О важности разговоров

Широкие ветви деревьев своей мрачной тенью еще больше скрывали и так едва различимую в осеннем утреннем мраке каменную дорожку, ведущую от моего дома до автобусной остановки. Лишь несколько фонарей, вдалеке освещающие желтизной узкую улицу, давали мне понять, что я не заблудилась в этом, все еще не до конца знакомом мне, городе. Черт! Мой автобус! Я ускорила шаг, почти переходя на бег и запрыгнула в транспорт, буквально секунду спустя услышав за спиной звук смыкающихся дверей. Успела… Спустя несколько минут я привычно стояла на заднем дворе школы, глядя на одинокую, почти как я, луну в небе, и неспешно выдыхала куда-то вверх согревающий легкие дым. До начала уроков остается совсем немного времени, лучше бы поторопиться. Затушив окурок ботинком о влажную землю, разворачиваюсь и… Нат. Снова. — Привет, — коротко бросает парень и я лишь слегка киваю ему в ответ. Тот замешкался, словно не зная, с чего начать и как продолжить разговор, поэтому лишь нервно поправил спадающие на лоб белые пряди волос. — Слушай, по поводу твоих пропусков… — староста рвано вздохнул, все еще не решаясь сказать что-то. — Я могу помочь тебе, закрыть на это глаза и прикрыть перед директрисой. — Взамен на мою душу? — я хмыкнула, слегка улыбнувшись стоящему напротив юноше. — Ты сходишь со мной в кино после школы, — осторожно, словно боясь разорвать и без того тоненькую нить зарождающегося диалога. Щеки парня вмиг вспыхнули, наливаясь краской, но янтарные глаза продолжали выжидающе смотреть в мои, в поисках ответа. Мда… ну и помощь. Сама как-нибудь разберусь. — Нет, Натаниэль, — строго разрезаю эту нить уже наскучившего мне разговора, — Какой же ты мерзкий и двуличный... Сначала ты бегаешь за мной, унижаешься, затем оскорбляешь, извиняешься и снова унижаешь себя, стоя сейчас здесь передо мной. Ты не находишь это странным? — я отвела взгляд в сторону, замечая, как и без того растерянное и покрасневшее лицо Ната, становится еще более тусклым, прямо, как облака над нами. И правда. Он ведет себя, как последний идиот. Сначала всеми силами пытается добиться моего внимания, затем, даже не выслушав, поливает грязью, защищая сестру. Просит прощения и снова все по кругу. Пора уже определиться, хочет ли он общаться со своей полной противоположностью или лучше забить на это, не искать оправданий моим поступкам и не надеяться на то, что я изменюсь. — Хорошо, — наконец дождавшись ответа, я молча огибаю парня, словно препятствие, и прохожу в школу, под прицелом печального взгляда в спину. На секунду замешкавшись в проходе в кабинет физики, я провела глазами по сидящим, в поисках Кастиэля. Но его не было. Это не сильно смутило меня, ведь часто на первых уроках он отсутствовал, не считая нужным вставать рано и по холоду тащиться в школу к нудным учителям. Я заняла своё привычное место за партой и откинулась на спинку стула, продолжая смотреть в сторону, где теперь всегда сидел Кас.

***

Он не появился ни на первом, ни на втором уроке. Каждый раз, когда дверь кабинета открывалась, я с надеждой тут же вскидывала голову вверх, ожидая увидеть наконец того, по чьему вниманию так безумно соскучилась. Того, кого сейчас очень не хватает в моей жизни. Кажется, что отсутствие Кастиэля в школе угнетает гораздо больше, чем то, что он в упор не замечает меня. Когда он находится рядом, я знаю, чем он занят, могу смотреть на него и хотя бы так ощущать его какое-никакое, но присутствие в своей загибающейся жизни. Как глупо. Как бы хотелось хоть на пару минут, секунд пробраться в его голову, порыться там, узнать все мысли и чувства в мою сторону. Найти наконец ответы на все мучающие меня днями и ночами вопросы. Но это, к сожалению, невозможно. И хотя Кастиэль все сказал мне тогда на крыше, я не хочу в это верить. Это словно был не он. Его подменили. «Интересно, где он сейчас, с кем?» — в очередной раз прокрутилось в моей голове, пока я в снова рассматривала учеников вокруг себя. И только тогда я заметила: её тоже нет. Шарлотт, обычно сидящая рядом с Амбер, сейчас прибывала в скучающем одиночестве, медленно что-то переписывая с доски в линованную тетрадь. Черт… нет! Нет-нет-нет! Они ведь не могут быть сейчас вместе? Что если сейчас Кастиэль все-таки с Амбер? Сидит на крыше, смакует толстые сигареты со вкусом шоколада и слушает какие-то бессмысленные рассказы блондинки рядом? Или… они идут вместе по извилистой улочке Парижа, не спеша, размеренно шагая в такт и он нежно придерживает ее плечи, как совсем недавно мои? Хватит, Амалия! Я помотала головой, пытаясь разогнать бесконечный, нескончаемый поток мыслей, которые, не поддаваясь, так и продолжали сменяться, придумывая новые сценарии. Почему он так засел в моей голове? Почти ни минуты не проходит без мыслей о этом наглом парне. Подобное притягивает подобное. Раздается скрип и весь класс дружно поднимает головы от своих тетрадей, глядя в дверной проем, в котором спустя секунду появляется директриса, уже привычно для всех сжимая в руке учебник французского. Я даже не заметила, как начался второй урок. Женщина вальяжно прошлась по кабинету, осматривая и словно оценивая количество присутствующих на занятии. Ее уставшие глаза наконец добрались до меня. Появилось желание снова сбежать. Спрятаться. Лишь бы не разговаривать с ней. — Доброе утро, — мадам Шермански опустилась на стул, не задерживая больше внимание на мне.

***

Прозвенел звонок с урока, который в этот раз я уже не пропустила мимо ушей, и только я поднимаюсь с места, как меня окликнули: — Шульц, подойдите, — ну вот. Я сидела и радовалась, что директриса совсем не заинтересована мной, но эту радость прервал ее грозный голос. Все-таки, Натаниэль нажаловался на меня. Мерзость. — Если честно, Амалия, — женщина тяжело вздохнула, откладывая в сторону какие-то бумаги и освобождая место, чтобы сложить руки на столе в замок, — я уже не знаю, как с Вами бороться. Я дала Вам последний шанс, закрыла глаза на прогулы, но в ответ получаю снова то же самое… если Вам так не нужна учеба здесь, почему просто не заберете свои документы? Мне больше нечего предложить. — Я… извините. Прилетали родители, я совсем забыла предупредить Вас, что вынуждена отлучиться! — снова вру. Ну да, а что, соглашаться забрать досье, чтобы снова искать другую школу на остаток последнего учебного года и окончательно разорвать (и без того потерянный) контакт с Кастиэлем? Нет, такой вариант меня не устраивал, поэтому буду врать до последнего. — До конца недели я исправно буду дежурить и, если необходимо, останусь на следующую тоже, чтобы загладить свою вину, — начинаю давить на жалость, пытаясь выдавить из себя хотя бы одну скупую слезу, но, как на зло, сейчас заплакать не удавалось. Хотя совсем недавно с этим проблем не возникало. — Амалия, я устала от Вас, если говорить честно. Поэтому настроена направить письмо Вашим родителям по поводу прогулов и успеваемости. Внутри все еще больше обрушилось, создавая пустоту еще шире, если так можно выразиться. Твою мать… снова подставляю маму и папу. — Нет! Не нужно, пожалуйста, — я готова была уже буквально встать на колени перед ней или прыгать как собачка на задних лапах, лишь бы родители ничего не знали, — я исправлю ситуацию с оценками, дайте мне немного времени, я уже сдала часть заданий мадам Дэлане и получила положительный отзыв о них, — удачно вспоминаю про лабораторные по химии, которые все-таки решила подготовить, и замечаю, как лицо мадам Шермански озаряется пусть едва заметной, но все же одобрительной улыбкой. — Хорошо, Амалия, — я уже собиралась выдохнуть с облегчением, как директор продолжила: — но я не могу просто верить Вашим словам, в очередной раз. Я отменяю дежурство в спортзале, но вместо этого до конца недели Вы будете заниматься с Картером математикой, чтобы подтянуть его в преддверии семестрового экзамена, — эти слова, как буря, гром, гроза… да что там, как все возможные стихийные бедствия обрушились на меня. Затылок словно обожгло чувство страха и растерянности. С Кастиэлем… как вообще это возможно?! — С Картером? — еле слышно переспрашиваю я и сглатываю ком в горле. Захотелось сжаться в комок, как маленький котенок, и забиться в угол, не веря своим ушам. — Да, с Кастиэлем, — повторила мадам Шермански и я окончательно убедилась в том, что мне не послышалось. — Можете приступать сегодня. Не смею больше Вас задерживать, — женщина, не поднимая седой головы от журнала, указала рукой на дверь и я молча ретировалась из кабинета. Заниматься с Кастиэлем. Лучше и придумать нельзя было! А он-то в курсе? Или это я должна заставить его учить математику со мной вместе после уроков, чтобы директриса не сдала меня родителям? Это звучит бредово. Заниматься с Кастиэлем, который не замечает меня, не разговаривает, даже не смотрит в мою сторону. Как Шермански вообще представляет себе это? Конечно, она не в курсе наших взаимоотношений, да и ей на это в принципе плевать, но ведь я не смогу просто взять и заставить его.

***

Я в очередной раз молча сидела на крыше, постукивая пальчиками по коленям, когда тишину вокруг внезапно прервал звук телефона. Пришло новое смс. «Только попробуй не придти на этот импровизированный факультатив по математике, Мали. 16:00» Сообщение от Каса… тоже мне, заявки, как будто это я слезно упрашивала директрису организовать нам продлёнку. Стоп… он разблокировал меня! Это что-то значит? Или ему просто было необходимо связаться со мной и только поэтому? Я вчитывалась в буквы снова и снова, словно пытаясь рассмотреть в этом какое-то скрытое послание, прочитать что-то между строк. Кажется, я схожу с ума. Да, именно так. Ищу намеки в любом действии. Слишком много одного и того же человека вокруг меня, хотя физически его нет рядом. Еще немного и он начнет мерещиться мне. Отряхнув джинсы, я встала с пола и взглянула на время, которое показывало 15:43. Через две минуты заканчивается последний урок и мы с Кастиэлем должны начать наше занятие математикой. В голове совершенно не укладывается, как должно это происходить, с чего начинать и как вообще завести непринужденный разговор про логарифмы, когда внутри меня бушует ураган. И даже не Катрина, а гораздо сильнее. Кастиэль. У меня начинают трястись руки от накатывающего ощущения паники и страха. Я не знаю, как себя вести. Стоит ли пробовать пытаться что-то объяснить или все без толку? Может быть, сделать вид, что ничего не произошло и сидеть с полным безразличием? Вряд ли у меня получится. Быстро спрыгнув по лестничным ступенькам вниз, направляюсь в кабинет, где у нас обычно проходит урок математики. Скрипучая дверь открылась под тяжестью моей руки и пропустила в светлое просторное помещение. Кас сидит за первой партой, по царски закинув обе ноги на стол и угрюмо смотрит в телефон, даже не повернулся в мою сторону. Я обратила внимание на его волосы. «Все-таки покрасился... еще ярче» - пронеслось где-то на задворках моего сознания, пока я рассматривала все ту же красную шевелюру. Так, Амалия, вдох-выдох! Вперед. Я закинула свою сумку на учительское место и села прямо перед ним, поспешно открывая учебник на какой-то из последних пройденных тем. — Ну и… как у тебя с показательными функциями? — не отрывая глаз от учебника, непринужденно задаю вопрос. Три секунды… пять… десять… тишина. Никакого ответа, даже кивка головой не последовало. — Эй, — набравшись смелости, я все-таки перевожу взгляд на Каса, скучающе смотрящего теперь уже в окно, — если ты не собираешься ничего делать, то… — Нормально, — гаркнул парень, перебивая меня, и отвечая на вопрос про функции. — Прорвало? Наконец-то, — я ухмыльнулась. В ответ снова тишина. Не та, привычная между нами, а совершенно другая. Тяжелая и такая, мать его, ненавистная мной сейчас. Он словно возвел стену с колючей проволокой, которая то и дело разрезала кожу в кровь, когда я пыталась хоть на секундочку, на миг преодолеть ее. Как же сложно в такой момент не сорваться и не бросить все к чертям. Не могу так поступить. Хочется как-то разбавить повисшее в воздухе молчание, но в голове снова пусто. Почему так происходит? Я ведь столько хотела сказать ему за эти дни, а как только наступил момент нашего уединения, пусть и таким неудачным образом, все мысли словно утихли. — Тогда давай начнем с функций, всего пару примеров, чтобы я могла оценить, что ты вообще знаешь, — тяжело вздыхаю и перелистываю страницу, взглядом бегая по многочисленным строчкам. Собраться с мыслями совсем не удавалось, они все мигом обрушались, с грохотом падая куда-то в глубины моего сознания и исчезая, словно в пропасти. Я выбрала три примера и, выдрав лист из своей тетради по математике, вместе с книгой передала его парню. Никакой реакции, кроме того, что он стремительно быстро начал что-то записывать, даже с неким увлечением. Кажется, его лицо сейчас, обычно хмурое, расслабилось, а ресницы изредка вздрагивали, когда глаза с интересом смотрели то в учебник, то снова на клетчатый листок. Спустя несколько минут Кастиэль передал мне исписанный и, местами, исчерканный тетрадный лист, с решенными примерами. — Хм, все правильно, — задумчиво протянула я, сравнивая ответы Каса и в конце учебника. Если он действительно разбирается в этом, зачем мне издеваться сейчас над ним и собой, находясь здесь? — С этим у тебя все в порядке, значит выберем что-то сложнее… — добавляю почти шепотом, ведь какой смысл тратить силу и так ослабевшего голоса? Кастиэль все равно не слушает меня, снова бездумно уставившись в окно. Перелистав пару страниц, я снова отдаю книгу ему и смиренно жду, пока он справится с задачей. — Окей, — снова сверив решение, я скучающе подперла голову кулаком, — скажи мне, что тебе непонятно? С чем помочь разобраться? — вот в чем, а в математике я всегда шарила. Пусть и не проявляла должного интереса к этому предмету, но любые темы давались мне легко и не вызывали сложностей, я их щелкала, словно орешки. Даже удивительно, что это обо мне, правда? С минуту погодя, Кастиэль впервые за долгое время поднял на меня насмешливый взгляд исподлобья. Его глаза, цвета тумана ранним утром, не позволяли мне отвернуться, словно затягивая в некий омут. Да и не хотелось отворачиваться… я бы с радостью заблудилась в их глубине. — Мне непонятно только две вещи: как ты, вроде не глупая девчонка, сделала такие выводы в своей, как оказалось, пустой голове? — я словно забыла, как двигаться и дышать, будто меня связали толстой веревкой. Эти слова резали слух, словно кто-то издевается над скрипучей дверью и та издает неприятный звук старыми петлями. Захотелось уже сейчас убежать от разговора, который еще не успел начаться и которого так желала моя душа, каждая клеточка тела, но я лишь продолжала сидеть на стуле, словно статуя, не в силах даже моргнуть. — Когда ты стала таким жалким, сопливым ребенком? Неужели тебя так задевает отсутствие моего внимания в твою сторону? Ты и правда ведешь себя, как маленькое дитё. Ты ни капли не жалеешь о всех словах в мой адрес, ты просто хочешь вернуть к себе мое внимание. Сердце вмиг болезненно сжалось, обливаясь кровью, кипящей обидой. Я уже не понимала, обидой на кого. Как он может говорить это? Неужели Кастиэть действительно считает меня такой? Это неправда! Неправда! Хотелось вскочить, ударить его так сильно, как только могу до боли в кулаках и выплюнуть пару колкостей, но что-то сдерживало меня, словно тисками, и в момент нахлынувшее чувство ярости в сторону парня. Всё внутри полыхало и я чувствую, как температура тела стремительно взлетает вверх, наливая мое лицо краской. — Твои унижения ничего не изменят. Не веди себя, как Амбер, это моя последняя просьба, — Кастиэль словно издевался, смакуя каждое едкое слово, отпущенное в мой адрес. Он знал, как я не люблю сравнение меня и других людей. И сейчас решил этим воспользоваться, чтобы вывести на эмоции. И у него получилось. — Да если бы ты хоть на миг оказался на моем месте, — сама не узнавая собственный голос, я ткнула пальцем прямо в грудь Каса и ощутила мгновенное тепло исходящее от его тела, стремительно опалившее мою тонкую кожу, — то никогда не позволил бы себе таких слов в мой адрес, придурок. Для начала — узнай вторую сторону ситуации! — Да? Это говоришь мне ты?! — Кастиэль вскочил со стула, который тут же с грохотом отлетел назад, и ударил кулаками по столу. Он навис надо мной, как хищник над добычей, и я каждой частичкой своего организма ощутила исходящую от него ярость и злость в тот момент. Я словно уменьшилась в размерах до муравья, которого секунду стоит раздавить. Его глаза постепенно становились практически черными, так сильно они наливались гневом и в них я видела свое отражение: беспомощной, маленькой девушки. — Ты, которая просто сбежала утром, даже на секунду не задумавшись о том, чтобы спросить меня! — его голос был похож на рык раненого дикого зверя и словно эхом ударялся о стены кабинета, повторяясь вновь и вновь в моей голове. Еще один удар по столу. Старое дерево затрещало под напором не сдерживающейся силы Кастиэля, и по нему поползли заметные полосы в напоминание об этом дне. Я лишь на секунду опустила взгляд вниз, замечая струйку крови, медленно сочившуюся из побелевших, разбитых об парту, костяшек его пальцев, и то, как сильно вздулись вены на его напряженных руках. Животный страх буквально захлестнул меня с головой, противно лизнув затылок, окутывая со всех сторон, и колени затряслись, словно от сильного, колющего тело и душу, мороза. Я впервые видела Кастиэля таким. Кажется, еще немного, и он просто с легкостью расшибет меня о стену позади, оставляя на ней лишь мокрый след. Температура в кабинете словно в секунду менялась с невыносимой жары, до безумного холода, заставляя меня дрожать, как осиновый лист. В воздухе повисло напряжение, сжимающее мои виски, давящее на грудь, заставляющее стоять и не шевелиться, только продолжать смотреть в обезумевшие глаза напротив. Что я там говорила о своей не контролируемой агрессии? Это все полный бред. Мою руку в секунду обожгло грубым касанием холодной ладони парня, все ощущения вмиг собрались в одном месте, и он потянул меня на себя, вдавливая животом в стол. Практически переваливаясь через две парты, разделяющие нас, я с трудом удерживала свое вялое тело на ватных ногах, готовая обмякнуть от начавшегося головокружения в любую секунду. Запястье начинало сильно пульсировать от боли, которая стремительно разливалась по всему моему телу. Сжав покрепче зубы, дабы подавить это ощущение хоть немного, я снова посмотрела в холодные глаза напротив. Холодные, как и их обладатель, все еще продолжающий удерживать меня, как вырывающуюся собаку из ошейника. — Отпусти… — тихо скулю я, из последних сил сдерживая сжимающую горло истерику. Глаза начинает закрывать мутная пелена подступающих слез. Я не верю, что это он. Кас, услышав мой жалобный голос, словно отрезвел и внезапно разжал свою сильную хватку. Моя рука тут же выскользнула, ударяясь об разбитую минуту назад парту с каплями крови. Лицо парня вмиг сменилось, теперь оно выражало шоковое состояние, а брови поднялись вверх, словно он сам не ожидал от себя такой грубости. На моем запястье стремительно начал расползаться красный кровоподтек, хорошо сохранивший отпечатки длинных пальцев Кастиэля. — Мали, я… — парень заметно растерялся, большими глазами разглядывая мою руку, на которой точно теперь должен образоваться яркий синяк. — Н-не хотел, — опешив, Кас совсем не двигался, лишь испуганный взгляд забегал по моему лицу настолько быстро, что я ощущала это на физическом уровне и хотела стряхнуть его с себя. Наконец очнувшись, я подхватываю свои вещи и буквально бегом покидаю класс под стальным слежением красноволосого. Чертов придурок… если бы он только знал, в чем дело, то вряд ли позволил себе так поступать. Все длилось буквально несколько минут, но это были самые долгие минуты в моей жизни. Казалось, что под прицелом Кастиэля я простояла, как минимум час. Молча. Без движения. Лишь иногда поднимая грудь, делая рваных вздох. Забежав в туалет и закрывшись в первой же кабинке, я спрятала за руками разгоряченное лицо, медленно сползая на холодную грязную плитку. И без того перегруженная мыслями и переживаниями голова, сейчас раскалывалась еще больше, чем обычно. Все посторонние шумы словно отсеялись, остался лишь звон. Противный и невыносимый звон, с каждой секундой становясь все громче и заполняя собой все пространство вокруг. Словно испугавшийся грозы ребенок, я накрыла ладонями свои уши, хоть как-то пытаясь абстрагироваться от шума и начала качаться взад-вперед, слушая как быстро колотиться сердце в груди, готовясь выпрыгивать, и каждый удар отдает ноющей болью в ребра. Не получалось. Оно и правильно, ведь шум не вокруг, а внутри меня. Я начала восстанавливать тяжелое сбитое дыхание, пытаясь не вздрагивая плечами сделать вдох, и даже на секунду почувствовала некое облегчение внутри, после этого эмоционального всплеска, пусть и такого ужасающего. Кажется, что из меня разом вышли все эмоции, накопившиеся за время нашей с Кастиэлем ссоры.