккуратно указала пальцем на макушку Пэнси, — но не этим, — следом Гермиона указала на сердце. — А этим.