purple barbie

чонгук тихо выдыхает и кривит накрашенные блестящим липстиком полные губы, плавным движением убирая длинную фиолетовую прядь за проколотое ухо. он остро ощущает на себе взгляд мужчины, сидящего за вип-столиком в противоположном конце зала, и беспокойно сцепливает за спиной татуированные руки, стараясь спрятать напряжение за маской внимания к своему собеседнику. — а вы как считаете, джей? чонгук не особо задумывается над тем, что ответить, и лишь упрямо не смотрит туда, где его буквально пожирают одними выразительными глазами. откровенно, беззастенчиво и очень нагло. в любой другой день парень с удовольствием принял бы правила игры до безумия привлекательного мужчины и бросил похожий взгляд, полный взаимной заинтересованности, вот только ким тэхён его грёбаное задание, очередной заказ, за убийство которого ему отстегнут приличную сумму денег. мужчину заказали ещё неделю назад, а триста миллионов вон перечислили на скрытый счёт сразу же, после обещая добавить ровно столько же, когда тэхёна не станет. тэхёна, которого вообще на сегодняшнем мероприятии не должно быть. чонгук не выдерживает, с кривой улыбкой хватая с подноса бокал с шампанским, и сквозь прикрытые ресницы косится на мужчину, сталкиваясь с неотрывно наблюдающими за ним красивыми карими глазами. татуированные пальцы судорожно сжимаются на ножке бокала, а губы вдруг резко пересыхают, даже несмотря на густо нанесённый на них прозрачный блеск. чонгук тяжело сглатывает и невольно ещё сильнее распахивает веки с едва заметными бледно-зелёными тенями в тон дорогому дизайнерскому костюму, из-за чего выражение на лице теперь кажется удивлённым. не в его характере проявлять эмоции, потому что собственная профессия давно научила парня смирять и контролировать реакции своего тела, держать в узде плотские желания и внимательно следить за собственными поступками и действиями. но вот чёртов ким тэхён вальяжно поднимается с места, игнорируя собеседника, с которым до этого вёл разговор, и размеренным шагом через весь зал направляется к нему. — вот чёрт… позорная паника подкатывает к горлу чонгука и выступает на теле мелкими бисеринками пота. они ни в коем случае не должны были столкнуться лично. ни при каких обстоятельствах. чонгук следил за мужчиной по камерам, следил за его окружением и распорядком дня. завтракал вместе с ним, обедал и ужинал. но как же тогда он смог упустить такую важную деталь в его графике, как посещение блядского закрытого аукциона? тэхён сейчас должен находиться у себя дома, вот только вместо этого он лишь в открытую пожирает его своим взглядом, медленно и уверенно сокращая между ними расстояние. в чёрных глазах чонгука тут же сверкает решимость, — пора этот балаган заканчивать, — и он вызывающе вздёргивает подбородок, глядя мужчине прямо в глаза. парень распрямляет широкие плечи, подавляя внутреннюю нервозность в подрагивающих пальцах, и срывается со своего места, потому что в чужом взгляде вдруг мелькает восхищение, смешанное с откровенным вожделением, которые пугают сильнее, чем возможность первого в его жизни провала. тэхён цепко прослеживает за напряжённой линией чужого позвоночника и изгибает пухлые губы в улыбке, зная, что обладатель прекрасно сложенной фигуры, ярко-фиолетовых длинных волос и горящих чёрных глаз чувствует на себе его пристальный взгляд. — срочно найди мне этого парня, чимин. — а может, я лучше продолжу искать того, кто заказал твоё убийство? тэхён вяло отмахивается от своего заместителя, опуская задумчивый взгляд на свои руки и шрамы, которые их украшают, и не знает, что теперь делать со стояком, выпирающим сквозь тёмные брюки и желанием, охватившим его тело, которым он владел слишком хорошо, чтобы не понять, насколько сильным должно быть чувство, нарушившее его обычное самообладание и привычную собранность. — я больше чем уверен, что к этому причастен пак джихён. не просто же так кто-то в его окружении пустил слух о том, что он хочет меня сместить. — да, но мы понятия не имеем, что за наёмник взялся за тебя и насколько он опасен. тэхён провожает взглядом чужую широкую спину, скрывшуюся за поворотом, и смотрит на друга недовольно. — прижмём джихёна, а там и узнаем, кого он нанял, чтобы меня устранить.

***

— почему мне кажется, что под меня копают? юнги скучающе хмыкает. — наверное, потому, что ким тэхён, который занимается рэкетом и ростовщичеством, положил на тебя глаз? чонгук кривится и обхватывает губами большой палец, начиная медленно грызть ноготь. — ну, в таком случае я в полной жопе, учитывая, что этого самого ким тэхёна я должен убить через два дня. — да, должен, и именно поэтому я искренне не понимаю, чего ты так переживаешь, — юнги отвлекается от монитора компьютера и смотрит в полное сомнений лицо друга. — он всё равно не узнает, кто ты такой, вплоть до самой смерти. так почему бы тебе не сосредоточиться на заказе и не почистить оружие, например? ты же любишь это дело. — я люблю, когда всё идёт по плану, юнги, а не по пизде! — в твоём случае это звучит немного иронично, гук. — да иди ты, — фыркает чонгук и вытаскивает обслюнявленный палец изо рта. — мне необходимо, чтобы всё было привычно и безопасно, понимаешь? я слишком много времени жил впроголодь, не зная, что меня ждёт завтра, чтобы одной своей ошибкой и неудачным стечением обстоятельств всё перечеркнуть и похерить. — скажешь это ким тэхёну, перед тем как убьёшь его. парень кривится. — а знаешь, в чём самый пиздец? — продолжает чонгук, на что юнги лишь отрицательно мычит, щёлкая по мышке. — он полностью в моём вкусе. — ну, такими темпами парня ты себе точно не найдёшь, гук. чонгук страдальчески стонет. теперь даже как-то жалко ким тэхёна убивать.

***

тэхёну понадобился день, чтобы получить от своего заместителя последние данные по всем текущим делам и сведения о неком двадцатисемилетнем джей кане. когда мужчина сбрасывает вызов и благодарит чимина, у него уже имеется на руках адрес возможного места проживания понравившегося парня, которого он не в силах выбросить из головы, и номер его телефона. вот только номер оказывается одноразовой пустышкой и уже давно не обслуживается, а неприметная квартира в не самом благополучном районе сеула стоит в запустении несколько лет, и единственные её обитатели — это тараканы. — кто же ты такой, джей кан? тэхён задумчиво хмурит брови и поджимает губы, разглядывая одну единственную фотографию с аукциона, сделанную на камеру видеонаблюдения при входе в здание, где вчера состоялся закрытый аукцион. длинные фиолетовые волосы, красиво уложенные и аккуратно убранные за уши двумя невидимками, подведённые чёрные глаза, пирсинг в брови и золотое колечко на нижней, более полной, губе. в дверь кабинета стучат, а уже через секунду на пороге возникает чимин. — где наш приятель? — без особого интереса спрашивает тэхён, продолжая разглядывать чужие резкие черты лица и непроницаемые чёрные глаза. — уже привезли, — друг довольно ухмыляется. — трясётся весь. боится. думаю, что ещё несколько минут в подвале наедине с нашими ребятами и он обделается от страха. — раньше бояться надо было, когда додумался нанять киллера, чтобы меня убить, — мужчина убирает фотографию в ящик стола. — тащи этого выблядка сюда. чимин послушно кивает и выходит из кабинета, а тэхён достаёт из плечевой кобуры, скрытой под пиджаком, увесистый пистолет. — а вот и наш умник хуев, — с кривой улыбкой говорит мужчина, когда друг втаскивает за шиворот скулящего и сопротивляющегося джихёна и грубо бросает к его ногам. тэхён носком одной лакированной туфли медленно проводит по чужому окровавленному лицу, а затем с размаху бьёт прямо по сломанному носу. тёмная кровь обильно брызгает из ноздрей и орошает собой дорогой деревянный паркет. — ну что, как там твой план по моему устранению? — мужчина брезгливо морщится от вида расползающейся густой крови и подаётся вперёд, покачивая пистолетом перед заплывшими от ударов глазами джихёна. — сам расскажешь, кого нанял, или из тебя каждое слово придётся вытягивать? — клянусь, тэхён, я не з-знаю этого парня, я вышел на него через посредников… — джихён хрипло закашливается и пытается подняться, но поскальзывается на собственной крови и вновь падает рядом с ногами тэхёна. мужчина закатывает глаза, скучающе поигрывая пистолетом. — ближе к сути, пак, а то я начинаю терять терпение. как зовут того ублюдка, которого ты нанял? джихён дёргается и косится на стоящего сбоку чимина, тяжело сглатывая густую слюну. — я-я не знаю… — что значит не знаешь, блять? — говорю же, м-мы никогда не встречались лично, только через посредников. я слышал только его псевдоним. — ну и? — нетерпеливо подгоняет мужчина. — барби. тэхён дёргает уголком губ, многозначительно переглядываясь с другом. в их узких кругах все были наслышаны о неуловимом киллере с вызывающим броским именем. — барби? и сколько же ты заплатил этому барби, чтобы меня устранить? его прайс не из дешёвых. — т-триста миллионов вон. чимин тихо присвистывает, а мужчина задумчиво хмурится и подходит к письменному столу, рассеянно вынимая из ящика глушитель и закрепляя его на пистолете. — триста лямов это много, джихён, очень много, — когда джихён видит глушитель, то подрывается с пола, размазывая кровь по нему ещё сильнее, вот только чимин одним хлёстким ударом ноги отправляет его обратно на место. — я бы даже сказал, что дохуя. на разбитом лице появляется животный, неподдельный ужас. — т-тэхён… — когда барби за мной придёт? — через д-два д-дня… тэхён быстро переглядывается с чимином и упирается ягодицами в твёрдый скос стола, приставляя дуло глушителя ко лбу джихёна, который тут же начинает возиться на полу и выть что-то бессвязное, вот только мужчине на это уже было совершенно всё равно. он и так узнал, что хотел. тэхён нажимает на спусковой крючок в чужую голову, морщась от громкого выстрела и вида мелких бурых кусочков раскрошенного черепа и мозгов на собственной стене и некогда чистом паркете. — уберите этого уёбка отсюда, — мужчина продолжает кривиться, отсоединяя глушитель. — и ту хуйню, что от него осталась, тоже. не хочу, чтобы из-за его крови у меня паркет вздулся. чимин понятливо кивает и вызывает по рации двух охранников, которые через несколько минут тихо и быстро забирают труп. — а с барби что? тэхён вопросительно мычит. — про него ведь реально ничего неизвестно. что делать-то будем? мужчина скучающе пожимает плечами. — ждать, чимин, ждать. пока куколка сама ко мне не придёт. — эта куколка, тэхён, убила людей больше, чем все твои люди вместе взятые. тэхён довольно улыбается. — тем интереснее.

***

тэхён даже не вздрагивает и не удивляется, когда в его квартире раздаётся характерный щелчок замка двери. только шершавая рукоять уже по привычке ложится в ладонь, и сердце больше не пытается проломить грудную клетку в нервном напряжении из-за ожидания. даже напротив, оно отпускает подобравшееся тело словно по щелчку. — так вот, как ты выглядишь, барби. на чонгуке чёрная водолазка, что словно вторая кожа облепляет тренированное тело, и совершенно нечитаемое выражение лица. тэхён снимает пистолет с предохранителя и нацеливает дуло в голову парня. тот даже не рыпается, продолжая молчаливо разглядывать мужчину перед собой. продолжая смотреть на сильное загорелое тело с небрежно накинутой чёрной рубашкой и такого же цвета брюки, что греховно обтягивают длинные стройные ноги. босые ноги. чонгук никогда не думал, что у него есть фетиш на мужские ступни, но глядя на тэхёна, вальяжно сидящего на краю стола, он в этом теперь даже не сомневается. — удивлён? мужчина так же внимательно следит за киллером, в кратких движениях широких плеч и поворотах головы которого отчётливо ощущается угроза и опасность. — только если приятно. я ведь искал тебя всё это время, джей. кончиком языка тэхён медленно проводит по губам, а парень пристально наблюдает за этим действием и провожает розовый язык всё тем же нечитаемым взглядом, будто не замечая направленного на него оружия. его фиолетовые волосы собраны в аккуратный высокий хвост, из-за чего на затылке и ниже теперь отчётливо просматриваются бледные зарубцевавшиеся шрамы, скрытые за короткой порослью ярких крашенных прядей. — да, знаю, — чонгук медленно взводит курок. — твои люди даже на мою старую квартиру вышли, а я очень не люблю когда копаются в моём белье. тэхён смотрит на лицо парня поверх дула пистолета и слабо улыбается. — я тоже много чего не люблю, барби. например, когда меня пытаются убить. мужчина продолжает расслабленно улыбаться, а чонгук понимает, что совершенно не может описать своих чувств, что появляются в нём, когда он смотрит на тэхёна. что на аукционе, что сейчас. даже один взгляд выразительных, будто подведённых глаз заставляет что-то предательски дрожать в животе и инстинктивно напрягать бёдра. — где джихён? парень намеренно игнорирует вызывающие слова тэхёна. сейчас его больше интересует, почему его «заказ» так хорошо готов к их встрече, продолжая целиться ему в голову. видимо, не зря он не хотел соглашаться на слишком уж заманчивое предложение пака. что-то ему упрямо подсказывало, что этот мужик не умеет держать свой чёртов язык за зубами. — джихён? — тэхён в удивлении приподнимает тёмные брови. он кожей чувствует это обжигающее внимание к себе и напряжение, что сквозит от пристально наблюдающего за ним парня. — так я убил его ещё позавчера. я думал, ты знаешь. чонгук не кажется шокированным новостью, но вот в его чёрных глазах отчётливо видно дикость и нарастающую с каждой секундой злость. он только выдыхает тихое, но такое ёмкое: «сука», и бездумно бросается на вмиг подобравшегося тэхёна. они оба отчего-то совсем не используют в отношении друг друга своё оружие, но от удара прикладом у мужчины на щеке появляется алый след, а у чонгука на мгновение темнеет в глазах, потому что у тэхёна, на удивление, тяжёлый кулак и хорошо поставленный удар правой. — из-за тебя, сука, я въебал триста миллионов. — ох, ну прости, барби, — тэхён сплёвывает на пол густую кровь. — знал бы, что ты так расстроишься, то не стал бы убивать ублюдка. бог его знает, каким образом чонгук оказывается сверху на мужчине, в то время как последний лежит распластанный на ужасно жёстком диване, совершенно обезоруженный. тэхёну явно неудобно от почти что скрюченной позы, а у парня волосы фиолетовые сильно растрёпаны, и в одной руке всё ещё зажат пистолет, который он вжимает в чужой вскинутый вверх подбородок. тэхён смотрит без страха. с интересом и жадностью. какой-то собственнической жадностью. почему не стреляешь? — прекрати, блять! — дико шипит чонгук, восседая на совершенно несопротивляющемся мужчине. парень сердито смотрит на тэхёна из-под ресниц и больше не скрывает раздражения, которое чужой внимательный взгляд вызывает в нём с первой минуты их встречи. мужчина лишь выжидающе пялится на заведённого чонгука и совершенно его не боится. даже холодное дуло пистолета, по-прежнему упирающееся в твёрдую челюсть, словно не стоит внимания карих глаз. — прекратить что? — негромко спрашивает тэхён и вдруг по-хозяйски укладывает ладони на крупные рельефные бёдра, скрытые тонкой тканью плотных чёрных брюк. чонгук дёргается и чувствует, как желание начинает предательски сводить мышцы паха от этого мягкого, бархатного вопрошающего голоса, обжигающе голодного взгляда и ощущения горячих рук на своём теле. — прекрати вести себя так, будто я не собираюсь пристрелить тебя к чёртовой матери в твоём же собственном доме. — из нас двоих именно ты не в состоянии нажать на курок, — тэхён расслабленно откидывает голову на спинку дивана, обнажая блуждающий кадык и уязвимое смуглое горло, а парень слишком остро ощущает чужие большие ладони, властно сомкнувшиеся вокруг его талии и удерживающие на месте. потребность вырваться становится почти непреодолимой, но чонгук умело давит её в зародыше, не позволяя панике промелькнуть и остаться на его лице. — чего ты медлишь, барби? я весь в твоих руках. — заткнись, — снова яростно шипит парень, настойчиво вдавливая дуло пистолета в чужие пухлые губы. чонгук шумно выдыхает и шальным взглядом впивается в ухмыляющийся кислотно-розовый рот, почти смыкающийся на смертельно опасном оружии. странное возбуждение перехватывает горло от вызывающего вида мужчины и его прикрытых пушистыми ресницами раскосых глаз. чёрные волосы падают на высокий лоб и густые брови, опущенные веки слегка подрагивают, а кожа щёк стремительно покрывается влажным румянцем. тэхён выглядит слишком чувственно и соблазнительно для того, чтобы парень и дальше оставался равнодушным. ни у кого ещё не хватало решимости и наглости пререкаться с ним и выводить на эмоции, находясь на грани жизни и смерти. никто не смотрел на него так самодовольно и в то же время властно. тэхён будто позволяет ему играть с собой, прекрасно зная, чем закончится сегодняшний вечер. — заставь меня, барби. чонгук сердито выдыхает. чувства, которые в нём будит мужчина, сложные и совершенно для него незнакомые, оттого и пугают до усрачки, заставляя медлить и сомневаться в собственных действиях. — я запихну твою самоуверенность тебе в глотку, ким тэхён, — парень снова давит пистолетом на нижнюю губу тэхёна и обнажает ровные белые зубы. — это чем же, барби? своим членом или этой красоткой? какой у неё калибр, кстати, а то я не успел рассмотреть? чонгук дёргается, тесно прижимаясь к твёрдой груди мужчины так, что всё его тело мгновенно ощущает волнительную близость, и гулко сглатывает, понимая, что тонкое бельё плотно прилипает к намокшей от возбуждения промежности. — теперь понятно, почему за тебя заплатили столько денег, — парень криво ухмыляется и сильнее наклоняется к чужому лицу. — такую болтливую суку заткнёт только пуля. — тихо рыкает чонгук, на что мужчина только едко улыбается, довольно посматривая на взбешённого чонгука из-под опущенных ресниц, и медленно высовывает мокрый розовый язык, лениво облизывая холодную поверхность глушителя. — а вот сейчас было обидно, — слюна блестит на пухлых губах тэхёна, который немного приподнимает голову и оставляет на конце пистолета влажный поцелуй. — я к тебе со всей душой, а ты обзываешься. — ты что творишь? — парень грубо хватает татуированной ладонью чужие горячие щёки и болезненно впивается пальцами в смуглую кожу, заставляя рот тэхёна насильно приоткрыться. теперь мужчина под ним выглядит как дорогая блядь, с этими своими ненормальными наглыми глазами и грёбаной податливостью. — то, что хочу, барби. — то, что хочешь? — злобно хрипит чонгук и отпускает чужие щёки, стискивая чёрные кудри мужчины в своём кулаке. — тогда сейчас ты будешь делать то, что хочу я. — он вновь приставляет пистолет к пухлым губам и крепче зажимает сильными ногами бёдра несопротивляющегося тэхёна. — соси, сука. соси так, чтобы мне понравилось, и, может быть, тогда я тебя не убью. глядя на то, как насыщенно розовые губы послушно смыкаются вокруг глушителя, чонгук впервые жалеет, что между ног у него не член. как же ему хочется увидеть, как вместо массивного глушителя во рту тэхёна будет двигаться крупная мясистая головка. мужчина пошло причмокивает и притягивает чонгука к себе за бёдра. ещё ближе к телу, ещё плотнее. так, что теперь парень может почувствовать внушительную эрекцию сквозь чужие тонкие брюки. растянутые вокруг пистолета краснючие губы тэхёна выглядят так порочно, а сам он кажется таким развязным, что желание в груди парня настойчиво рвётся наружу, требуя удовлетворения. никогда ещё терпение не давалось ему с таким трудом, жажда не была такой сильной, а самообладание таким огромным. он хочет тэхёна. он, блять, безумно хочет ёбаного ким тэхёна. в себе, под собой — неважно. лишь бы кожа к коже. лицом к лицу. — бери глубже, если не хочешь, чтобы я выстрелил прямо в твою глотку, — чонгук грубо дёргает мужчину за волосы, заставляя сильнее обнажить перед ним смуглую вспотевшую шею, и жадно вбирает в себя все похабные звуки, что издаёт своим блядским ртом тэхён, который на его слова лишь насмешливо хмыкает и послушно насаживается. не выстрелишь. тяжёлое дыхание чонгука перерастает в утробное сдавленное рычание по мере того, как глушитель полностью исчезает за пухлыми и мокрыми от слюны губами. татуированные пальцы в мягких чёрных кудрях заметно напрягаются, жёстче перехватывая густые волосы у самых корней, и парень сам не понимает, какого чёрта творит, потому что уже в следующую секунду порывисто утыкается носом в чужую горячую щёку. мужчина надрывно стонет, ощущая под языком каждую неровность металлического ствола, что может выстрелить в него в любой момент, а у чонгука в животе тугой горячий узел образовывается и между ног становится ещё влажнее от этого басовитого и соблазнительного звука. он вытягивает пистолет из распахнутого рта и отбрасывает его к окну, обрывая тонкую нить слюны и болезненно кусая тэхёна за челюсть. чонгук чувствует возбуждение мужчины, как своё собственное, и впивается несдержанно в его пунцовые и такие манящие губы торопливым поцелуем с примесью крови. тёплый влажный язык тут же скользит в податливый рот, и чонгук с протяжным стоном проглатывает чужое бархатное мычание и резкий толчок вскинутых вверх бёдер. — хорошо сосёшь, ким тэхён, — возбуждённо выдыхает парень, отпустив пухлые губы, пульсирующие горячей тянущей болью. тэхён с трудом разлепляет слипшиеся ресницы, что томно прикрывают влажно поблёскивающие выразительные карие глаза. — я и трахаю не хуже, барби. чонгук не отвечает, но резко слезает с колен мужчины и меняет их местами, умещая ладони на твёрдых бёдрах и вплотную притягивая к себе. от вида возвышающегося тэхёна и его зацелованных сочно-розовых губ, потерявших чёткий контур, в груди становится тесно. — пока ты только пиздишь. мужчина хищно скалится и пожимает плечами, грузно оседая на чужих коленях и удобнее устраиваясь верхом на крепких бёдрах. — оправдываю звание болтливой суки. совсем близкое дыхание чонгука сменяется едва слышной довольной усмешкой и болезненным укусом в запрокинутую шею. тэхён тихо охает, выгибаясь в пояснице от острого ощущения удовольствия, кольнувшего в паху, и хватается за фиолетовые пряди, наматывая распущенные волосы на кулак. — у тебя от этого так крепко стоит? — сильная татуированная ладонь накрывает внушительную выпуклость на чужих брюках и грубо сжимает в железной хватке, выбивая из распахнутых губ тэхёна громкий и совершенно бесстыдный стон. чонгук довольно усмехается и накрывает языком бешено бьющуюся жилку, вбирая в себя соль с загорелой кожи и нервную, почти лихорадочную, дрожь. мужчину в его руках трясёт, как перед оргазмом. откровенно, дико и совершенно обезоруживающе. — нравится, когда называют сукой? — парень принимается неторопливо надрачивать чужой член прямо сквозь одежду и лениво ведёт языком до проколотой мочки покрасневшего уха, выдыхая на него жаркий влажный воздух. — ты, наверное, и течёшь сейчас, как сука, да… тэхён? мужчина ошалелым взглядом впивается в собственный натяжной потолок и чувствует, как от мягкого, но возбуждённого голоса чонгука, ласкающей руки и грязных слов, сказанных самодовольным тоном, в боксерах вдруг становится мокро, липко и слишком горячо. парень удовлетворённо хмыкает, не прекращая двигать ладонью и выжимать из тэхёна первый оргазм. он наклоняется к чужой тяжело вздымающейся обнажённой груди и накрывает влажными губами тёмный сосок, требовательно засасывая его внутрь своего рта. хватка в волосах усиливается, причиняя корням ощутимую боль, но чонгук не останавливается, продолжая терзать зубами и оглаживать языком стремительно твердеющий чувствительный комочек плоти. сам же он двумя руками крепко цепляется за чужие бока, не позволяя мужчине на нём ёрзать и извиваться. тэхён мычит что-то бессвязное и низкое и всаживает ногти в липкую от испарины шею парня, который на подобную выходку лишь сильнее зажимает губами измученный сосок и опускает ладони на чужие ягодицы. чонгуку вдруг безумно хочется услышать, как этот хриплый надсадный голос будет выстанывать его имя. настоящее имя. парень даже замирает на какое-то мгновение, но так же быстро приходит в себя и отрывается от обласканной груди, оставляя влажный поцелуй на чужом подбородке, а следом и на распухших губах. — хочешь узнать моё имя? — обдаёт чонгук потное лицо мужчины своим горячим дыханием. — чтобы после этого ты меня точно убил? парень довольно скалится. — да. тэхён тихо хмыкает, чувствуя, как чужие татуированные пальцы опускаются на его рот, молчаливо требуя поддаться и раскрыть губы. — давай, барби. ведь я уже знаю тебя в лицо. чёрные глаза опасно и предупреждающе сверкают. — чонгук. мужчина понятливо мычит и лижет языком каждую загрубелую подушечку длинных пальцев, наслаждаясь звуком тяжёлого и прерывистого дыхания чонгука, который буквально пожирает его пухлые губы и скользящие между ними две узловатые фаланги своим невменяемым взглядом. бёдра тэхёна начинают плавно раскачиваться вперёд-назад, но парень быстро убирает руку от лица мужчины, и хватается татуированными ладонями за стройные бока, жёстко фиксируя положение чужого тела на своих ногах. — не ёрзай. — почему? потому что я никогда ещё не был настолько мокрым и возбуждённым от одной лишь чёртовой прелюдии. тэхён непонимающе хмурится, чувствуя, как колючие мурашки пробегают прямо по затылку от вида плотно сжатой челюсти с нервно двигающимися желваками, горящего взгляда чёрных глаз и утробного рычания, с которым чонгук вместо ответа снова впивается в его мощную шею своими зубами. мужчина болезненно морщится и заламывает брови от боли, растекающейся от места укуса. — чонгук… — тэхён прижимается к груди парня, а после поражённо замирает, только сейчас понимая, что за всё время совершенно не ощутил ягодицами чужое возбуждение. он даже разгорячённого и заведённого парня от себя насильно отстраняет, чтобы заглянуть в его лицо. — блять… я настолько плох, что у тебя даже не встал? — мужчина смотрит растерянно на тяжело дышащего чонгука, а сам продолжает упираться собственным стояком в чужой крепкий живот. — чего?.. — у тебя не стоит. парень непонимающе пялится на тэхёна несколько долгих секунд, а потом запрокидывает резко голову и начинает хрипло смеяться. длинные фиолетовые пряди липнут к румяным щекам, и тэхён бездумно убирает их назад. — ну и что здесь смешного, барби? чонгук не отвечает, продолжая тихо и беззлобно посмеиваться, но опускает ладони на собственную ширинку, которую быстро расстёгивает, и слегка раскрывает края брюк в стороны, так, что наружу теперь показывается нижнее бельё. — дай сюда руку. мужчина хмурится, но слушается, чтобы в следующее мгновение вскинуть на криво ухмыляющегося чонгука удивлённые глаза. — как видишь, я пиздецки возбуждён с тобой, тэхён. — блять… — низко хрипит тэхён и наклоняется к чужому лицу, звучно всасывая в рот колечко на нижней губе парня и протягивая руки к чёрной водолазке, что полностью облепляет тренированное тело. — а ты полон сюрпризов, барби. чонгук хмыкает, откидываясь на диване, и позволяет мужчине самому разобраться с его одеждой и бросить её на пол. тэхён окидывает быстрым и жадным взглядом крепкий обнажённый торс парня, надолго зависая на чётких контурах тугих перекатывающихся мышц и на красивой смуглой коже, усыпанной мелкими шрамами, которых так много, что мужчине даже трудно представить, как чонгук вообще смог выжить с подобными ранами. — издержки профессии, — с кривой ухмылкой отвечает парень, мягко приподнимая задумчивое лицо тэхёна за подбородок. — лучше сделай уже что-нибудь с тем пожаром, что ты устроил у меня между ног своими блядскими выходками. мужчина снова улыбается, довольный чужими словами, и дёргает уголками распухших насыщенно розовых губ. — как скажешь, барби. он соскальзывает прямо на пол, чтобы устроиться между разведёнными крепкими бёдрами, и тянет тёмные брюки за шлёвки вниз, нетерпеливо стаскивая их с таких же сильных ног. нижнее бельё чонгука настолько мокрое, что уже давно плотно и неприятно прилипает к промежности, и мужчина совершенно не помогает, когда приникает к ней своим ртом, накрывая возбуждённую плоть горячим языком прямо через тонкую полупрозрачную ткань. — сука. уши парня затапливает шум пульсирующей крови в висках и удовлетворение, что медленно растекается по телу от вида сидящего на коленях тэхёна и его откровенно затраханного лица, что теперь находится между бёдрами чонгука. парень лишь сосредоточенно изучает изгиб загорелой и блестящей от пота шеи, выразительные скулы, опущенные веки с трепещущими ресницами и сочные умелые губы. чонгук так отвлекается, откровенно засматриваясь на чужое красивое лицо, что не замечает, как остаётся полностью обнажённым и ужасно раскрытым. только когда рот мужчины без помехи накрывает собой пульсирующую и изнывающую плоть между ног и настойчиво прихватывает губами по очереди скользкие набухшие складочки, обводя их языком, то чонгука чуть ли не подбрасывает кверху от этого. он жадно закапывается татуированными пальцами в мягкие чёрные кудри и требовательно притягивает тэхёна к себе ещё ближе, с удовлетворением наблюдая за тем, как мужчина полностью зарывается в него лицом. — а тебе идёт, ким тэхён. находиться между моих ног. мужчина глухо хмыкает, и этот звук заставляет чонгука порывисто выгнуть спину, в стремлении прижаться плотнее к чужому рту. он сильнее путает пальцы в густых волосах и сдавленно хрипит, когда тэхён обхватывает своими пухлыми губами чувствительный клитор, начиная активно его посасывать и осторожно покусывать. чонгук резко дёргается, впиваясь бешеным взглядом в чужое потное и сосредоточенное лицо, и грубо оттягивает мужчину от себя, возбуждённо осматривая мокрые из-за его обильных выделений пунцовые щёки и такой же влажный и раскрытый на выдохе вспухший рот. — достаточно. тэхён с лёгкой ухмылкой послушно поднимается с колен и тут же попадает в жаркие объятия парня, который нетерпеливо сталкивает между собой их губы в жёстком и подчиняющем поцелуе. он яростно толкается горячим языком внутрь и сразу же двигает им глубоко и ритмично, сопровождая каждый толчок громким хлюпом и сиплыми вздохами. обхватив мужчину обеими руками, чонгук ловко и напористо подминает его под себя, продолжая покрывать чужое лицо быстрыми влажными поцелуями и умудряясь одновременно с этим взбудораженно прошептать: — у тебя есть защита? тэхён накрывает ладонью пышущую жаром щёку парня, ответно сминая полные губы, и чонгук чувствует, как чужие пальцы другой руки пробираются между его ног и тревожат скользкую плоть, всё ещё требующую внимания. он сдавленно стонет, заламывая брови, но позволяет мужчине проникнуть внутрь своей горячей влажности и осторожно огладить мокрые и податливые мышцы влагалища. — посмотри в столе. парень тихо мычит и отлепляется от пухлых губ с громким чмоком. тэхён же с нескрываемым удовольствием наблюдает за сильным обнажённым телом одного из самых опасных киллеров в сеуле, который с большой вероятностью может спокойно убить его голыми руками. мужчина лишь надеется, что это произойдёт не во время их секса. вернувшийся чонгук самостоятельно раскатывает тонкий презерватив и проливает несколько капель прохладной смазки на вызывающе торчащий кверху длинный член с крупной розовой головкой, парой движений растирая их по нему и заставляя твёрдую плоть призывно заблестеть. — ты всегда такой активный? мужчина шипит сквозь зубы на чужие махинации с собой и прикрывает веки, смотря сквозь опущенные ресницы на возвышающегося над ним чонгука, пристраивающего пунцовую головку, покрытую семенем и затянутую в латекс, к своему сокращающемуся влажному отверстию. — я просто люблю всё контролировать. парень криво улыбается и вжимает тэхёна в диван своим весом, сразу же вбирая в себя чужой член и полностью укладываясь сверху. тело у него горячее и твёрдое, а внутри он мягкий и безумно податливый. чонгук сначала ничего не делает, привыкая к размеру такого же замершего мужчины, а после на пробу ведёт напряжёнными бёдрами по кругу, принимаясь расслабленно и лениво двигаться. небыстро и немедленно, размеренно и спокойно, продолжая удерживать зрительный контакт. парень чуть приоткрывает рот, приподнимаясь на члене, и с губ его начинают слетать первые осязаемые выдохи, а по яркому виску стекает мутная капля пота, которая срывается и падает на подбородок гортанно постанывающего тэхёна. по мере того, как чонгук начинает потихоньку ускоряться, на его висках выступает ещё больше испарины, длинные волосы липнут к щекам, а между густых бровей появляется глубокая морщинка, придающая лицу болезненное чувство удовлетворения. он движется в каком-то собственном, одному ему понятном, порывистом и резком ритме и сжимается изнутри почти до боли, не прекращая подводить к кульминации ещё и стонущего под ним тэхёна. мышцы влагалища сокращаются слишком часто и конвульсивно, и мужчине кажется, что такого дикого давления на свой член он не испытывал никогда. — я тебя трахаю или ты меня? парень криво усмехается, продолжая быстро двигать крупными бёдрами и влажными чёрными глазами следить за искажённым от наслаждения лицом тэхёна. — а что такое, ким тэхён? не нравится быть моей сукой? — да я в ёбаном восторге, барби, — протяжно и сдавленно выдыхает мужчина, запрокидывая голову, когда чонгук на его члене сжимается особенно сильно и отчаянно. парень толкает язык в щёку и хватается за руки тэхёна, которые до боли впиваются в его бока. он почти не стонет, а лишь тяжело дышит и мычит на особенно глубоких толчках и более острых вспышках удовольствия при резких движениях внутри, и именно это заставляет мужчину под ним зажмуриться и позорно задрожать всем телом в предоргазменной судороге. слишком уж сложно сдерживаться, когда тесный, горячий, мокрый и пульсирующий вокруг его члена чонгук так яростно и даже грубо на него насаживается. потому что в какой-то момент парня становится слишком много. много его терпкого мускусного запаха, его полных губ и невменяемых чёрных глаз. тэхён, не привыкший только получать и почти ничего не делать, кончает неожиданно бурно, долго и громко, даже не успевая предупредить о своём подступающем оргазме непрерывно скачущего на нём чонгука. тот лишь прижимается губами к его соблазнительно выгнутой шее и содрогается в таком же внезапном удовольствии, закатывая глаза, мягко выстанывая в разгорячённую загорелую кожу и слегка отстраняясь. чонгук учащённо сжимается на обмякающем члене, и влажные фиолетовые волосы свешиваются ему на лицо. он шумно выдыхает, дрожащей татуированной ладонью гладя живот мужчины, а потом внезапно склоняется и оставляет на липкой от пота груди долгий поцелуй. член при этом медленно выскальзывает из парня, когда тот немного приподнимает затёкшие из-за непрерывного движения бёдра, но чонгук не обращает на это внимания, прижимаясь щекой к груди тэхёна и слушая, как под его рёбрами бешено колотится сердце. тяжело дышащий мужчина рассеянно гладит чонгука по голове, а потом притягивает за волосы к своему лицу и жадно целует полные губы, прихватывая зубами поблёскивающее от слюны золотое кольцо. — ну и что мне с тобой делать, ким тэхён? сытое удовольствие слышится в голосе парня, плещется в его разморенном после оргазма масляном взгляде и вырывается вместе с надорванным дыханием изо рта. он впервые позволяет себе быть настолько уязвимым перед кем бы то ни было, но почему-то в глубине души совсем не удивляется, что этим кем-то становится именно тэхён. мужчина с самого начала будто насквозь его видел. — мне жаль, что ты не получишь с джихёна ещё триста миллионов за моё убийство, но знаешь, — тэхён укладывает ладонь на влажную и горячую щёку парня, который блаженно потягивается прямо на нём, как хищная кошка, и сильнее размазывает по животу и промежности мужчины собственную влагу, что блестит на его бёдрах. — у меня дохуя врагов, которых следует незаметно убрать, и много денег, которые могут стать твоими. что-то снова закручивается в животе парня после насмешливых слов тэхёна и его игривой многообещающей улыбки. какое-то странное, совершенно непонятное ощущение. чонгук пытается поймать его, и поэтому медлит с ответом, а его лицо приобретает привычное угрюмо-задумчивое выражение. мужчина приподнимает брови, понимая его заминку по-своему, и ёрзает под чонгуком, невольно прижимаясь к животу парня влажным лобком. — ну, хочешь, заплачу я тебе твои сраные триста лямов? только не смотри на меня этим своим стрёмным взглядом убийцы. ноздри чонгука раздуваются, когда он склоняет голову к плечу, будто действительно раздумывает над предложением, а после приближает лицо к мужчине так, словно собирается поцеловать. тэхён с настороженностью смотрит на парня сквозь ресницы, непроизвольно приоткрывая рот, но чонгук в последний момент только быстрым касанием горячего языка трогает его нижнюю вспухшую от укусов и поцелуев губу и отшатывается, удобнее устраиваясь на бёдрах мужчины и крепко зажимая их своими. — мне нравится твоё предложение, ким тэхён. я согласен, — чонгук довольно скалится и с оттягом скользит мокрой промежностью по чувствительному члену зашипевшего тэхёна, болезненно вцепившегося в его бока. — да и трахаешься ты отменно. так что, думаю, мы с тобой сработаемся.