Эномель

Поле боя впитало в себя чужую кровь, остатки уже подгнивавшей плоти и тысячи следов мордобоя. То тут, то там валялся мусор от оружия–разбитый горшок, использованные пули, сломанные приборы–и это лишь часть всего того сумасшествия, что творилось на арене. Каждый боец шёл на самоубийство чисто из-за собственных извращённых идеалов, которые заключались в причинении вреда другим людям. Выход тут только один–на костылях, но бойцы всё идут и идут на верную погибель. Вне боя они были обычными людьми. Даже товарищами. А некоторые и вовсе в банде состояли, что сразу распадалась с первым шагом на карту. И, по обычаю особых наглецов, один из победителей устраивал настоящее собрание, где сможет надменно взглянуть на проигравших. Сейчас это был Мортис. Эдгара никогда не интересовали подобные мероприятия, и потому он хотел взять и работу сменщицы, однако та наотрез отказалась отдавать место. Причиной стало желание вывести друга из стен магазина. Хотя бы раз развеяться. Вид мальчишки вселял не то, что страх, а жалость к этой нелюдимости. —Эдгар, я не отдам тебе смену! Либо же ты пойдёшь, либо я останусь без праздника,—заключила девушка, обиженно скрещивая руки на груди—даже этот старик пойдёт.. —Колетт. Меня не интересуют вечеринки. Они шумные, а люди там–приставучие. Да и смотреть на этого гордого Мортиса неприятно, а сейчас он почёт,—не унимался юноша, выискивая всё больше причин для отсутствия там. Он хотел было положить руку на чужое плечо, как девушка дёрнулась,  отвернувшись от коллеги. Чужое дыхание сбилось, и расстроенно, она быстро зашагала в комнату персонала, не оглядываясь. Вина быстро прожгла разум, и только за несколько минут после Эдгар почувствовал ту самую скребящую на нервах совесть. Она ветвилась на венках, создавая ещё большее дерево волнения, которое с каждой секундой вырывалось в физическом проявлении. То покусает губу, то начнёт перебирать пальцами, то нервно смахнёт волосы. Дошло до того, что Эдгар чуть не уронил хрупкую статуэтку при натирании, за которую начальник потребовал бы вдвое больше. —Блять,—в нос выругнулся подросток, корпусом поворачиваясь к двери, за которой сейчас где-то сидела Колетт. С минуту пораздумав, парень всё-таки подошёл к комнате, слабо постукивая по дереву. —Ты не померла там?—ещё один стук, на который отвечают топотом ногой, что дрожью отпечатался в сжатой ладони, и подросток отпрянул, почёсывая затылок. Та рука, что "пострадала" в ударе, теперь тревожно сжималась-разжималась. —Я пойду,—но никто не ответил, и Эдгар уже подумал, что это была не нога, а тело девушки, что грузом свалилось с повешеной верёвки. Там ведь много барахла.—и я одену то, что ты захочешь,—смертный приговор, не иначе,но придётся отступить, дабы сменщица не отчаивалась в печали и придала хоть какой-то признак жизни. Его пассивно-тревожная логика начала бить молотом по голове, не давая думать здраво и откликаться на что-либо кроме импульсивной девушки. Ведь Коллет–друг. Его единственный. У них удалось сохранить товарищество несмотря на частые стычки на арене, в которых они помогали друг другу добить врага. Нечестно? Да. Но здесь главное выжить. А там, под конец, просто можно сдаться без лишней нервотрёпки. Да, ты второй, но перед кем? Это, наверное, самое важное в этих поединках. По крайней мере для Эдгара. Дверь отворилась так резко, что парень не успел отпрянуть, и ему влетело под рёбра ручкой. Тело сразу согнулось пополам, желая убавить боли, а рука придерживала бок, будто физическое взаимодействие могло помочь. Чужие глаза будто засияли, и искорки так и летели с них, наровясь выскочить во внешний мир, дабы показать свой восторг. Она взглянула на калеку, и не удасужевшись узнать о его самочувствии, потянула юношу в комнатку, где всюду был раскидан реквизит, который она истерически раскидала по всем углам. Не то, что сейчас это помешает: тут в любом случае был беспорядок. —Что же, раз ты мне даёшь право выбора, то хочу увидеть тебя в чём то не гангстерском,—она убрала руку с чужого запястья, которое парень сразу начал растирать, и нырнула в это барахло. —А я похож на гангстера? —Скорее на парня, у которого тонкие трусы,—Колетт загоготала как в не себя, пока Эдгар как-то смущённо-пофигистически отмахнулся, поглядывая на дверь. Она достала маску, украшенную пышными перьями и декоративными камнями, протягивая коллеге. Он не был в большом восторге, но вещь всё-таки принял. В любом случае обещал, а Эдгар не любил пустословить. Да и аксессуар не так плох–главное чтобы эти перья под глаза не опадали. —Раз мы идём к Мортису, то думаю, не помешало бы сменить и наряд. Он ведь желает маскарадную тему, потому и ты не должен быть похож на себя. Хотя, таких кретинов больше нет,—подросток беззлобно хихикнула, пока Эдгар лишь как-то тупо уставился на неё, недопонимая намёка. Либо он "тупой", либо "гей"–новые прозвища как-то не усваивались. Конечно, всё это преподносилось в шуточной форме, но такой юмор подростку был далёк. —Ну спасибо. Теперь придётся искать костюм, иначе в своей повседневной одежде я буду выглядеть глупо,—Колетт согласно хихикнула, чуть ударяя чужое плечо. Она помнила, что коллега не любит прикосновения, но вид его перекошенного лица лишь раззодаривал, и с каждым таким "ударом невзначай" становилось всё интереснее наблюдать за реакцией интроверта–краски потихоньку преобладали не только отвращение и отрешённость, а и медленно ползущее привыкание. Смотреть за такой сменой товарища было крайне интересно, учитывая факт его ненависти к переменам. Однако дальше ударов–очерчивающих границы, она не доходила. Девушка если и хотела разок-другой обнять парня–совершенно случайно из-за своей исключительной тактильности–сразу "брала себя в руки", когда осознание колоколом билось в барабанные перепонки, обозначая опасность. Эдгар–не терпеливая дама, и сразу поставит рога. Колетт ушла на склад, где было достаточно реквизита для составления наряда, а Эдгару пришлось ждать её выхода, чтобы и самому накинуть что-то. *** Пока Эдгар без интереса смотрел в окно, сменщица уже вышла, и незаметно подкравшись, словно в бою в зарослях кустарника, подпрыгнула за чужой спиной, не громко прокричав. Этого было более чем достаточно, чтобы словив слабую панику, и шарф ринулся на девушку, что ржала как не в себя от нервого "дёрг" Эдгара. Завилистый смех открыл глаза на происходящее, и парень лишь слабо стукнул её по голове, прежде чем повернуться. На ней было красное яркое платье, подчёркивающее талию, которое после пышнело, и юбка становилась уже не обтягивающей и еле достигающей колени. Ещё Колетт накинула белоснежную полупрозрачную накидку, так подходившую светлым волосам. Лебединая маска скрывала почти всё лицо, открываясь лишь у ярких глазах и розовых от смеха щёк. Эдгар бы сказал, что ей подойдёт, скорее, маска енота, а не столь благородной птицы любви. —Хаха, извини, я не удержалась,—коллега хотела вытереть не существующие слёзы, как ей помешал аксессуар, который та так и не подняла. Эдгар лишь хмыкнул, уходя в глубь обширного прохладного помещения. *** Бордовый костюм был единственным, что походил на деловой. Этот цвет ассоциировался со спелыми губами прекрасных дам, но никак не с мужским величием. Хотя, на удивления, он подошёл синей маске. Кто знал что строгий бордовый и ночной синий сочетаются. И чёрные ботинки вписались к видоизменённому шарфу такого же оттенка. Казалось, будто это был дисциплинированный деликатный мужчина, но никак не вспыльчивый и грубый подросток. С Коллет было спокойно. С ней действительно можно быть собой, и она становилась неким щитом, ведь совершив глупость, она сделает и свою, намного позорнее, и будет плевать на скорчившиеся лица других. Поместье встретило слабой прохладой и туманом, обвившим здание, выполненным задолго до появления Мортиса и выполненным в скорее готическом стиле. Довольно красиво. Эдгар впервые тут не потому, что раньше не хотел посетить величественный особняк, а из-за этого напыщенного ублюдка, что тыкает пальцем во всякие нормы морали и харкается своей "монументальностью", что он устроил вокруг себя, хотя на самом деле этакая гениальность выглядит комично, и подросток искренне не понимал, почему Френк до сих пор не указал на чужое поведение. Да, друзья, но правда должна быть в атрибуте для благоустойчивых отношений. Длинные ворота скрипнули, попреветствовав новых гостей, и с таким же грохотом захлопнулись, как коллеги вступили во двор. В окнах первого этажа был виден тусклый свет, по которому они решили ориентироваться, дабы зайти в нужную комнату. —Меня вдруг охватило волнение,—призналась девушка, яро кусая свои и так краснющие губы. Эдгар лишь, не поверив ушам, резко взглянул на альбиноску, что под пристальным вниманием товарища невзначай начала нервно теребить светлую прядку у скулы. —Ты?—слышать от Колетт такие слова было выше его адекватного восприятия. Что бы она не делала–девушка всегда остаётся непрогибаемой. А тут она волнуется лишь из-за унизительного мероприятия старого чёрта.—возможно тебя волнует не только наше пребывание тут? —Ты как всегда прав, ха..—она на мгновение прервалась, слепо глядя на обширную расписную дверь—меня волнует..ну, скажем, друг. Я бы хотела провести с ним вечер, но не думаю, что смогу к нему даже подойти. Лишь лёгкое приветствие и я тут же вгоняюсь в краску.—она остановилась в коридоре, обиженно поглядывая на раму и сжимая кулаки. Эдгар сразу понял, о ком речь, но решил промолчать о предмете воздыхания, лишь скрестив руки. Он пошёл на эту авантюру лишь по её просьбе, а сейчас она ломается с пустого места! Не позволительно. —Я не думаю, что для тебя есть что-то невозможное. Ты столько раз делала безумные вещи, так соверши ещё одну, наконец подумав о себе, ведь раньше все прóказни шли на благо другим. Сегодня ты и узнаешь–лучше тебе быть посмешищем, или жалкой влюблённой овцой,—и, к собственному удивлению, парень не ушёл, дожидаясь реакции подростка, которую будто током прошибло от чужих слов. Он не умел поддерживать, но.. Эдгар прав, как всегда. До чёртиков. Колетт, не выдержав, всхлипнула, но не от печали, а воодушевления с чужих слов. Такая грубость стала привычной, и теперь держит за собой решимость, которая озарила подростка. Поддержка от такого истукана–та ещё водка. Прямо повышается градус. —Ты прав,—альбинос улыбнулась, рукой зазывая к себе коллегу, шагая вперёд—ты сегодня удивительно разговорчивый,—каблуки гулко стучали по плитке, вместе с бушующим от ожидания сердцем. Она взяла увесистую ручку, открывая дверь, и шёпотом, чтобы только он слышал, поблагодарила, сразу ступая внутрь, не оглядываясь. Эдгар лишь слабо ухмыльнулся, задев руку в бок, и лениво шагнул следом. Свет доносился с огромной низко поставленной люстры с кипой свечей, своим огоньком так стараясь осветить всё помещение. Но углы за колоннами были всё-равно довольно тёмными, чтобы не привыкнув, не увидеть там что-либо. Несколько столов с закусками стояли полукругом, одаривая гостей всяческими перекусами без тяжёлых блюд. "Этот имбицил постарался. Я удивлён"—подросток пошёл прямо к ним, не здороваясь с кем бы там ни было, но и к нему подобной почести не наблюдалось. Хотя, некоторые всё-таки обратили внимание на его деловой костюм, слабо удивляясь такой смене имиджа. Однако не только Эдгар одет не типично, и та же Эмз или Лола предпочли одеть некоторые новые вещи для себя–на зомби покоилось нежно-лиловое платье, открывающее вид на многочисленные бинты, а Лола–в деловом костюме. Это действительно странно, однако так их не сразу узнают, и они вполне справились с задачей. Единственный, кто не изменился, это Мортис. Индюк не удосужился даже маску надеть для приличия, чтобы соответствовать собственным рамкам. Вампир стоял около столиков, удушливо-мило разговаривая с девушкой. Её имя Эдгар не помнил чисто из-за отсутствия хоть мизерного общения. По такому принципу он не знал тут и половины. С кем-то соединили общие услуги в бою, кто-то был разговорчивым клиентом или питал в себе чувство дежавю. Вот только одного парня он никогда не видел. Из-за маски Эдгар не мог цельно его увидеть, но по телосложению и иным фактам с точностью мог сказать о собственной не осведомлённости. Спрашивать у Мортиса, что стоял рядом–себе дороже. —Что-то ты больно загляделся на того паренька,—проворковал несносный боец, попивая что-то красное из мелкой рюмки. —Тебе какое дело?—плюнул Эдгар, отворачиваясь к столу, явно давая понять о нежелании продолжать диалог. Но Мортис на то и Мортис–всегда идёт по пизде. —Я не такой жестокий, чтобы не волноваться о проигравших. Как там твоя лодыжка?—вампир даже тут смог обозначить своё "величие", что закончится на следующем поединке. Это Эдгар устроит. —Всё прекрасно. Но ты бы лучше побеспокоился за свои клыки, которые я вырву прямо сейчас, если не заткнёшься,—взъедённый подросток, более ничего не сказав, покинул место, направляясь куда-то в колонны, лишь бы не слышать этот писклявый тембр, который звучал будто везде. —Всё в порядке?—через чур близко отозвался чужой голос, да так, что над ухом почувствовался слабый холодок от вздоха. Парня передёрнуло, и подскочив, он увидел того самого незнакомца, на которого недавно в открытую пялился. Действительно адекватный человек попросил бы прощения, но это–Эдгар, который не удасужившись ответить, нервно помчался к тем тёмным углам от колонн, забившись словно крыса. —Ты мне так и не ответил,—приставучий парень, как оказалось, шёл позади, и теперь нагло врывался в чужое личное пространство, занимая скудного собеседника нравоучениями. —Какого чёрта ты сюда пришёл? Вали к своим, пока не врезал,—из-за маски частично не было видно лицо, однако непринуждённая улыбка не хотела прятаться даже в такой темени, и казалось, что эта часть лица сияла. —Ты так хотел меня ударить? Я был смущён из-за твоего пристального взгляда, вот и подошёл. Теперь понятно. Ты не выдержал моего превосходства!—незнакомец показушно начал массировать мышцы, чуть задирая нос от гордости,—так уж и быть, я дам автограф! Подросток с отвращением взглянул на новенького–а именно так незнакомец и позиционировался–сравнивая с виновником мероприятия. Они похожи, да, вот только у Мортиса улыбка до жути гадкая и хитрая. Не то, что у этого засранца. Дважды Эдгар не будет повторять, и вознеся руку, со всей дури замахнулся для удара, как ладонь перехватил парень, чуть поглаживая выпирающие косточки. Агрессор, как пришибленный, отскочил от парня, потирая пальцы. Но того противного чувства не было. Прикосновение осталось на руке и приятно пульсировало на костяшках, заливая теплом еле выступающие вены. Это было так странно и завораживающе, что к горлу подкатило волнение, и в фриссоне, Эдгар взглянул на обидчика, что с мировым беспокойством смотрел на мальца. —Ой, это было близко,—парень неловко почесал затылок, отводя встревоженный взгляд—хорошо. Не хочешь говорить, так и ладно.—однако беспокойство всё равно наблюдалось в скованых и аккуратных движениях и уже не такой яркой ухмылке. Тот, махнув рукой, уже хотел выйти на свет, прощаясь с не длительным собеседником, как его неожиданно позвали. —Постой,—Эдгару тяжело давались слова, но любопытство, так не терпеливо щекочущее здравый смысл, дало первые плоды. А всё это началось с тяжёлого мимолётного прикосновения, с яростью отброшенного подростком, но и этого хватило для полной дискоординации рассудка. Незнакомец послушно остановился, с вызовом взглянув через плечо на обескураженного и к удивлению смущённого парня. —Потрогай меня,—выдал Эдгар, и каратист захотел это услышать во второй раз, лишь бы уловить действительную суть просьбы, что звучала так угрожающе, будто то было приказом. Но человек в костюме был настроен серьёзно, потому, сверкнув глазами, длинноволосый упёр руки в бока. —Тогда у меня тоже условие,—они переглянулись, но не выдержав насмешливый и угрожающий взгляд, почти синхронно отвернулись от друг друга. Масочник легко мог уйти от импульсивного обидчика, однако что-то его подцепило в этой незамысловатой просьбе.—ты ответишь на пару моих вопросов. Как ни странно, Эдгар согласился. Что ещё более не типично–нужда в прикосновениях. Это так выбивало из колеи, что он не понимал, что делать. Собственное любопытство билось в виски, не давая возможности здраво мыслить. Это желание с каждым приближающимся шагом всё стремительнее пугало, и парень не мог ответить, когда сможет остановиться. Длинноволосый вплотную подошёл к уверенному Эдгару, и чуть хлопнул по предплечью, повернул юношу к колонне–самому тёмному углу из возможных. Через пиджак чужая ладонь не так ярко ощущалась, но даже это смогло ввести в мнимый восторг. —Хаха, у тебя так глаза блестят,—каратист мягко тронул чужую скулу, будто остерегаясь реакции, и чуть повернул голову на себя. В скованых и предсказуемых движениях читался мнимый страх от нижнего, что легко мог сейчас его откинуть куда-то в сторону да с такой силой, что может появиться черепно-мозговая травма, а на таком пиршестве это будет совсем неприятно. Тот кулак–лишь рефлекс, и сам он не заметил удар. Эдгар не понимал, почему покорно поддавался чужим прикосновениям, что носили такой восторг во всём теле. Обычно столь яркие ощущения юноша пытался подавлять, но с этим незнакомцем что-то было по-другому. Эдгар словно менялся, и сейчас нельзя сказать–хорошо это, или нет. —Как твоё имя?—парень приобнял оппонента, опуская руки всё ниже, на что Эдгар лишь зацепил ладони к чужим плечам в ответном объятии, стыдливо опуская голову, явно не в силах сказать что-либо в столь смущающей ситуации. —Я Эдгар,—выдохнул подросток, когда рука, скованная перчаткой, чуть сжала ягодицу. Опалённое дыхание нижнего коснулось приоткрытой шеи незнакомца, как у него пошли мурашки, а лицо, невольно, исказилось в смущённой ухмылке, которую тот не сможет скрыть даже при сильнейшем желании. —Как мне тебя трогать, Эдгар?—партнёр второй рукой слегка взлохматил уложенные волосы, лишь подчёркивая чужую бунтарскую натуру, что скрыта под деловым и очень красивым костюмом.—так?—и длинноволосый снова сжал ягодицу, всё приближаясь лицом к чужому, что вмиг взглянуло на верхнего.—или так?—уже шёпотом спросил каратист. У Эдгара взгляд совсем затуманился, а припухшие губы уж слишком заблестели, будто во всём этом сумасшествии он их насиловал языком. Подросток сжал чужое плечо, заглядывая назад прямо туда, где расположилась рука. —А мои слова имеют значение? Кажется, я схожу с ума, ведь мне это нравится,—напрямую осёкся Эдгар, теперь с вызовом поглядывая на спутника, что чуть опешил от такой прямолинейности, но после слабого ступора, тихо рассмеялся, лишь выдавив: —Аха, но я до сих пор тебя боюсь,—ладонь гладила непослушные прядки иссиня-чёрных волос, что из-за встряски чуть растрепались, опадая чуть ли не на глаза. Другая же, что снизу, переместилась в более интимное место. То, о котором иногда стыдно говорить, и о котором любые шутки сводятся на нет в компании Эдгара. Он что-то недовольно буркнул, но не отпрянул, лишь наблюдая за собственным пакетом новых чувств, от которых мог лишь молчаливо удивляться. Под таким давлением то, что осталось от адекватности, разбилось вдребезги, и каждый из осколков впивался в нервные окончания, делая их еще более чувствительными и требовательными к ласкам. Страсть с каждым прикосновением пронизывала их возбужденные тела, разливалась мелкими иголочками от паха и до кончиков впившихся друг в друга пальцев, пульсировала в висках, побуждала к действию… Они  приправлялись укусами, становились глубже, настойчивее, жаднее и все слаще в собственном жжении. Но даже теперь партнёры не могли унять силу страсти и притупить кричащие во все горло инстинкты. Тело жаждет продолжения. Всё вокруг будто испарилось. Осталась лишь колонна, незнакомец, и новые открытия, что были спрятаны на вершине Эвереста и предназначеными для особого человека, коим стал интересный улыбчивый парень, поглаживающий чужой агрегат. Его щёки запунцовели, и теперь прошлой скованности не было. Привык. Понял, что Эдгар уязвим, и не даст по морде. Узнал, где его слабое место, которым стал сам. —Эдгар, тебя так кто-то касался?—очередной вопрос, на который по своей воле он бы не ответил, но это часть договора, а оставаться со стояком одному совсем паршиво. Собственное имя с чужих уст казалось таким завораживающим, что невольно, Эдгар ухмыльнулся. В ответ незнакомец сжал половой орган, и юноша тихо ахнул, вызвав ошеломительную реакцию партнёра, что дёрнулся, вслушиваясь ещё острее. —Я не тактильный человек. —Как иронично. Длинноволосый приспустил бордовые брюки, от чего стало чуть прохладно снизу и наконец свободно. Эдгар облегчённо выпалил "наконец", как полетел очередной смешок, к которым парень уже привык. Юноша понимал, что насмехаются не над ним, а ситуацией в целом. Неизвестный прижал чужое тело ближе к колонне, и сам прижимаясь к разгорячённому Эдгару, который от восторгической паники начал часто дышать, будто весь воздух нагрелся, и в нём осталось лишь чужое страстное дыхание у уха. Ладонь в перчатке охватила влажный от предэкулятора член, и медленно, будто дразнясь, начала ритмичное движение вверх-вниз, лишь изредка чуть покручиваясь. Эдгар нетерпеливо приподнимался навстречу, но чужие укусы на мочке останавливали, давая лишь грозно сжимать кулаки. —Быстрее,—вымолил юноша, уже не зная куда себя деть из-за сладко-болезненного возбуждения. Ему никогда не дрочили, а собственные попытки казались затем омерзительными до такой степени, что парень подумывал о асексуальности. Но этот чёрт всё испортил, и как же это хорошо. Наверное, Эдгар впервые себя чувствует в таком блаженстве, потому до сих пор не прогнал наглеца. Со стороны послышались шорохи, и одновременно повернув головы, парни увидели Барли, что смущённо отвёл взгляд из-под опущенной маски, быстро направляясь обратно. Стыд охватил юношескую голову, и выругнувшись, Эдгар хотел пойти за роботом, как его остановил длинноволосый, очерчивая ногой границу. Эдгар озлобленно взглянул на парня в маске, что лишь невозмутимо вновь сжал член. —Он не глупый, потому не скажет. Я его клиент как и ты, потому не думаю, что этот робот так хочет лишиться аж двух посетителей. Ему работа важнее, смекаешь?—Эдгар по-хорошему хотел бы сейчас навалять придурку, быстро отнекиваясь от стояка и их некой связи, как ладонь ускорилась в том темпе, каком парень так желал, и масочник обесиленно чуть не свалился из-за резкой приятной дрожи. Помог этот боец, подставляя колено между ног. Эдгар тихо стонет через ладонь, часто ругаясь не пойми на кого, пока ладонь водит сумасшедший темп, то сжимаясь, то едва касаясь подушечками. Крайная плоть трепетно касалась головки на любом скольжении, и юноша с уверенностью мог сказать, что её сжатие это самое приятное в дрочке. Чужая рука ощущалась совершенно не так, как собственная. Более трепетно. Желанно. Горячо. И общественное место лишь распыляло грязную похоть, которую так ловил языком Эдгар, не в силах закрыть рот из-за жары. Но это просто тепло незнакомца с яркой улыбкой. Парень даже скажет, что хочет поцеловать его. Столь противный танец казался весьма заманчивым, если Эдгар пройдёт его с длинноволосым педиком. Каратист сжал мошонку, и громко выдохнув, запрокидывая голову, подросток излился на чужую руку. Если бы не прижатое тело, то Эдгар бы выгнулся, несмотря на стыд. Молочная сперма слабо блестела в этой кромешной тьме и на больших мозолистых руках. У парня пошла длительная отдышка, во время которой партнёр бережливо приобнял его, рядом спускаясь на грязный пол. Тут разлился терпкий мускусный запах, что оставался после секса, но юноши его не почувствуют. Потом разберутся и с этим, и с чужим стояком. Это уже не важно, когда есть он и эномель, что витала между ними.