Мечта номер сорок четыре

Привет, ребята. Добро пожаловать в мой личный уютненький дурдом. Проходите, раздевайтесь, выбирайте смирительную рубашку по размеру. Чай вон там, мне тоже сделайте. Меня зовут Александр Лисов, я бывший инженер информационной безопасности и, судя по происходящему, бывший (или будущий?!) автор фанфиков, который совершенно внезапно для себя оказался в пусть не очень далеком, но, все же, прошлом. В собственном детстве, если быть точным. «А потом Гарри Поттер проснулся в чулане»… Сходится, мать его. Только не в чулане, а в нормальной комнате. Что можно сказать о моей ситуации? Поскользнулся, упал, очнулся… Нет, не гипс, а моя собственная комната в доме… Даже не у родителей, а у бабушки с дедушкой, ведь на лето меня регулярно отсылали к ним хотя бы на месяц. Мол, солнце, воздух и речка — друзья детей дошкольного возраста. Как это возможно, если от своих драгоценных родственников я съехал много лет назад? При этом, съехал в другой город. В другую часть страны. Не знаю, как. Да и комната уж очень необычно выглядит — все очень старое, от вон того шкафа мы вообще избавились еще лет пятнадцать назад, когда я был в пятом классе. А ковер сняли со стены и заменили подвесным телевизором еще лет десять назад. И вообще — почему все вокруг такое здоровое? Впрочем, довольно быстро выяснилось, что это не все вокруг здоровое, а просто ваш покорный слуга стал слишком маленьким. Ровно таким, каким был в собственном шестилетнем возрасте. В прямом смысле — метр с кепкой. Осознание того, что я лег спать у себя в комнате, а очнулся не следующим утром, как планировал, а утром первого сентября две тысячи четвертого года, пришло не сразу. Прямо скажем, сначала я запаниковал и искренне считал произошедшее диким сном, из которого пытался проснуться всеми возможными средствами — пытался ущипнуть себя, хлопал себя по щекам, даже пытался немного постучать головой о стену, но… Осознание полной неправильности происходящего пришло в тот момент, когда в комнату зашел совершенно живой и здоровый дед, который умер от сердечного приступа два года назад. — Во! Уже встал даже! Чего шумишь, внучок-паучок? О, да… Это точно мой дед. Никаких сомнений быть не может. Только он в семье всегда называл меня «паучком». Не знаю, почему. Нравилось ему так, а я не возражал никогда. Дед заменил мне раздолбая-отца, он был главным человеком в моей жизни, который за мое не слишком радужное детство научил меня решительно любой работе руками и огромному числу различных премудростей, хотя сам имел всего три класса образования в сельской школе… Черт! Два раза «черт»! Ведь если зеркало на шкафу, отрывной календарь на стене и собственные глаза мне не врут (а не верить личным ощущениям у меня нет повода), то сейчас на дворе две тысячи четвертый и подонок-отец еще не спился окончательно, и мама с ним не развелась, и оба дедушки еще живы, и даже прабабушка еще не умерла от инсульта в свои девяносто пять годиков… Мало того, у меня еще целый год до моего собственного поступления в начальную школу. Счастье для «мальчика в чулане» из работ моих товарищей-фикрайтеров, до массового появления которых еще целых три года, и полный аут для меня самого. — Да так, деда… — с трудом проговорил я, мысленно поморщившись. Какой у меня, оказывается, голос писклявый был. — Ерунда. — А-а, дурью маешься… — по-своему понял меня дед. — Давай, собирайся. У город поехаем. Я молча кивнул и принялся осматриваться по сторонам. А что я еще мог сделать? Шок — дело такое. Дед поспешил на кухню, а я сам принялся искать, во что переодеться. Эх, детство босоногое… Шорты, футболка с какой-то яркой блямбой, которая наверняка была интересна мне в детстве — и я готов к выходу. Не то, что в мое привычное время, когда статус обязывал выглядеть прилично. Детство — оно и есть детство. И пока меня не хватились — надо соображать, что делать. Говорить о том, что я — путешественник из будущего, опасно даже своим близким. Две тысячи четвертый год — это время, когда за подобные утверждения и разного рода «сдвиги по фазе» тебя не называют угнетаемым меньшинством и не защищают твои права от здравомыслящих окружающих, а сдают в дурку, подальше от нормальных людей. Она у нас, кстати, в городе есть и даже не так далеко, как хотелось бы. А проверять, будет ли у меня возврат на исходную, как в фильме «День Сурка», как-то не хочется. Да и что я скажу? «Дорогие родители! Здравствуйте, я — ваш ребенок. Только мне на самом деле не шесть, а почти тридцатник и я старше, чем вы сейчас»? Так, что ли? Но и совсем молчать у меня, скорее всего, не выйдет, воспитание не то. Если я знаю про то, что отец в две тысячи седьмом году начнет капитально бухать и рукоприкладствовать, то стоять и молча наблюдать у меня не выйдет. И на долбоебов-врачей, которые проморгают инсульт у прабабушки, я просто так смотреть не смогу. Да и вообще — не смогу я вот так просто жить, как жил в первый раз. Это только в рассказах героям хорошо — они, чаще всего, или круглые сироты (ведь спасать мир и наводить в нем свои порядки очень трудно, если в девять вечера родители гонят спать, а в пять — учить уроки), или вообще взрослые дяди-тети, чаще всего — с миллионами где-то в банке и армией верных вассалов за спиной. Да уж… Сбылась мечта идиота. А если говорить точно — мечта номер сорок четыре. У меня в школьные и первые университетские годы был блокнот, в который я записывал свои сбыточные и несбыточные мечты. Ну, там — «Полететь на Луну» или «Начать встречаться с Танькой из соседнего класса»… «Вернуться в детство, сохранив знания и навыки» — это мечта номер сорок четыре из моего списка. Особая мечта, вынесенная на отдельную страницу и обведенная красным маркером. Наверное, именно поэтому она и сбылась. Черт, надо было приписать в мечту еще и миллион долларов на счет в банке… Как чувствовал… — Кто хочет завтракать?! — Усе хотят! Пошли, внучок! О! А это уже бабуля. Она ведь пережила меня, получается. Я-то здесь, значит там, в возможном будущем, я уже кони двинул, скорее всего. По крайней мере, я так думаю, ведь нельзя одновременно быть и здесь, и там. Я не Гермиона Грейнджер, у меня Маховика Времени, позволяющего заново переживать уже прожитое время, нет и не предвидится, а потому… А что «потому», собственно? Я ведь даже не знаю, что делать! У меня, почему-то, нет ни напутствий от персонифицированной смерти, ни посланий от богов, ни сборника советов «Руководство Путешественника во Времени», ни мудрого наставника, который совершенно бесплатно обучит меня магии, ци, стрельбе из любой пуговицы и превращению воды в вино… Да даже завалящего рояля в кустах и гоблинов, готовых принести мне на блюдечке десять титулов и ключи от имений по всему миру, у меня нет. Все, как в прошлый раз, за исключением наличия памяти и небольшого знания будущего. Планы на будущее… Или правильнее сказать — прошлое? Их есть у меня. Конечно, становиться богом-императором человечества или каким-нибудь пророком я не собираюсь. Но и совсем бездействовать… Нет уж! Раз уж мне дали шанс прожить жизнь, можно сказать, сначала, то упускать этот шанс я не буду. Весь мир, общее благо и развитие человечества мне и даром не сдались — ну его в баню, это человечество, само разберется. Но нормальная жизнь для себя и близких… Организовать это в моих силах. А дальше — будет как будет. Поскольку меня вот уже третий раз позвали, пришлось идти. Во-первых, и в самом деле уже было время завтрака, во-вторых, нельзя было вызывать подозрений — а у моей бабули всегда возникали подозрения, если кто-то в семье вдруг не хотел кушать. А в-третьих… В-третьих, я, наверное, еще не до конца осознал и обдумал произошедшее и действовал по привычной малолетнему телу программе: позвали — изволь прийти. И поторапливайся, потому что старших надо слушать. Мать моя женщина! Какая у меня бабуля, оказывается, крепкая была! Я по малолетству из-за доброго и ласкового отношения этого не замечал как-то и потом, когда стал старше, все время удивлялся, почему дедушка всегда говорил, что бабушка у нас — генерал, и побаивался ее до конца жизни, даром, что сам здоровый был как медведь и даже в шестьдесят мог двигатель от «Жигулей» поднять. А оно вон, оказывается, почему! Вообще, если бы я не осознал, кто я и где я, то даже и не догадался бы, что вот эта крепкая женщина, которая, казалось, сошла с советского плаката «Родина-мать зовет» — это моя собственная бабушка. Заметив меня, бабуля улыбнулась. — О, проснулся уже! Молодец какой! Давай, беги умывайся — и за стол! — Угу. Ох, черт… Чувствую, впереди меня ждет немало проблем и столь же немало разговоров о том, что я — какой-то неправильный ребенок. Бабушка — бывшая пионервожатая, у нее понимание того, как должны себя вести дети, на высочайшем уровне, а потому попасться на какой-то мелочи будет проще простого — я-то ребенок только с виду… А у детей и взрослых реакция на одни и те же события отличается радикально. Мама дорогая… Что делать? Без паники, Александр! Ты дома, в кругу семьи. У тебя есть уникальная возможность исправить все те ошибки, что ты совершил в жизни… Правда, никто не дает гарантий, что при этом не получится наворотить новых, но это уже мелкие подробности, которые можно и опустить. В конце концов, мне уже не шесть годиков, а почти в пять раз больше, на текущем этапе новой жизни как-нибудь справлюсь. Для начала, наверное, стоит привести себя в порядок и позавтракать. А там уже кому как повезет…