Очень плохой день

У Бриенны Тарт был очень… странный день. Впрочем, нет, на самом деле странности начались гораздо раньше, приняв обманчивую форму ничем не примечательного ворона с ничем не примечательным письмом на лапке. Точнее, так показалось с первого взгляда. Потом выяснилось, что письмо то от королевы. От королевы — отцу Бриенны. Насчет самой Бриенны. И пусть суть письма и казалась предельно простой, Бриенну не покидало ощущение, что где-то спрятался подвох. Что, ну что могло понадобиться правительнице Семи Королевств от Бриенны Тарт?.. На самом деле, поскольку просьба как таковая — приказ по факту, ибо кто же отказывает царственным особам? — была изложена еще в письме. Прибыть ко двору и взять на себя ответственность за безопасность нареченной наследного принца. Вот так просто. Будто во всех Семи Королевствах рыцари напрочь перевелись. Да и насколько Бриенне было известно, сведения о ней и ее умении обращаться с мечом не болтались развешанные на каждом углу по всему Вестеросу. Так откуда?.. И зачем? Почему именно ее пожелали видеть в такой нехарактерной для женщины роли? Что-то здесь было не так. Конечно, не то чтобы Бриенна, несмотря на все свое недоумение, всерьез рассматривала возможность отказаться. Даже если бы это не была личная королевская просьба. В конце концов, войны в ближайшее время в Семи Королевствах не предвиделось, а значит, это был ее единственный шанс воплотить в жизнь свою мечту, избежав вдобавок мрачной перспективы стать ненавидимым, не вызывающим ничего, кроме отвращения, довеском к острову Тарт и гипотетическим наследникам для будущего мужа. Так что пришлось послушно собираться (с трудом балансируя между собственным желанием взять с собой минимум пожитков, как полагалось воину, пусть и женского пола, и отцовским требованием соответствовать хотя бы одеждой, если уж поведением не вышло, званию единственной дочери благородного дома), и маршировать в Королевскую Гавань. Бряцая доспехами, оружием и тройкой груженых полагающимся по статусу хламом телег. Еще и в сопровождении охраны. Будущая телохранительница — в сопровождении охраны! Бриенна язык стерла, пытаясь доказать отцу, как нелепо это будет выглядеть, но он в кои-то веки оказался неумолим. Благородной девице положен эскорт, и точка! Слава всем богам, Новым и Старым, хоть без септы обойтись позволил. И вдвойне удачно — Бриенна поежилась от крамольной мысли, но деть ее из головы так никуда и не смогла, — что септа Роэлла уже оставила сей бренный мир, упокой Неведомый ее безжалостную душу. Прибытие в столицу получилось благословенно тихим, а аудиенция с королевой и наследным принцем — короткой. Король отсутствовал, пребывая на охоте с большей частью двора, а потому приняли ее в личных покоях королевской семьи вместо Тронного зала, чего Бриенна до ночных кошмаров страшилась. Кроме великолепной Серсеи Ланнистер и ее старшего отпрыска, большую светлую комнату почтили своим присутствием еще только лорд Старк, Десница короля, и его дочь, та сама нареченная, леди Санса. А, и телохранитель принца, Пес, сохранявший такую стылую неподвижность за креслом своего подопечного, что Бриенна чуть было не приняла его за какую-то очень уж причудливую статую. Затем его глаза еле заметно сместились, пронизывая ее холодным острым взглядом, и всякие мысли о мраморе испарились без следа. В камне не могло быть столько смертоносности, лишь сталь обладала таким неоспоримым внутренним предназначением — убивать. Без жалости и сомнений. Внутренне содрогнувшись, Бриенна еле удержалась, чтобы не выхватить из ножен меч. И как только таких монстров к людям пускают? Да еще и в королевские покои — наследника трона охранять! Может, показалось, но Бриенна могла поклясться, что обожженный уголок рта Пса едва уловимо дернулся, то ли в ухмылке, то ли в гримасе неудовольствия, отчего уродливая вязь шрамов, заменяющая ему левую сторону лица, дрогнула, словно трескающаяся маска. Мгновение — и он снова походил на статую, застывшую без движения и сознания. Ага, будто кто-то бы теперь в это поверил! Не Бриенна уж точно. Где-то между полагающимися любезностями принц Джоффри, с начала аудиенции не спускавший с нее пренебрежительного, чуть брезгливого взгляда, фыркнул, делая вид, что старается скрыть смех, и громким шепотом сказал своей матери: — Кажется, Пес нашел себе пару. Скоро у нас будет целый выводок крайне уродливых щенят. Или что там получится, если скрестить собаку с коровой? — Джоффри! — прошипела королева, у которой хватило пусть не совести, но хотя бы понимания правил приличия, чтобы выглядеть шокированной бесцеремонностью своего отпрыска. На этом, правда, ее воспитательные потуги и закончились. Бриенна мысленно поблагодарила всех насмешников, повстречавшихся ей в жизни до этого момента, — если бы не они, сейчас бы ей было очень трудно сохранить бесстрастное лицо. Или по крайней мере ту малую видимость, на которую она была в принципе способна. А так… не впервой, чего уж там. И даже острое желание забиться в угол и разрыдаться, погасло так же быстро, как вспыхнуло. Все привычно, ожидаемо и пройдено уже не раз. Но вот злобный взгляд, которым наградила ее будущая подопечная, стал сюрпризом. Особенно учитывая, что до этого благородная нареченная принца ограничивалась лишь вежливыми улыбками и пустыми, но вполне приличествующими леди фразами. А тут… столько яда. Внезапно. И странно. Ну хоть лорд Десница, кажется, не имел ничего против нее, насколько можно было судить по его скорбному длинному лицу, изможденному, надо полагать, неусыпными заботами о благе Семи Королевств. Или вином. Помнится, их бывший начальник охраны, питавший неувядающую привязанность к дорнийскому красному, щеголял обычно по утрам такой же печальной миной. Бриенна мысленно пожала плечами, без особого огорчения хороня мертворожденную надежду наладить хорошие отношения с леди Сансой. Не больно-то и хотелось. Точнее, не то чтобы верилось, если уж быть честной хотя бы с собой. Она уже почти поздравила себя с быстрым завершением самой неприятной части, когда принц вдруг отвлекся от разглядывания своих ногтей, коим занялся сразу же, как только вынес вердикт в отношении нее, хлопнул в ладоши и позвал: — Пес! Еще бы «фас» скомандовал, подумала Бриенна кисло. Предвкушающая ухмылка, скривившая губы наследника престола, не предвещала ничего хорошего. Кажется, будущий правитель их благословенной страны был из тех людей, которые в детстве любят отрывать крылышки бабочкам и поджигать хвосты кошкам. Повзрослев, они, как правило, находят себе жертв покрупнее. Пес тем временем обогнул кресло своего подопечного и, небрежно поклонившись, встал перед ним, правее и на три шага впереди Бриенны, ожидая дальнейших указаний. Двигался он на удивление легко для такого громилы, и Бриенна почувствовала укол неприличной мелкой зависти: сама она не ощущала себя неуклюжей коровой в посудной лавке только с мечом в руках. — Мы должны знать, кому доверяем жизнь нашей драгоценной леди Сансы, — напыжившись, проговорил принц, то ли имея в виду всех заинтересованных лиц, то ли уже пробуя на вкус королевское «мы», — а посему нуждаемся в демонстрации ваших умений в максимально приближенных к реальным условиях, леди Бриенна. Она вздрогнула, когда он внезапно переместил взгляд зеленых, как весенняя листва, глаз со своего телохранителя на нее. Недобрый взгляд. Внезапно вспомнилось, что дикий огонь пылает зеленым тоже. Стало неуютно и тревожно. Ну, больше, чем раньше, потому что комфортно Бриенна не чувствовала себя с момента прибытия в столицу, если не с самого отплытия с родного острова. Может, прав был батюшка? Чего ей дома-то не сиделось? Ну, подумаешь, замуж идти пришлось бы рано или поздно! Так хоть с одним двуногим козлом дело бы имела, а тут… — Конечно, ваше высочество, — пробормотала она, почтительно опустив глаза. — Поединок! Здесь и сейчас! — Мой дорогой… Принц некультурно шикнул на мать. — Да не убьют они друг друга. — Он премерзко ухмыльнулся. — Наверное. Но мы же не можем доверить безопасность нашей дорогой Сансы непроверенному человеку, верно? Пес охрану присоветовал — ему и проверять. Посмотрим, насколько хорош его нюх. — И отвернувшись в сторону, тихо, но так, что услышали все равно все присутствующие, пробормотал: — А то я все еще не до конца уверен, что он не невесту себе подбирал. Бриенна вскинулась, пораженная сразу двумя намеками: что Пес мог выбрать ее себе в будущие жены и — вытекающее из первого и соперничающее с ним по нелепости — что это именно он выбирал телохранителя для нареченной принца. И выбрал ее. Каким образом такое могло случиться — было очень интересным вопросом. Бриенна бы с удовольствием поразмыслила на эту тему, но вся эта груда мышц, затянутая в легкую броню, вдруг пришла в движение, перед глазами сверкнул меч — ни разу не тренировочный, кстати, — и на какие-либо размышления времени не осталось. «Да не убьют они друг друга», — сказал принц. Бриенна засомневалась в этом уже спустя несколько мгновений. Пес дрался яростно, так, будто перед ним был не просто реальный, но еще и оскорбивший его лично противник. А еще он был банально сильнее, и там, где Бриенна раньше всегда могла положиться на грубую мощь собственных мускулов, теперь приходилось применять непривычную ей тактику. Уворачиваться, ускользать. Отступать. То есть делать все то, к чему она была приспособлена ничуть не лучше, чем… гм, да, та самая корова — к танцам. А потому, когда — так же неожиданно, как и начал схватку, — Пес шагнул назад, опустив меч, она испытала почти неприличное чувство облегчения и ни разу не устыдилась этого. Уж какой-какой, а глупой Бриенна не была никогда (наивность неопытности она упрямо отказывалась приравнивать к недостатку интеллекта) и не тешила себя иллюзиями, что способна победить всех и каждого. По крайней мере честно, а опускаться до подлости… Нет. Ни за что и никогда. Чего наверняка нельзя было сказать о телохранителе принца — уж слишком красноречиво для умеющего видеть напрягались пару раз его мышцы, словно он сознательно удерживал себя от какого-то движения, и, потратив всего секунду на размышления, Бриенна могла с большой долей вероятности предположить, какого именно. Хитрого. Коварного. Нечестного, но точно приведшего бы его к быстрой победе. Тем непонятнее оказалось его внезапное отступление. Как и хриплое: «Сойдет», небрежно брошенное королевской семье. Нервно слизав капельки пота с верхней губы, Бриенна внутренне сжалась и приготовилась к взрыву, отчаянно ища благовидный предлог сбежать подальше, пока он не грянул. Не хватало еще в первый же день присутствовать при казни чурбана неотесанного, понятия не имеющего, как надо говорить с королевой и принцем! Взрыв, однако, так и не состоялся. Принц лишь скривил недовольно губы, словно ребенок, которому не достался любимый десерт, и кивнул: — Сойдет так сойдет. От Пса это, можно считать, похвала. На том он, по всей видимости, посчитал аудиенцию законченной, стремительно подхватившись с места и направившись к выходу. И уже только на пороге, опомнившись, через плечо добавил: — Добро пожаловать ко двору, леди Бриенна. Дежурных любезностей королевы Бриенна почти не слышала, внезапно осознав, насколько сильно угнетало его присутствие. Его — или его телохранителя, решить окончательно она так и не смогла. И вот теперь она жарилась под палящим солнцем, стоя за спиной своей высокородной подопечной, которая, кажется, поставила себе целью познакомить Бриенну с ледяной гостеприимностью Севера еще до того, как сама Бриенна имела бы шанс побывать там, и старалась выглядеть так, будто ей комфортно. Ну, или по крайней мере не настолько плохо, как если бы она вдруг провалилась на самое дно Седьмого пекла. Столица была ужасна. Леди Санса ее ненавидела, причем, как Бриенна ни пыталась, причин этого она понять так и не смогла. Ну, разве что за исключительное уродство, хотя, казалось бы, как раз это, оттеняя собственную красоту юной леди, должно было ту только радовать. Телохранитель наследного принца, Клиган, или Пес, как его называли гораздо чаще, ненавидел ее тоже. Это, с одной стороны, радовало, потому как являлось верным доказательством того, что в жены себе он ее уж точно не хотел. Но с другой — ставило в еще больший тупик. Зачем тогда советовал королевской семье взять именно ее? Мало того — специально пригласить с дальнего, никому особо не интересного острова в столицу, где хороших мечников и без нее хватало. И как, как он умудрился о ней вообще узнать? И опять-таки — зачем ему это понадобилось? Зачем, если едва ли не каждый день он находил ее, вытаскивал на тренировочную площадку и доводил до исступления, изощряясь в насмешках и оскорблениях и попутно вываливая ее в песке и пыли. Что было оскорбительнее в разы. Никому другому такое не удавалось. Правда, не то чтобы с ней вообще кто-то здесь стремился вступать в спарринг. Женщина, видите ли. Негоже высокородным (и не очень, и даже вовсе не) воинам снисходить до такого, гм, соперника. Мол, метлой бы лучше пошла помахала или иголкой на худой конец, оставив серьезное дело мужчинам. Она бы, конечно, вправила им мозги, пару ударов плашмя по голове, даже тренировочным мечом, творили чудеса, как она убедилась еще дома, но не бросаться же ей на них, как бешеной собаке, когда они и оружие-то вытаскивать ниже своего достоинства считали. Псу было начхать. Он приходил, он оскорблял, он с ней дрался. За последнее она почти готова была простить ему все остальное. Почти, поскольку слова били гораздо больнее, чем все его нечестные удары. И да, в отсутствие придирчивых взглядов королевской семьи он перестал сдерживаться и пользовался любыми грязными приемчиками, какие только на ум приходили. Все-таки недаром его даже в рыцари не посвятили, несмотря на стать и умения, — рыцарю ведь кроме этого полагалось иметь еще и благородство, коего у Пса и капли бы не нашлось. То, что сделали при этом телохранителем наследника, удивляло, но Бриенна списывала это как раз на те самые навыки и физическую мощь. Впрочем, иногда казалось, что именно отсутствие пресловутого рыцарского благородства сыграло решающую роль — победить Пса было невозможно. Точнее, возможно, но… Иногда ей казалось, что вот-вот, еще чуть-чуть — и победа будет за ней… Особенно если она хоть однажды решится и ответит подлостью на его очередную подлость. Она так и не решилась. Нет, уж лучше глотать пыль и оскорбления, чем опуститься до его уровня. В конце концов, то, что ее тоже в рыцари не посвятили и даже не собирались, не мешало ей считать себя обязанной соответствовать образу. Что в свою очередь, правда, отнюдь не мешало появлению кислого привкуса во рту при каждом поражении, которое могло бы быть победой. Привкуса отвращения и — как бы Бриенна ни пыталась это подавить — ощущения собственной недостаточности. Так что по крайней мере его ненависть была вполне взаимной. И почти заглушала своим жаром неутихающий дискомфорт от шепотков за спиной, а иногда и в глаза — двор оказался очень жестоким местом. Не то чтобы она была не готова… Впрочем, нет, сейчас Бриенна могла признаться, хотя бы самой себе: она была не готова. Сейчас, стоя перед вернувшимся с бесчисленной свитой королем, понимая, сколь мало было до сих пор количество тех, кто будет шипеть в спину, или смеяться в глаза, или просто ненавидеть, потому что это, по всей видимости, единственное чувство, которое она способна вызывать в людях… Она едва сдерживала порыв развернуться и, со стыдом попросив освободить ее от обязательств, трусливо сбежать домой. На Тарт, где все настолько проще, и легче, и привычнее. Даже то, что ее мечта если не стать рыцарем, то хотя бы служить как рыцарь наконец-то осуществилась, казалось уже не столь важным. Не настолько, чтобы терпеть. Особенно когда среди сопровождающих короля она увидела Ренли Баратеона. А он ее — нет. Не то чтобы она ожидала, что он ее заметит. В конце концов, какое могло быть дело брату короля до самой уродливой девицы Вестероса? Которая тем не менее была благородной леди по праву рождения, знакомой с ним и — главное — выделялась среди толпы, как корова среди овец, уступая в росте только Клигану. Но его глаза скользнули мимо, не задержавшись ни на мгновение. И только почувствовав, как сжалось в груди сердце, ее глупое-глупое сердце, которому никакие доводы рассудка были не указ, Бриенна поняла, что на самом деле надеялась, что он обратит на нее внимание, пусть мимолетно и на секунду всего. Не улыбнется, конечно, и не кивнет ей даже, но хотя бы увидит… Наивная дурында, как любила говорить ее септа, когда была еще жива. Остаток церемонии приветствия, если тот балаган, в который превратил это король, благослови его Семеро, Бриенна потратила на то, чтобы обругать себя вдоль и поперек. И решить, что же ей все-таки делать. Не то чтобы она на самом деле серьезно рассматривала возможность отречься от своей клятвы защищать высокородную леди Сансу, как бы та ее ни ненавидела. Но и вариться вот так в чужом презрении без единого слова поддержки от кого бы то ни было… Бриенна знала, что сильная — в конце концов, она пережила «чуткую» заботу септы Роэллы, — но начинала сомневаться, что сильна настолько. Из удручающих мыслей ее выдернуло ощущение чужого взгляда, и на какой-то миг сердце вновь встрепенулось — Ренли? Неужели все-таки?.. Бриенна безжалостно подавила нелепую вспышку радости и постаралась оглядеться как можно незаметнее. Смотреть на нее могли в двух случаях: как на уродливую диковинку или оценивая возможного противника. Второе казалось маловероятным, но ведь зачем-то нареченной принца понадобилась охрана, верно? Не для красоты, уж точно. Первая попытка результатов не принесла, и Бриенна уж было подумала, что показалось или, может, удовлетворив свое нездоровое любопытство, неизвестный просто переключил внимание на более интересные — и приятные — лица. Но затем ощущение вернулось, и, достаточно быстро вскинув взгляд из-под ресниц, ей удалось поймать виновного. Не Ренли — единственное, что ее сознание зарегистрировало в первый момент, и разочарование прошлось жгучей волной по венам, несмотря на все ее предыдущие выговоры самой себе. Зеленые глаза, не задержавшись на сколько-нибудь существенное время, уже двинулись дальше, осматривая толпу с высоты спины белоснежного, наилучших кровей коня и немаленького роста самого всадника, когда Бриенна наконец очнулась. И сложила в единую картинку все детали: сходство с королевой, белый плащ за спиной и высокомерно-презрительную ухмылку на четко очерченных губах. Цареубийца. Человек без чести, несмотря на рыцарское звание и принадлежность к Королевской гвардии — лучшим из лучших и преданнейшим из преданнейших. Клятвопреступник. Взирающий на окружающих людей — людей с незапятнанной честью! — так, будто даже дышать одним воздухом с ними ему противно. Что ж, загадка разрешилась довольно просто: странно было бы, если бы этот образец красоты, по крайней мере внешней, не почувствовал некоего брезгливого интереса к воплощенному уродству, кое являла собой Бриенна. Наверняка ему, как и его сестре, едва сдерживающей гримасу отвращения при каждом появлении в поле ее царственного зрения младшего брата-карлика, было до боли неприятно смотреть на что-то, настолько уродливое, настолько отличное от того, что они видели, глядя на собственные отражения. Впрочем, от такого человека, как Джейме Ланнистер, неприязнь казалась Бриенне почти комплиментом. В следующее мгновение она снова поймала его взгляд. И никакой неприязни или чего-то подобного там не увидела. Это поразило ее настолько, что, забыв о потугах на конспирацию, она вскинула голову, глядя прямо на него, стремясь продлить контакт, стремясь осознать… Но зеленые глаза, удивительно яркие и ясные, уже скользнули прочь, а губы снова скривились в едва приметной усмешке. Которая, пока он смотрел на нее, отсутствовала напрочь. И его взгляд… Слишком быстрый, чтобы понять, что в нем, слишком… неправильный, чтобы просто отвернуться и забыть. Любопытство, презрение, насмешка, отвращение — к таким вещам Бриенна была готова, они бы ее не удивили. Вот только как раз всего этого в его глазах и не было. А вот что было — осталось вопросом открытым и сбивающим с толку. Он уже давно скрылся из виду, направившись в сторону конюшен, а Бриенна все так же недоумевающе пялилась ему вслед, пытаясь понять, почему Цареубийца смотрел на нее так… странно. Или даже почему он смотрел на нее вообще. Ну, кроме стандартного, полного смеха и гадливости (или жалости, если человек попадался особо великодушный), первого взгляда. Да, это был очень странный день.