Танцы в дыму

      На часах начало пятого. Черная Oldsmobile Cutlass рассекает по дороге в сторону непримечательного городка Хоукинс в штате Индиана. Для людей в автомобиле начинается новая жизнь, и переезд, кажется, полностью перечеркнет все старые связи в прошлом и оставит даже самые большие воспоминания позади. Специфика работы вынуждает колесить по городам, пусть иногда и не самым приятным, и осваивать новые гнёзда, чтобы потом беспечно их бросить, и поехать строить новое, возможно, не самое уютное, но всё же гнёздышко.       Семья Мэйсон уже давно так живет. Родители много работают и переезды, кажется, одни из немногих моментов, когда они могут провести время с детьми. Несколько часов в дороге. В тишине или под радио, изредка кидая торопливый взгляд в зеркало заднего вида, чтобы удостовериться, что дети там. Родители в лице Ричарда и Астории Мэйсон не очень-то и рады такому развитию событий, но эта тема не поднимается и все понимают — так нужно. Ричард Мэйсон спокойный и взвешенный мужчина средних лет. У него темные волосы и жилистые светлые руки. Он молчалив, но заботлив и ласков, когда того требует ситуация. Астория Мэйсон женщина беспокойная и немного торопливая, иногда слишком волнительная, но только с мужем. При детях она старается держать лицо безбурное и полное такого сковывающего умиротворения, иногда удушающего, но только слегка. Они любящие люди. Их союз кажется всем идеальным и от этого немного раздражающим. Надо же, с какой заботой и любовью можно смотреть в глаза друг другу после стольких лет брака и двух детей. Кажется, что они не постарели ни на миг. Возможно, любовь не старит.       Их дети, Картер и Том, это смесь таких стойких противоположностей от их родителей и щепотка схожих черт. Картер очень похожа на отца, взвешенная и иногда молчаливая, но временами беспокойная, как мать. Тревожная моментами, но быстро приходящая в себя. Да, характер от отца, но красота полностью от матери. У девушки густые каштановые волосы, спускающиеся лозой на плечи. Пухлые губы, которые наливаются багряным вином, когда та их нещадно кусает при размышлениях. Болотные глаза с явным переливом серого и едва ли заметного голубого, если посмотреть на солнце. Худые руки с нежной светлой кожей и выступающими на запястьях косточками отстукивают по коленкам, а глаза жадно перебирают пейзажи, быстро проносящиеся за окном. Она одета в черный шифоновый короткий сарафан, под который натянула белую футболку, на ногах грубые черные ботинки с белыми носками, едва обхватывающими худые ноги и предательски сползающими к шнуровке. Волосы небрежно собраны и на голове бейсболка, которая надета козырьком назад. Девушке семнадцать лет и, кажется, этот возраст она использует во всех его красотах и преимуществах.       Её брату, Тому, тринадцать лет. Он достаточно независим и имеет склонность к действиям со своей собственной точки зрения. Несмотря на это, он достаточно близок с сестрой и доверяет ей практически все на свете, за исключением лишь своего творения в виде фигурок для настольной игры. Собственного производства, между прочем. Иногда он настойчиво берет сестру с собой на исследование заднего двора или ближайшего пролеска, чтобы отыскать что-нибудь ценное или какой-нибудь маленький кусочек дерева замысловатой формы, чтобы дома можно было вырезать из этого что-то нужное. Сестра ходит с большой охотой, осуществляя при этом надзор за братом и не забывая про собственное наслаждение красотой природы и возможность поговорить с братом обо всем, что только всплывает у нее в голове. За годы переездов ребята не обзавелись друзьями или даже просто знакомыми, с которыми можно было с неохотой держать связь или же, с охотой? Иногда эта мысль поселялась в голове Картер настойчивой нотой протеста против самой себя, и она пыталась анализировать появившуюся тревогу, отчего та внезапно проходила, потому что звук машины не давал думать о знакомствах. Они с пониманием относились к переездам родителей, понимали, что это работа, и никаких стычек по поводу этого никогда не возникало. Спокойно собирают чемодан и плюхаются на заднее сидение в ожидании сеанса радио и маминых бутербродов с горячим чаем, который обжигает губы.       Пейзажи за окном машины сменились городом, как только семья промчалась мимо вывески «Добро пожаловать в Хоукинс». Картер слегка наклонила голову в сторону и начала с любопытством рассматривать проходящих людей, ловя их эмоции и микро-содрогания на лицах. Уголок губ потянулся наверх, непроизвольно и непривычно. В каждом городе она пыталась искать что-то, что выделяло бы его среди всех остальных, что оставило бы след в воспоминаниях и не стерлось при следующем переезде. Что она запомнила в предыдущем городе? Уже и не вспомнить.       — Достаточно приятное место пока что, — нарушила тишину Астория, вопросительно взглянув на мужа в своей обычной манере.       Ричард вскинул одну бровь вверх и бросил взгляд на жену, чей взор он чувствовал на подкорке.       — Это ты погоди с выводами, мы еще не приехали домой, — возразил Ричард, примерив на себя победную улыбку и снова покосившись на жену, тем самым заставив ее улыбнуться.       Женщина отвела взгляд от мужа и тепло взглянула в зеркало заднего вида, где столкнулась с сонными глазами Тома.       — Посмотри в окно, милый, мы почти на месте. Знаешь, что есть у нас дома? — произнесла женщина, резко обернувшись к детям с загадочной улыбкой, — Огромный пролесок прямо за домом с кучей всякой всячины, которая так и ждет, чтобы ты притащил ее домой, — засмеялась женщина и ущипнула Картер за коленку, заставив ту расплыться в закатной улыбке и откинуть голову назад.       Том сонно потянулся и лениво перевел взгляд на окно, начав рассматривать домики в частном районе и то как томно плывут здесь облака. Машина остановилась перед домом, и родители поспешно вышли, закопошившись с вещами и хозяйски рассматривая новое поместье. Дом выглядел приятно, кирпичная облицовка и плющ, локально разбросанный по фасаду, создавал непривычную для ребят атмосферу. Картер обхватила руками колени в последний раз и хлопнула по ним перед выходом из машины.       — Готов? — спросила Картер, повернувшись к брату с поджатой губой и поднятыми вверх бровями.       — Абсолютно, — пробубнил брат и открыл дверь машины.