purple barbie

— что это на тебя нашло? — игриво спрашивает тэхён и мягко зарывается пальцами в длинные фиолетовые пряди. в его смешливом хриплом голосе отчётливо слышатся хмель и испытываемое удовольствие. он тяжело и шумно дышит, облизывая губы каждый раз, когда влажный язык чонгука плотно накрывает чувствительную уздечку, и залпом осушает свой бокал, продолжая наблюдать за тем, как головка его члена исчезает за старательными и располневшими сочно-розовыми губами. чонгук, конечно же, ему не отвечает, но скользит по чужому твёрдому возбуждению более настойчиво и рьяно. татуированными ладонями он крепче хватается за подтянутые, обнажённые ягодицы и притягивает расслабленно толкающегося тэхёна к себе ещё теснее, увлечённо посасывая скользкую головку и вбирая крупный член по самое основание. мужчина задаёт этот вопрос снова, но уже будучи распластанным на постели. тэхён цепляется за широкие плечи, обвивает их непослушными руками и хмельно выдыхает в нависшее над ним напряжённое лицо, пьяно прижимаясь к горячей пунцовой щеке губами и оставляя на ней благодарный мокрый поцелуй. чонгук и здесь не отвечает, не реагируя на непривычную, но такую приятную ласку, только проходится немного подрагивающими ладонями по влажным от пота бёдрам, которые мужчина тут же подкидывает вверх, и сминает упругую кожу в пальцах до глухого и противного скрипа. от распластанного на кровати тэхёна пахнет вином и чужим горьким одеколоном, и парня от этого совершенно постороннего и слишком яркого аромата едва ли не мутит. воспоминания о том, как к его мужчине прикасается другой, мгновенно проносятся перед глазами и вырываются изо рта с грудным хрипловатым рыком. чонгук топит его во взмокшей, запрокинутой в наслаждении шее, в которую он тут же несдержанно впивается ртом, и зажмуривается до прыгающих белых пятен под веками, пытаясь взять себя в руки. но как же, сука, сложно. как же сложно не прокусить насквозь эту блядскую пульсирующую жилку под губами, чтобы заставить чужое томно-раскрасневшееся лицо исказиться в гримасе боли. чонгук встряхивает головой и жарко выдыхает, слегка отстраняясь и ведя языком по дёрнувшемуся кадыку, в попытке отвлечь самого себя от пагубных, грызущих мыслей. вот только они уже в нём. засели так прочно, что, кажется, не вытравишь даже при большом желании. а ведь желание есть. желание увидеть тэхёна, такого податливого и послушного из-за алкоголя, опустошённым после оргазма и со звенящей головой. покрытым собственной спермой и его выделениями. мужчина словно понимает чужие намерения и хватает грубовато за румяные щёки, сталкивая их губы в смазанном, быстром и немного слюнявом поцелуе. он мычит что-то низко и довольно, с чувством сжимая в ладони чужую челюсть, и пропихивает язык в распахнувшийся рот парня, которого от такого напора на какое-то время отпускает. чонгук даже успевает порывисто усесться на живот мужчины и начать жадно елозить и тереться промежностью по сокращающемуся прессу. даже слегка успокаивается и с протяжным стоном обхватывает губами тёплый язык тэхёна, с хлюпаньем причмокивая, полностью укладываясь сверху и оттопыривая задницу так, чтобы влажная головка чужого члена прикасалась к его набухшим от возбуждения мокрым и раскрытым складкам. чонгук намеренно пачкает мужчину собой, принимаясь активно скользить по всей длине. намеренно опускает бёдра так, чтобы плотнее прижаться пахом и ощутить то, как сильно тэхён его хочет. — барби… сладкая судорога стремительно зарождается между ног чонгука, когда он слышит пьяный голос мужчины, в котором буквально сквозят обожание и испытываемая нежность. тэхён нередко проявляет к нему такие эмоции и не боится откровенно выражать свои желания, становясь более чутким и внимательным в ласках с партнёром, а парню от такого отношения только хуже становится, потому что хмель, что сейчас плещется в затуманенном взгляде выразительных глаз и вырывается из пухлых губ вместе с надрывным дыханием, не заполняет собой их спальню полностью. крепкий аромат секса и алкоголя вновь перебивается горечью чужого одеколона, стоит только чонгуку опять приблизиться к чужому потному лицу. он морщится и небрежно целует слепо тянущегося к нему мужчину в губы, сразу же отодвигаясь. парень снова начинает злиться и, видимо, чтобы окончательно себя добить, опять вспоминает, как сегодня его тэхёна пытался облапать какой-то мудак, которому он с радостью всадил бы в глаз свой любимый охотничий нож. хотя ладно, облапать — действительно слишком громко сказано. еблан всего лишь уложил свою руку на поясницу мужчины и наклонился так близко, что у чонгука в тот момент задёргался глаз. в его ладони тут же крошится бокал с шампанским, а стоящий рядом чимин успевает только тихо и угрожающе прошипеть, чтобы он даже не думал о том, о чём явно сейчас думает, глядя на отпрянувшего хмурого тэхёна и ухмыляющегося мудака. — как давно твой бизнес-партнёр мечтает залезть к тебе в штаны? — спрашивает чонгук напряжённым голосом, когда все сделки уже заключены, а сам мужчина, подвыпивший, игривый и повеселевший, жмётся к нему, упрямо пытаясь перехватить чужие искривлённые в недовольстве губы, чтобы затянуть в глубокий поцелуй. парень раздражённо отворачивает голову, приобнимая тэхёна за талию, и открывает дверь их квартиры магнитным ключом. мужчина что-то тихо бормочет в его в щёку, тревожа влажным дыханием порозовевшую кожу, и коротко лижет кромку челюсти до самого уха, оставляя после себя холодящий мокрый след. — сука, — хрипит чонгук, когда слишком прыткие для пьяного человека узловатые пальцы пытаются вытащить жёсткий кожаный ремень из его облегающих и узких брюк. он довольно грубо толкает несопротивляющегося мужчину к стене и вбивает свои ладони по бокам от растрёпанной черноволосой головы. — приди в себя, тэхён. я, блять, тебе вопрос задал. тэхён тяжело сглатывает и возбуждённо выдыхает, чувствуя, как от такого властного и агрессивного чонгука у него непроизвольно сводит мышцы паха и член в боксерах твердеет, наливаясь кровью. он смотрит завороженно на фиолетовые пряди, обрамляющие недовольное лицо, на полюбившуюся маленькую родинку под нижней проколотой губой и думает только о том, как же сильно ему сейчас хочется поцеловать своего чонгука. — вопрос? — рассеяно басит мужчина, отталкиваясь от стены. — прости, но я нихуя не услышал из того, что ты сказал, гук-и. может, повторишь? повторять парню не хотелось. хотелось либо уебать тэхёна, либо отсосать. тоже тэхёну. кому же ещё? вот как-то так они и оказываются в их постели. злющий чонгук, у которого от ревности натурально едет крыша, и выгибающийся под ним мужчина, явно не осознающий опасность своего положения. а положение у него действительно, блять, незавидным становится. с каждой чёртовой секундой. парня попеременно корёжит и накрывает волнами жара и злости, а тэхёна наоборот почти размазывает по простыни от того, как взмыленный и распалённый чонгук на нём быстро и ритмично двигается, как скользит горячей промежностью вверх-вниз по его члену и как манит прикоснуться там, где внутри обычно так мокро, узко и тепло. тэхён прикрывает веки, в который раз прогибая спину, и парня снова переклинивает, потому что на того ублюдка он смотрел. и похер, на самом деле, что мужчина под ним откровенно наслаждается их близостью и точно не догадывается о его душевных метаниях и загонах, но вот для чонгука эти разрывающие эмоции настолько новые и ошеломляющие, что он совершенно не знает, как ему быть. он ещё никого так сильно не ревновал. он ещё никого так сильно не… парень даже сбивается на мгновение, чувствуя, как твёрдая головка упирается в его сжавшуюся дырочку. бессильная злость никуда не уходит, но настойчивая пульсация между бёдер и щекочущее ощущение в паху диктуют свои правила. — смотри на меня, — хриплым голосом требовательно велит чонгук и резко опускается, с хлопком вбирая в себя чужой член и касаясь ягодицами расслабленных бёдер. его лицо становится жёстким и заострившимся, будто парень готовится к нападению, а ноздри раздуваются, когда мужчина под ним протяжно стонет и жадно облизывает губы, закатывая от удовольствия глаза. — тэхён, — татуированная ладонь властно накрывает взмокшую шею и перекрывает на какое-то мгновение доступ к кислороду, заставляя тэхёна потерянно распахнуть рот. — я сказал: смотри на меня. от резкого приказного тона мужчина невольно дёргается и немыслимым усилием воли разлепляет тяжёлые веки, возвращая свой осоловелый взгляд неожиданно взбешённому чонгуку, чьё выражение лица сейчас мрачное и тёмное. требовательные чёрные глаза, чуть приоткрытый рот, тяжело вздымающаяся грудь с аккуратными взбухшими сосками и растрёпанные фиолетовые волосы. широко раздвинутые тренированные ноги и его член, непрерывно двигающийся между блестящими от влаги складками розовой чувствительной плоти. блять. парень возвышается, смотрит жадно и татуированные пальцы на мощной шее сильнее сжимает, пуская по телу тэхёна волны лихорадочной дрожи. — гук-и… чонгук вздрагивает, останавливается и сжимается изнутри, выбивая из мужчины полузадушенный хрип. тэхён не пытается убрать его руку со своего горла, но зато не сдерживается и касается ладонью чужой горячей плоти, опуская рассеянный взгляд вниз. он сам приподнимает бёдра и увлечённо следит за тем, как головка его члена, раздвигая складки, снова медленно исчезает в замершем над ним парне. — блять, барби… — в низком голосе мужчины слышится откровенная мольба, смешанная с возбуждением. он упирается пятками в постель и напрягает ягодицы, резко толкаясь вверх и с жадностью наблюдая, как влажно поблёскивающие половые губы движутся и сминаются под воздействием давления его члена. чонгук жмурится и разжимает ладонь на чужой шее, запрокидывая голову и обречённо выдыхая. под веками тут же начинают мелькать белые точки, а кончики пальцев на ногах предательски поджимаются от вспышки удовольствия. он понимает, что ещё несколько фрикций и низ его живота затопит горячей волной, вот только двигаться ему больше не хочется. как и чувствовать в себе тэхёна, от которого всё ещё пахнет алкоголем и мерзкой горечью чужого одеколона. чонгук морщится и приподнимает подрагивающие бёдра, резко слезая с чужого возбуждения. мужчина шумно вздыхает, и его мокрый напряжённый член, по-прежнему крепко стоящий и блестящий от естественных выделений, прижимается к чужому лобку и дрожащему животу. — барби?.. тэхён пытается подняться на локтях, но выпитое вино даёт о себе знать. он заваливается обратно на кровать, громко сглатывает и смотрит на отпрянувшего от него парня растерянно и пьяно. чонгук поджимает полные губы, встряхивая фиолетовыми волосами, и мужчина видит, как внутреннюю поверхность его бёдер покрывают густая смазка и беловатые разводы чужого предсемени. — я буду спать в гостиной. тэхён заторможенно хлопает ресницами, приоткрывая рот. — что?.. почему? парень кривится и встаёт с постели, оглядываясь в поисках брошенного нижнего белья. свои трусы он находит на полу. мокрые насквозь и неприятно липкие. чонгук сжимает их в своей татуированной ладони, а потом разворачивается и, не глядя на мужчину, идёт прямо в голом виде в сторону двери. только у самого выхода он оборачивается, бросая на растерянного и тяжело дышащего тэхёна раздражённый взгляд, в котором буквально сквозит откровенная угроза. — решишь пойти за мной — прострелю коленную чашечку. мужчина скользит хмельными глазами, что порядком затуманены и уже начинают закрываться, по чужому обнажённому телу, и чувствует, как без чонгука в их постели становится ужасно холодно и неуютно. — гук-и… парень не отвечает и громко хлопает дверью. так громко, что тэхён, всё ещё потерянный и безумно дезориентированный, позорно вздрагивает. он переводит недоумённый взгляд на свой твёрдый член, который ещё несколько минут назад был внутри разгорячённого и соблазнительного чонгука, и устало прикрывает тяжёлые веки. ну и что это, блять, только что было?

***

— вижу, что твой бешеный тебя всё-таки не убил. тэхён недовольно хмурит брови, неодобрительно смотря на ухмыляющегося чимина. — сколько раз я просил не называть так чонгука? — не меньше восьми. угрюмое лицо мужчины становится мрачнее. сейчас он вот вообще никак не хочет реагировать на шутки своего помощника, тем более, когда эти шутки связанны с его чонгуком. — ты сам был виноват в том, что он тогда чуть тебя не подстрелил. чимин возмущённо вскидывается, отрывая взгляд от документов, разложенных на столе. — это ещё почему? тэхён закатывает глаза. — потому что ты пытался доебаться до человека, у которого был первый день месячных. — вчера, видимо, тоже, — тихо отвечает нахмурившийся чимин. вот только мужчина слышит, и непонимающе приподнимает тёмную бровь. — вчера?.. о чём это ты? звоночек в виде испуганного лица помощника заставляет тэхёна глухо скрежетнуть зубами. — я? да ни о чё… — блять, чимин, хотя бы ты не еби мне мозг своим молчанием. мне и чонгука с утра с головой хватило, — чимин нервно дёргает углом пухлых губ, видя страдальческую гримасу на лице босса. — что случилось? я что-то натворил, да? — ну-у… ты, как это обычно бывает после завершения сделки, напился, а твой беше… твой чонгук очень сильно приревновал тебя к хану. тэхён удивлённо хлопает ресницами, пропуская мимо ушей половину сказанного. — приревновал? — ага, уже почти достал пистолет, но я вовремя его остановил. — погоди, ты сказал… — мужчина с сомнением смотрит на чимина. — приревновал? ты уверен? чонгук не тот человек, который будет опускаться до необоснованной ревности, даже если выглядит всё иначе из-за вспыльчивого характера, хотя бы потому, что он в принципе несколько равнодушен в проявлениях подобных эмоций и в целом скуп на выражение каких-либо слишком интимных и трепетных чувств. в такие моменты тэхён предпочитает думать, что парень ещё стесняется открываться ему настолько же сильно, насколько и он, но предательская мысль о том, что чонгук просто его терпит ради секса и на самом деле к нему безразличен, всё равно упрямо не покидает голову. — ну да. он потом тебя как щенка за шкирку потащил к машине, а ты к нему ещё в штаны залезть пытался. та ещё картина, я тебе скажу. тэхён задумчиво поджимает губы и недоверчиво хмыкает. он старается припомнить события вчерашнего вечера, вот только в голове одни лишь большие чёрные глаза и разметавшиеся по широким плечам длинные фиолетовые волосы, которые мужчина так любит наматывать на кулак или собирать на утро в очаровательный хвостик.

***

когда тэхён приходит домой, то обнаруживает парня в столовой и в окружении смертельно опасного оружия. чонгук стоит к нему спиной, и его фиолетовые волосы слегка мокрые и завившиеся, как после душа, а из одежды на нём только короткие шорты, сильно обтягивающие сочный и упругий зад. мышцы широкой спины напрягаются под загорелой кожей и мягко перекатываются, рождая глубоко в груди желание подойти и коснуться трогательно сведённых лопаток губами. — долго собрался там стоять? — спрашивает чонгук, не прекращая разбирать, протирать и складывать обратно свои пистолеты. — а что, ты против? — игриво спрашивает тэхён, но когда понимает, что ему совершенно не собираются отвечать, то размеренно продолжает. — мне просто очень нравится смотреть на тебя, особенно, когда ты увлечён любимым делом, — парень застывает, внимательно прислушиваясь к чужому бархатному голосу. — хотя, мне всегда нравится на тебя смотреть. чонгук поднимает тяжёлые веки и какое-то время пялится прямо перед собой, ничего не говоря, а затем неторопливо оборачивается и по-снайперски щурится, склоняя голову к правому плечу. он смотрит на приближающегося к нему тэхёна и заметно подбирается. — всегда? чёрные глаза неотрывно следят. мужчина кивает и ведёт жадным взглядом от красивого лица к груди с напрягшимися тёмными сосками. по рельефному животу, соблазнительной косой мышце, крепким округлым бёдрам и по особенно сильно бросающемуся в глаза треугольнику между смуглых ног, который слишком бесстыдно и пошло облегают тонкие шорты. на парне совершенно точно нет нижнего белья, потому что ткань почти ничего не скрывает. — с самой первой нашей встречи, барби, — низким голосом отвечает тэхён, с трудом отрывая взгляд от чужой промежности. чонгук большим пальцем снимает пистолет с предохранителя. щёлк. и хмыкает, оставаясь довольным ответом и позволяя тэхёну подойти вплотную, чтобы уложить ладони на свои обнажённые бока. пистолет замирает в руке, а во рту пересыхает, когда мужчина мягко переходит ненавязчивым движением на его бёдра. большие пальцы тут же начинают осторожно массировать в опасной близости от места, где с каждой секундой становится лишь мокрее. тонкая ткань шорт вызывающе и неприлично липнет к низу. — почему мне кажется, что ты что-то от меня хочешь? тэхён коротко мажет языком по нижней губе, а парень чувствует собственную волну желания, обильной влагой выступившей между ног. он немного ёрзает, притираясь ягодицами к твёрдому краю стола, и задерживает дыхание, слегка опуская трепещущие ресницы. — может, потому что так и есть? я хотел, чтобы ты сегодня поехал со мной в казино, у меня там будет встреча. — с кем? — с хан джину. чонгук резко вскидывает голову и впивается ставшим вдруг обжигающим взглядом в пристально смотрящего на него мужчину. — вот как, — тэхён задумчиво мычит и цепляет пальцем длинную фиолетовую прядь, убирая за проколотое ухо. — значит, этот костюм ты выбрал для своей встречи? мужчина замирает. вот оно. глуховатые тусклые нотки в таком обычно звонком и стервозном голосе. — я выбрал этот костюм для казино и для тебя, — тэхён мягко обводит чужую линию челюсти. — видишь? рубашка под цвет твоих волос, барби. чонгук отворачивает лицо, избегая касания, и поджимает полные губы, отводя взгляд. — не хочу, тэхён, поезжай один. у меня новый заказ, и мне нужно к нему подготовиться. парень пытается отпрянуть, но тэхён требовательно привлекает его к себе обратно. — это займёт всего несколько часов. — тэхён… — я могу попросить более настойчиво, гук-и. мужчина прижимает ладонь к сжавшемуся животу и нагло забирается под кромку чужих шорт, чтобы беспрепятственно накрыть слегка колючий лобок чонгука. тот хоть и любит гладкость, но иногда ленится и позволяет жёстким паховым волосам пробиться. — сука… — это да? тэхён ведёт пальцем вниз, по скользкой расщелине, и надавливает подушечкой на чувствительный клитор, внимательно следя за чужой реакцией, которая не заставляет себя ждать. — если ты собрался играться со мной, — чонгук медленно взводит курок, упирая натёртое до блеска дуло в подбородок ухмыляющегося мужчины. — то очень советую этого не делать. я сейчас не в том настроении, чтобы терпеть твои выходки. тэхён жадно облизывает губы и кружит кончиком пальца возле самого входа, чувствуя, как напрягается парень и каким мокрым становится от лёгкой стимуляции. — тогда мне, пожалуй, стоит его поднять? уголки чувственного рта немного дёргаются, но слабая улыбка не касается чёрных глаз чонгука. он всё ещё выглядит равнодушным и безучастным, вот только тело откликается на все интимные и бесстыдные касания чужих рук. он говорит: — попробуй. и мужчина пробует, опускаясь на колени и начиная с длинных и протяжных движений вверх-вниз, от которых у чонгука предательски сбивается дыхание и сводит мышцы бёдер. тэхён лениво поднимает на него свой взгляд и принимается неторопливо посасывать влажные складочки, языком накрывая клитор. парень судорожно выдыхает и откладывает пистолет на стол, чтобы иметь возможность полностью зарыться в аккуратно уложенные чёрные волосы, а мужчина в это время подхватывает его ладонями под бёдра и плотнее вжимается ртом к текущей дырочке, в которую с громким хлюпаньем нетерпеливо проталкивает язык. чонгук податливо прогибается в пояснице, тихо мычит и укладывает татуированную ладонь на чужой затылок, поднимая бёдра, чтобы усилить трение. — ещё… тэхён глухо хмыкает и двумя пальцами раскрывает для себя мягкие половые губы, чувствуя, как половина лица измазывается в его же собственной слюне и чужой влаге. он слизывает и то, и другое и сжимает пальцы свободной руки на обнажённой ягодице, откровенно наслаждаясь тугой влажностью вокруг языка и быстрыми щекочущими сокращениями. чонгук цепляет зубами колечко на собственной нижней губе и надрывно выдыхает, с жадностью наблюдая за ласкающим его мужчиной, проникающим в тёплое нутро всё глубже и глубже. от ярких ощущений, пульсацией расходящихся в паху, парень даже не сразу осознаёт, что в нём теперь двигаются ещё и длинные узловатые пальцы. — тэхён!.. чонгук звонко вскрикивает, а мужчина широко, мокро и жадно лижет его солоноватую плоть от основания вульвы, кончиком языка обводя набухший бугорок и резче двигая рукой внутри извивающегося тела. плоская, крепкая грудь парня, покрытая мелкой испариной, начинает быстро опадать и подниматься по мере того, как тэхён громче хлюпает слюной и смазкой, вбивая собственные пальцы по самые костяшки. себя он даже не трогает, хотя чонгук осоловелым и поплывшим взглядом замечает чужую эрекцию. внушительную и похабно натянувшую ширинку ярко-жёлтых брюк. парень тут же ловит себя на мысли, что безумно хочет освободить крупный и венистый член тэхёна из оков одежды и сделать ему горловой. но хватает чонгука только на слабое покачивание бёдер и попытку упереться стопой в соблазнительно выпирающее возбуждение. вот только мужчина тут же грубовато хватает щиколотку чонгука своими скользкими пальцами, которыми ещё несколько секунд назад двигал в узкой дырочке, и раскрывает для себя ещё сильнее, укладывая ногу на своё плечо. — т-тэ… тэхён едва не прерывается, когда слышит этот жалобный голос, в котором сквозят отчаянные и просящие нотки. так не похоже на его барби, но так, сука, охуенно, что мужчине волком выть хочется. он быстро отстраняется, утирая рот ладонью, и подхватывает подрагивающего в преддверии оргазма чонгука под ягодицы. тот вцепляется в него своими татуированными пальцами и тихо выдыхает, когда чувствует, как тэхён усаживает его на стол. — тэхён… — сиди на месте, я ещё не закончил. мужчина остервенело шлёпает ладонью по округлому бедру, выбивая из чонгука громкое мычание, а затем снова опускается перед ним на колени. он сразу же обхватывает губами напряжённый клитор, начиная его ритмично и сильно посасывать, и тремя пальцами толкается в сокращающееся отверстие, чувствуя, как парень судорожно их стискивает, обдавая влажным жаром. мужчина не останавливается, даже когда чонгука вдруг резко, до хруста выгибает в пояснице. он лишь издаёт низкий, вибрирующий стон и чувствует, как практически сразу после этого его подбородок, шея и грудь слишком обильно мокнут. парня под тэхёном откровенно трясёт и колотит, когда тот ещё несколько раз проходится языком между мягкими складками и тревожит нежную чувствительную плоть своим жарким дыханием. рубашка липнет к груди, а большая часть влаги попадает в рот, и мужчина сглатывает её, поднимаясь с онемевших колен. чонгук смотрит на него сквозь опущенные веки и намокшие ресницы и мелко подрагивает, не в состоянии свести вместе широко раздвинутые ноги. только вот тэхён ему и не позволяет. чонгук даже толком прийти в себя не успевает, когда чувствует, как мужчина подтаскивает его к себе и притирается к его промежности своим членом. прямо сквозь брюки. — да или нет? парень не раздумывая отвечает: — да. и тэхён на мгновение отстраняется, нервно дёргая собственную ширинку вниз. чонгук гулко сглатывает, облизывая взмыленным взглядом чужой толстый член с крупной текущей головкой, загнутой кверху, и едва не давится грёбаным воздухом, когда мужчина вдруг сплёвывает густую слюну вниз и попадает прямо туда, куда надо, сразу же размазывая вязкий сгусток между и без того мокрыми половыми губами. парень смотрит на всё это непотребство огромными чёрными глазами и дёргается от слишком яркой стимуляции, шумно выдыхая. — барби, — тэхён дразняще притирает скользкую пунцовую головку прямо между набухшими блестящими складками. — я схожу за презервативом. подождёшь? чонгук смотрит на мужчину, полностью одетого в отличие от него, и шире раздвигает ноги, раскрывая себя ещё сильнее. — не хочу ждать. тэхён тут же поднимает на тяжело дышащего парня взбудораженный взгляд, ведь… они никогда не занимаются сексом без защиты. они вместе семь месяцев, но ещё никогда… вернее… никогда не занимались, до того самого дня, где у чонгука неожиданно взыграла ревность, а мужчина напился. только тэхён-то совсем об этом не помнит. — уверен? парень угрожающе скалится, потому что уже сил нет терпеть это болезненное, покалывающее ощущение в лобке и дрожь в собственном теле, и грубовато обхватывает татуированными пальцами член, испачканный его же собственной влагой. — если ты сейчас же не возьмёшь меня на этом ёбанном столе, то я… тэхён склоняется над чонгуком и звонко целует его в румяную щёку, прерывая несомненно гневную тираду. — блять, как же я обожаю, когда ты такой. парень фыркает, мгновенно успокаиваясь, и вдруг меняется в лице, ведя пальцами по гладкой коже на чужом лобке. — ты побрился. — а ты нет. мужчина так же ласково оглаживает ладонью короткий треугольник жёстких волос. чонгук щурит чёрные глаза, которые вызывающе блестят, и дёргает подбородком. — теперь моя очередь тебя царапать. тэхён не отвечает, только улыбается едва заметно, выбивая этой своей улыбкой всё дыхание, а затем неспешно скользит внутрь подрагивающего розового отверстия, мышцы которого послушно смыкаются вокруг его члена. чонгук запрокидывает голову от ощущения заполненности и заламывает брови, когда мужчина снова пробирается к его самому чувствительному и нежному местечку, начиная большим пальцем массировать скрытый между складок клитор и стараясь попасть в ритм движений собственного члена. тэхён смотрит, не отрываясь, на чужое затраханное лицо, искажённое от удовольствия, а после опускает помутневший взгляд вниз. туда, где его всегда с готовностью принимают. он чувствует, с какой силой сжимаются внутренние мышцы чонгука, и это невозможное, нереальное давление сковывает мышцы его бёдер и паха, заставляя двигаться в хлюпающей дырочке с каждой секундой всё быстрее и быстрее. — тэхён… ещё… — заполошно шепчет парень и приподнимается на локтях, невольно подстраиваясь под чужой ритм и начиная плавно подмахивать и с глухим хлопком шлёпаться о лобок тэхёна. тот в свою очередь резко притягивает его к себе за шею и сталкивает их губы в смазанном, глубоком и безумно долгом поцелуе. кажется, что от этого чонгук возбуждается лишь сильнее, потому что влага из него сочится обильнее, а между ног чавкает громче и вкуснее. тэхён трахает парня до тех пор, пока по судорожной дрожи бёдер и быстрому сокращении мышц влагалища не понимает, что чонгук под ним кончает. снова. он буквально падает обратно на стол, ударяясь спиной, и хрипло мычит, судорожно цепляясь за руки мужчины, что всё ещё крепко держат его за талию. но вот когда тэхён пытается выйти из содрогающегося тела, парень властно притискивает того к себе, напористо вжимая ступни в чужие ягодицы. — гук-и… — кончай в меня. — блять, барби… — я сказал: кончай в меня. практически грудное рычание кончающего и соблазнительного чонгука доводит мужчину до края, стремительно разнося по телу предельное наслаждение, концентрирующееся в паху. чёрные влажные глаза смотрят на него снизу сыто и довольно, и тэхён делает несколько отрывистых, рваных толчков, прежде чем излиться в тёплое нутро. — хороший мальчик, — чонгук лениво трогает языком колечко на губе и прикрывает веки, не выдерживая полного восхищения взгляда, которым мужчина его буквально пожирает. когда конвульсивные спазмы внутренних мышц и оргазменная судорога проходят, когда тэхён, осторожно выскальзывает из парня и ложится щекой на его потную обнажённую грудь, прижимаясь бедром и членом к мокрому паху, и когда горячая сперма начинает медленно вытекать из расслабленно-раскрытой дырочки, чонгук понимает, что вся его жизнь после появления в ней мужчины пошла наперекосяк. от одного взгляда на лежащего на нём тэхёна и его умиротворённого лица в груди парня что-то надсадно трещит, лопается и расползается. что-то горячее и волнительное. что-то совершенно новое, волнующее и ужасно пугающее. чонгук тяжело сглатывает, чувствуя тёплые влажные губы в том месте, где бешено бьётся его испуганное сердце, и впутывает татуированные пальцы в чёрные и немного жёсткие из-за укладки волосы. тэхёну явно не очень удобно так лежать, как, впрочем, и самому парню, но никто из них двоих не двигается, продолжая впитывать в себя смешанные запахи разгорячённых тел. — мне нужно помыться. мужчина рвано вздыхает и оставляет ещё один поцелуй на смуглой коже, но уже возле тёмного соска. пальцы его сжимаются на бёдрах чонгука, а выдох пробегает по твёрдой груди теплом, тут же сменяющимся холодом. — тебе тоже не мешает. — я пойду так, — тэхён неохотно отстраняется от распластанного на столе парня. — люблю твой запах. чонгук на мгновение задерживает дыхание, прекрасно понимая, о каком запахе идёт речь. — любишь? — его голос заметно дрогает, будто горло сводит судорогой, а глаза становятся как две большие плошки. мужчина нередко говорит ему подобные вещи, но почему тогда их смысл теперь кажется совсем другим? взгляд тэхёна тут же меняется, улавливая даже малейшие изменения в чужой интонации. — безумно. чонгук шумно выдыхает, чувствуя, как по телу расползается нервная дрожь от резко посерьёзневшего мужчины, и сводит ослабевшие ноги вместе, аккуратно соскальзывая со стола. — я пошёл в душ. — барби, — парень застывает, ёжась от вытекающего семени и мурашек, поднимающих волоски на руках. — я что-то не то сказал? да. — нет. — чонгук. — я быстро. парень уходит прежде, чем тэхён соображает, что к чему, а когда возвращается… когда он возвращается, мужчине хочется снова опуститься перед чонгуком на колени, потому что сочные мясистые бёдра и икры обтянуты колготками в крупную чёрную сетку, а короткие шорты с завышенной талией и фиолетовый кроп-топ только добивают со знанием дела прямо в его давно уже влюблённое сердце. — меня ведь пустят в таком виде? — пусть только попробуют не пустить, — завороженно говорит мужчина, не в силах оторвать от чонгука глаз.

***

— признаться честно, я был слегка удивлён, когда увидел твоё предложение. уже соскучился по мне? тэхён вяло улыбается, всё так же стараясь не терять из вида яркие волосы, собранные в высокий хвост. — да, я тоже не планировал нашу встречу так скоро, но обстоятельства вынуждают. — какие, например? — такие, что я передумал и мне не нужен контракт с тобой. тэхён широко расставляет ноги и делает большой глоток виски, наблюдая за чужим вытянувшимся в удивлении лицом. хан действительно симпатичный, но совершенно не в его вкусе. да и навязчивых людей мужчина не любит. ему больше по душе хладнокровные, хамоватые наёмники с большими чёрными глазами. — не понимаю, — начинает предсказуемо джину, а тэхён смотрит в сторону мрачного парня, попивающего шампанское, которое ему постоянно обновляет услужливый официант, и тоже не понимает, как держится, чтобы не сорваться с места к своему явно злящемуся барби. с ханом происходит очень ожидаемая и немного обидная хуйня, ведь они только-только заключили довольно выгодный договор, но что не сделаешь ради своего непредсказуемого парня. мужчине нет причин не доверять словам чимина, да и реакция самого чонгука на слова о джину была слишком уж красноречива. парень его ревновал. но человек не будет ревновать того, на кого ему плевать. верно?

***

внешне чонгук старается сохранить равнодушное выражение на лице, когда проходит по богато обставленному помещению, полному людей, но вот внутри он весь скован от напряжения и безумно раздражён. парень злится и злится ужасно, понимая, что никак не может побороть в себе беспричинную ревность, пульсирующую в голове. оказывается, это страшно — столкнуться лицом к лицу с зарождающимися чувствами, которые всегда были под жёстким контролем, потому что подобную эмоциональность и такую сильную привязанность он просто не имеет права себе позволять. вернее… не имел. но с тэхёном вопреки всему хочется. и тэхёна тоже вопреки всему… хочется. очень. во всех смыслах. даже сейчас чонгук не выпускает мужчину из вида, продолжая пристально наблюдать за чужой расслабленной и слегка вальяжной позой, за длинными узловатыми пальцами, держащими стакан с чем-то тёмным, и за выразительными карими глазами, что неожиданно сталкиваются с его. чувственный рот растягивается в слабой причудливой улыбке, и парень подавляет предательское желание улыбнуться в ответ, делая глоток дорогого шампанского и позволяя пузырькам игриво пощекотать нёбо и горло. мужчина поджимает губы, прослеживая движение чужого кадыка, а чонгук кривит свои, потому что в следующее мгновение его взгляд падает на уже знакомого прилипчивого мудака. парень без понятия, зачем тот снова понадобился тэхёну, ведь на все попытки это выяснить, он получил лишь красноречивое молчание и долгие отвлекающие поцелуи в шею. — ты тоже не знаешь, для чего тэхён решил ещё раз встретиться с этим кретином? охранник, следующий за чонгуком, озадаченно хмурится. — не располагаю такой информацией, господин чон. простите. парень пренебрежительно хмыкает, прищуривая глаза. он видит, как тэхён что-то говорит, постукивая пальцем по столу, и выглядит при этом очень отстранённым. даже скучающим. до определённого момента. вот мужчина хлопает себя по бёдрам и расправляет жёлтые складки на коленях, чтобы неторопливо встать с кожаного дивана, на котором всё это время спокойно сидел. вот он наклоняется к хану и медленно пододвигает к нему какие-то документы. а вот к тэхёну уже нагло тянут руки и грубо хватают за запястья, настойчиво удерживая рядом с собой. парень тихо выдыхает и больше никак не реагирует. его мужчина выглядит недовольным, но не более, и только это вынуждает чонгука крепко стиснуть зубы и не позволить своему телу совершить ни единого лишнего движения, которое хочется сделать, глядя на охреневшего мудака, распускающего руки. — я к тэхёну. — простите, господин чон, но господин ким сказал… — а господин ким не сказал тебе, что я могу вырвать человеку кадык? — вспыльчиво перебивает чонгук и резко оборачивается, кидая на побледневшего и отпрянувшего от неожиданности охранника стервозный взгляд. — понял вас, господин чон. буду поблизости. парень скалится. он тоже будет… поблизости.

***

— серьёзно, тэхён? решил кинуть меня почти сразу после подписания контракта только потому, что я не нравлюсь твоему парню? тэхён дёргает ладонью, которую явно не собираются отпускать, и подаёт знак своим людям, чтобы те оставались на месте. ему только разборок на публике для полного счастья не хватает. — ты спросил, в чём причина расторжения договора, и я тебе ответил, — мужчина чувствует, что начинает закипать. почему он вообще должен что-то кому-то объяснять? — а теперь будь так добр и отпусти мою руку, пока я окончательно не потерял терпение и не приказал своим ребятам навести тут шума. уверен, что хочешь привлечь к себе лишнее внимание, джину? красивые раскосые смотрят немного надменно и снисходительно. — уверен, что не хочу вот так всё заканчивать, тэхён, — хан делает шаг вперёд, становясь практически вплотную, и совершенно беспардонно опускает свободную ладонь на талию, скрытую под ярко-жёлтым пиджаком. — мы могли бы столько всего сделать вместе. тэхён хмурит брови от чужой настойчивости и наглости, с которыми на него продолжают напирать, и чувствует, как рука хана соскальзывает ниже. он возмущённо выдыхает и поджимает пухлые губы, собираясь как следует пройтись по самодовольному лицу, что почему-то оказывается к нему слишком близко. карие глаза темнеют от злости, а дыхание сбивается от вынужденной близости, когда тэхён собирает свои пальцы в кулак. он не любит марать руки в чужой крови, но, судя по всему, придётся. — ты, видимо, действительно не понимаешь… мужчина не успевает договорить, ощущая, как давление со стороны хана резко пропадает, и ошарашенно хлопает ресницами, приоткрывая рот. он не знает, как чонгук умудряется оказаться рядом с ними так быстро, но едва приходит в себя, с жадностью оглядывая взбешённого парня, что без особых проблем заламывает за спину чужую руку. чонгук ничего не говорит, когда начинает медленно выворачивать пальцы хана, ломая их с мерзким и громким хрустом. он просто делает это, игнорируя тошнотворные звуки, и по его неровному дыханию и блестящим влажным глазам, тэхён понимает, что парень едва сдерживается, чтобы просто джину не убить. тот что-то кричит, пытаясь выдернуть покалеченную руку из чужой крепкой хватки, но та у чонгука слишком стальная и болезненная. мужчина по себе знает. знает, и всё равно не может оторвать взгляда от угрюмого и безумно соблазнительного лица. тэхён даже не особо обращает внимание на поднявшийся ажиотаж вокруг них и обнаживших своё оружие людей хана. — гук-и… чонгук не реагирует. только спина его будто каменеет и взгляд становится стеклянным и абсолютно нечитаемым. он продолжает ломать чужие пальцы, не обращая внимания на шум вокруг, а затем отшвыривает от себя скулящего джину и кривит полные губы в издевательской ухмылке, игнорируя оружие, направленное в его сторону. в нём, за все годы незаконной деятельности, было столько пуль, что и не сосчитать. он сам вынимал из себя парочку и в одиночку накладывал швы. конечно, вряд ли парень переживёт прямой выстрел в голову, но до этого, судя по готовым уже вмешаться людям тэхёна, явно не дойдёт. он говорит: — поехали домой. и тэхён соглашается. у него достаточно денег и власти, чтобы замять ситуацию и выйти из казино незамеченными, но он не хотел нагонять ужас на людей, невовлечённых в тёмный бизнес, и мужчина точно не хотел, чтобы их вечер закончился вот так.

***

всю дорогу до дома они не разговаривают, а уже в квартире, пока парень собирается с мыслями, тэхён успевает снять начищенные до блеска ботинки вместе с яркими фиолетовыми носками и остаться босиком. у чонгука ощутимо ёкает в груди при виде его красивых голых ступней, прямо как в тот первый раз, но он встряхивает головой, сбрасывая наваждение, и стягивает с плеч кожанку, оставляя её висеть на дверной ручке. — не стоило этого делать. теперь хан точно не успокоится. парень презрительно кривится. — можешь не переживать за него, тэхён. твой хан труп. мужчина резко оборачивается, озадаченно хмуря брови. — ты убьёшь его? — а что? ты против? — чонгук выжидающе приподнимает уголок рта. он издевается. по тону его голоса это слишком отчётливо слышно. парень издевается, чтобы случайно не выдать свои настоящие эмоции, которыми всегда делится с таким трудом и неохотой. тэхён качает головой. — я не могу тебе запретить, барби. делай, как считаешь нужным. — а если я считаю нужным запереть тебя под замком и включить собственника? — в голосе чонгука слышится откровенная издёвка. он понимает, что никогда так не поступит, но уколоть и зацепить мужчину хочется до зуда в дёснах. — никогда не поверю, что ты на это пойдёшь, — тэхён тихо хмыкает. — ты даже засосов на мне не оставляешь. царапины на спине не в счёт. парень сжимает губы так, что они почти превращаются в тонкую кривую линию, хотя с их мягкой пухлостью ещё надо постараться, чтобы так сделать. — и во что же ты ещё не веришь? тэхён наклоняет голову к плечу. — в то, что ты действительно ревнуешь меня к хану. в это и правда тяжело поверить. — ну значит тебе придётся, тэхён, — психованно вскрикивает чонгук, резко взмахивая руками. — потому что я пиздецки сильно тебя ревную. — а я разве давал тебе повод сомневаться во мне? парень зло кривится. от него практически веет внезапной враждебностью и агрессией, и это так сильно напоминает их вторую встречу, что тэхёну на какое-то мгновение становится не по себе. — нет! но откуда мне знать, что когда-нибудь в будущем ты не соскучишься по членам?! — барби, — напряжённо заговаривает мужчина, чувствуя, как раздражение стремительно разносится по венам. — если я начну скучать по членам, то куплю тебе страпон. вот только нахуя он мне, когда я буквально каждый день молюсь на твою ваги… — сука, заткнись, — хрипит чонгук не своим голосом. — нет, это ты заткнись, чон чонгук, — неожиданно прикрикивает тэхён. жар нещадно покалывает кожу на его щеках, окрашивая их в насыщенный розовый, и парень невольно зависает на них своим ненормальным, бешеным взглядом. — заткнись и послушай меня. чонгук едва сдерживается, чтобы не огрызнуться, потому что больше всего он ненавидит, когда ему приказывают. но вид такого же разозлённого мужчины внезапно очень сильно его будоражит, заставляя послушно замолкнуть и нахмуриться. хотя бы на время. он стоит, судорожно стиснув кулаки, и буравит тэхёна мрачным взглядом, пока сердце внутри отбивает отчаянный громкий ритм. испарина скапливается над верхней губой и крупной дрожью сходит вниз по позвоночнику, когда мужчина нервно трёт переносицу и ерошит чёрные волосы. — ты успокоишься, если я скажу, что меня в принципе никто не интересует кроме тебя? чонгук вздёргивает пробитую пирсингом бровь и прищуривает глаза, склоняя голову к плечу. длинная прядь ярких волос падает на смуглую щёку, но парень не спешит её убирать. — а кто тебе сказал, что я не спокоен? я само спокойствие. чонгук растягивает уголки полных губ в язвительной улыбке, в то время как чёрные глаза по-прежнему остаются злыми и раздражёнными. его красивое лицо сейчас выглядит по-настоящему опасным, и мужчина практически заставляет себя не думать о том, что такого чонгука хочется ещё сильнее, чем когда-либо. — да, и именно поэтому ты смотришь на меня так, будто собираешься придушить? послушай, барби, я понимаю, что ревность часто толкает людей на импульсивные поступки, но тебе не кажется, что твоя вспышка была немного неуместна… я почти разобрался с джину, когда ты… — разобрался? — срывается на шипение чонгук и приближается к застывшему мужчине. — о, да-а… я видел, как ты «почти разобрался» с тем уёбком, тэхён. — большие чёрные глаза гневно поблёскивают, а ноздри чуть трепещут. — так разобрался, что он практически залез к тебе в штаны. тэхён устало трёт веки двумя пальцами и разворачивается в сторону их спальни, начиная стаскивать с себя надоевший пиджак и расстёгивать пуговицы на приталенном жилете. — по мере своих возможностей я стараюсь решать конфликты простым разговором, гук-и. даже если собеседник очень сильно выводит меня из себя. чонгук смотрит на мужчину исподлобья и бесшумно следует за ним в спальню. его тяжёлый и очень внимательный взгляд проходит по чужим широким плечам и задерживается на обтянутых тканью бёдрах, к которым посмели прикоснуться. — то есть мне нужно было смотреть на его ёбанную руку на твоей заднице? я правильно понимаю? — в звонком голосе проступают злые нотки. — тогда, может, я вообще вам помешал? тэхён останавливается, оборачиваясь с недоумённым выражением на лице. парень колко ухмыляется, очевидно, ожидая от него, вспышки гнева или чего-то подобного. гнев, конечно, есть. например, на идиотское заявление, явно призванное вывести его из себя. но ещё больше в тэхёне замешательства, перемешанного с глухой обидой. разве по нему не видно, что он по уши влюблён? — что? — ты слышал, тэхён. — да, слышал, — хрипит мужчина, сжимая ладони в кулаки. — и это мне сказал человек, от которого я по большей части чувствую только холодность и отчуждённость. что-то неуловимо дрогает в выражении лица чонгука при этих словах. — по большей части? тэхён пожимает плечами. — во время секса всё прекрасно. за это можешь не переживать. парень запрокидывает голову, начиная смеяться. гортанно и низко. — вау… неужели мы наконец выясняем с тобой отношения? тэхён хмурит брови. — чонгук… — нет, блять, теперь буду говорить я. ты ведь этого хотел. чтобы я говорил. мужчина тяжело вздыхает, опуская плечи. — я бы действительно хотел поговорить о нас, но не когда ты так заведён, барби. взгляд чонгука становится шальным, а чёрные глаза сверкают какой-то отчаянной решимостью и вызовом. — отчего же? давай сейчас, — парень делает шаг к подобравшемуся тэхёну, который замирает растерянно, когда слышит: — я не думал, что эти отношения надолго. я не думал, что так сильно вляпаюсь в тебя. — гук-и… чонгук быстро сокращает остальное расстояние и порывисто вжимается губами в гладкий подбородок, опуская одну ладонь на чужую ширинку и слегка сдавливая член татуированными пальцами. — я так сильно вляпался в тебя, что при одном виде его рук на твоём теле мне хотелось убивать. тэхён глухо выстанывает в ответ на грубую ласку, а парень вторит ему, принимаясь резко надрачивать прямо через одежду и касаться ртом загорелой кожи. — это всё моё, тэхён, — возбуждённо выдыхает чонгук, продолжая водить ладонью по всей длине. — барби… — это всё моё. парень чувствует дрожь, которая начинает пробирать тело тэхёна, и свободной рукой обхватывает его за талию, ускоряя движения и закусывая колечко на нижней губе. у чонгука между бёдрами уже знакомо влажнеет, и низ колготок, из-за отсутствия белья, мокнет, пропитываясь естественной влагой. внутри всё приятно ноет и сокращается, посылая к паху нарастающее наслаждение, и мужчина не прибавляет трезвости, когда впивается в его губы жарким и глубоким поцелуем. парень с громким хлюпаньем проходится языком по чужому языку, а затем отталкивает готового кончить тэхёна и стаскивает через голову свой кроп-топ. мужчина более менее приходит в себя, когда остаётся на прохладной постели полностью обнажённым. член всё ещё плотно жмётся к лобку, а желание привлечь к себе раздевающегося чонгука только возрастает. тот ловит его поплывший взгляд и не видит в нём ничего, кроме сексуального напряжения, ожидания и настороженного любопытства. сердце бьётся в рваном ритме, а в голове шумит, стоит только парню остаться в одних колготках на голое тело, что совершенно не скрывают от чужих глаз изнывающую без ласки плоть. тэхён бесстыдно разглядывает её, такую соблазнительно припухшую, сочно-розовую, наверняка очень горячую и солоноватую от влаги, и думает только о том, что безумно хочет провести по ней и между языком. он всё ещё помнит чужое тепло и склизкую смазку на собственных пальцах, члене, щеках и подбородке. чонгук оставил свой след везде, а запахом запечатал поры. слишком яркий и пряный на языке и тихий во время близости. — барби… — тэхён приподнимается на локтях, коротко облизывая губы. — иди ко мне. парня пробивает мелкая дрожь от этого басовитого, севшего голоса, и она же сладко застывает в районе втянувшегося живота, разливаясь между бёдрами. чонгук ничего не отвечает, только улыбается неожиданно. развязно, широко, диковато и по-хозяйски. — обязательно. парень забирается верхом на громко сглотнувшего тэхёна и сразу же затягивает его в жаркий и откровенный поцелуй. большие ладони опускаются на упругие ягодицы и цепляются за крупную сетку с намерением разорвать её к чертям, но чонгук не даётся. он отлепляется от пухлых губ, взглядом проходясь по чужому красивому лицу, а в следующее мгновение рывком переворачивает тэхёна на живот, который от этого действия ошеломлённо выдыхает и теряется. мужчина распластывается под прижавшим его к кровати телом и чувствует, как сильная рука пробирается между раздвинутыми ногами, уверенно сжимая в пальцах скользкий от вытекающего предсемени член. — уже такой мокрый — удовлетворённо шепчет чонгук, накрывая ладонью крупную липкую головку. мужчина хрипло мычит и пытается толкнуться вперёд, вот только ему не позволяют. парень собственным влажным пахом крепко жмётся к чужим ягодицам и жадно приникает к мощной шее поцелуем, что очень быстро перерастает в собственнический и яростный укус. — я тоже весь мокрый из-за тебя. — блять, гук-и… — и знаешь, что ещё? тэхён глухо мычит, когда его тяжёлые яйца ловко обхватывают пальцами и сдавливают почти до боли. — я безумно хочу тебя на своём языке, — мужчина дёргается и жмурится, когда на одну его ягодицу неожиданно приходится болезненный удар. чонгук настойчиво трёт пострадавшую половинку, до скрипа сжимая кожу, и властно тянет в сторону, продолжая касаться губами покрасневшего укуса на шее. — хочу понять, что ты чувствуешь всякий раз, когда вылизываешь меня. тэхён почти не слышит срывающийся жаркий шёпот парня, потому что рука на его члене снова возобновляет своё движение. — ты… хочешь сделать мне римминг?.. — твоя задница слишком охуенная, чтобы обделять её вниманием. даже ублюдочный хан успел оценить. мужчина не успевает ответить, потому что буквально через секунду другую ягодицу обжигает краткой болью. чонгук бьёт чётко и хлёстко, не забывая после удара огладить и растереть горящую и ноющую кожу. второй ладонью он ведёт по гладкому лобку. — поэтому я очень надеюсь, что ты такой везде. тэхён резко выдыхает, и мышцы на его широкой спине напрягаются. — тебе сегодня повезло. чонгук снова оставляет смачный шлепок на раскрасневшейся половинке и влажно целует застонавшего мужчину в щёку, начиная медленно спускаться вниз. с такой стороны своего мужчину чонгук ещё не видел. такого нуждающегося и уязвимого. прекрасное зрелище. прекрасное и завораживающее. резкая пульсация отдаётся между ногами, когда парень мнёт в ладонях чужую задницу, лижет солёную кожу, прихватывая её зубами, а затем раздвигает ягодицы в стороны, открывая себе вид на аккуратную розовую сморщенную дырку. абсолютно гладкую и плотно сжатую. — посмотрите-ка, не соврал. — иди на хуй, барби, — сквозь зубы шипит тэхён, уткнувшийся пылающим лицом в сложенные перед собой руки. чонгук хрипло усмехается и не отвечает, скапливая во рту густую слюну и сплёвывая её прямо на сжавшийся сфинктер. мужчина дёргается и задерживает дыхание, чувствуя осторожное касание настойчивого пальца, что медленно массирующими движениями размазывает вязкий сгусток по краям чувствительного отверстия и тугой мошонке. парень слышит задыхающийся грудной стон и тут же наклоняется к оттопыренному заду, чтобы уже в следующую секунду несдержанно провести языком между чужими ягодицами и ощутить крупную трепетную дрожь, что мгновенно сотрясает тело тэхёна. чонгук прикрывает веки, наслаждаясь звуками, которые издаёт его мужчина, и присасывается губами к розовой дырке, мягко вбирая нежную кожу в рот. он ласкает тэхёна без особого ритма, иногда касаясь пальцами покачивающегося от толчков члена, а иногда настойчиво и твёрдо обхватывает губами свисающие яйца, не прекращая давить и потирать большим пальцем чувствительный сфинктер. из-за всего этого язык чонгука чувствуется во всех местах одновременно. он то прижимается всей поверхностью, то задевает лишь самым кончиком, дразняще обводя по кругу и проникая внутрь. тэхён сгребает в ладонях и без того смятую простынь, не зная, куда толкнуться, и громко выстанывает, зажмуриваясь и крупно содрогаясь. блядский барби. думал ли он когда-нибудь, что будет сегодня лежать кверху задницей и отрывисто насаживаться на чужой умелый и напористый язык? вряд ли. но в то же время чонгук слишком непредсказуемый и страстный партнёр, когда речь заходит о сексе. так что чему тут вообще удивляться? — гук-и… — хрипло зовёт тэхён, пытаясь приподняться. у него безбожно слезятся глаза и из уретры течёт так, что прямо под головкой образовывается небольшая лужица смазки. парень приглушённо мычит в ответ и грубо ухватывает его за бёдра, не прекращая свои откровенные ласки, из-за чего тэхён снова роняет голову на собственные руки и… замолкает. чонгук даже сбивается, влажно проходясь языком по раскрытой и учащённо сжимающейся дырке, а затем ударяет мужчину по бедру и тут же стискивает в татуированной ладони мягкую ягодицу, впиваясь в неё ногтями. — я тебя не слышу. вот и всё. вот и всё, что говорит парень, прежде чем оттянуть мягкую половинку в сторону и вновь прижаться губами к поблёскивающей дырке. чонгук ощущает, как мышцы ануса конвульсивно сжимаются вокруг его языка, захваченного влажным жаром, что буквально пульсирует и приятно давит со всех сторон, и хлюпает собственной слюной, хмуря брови. тэхён весь дёргается, напрягается и как-то слишком покладисто стонет, толкаясь задом навстречу бесстыдным движениям внутри. чонгук проталкивается глубже, чувствуя, как припухшая дырка быстрыми щекочущими сокращениями начинает ласкать язык, а затем осторожно вытаскивает его, проходясь напоследок по аккуратному шовчику, идущему к потяжелевшим от спермы яйцам. — гук-и… чёрт… парень хрипло хмыкает и отстраняется, разглядывая распластавшееся перед ним тело. он любуется таким тэхёном ещё какое-то время, а затем приникает губами к очаровательным ямочкам на чужой пояснице. — ну что?.. понравилось тебе, сука? — чонгук влажным прикосновением языка проходится по подрагивающей широкой спине мужчины, который неосознанно жмётся задом к чужому мокрому паху. горловой низкий звук тут же вырывается из тэхёна, стоит только его обнажённым и горячим после ударов ягодицам соприкоснуться с колючим лобком парня. — вижу, что понравилось. чонгук полностью ложится на мужчину сверху, упираясь локтями по обе стороны от растрёпанной черноволосой головы, и настойчиво притирается к мягким половинками. — барби… — ты так громко стонал подо мной, тэхён, — тяжёлое дыхание мужчины предательски сбивается от заполошного шёпота в самое ухо. он не двигается, обмякнув окончательно, и приоткрывает припухший рот, гулко сглатывая густую слюну. часть чёрных упругих кудрей закрывает раскрасневшееся лицо, и единственное, что видит чонгук, нависающий сверху, это розовые губы, мокрый подбородок и крупная жилка, бьющаяся на шее. — кто бы мог подумать, что ты настолько чувствительный… — парень слегка отстраняется, вызывая у тэхёна протяжный стон, а затем скользит пальцами по лоснящемуся от пота копчику и снова раздвигает чужие ягодицы, начиная лениво гладить сокращающийся припухший сфинктер. — в этом месте. мужчина вяло усмехается, подаваясь назад. — кто бы мог подумать, барби, что ты так войдёшь во вкус. парень мягко хмыкает и переворачивает несопротивляющегося тэхёна на спину. — я так вошёл во вкус, что из меня всё практически льётся. чонгук отстраняется, усаживаясь на пятки, и широко разводит крепкие ноги в стороны, забираясь ладонью под сетку колготок и полностью накрывая нуждающуюся в прикосновениях плоть. раскосые глаза тэхёна поблёскивают из-за выступивших слёз, капельки которых всё ещё висят на нижних слипшихся ресницах, и жадно следят за чужими татуированными пальцами, что теперь бесстыдно скользят в хлюпающей и сжимающейся влажности. чонгук ласкает себя быстро и очень торопливо, проходясь между складками и поднимаясь к лобку. ему нет нужды разогревать себя для мужчины, но сбить жар, сковывающий мышцы бёдер и паха, хочется до белых прыгающих пятен под веками. парень тоже внимательно наблюдает за разморенным и невероятно соблазнительным тэхёном. тоже не отрывает от него своего жгучего взгляда, чувствуя, как желание тяжелеет внизу живота, разливаясь горячей влагой на напряжённые пальцы. оргазм оглушает, но не останавливает, ведь его мужчина по-прежнему не кончил, а довести его до грани чонгук планирует как минимум ещё несколько раз. — хочу отсосать тебе, — заявляет парень, осторожно вытаскивая из себя пальцы и вытирая их о простынь. тэхён лижет нижнюю губу и сдувает со лба мокрую чёрную прядь. — ты меня убить хочешь, барби, а не отсосать, — чонгук фыркает и укладывается на живот, языком обводя горячую и солоноватую от смазки головку. он обхватывает татуированной ладонью член у самого основания, и его крепкие костяшки суставов отчётливо выделяются, стоит только узловатым пальцам заскользить наверх. длинные фиолетовые пряди свешиваются парню на сосредоточенное потное лицо, и тэхён бездумно убирает их за пунцовые уши, чтобы после нежно огладить растянутые вокруг него сочные губы и размазать по ним вязкую слюну и собственный предэякулят. мужчина не знает, сколько эта сладкая пытка продолжается, но чонгук отодвигается ровно в тот момент, когда член под его пальцами и языком начинает ощутимо пульсировать и подёргиваться. он выпускает обласканную головку с влажным чпоком, облизывается, задевая языком растревоженную чувствительную плоть, и по-животному забирается на мужчину, закатившего в экстазе глаза. — гук-и… парень сердито шикает и рвёт на себе низ колготок, нетерпеливо опуская бёдра и чувствуя, как напрягшийся влажный член слепо тычется ему между ног. бархатистая скользкая головка задевает мокрые раскрытые складки и упирается в более твёрдую сердцевину. чонгук обхватывает чужое возбуждение пальцами и нетерпеливо отводит вниз, к розовой подёргивающейся дырочке, сразу же вбирая в себя всю длину. парень резко выдыхает, а взмокший, раскрасневшийся и растрёпанный тэхён смотрит на него широко распахнутыми глазами и укладывает подрагивающие ладони на напряжённые ляжки, судорожно, до глухого скрипа, сжимая трясущимися пальцами смуглую кожу, покрытую мелкими капельками солёного пота. крепкая грудь чонгука начинает быстро опадать и подниматься, и мужчина позорно зависает на ней мутным взглядом. на ней и на зарубцевавшихся жутких шрамах, которые так любит покрывать поцелуями. вот и сейчас тэхён тянет увлечённого парня на себя и тычется губами туда, где так громко грохочет чужое сердце. чонгук сбивается, почти позволяя крупному члену выскользнуть из тугого плена своего влагалища, и замирает в обнявших его вдруг руках, растерянно вслушиваясь в сиплый голос, что надрывно выдыхает одну единственную фразу. — люблю тебя. с губ парня срывается судорожный вздох, что растворяется в пропитанном сексом воздухе. он двигает бёдрами назад, чтобы иметь возможность видеть лицо мужчины, и ягодицами размазывает по чужому лобку вязкую влагу. — что ты… сказал?.. а тэхён теснее прижимает к себе напряжённое, подобравшееся тело и шепчет едва слышно в горячее от смущения ухо. — я сказал, что люблю тебя, барби. — сука… — выдыхает поражённо чонгук и пытается слезть с члена, на который его тут же жёстко насаживают обратно. до смачного хлопка, болезненного шипения и закатившихся в экстазе глаз. тэхён не ждёт от парня ответного признания, но заметно теряется и подвисает, когда распластанный на нём чонгук немного надменно произносит, не поднимая головы: — я тебя тоже. и: — но особо всё равно не обольщайся.