По следам преступления

***

      Смеркалось. Последние солнечные лучи пробивались сквозь неплотно закрытые шторы в комнату, создавая иллюзию умиротворённости.       Это был уютный рабочий кабинет, выполненный в английском стиле, на обстановке которого чётко отслеживался отпечаток личности хозяйки. В массивном дубовом шкафу стояли книги, самые разнообразные: начиная от личных дел подозреваемых и заканчивая пособиями по выкройке; на небольшом кожаном диванчике примостилась выполненная вручную подушка, на которой небрежно лежал плащ тёмного-красного цвета. На стене, неподалёку от вешалки, висела доска, на которой были отмечены красными булавками и нитками прошлые раскрытые преступления. На полке взгромоздились несколько коробок с самыми разными вещами. А рядом с заваленным всякой документацией и прочими бесспорно нужными вещами столом стоял взведённый арбалет, готовый послужить хозяйке в любую секунду.       Сама Маринетт — мадемуазель Дюпен-Чен, лейтенант Департамента охотников на вампиров — находилась тут же. Сидя за столом спиной к окну, она активно писала отчёт о проделанной недавно работе по поимке вампира, который повадился таскать кур из курятника одной барышни на окраине города. Удивительно, как только не распустил свои зубы на людей. Возможно, был молод и неопытен, а возможно, что за этим скрывалось что-то ещё.       Когда отчёт был дописан, Маринетт устало выпрямила спину и потянулась, разминая затёкшие конечности. Она бросила быстрый взгляд на часы. Половина восьмого. А ведь Маринетт обещала маме, что придёт к ужину.       — Работа не волк, в лес не убежит, — со вздохом сказала она и с грустной улыбкой посмотрела на стоящую на столе фоторамку. — Ничего, вот отнесу отчёт мадам Менделеевой и буду свободна.       Маринетт встала, снова потянулась. Спина и плечи неприятно ныли после нескольких часов затворничества в кабинете. Но совсем скоро — законный выходной, и она сможет отдохнуть.       Однако надеждам Маринетт не удалось сбыться. В кабинет без стука ввалился взмыленный Лука Куффен — молодой, но уже опытный служащий, приставленный к ней в напарники полгода назад. Маринетт со школьной скамьи дружила с ним и его женой — строгой на вид Кагами Куффен — представительницей древней японской семьи, и поэтому с радостью приняла это назначение. Её прошлая напарница всё ещё не вышла из больницы, а одним на задания охотникам выходить было нельзя.       — Хорошо, что ты ещё тут! — выдохнул Лука, держась за правый бок, и кинул на стол толстую серую папку. — Менделеева просила срочно передать тебе это. Нам дали новое дело. И оно не терпит отлагательств.       Маринетт тяжело вздохнула, устало помассировала виски. Менделеева — их непосредственный руководитель и начальница отдела, где работала Маринетт — всегда любила спихивать на неё самую сложную работу, причём в последний момент, когда дело казалось уже безвыходным.       — Насколько это срочно? — уточнила Маринетт.       — Красный код, — нахмурился Лука. — Менделеева сказала, что это как раз по твоей части.       Маринетт нахмурилась. Всё, как она и думала. Похоже, единственный выходной в неделе накрылся медным тазом.       Она потянулась к папке и по пути как бы невзначай задела фоторамку, чтобы та мягко упала на документы стеклом вниз. И пока Лука пытался отдышаться на диване, Маринетт поспешила спрятать фото в верхний ящик стола, который она всегда запирала на ключ.       — Что у нас по делу? — серьёзно спросила Маринетт, открывая папку, чтобы начать пролистывать её и посмотреть фотографии.       Лука всегда чётко и по факту расписывал ситуацию — видимо, от жены перенял, и это очень нравилось Маринетт в нём. Уменьшало необходимость вчитываться в нудные строки Менделеевой.       — Десять убитых, и все — из Департамента внешних и внутренних коммуникаций, — стал рассказывать Лука. — Как ты понимаешь — убийства совершены вампиром.       — Как они все связаны?       — Место укуса одно и тоже, плюс у всех у них вырваны сердца, — лицо Луки побледнело, а Маринетт слегка вздрогнула, когда увидела фото первого убитого: перекошенное от ужаса лицо и дыра на месте сердца. — К тому же рядом с каждым из убитых оставлен след в виде отпечатка розы. Что это за символ — пока непонятно. Ни в одном архиве его не нашли.       Маринетт задумчиво почесала подбородок и просмотрела остальные фотографии. Действительно, красивый узор в виде розы чётко просматривался рядом с каждым из пострадавших: будь то отметка на теле или отпечаток в почве или на любой другой поверхности, где можно было его быстро обнаружить. И вот что странно: Маринетт уже видела этот знак однажды.       По спине пробежал холодок.       — Сколько времени прошло с момента убийства первого из них? — спросила Маринетт, пролистывая длинные тексты заключений о смерти.       — Месяц. Как мне сказали, сначала эти происшествия никак не связывались. Но когда сегодня утром нашли последних двоих — мужа и жену из отдела связи… — Лука стиснул кулаки и покачал головой. — Менделеева решила передать это дело нам, потому что знает, как быстро ты выводишь этих тварей на чистую воду.       — И ты тоже, — эхом откликнулась Маринетт, задумчиво теребя кулон на шее — она всегда так делала, когда нервничала.       Маринетт бросила быстрый взгляд на напарника поверх папки с материалами дела. Она знала, что год назад вампиры уничтожили на праздновании Ночи всех Святых почти всю семью Куффенов: мать и младшая сестра Луки погибли в той жуткой резне, а мама Кагами до сих пор не оправилась от происшествия и находится в больнице под присмотром. С тех пор Лука считает жизненной необходимостью ликвидировать всю нечисть, шастающую в округе. А уж сейчас, когда Кагами беременна… Лука как с цепи сорвался. А ведь мадам Цуруги до прошлогодней трагедии тоже работала в этом самом Департаменте… Сложить причины такой заинтересованности Луки в этом деле не составило сложностей.       Впрочем, у Маринетт тоже были свои причины для того, чтобы денно и нощно охотиться на вампиров.       — Почему его не отдали мне раньше? — нахмурилась Маринетт, бросив теребить цепочку. — Пока не стало слишком уж поздно?       — У тебя и так слишком много работы, ты или пишешь отчёты, или находишься в вылазках, — Лука с сочувствием глянул на неё. — Будь у тебя муж, вряд ли он позволил тебе так задер…       — Но его нет, — сурово оборвала его Маринетт. — И я не собираюсь слушать от тебя нотации.       — Да я не об этом, — оскорблённо надулся Лука. — Ты слишком поздно возвращаешься домой. Одной сейчас ходить стало небезопасно, эти твари опять активизировались.       Маринетт подняла руку, прерывая его.       — Спасибо за беспокойство, но я вампиров за версту чую и всегда начеку, — она улыбнулась кончиками губ. — Лучше скажи, что может связывать всех убитых помимо работы в Департаменте коммуникаций.       Лука в возбуждении чуть ли не подпрыгнул на диване.       — Значит, мы берёмся за это дело? — нетерпеливо уточнил он.       — Если отнесёшь отчёт Менделеевой за десять минут — возьмусь, — усмехнулась Маринетт и кинула парню папку, в которую был сложен последний отчёт.       — Я мигом! — обрадовался Лука и пулей вылетел за дверь.       Маринетт побарабанила пальцами по столу, поглядела на материалы нынешнего дела и тоже поднялась на ноги. Хватит с неё мелких происшествий в виде передушенных вампиром куриц мадам Лавье или украденных овец с соседней фермы. Пора браться за настоящее дело.       Прежде чем выйти в коридор, Маринетт накинула на плечи плащ, захватила арбалет и папку с материалами. Когда она завязывала тесёмки на шее, пальцы снова неосознанно коснулись древнего фамильного кулона, но Маринетт тотчас же отдёрнула руку. Думать о нём сейчас не хотелось.       — Да осветит наш путь луна, — глухо пробормотала она. Только на удачу сейчас и оставалось надеяться.

***

      Лука пришёл сразу в архив, как и передала ему Маринетт через Роуз — милую, немного наивную, но довольно бойкую секретаршу Менделеевой. Она дружила с Джулекой, и смерть младшей Куффен тоже довольно сильно ударила по ней, поэтому, когда Роуз узнала, что Маринетт берётся за это непростое дело, с воодушевлением пожелала удачи.       — Что ты тут забыла? — с ходу спросил Лука, заскакивая в архив. — Вся информация давно в материалах дела.       — Хочу глянуть, что говорят наши источники о вампирах, пожирающих сердца, — невесело ухмыльнулась Маринетт. — А ты можешь идти домой.       — Ты меня позвала сюда только для этого? — возмущённо надул щёки Лука — спускаться в архивы он жуть как не любил. Слишком холодно и мрачно.       Им было слегка за тридцать, но Куффен порой вёл себя как подросток. Это сильно напоминало Маринетт её давнего хорошего знакомого, лицо которого подёрнулось, казалось, туманом прошлого. Может, ещё и поэтому у неё получилось сработаться с Лукой. Хотя характер Куффена, конечно же, лишь отдалённо походил на того, с кем Маринетт приходилось иметь дело много лет назад.       — Нет, ещё чтобы ты отдал Кагами вот это.       Маринетт огляделась, проверяя, не подслушивает ли кто, и протянула Луке запечатанный конверт. Сургуч едва уловимо мерцал в полумраке подземного архива Департамента, что говорило о защитных чарах, которых Маринетт не пожалела.       — Не доверяешь? — вздохнул Лука.       — Если тебя убьют по пути домой, никто хотя бы не прочтёт написанную тут информацию, — пожала плечами Маринетт и вернулась к полке, которую просматривала до прихода Луки.       — Ну спасибо, — фыркнул он и направился к двери. — Заботливая какая.       — Кагами привет передавай, — крикнула ему вслед Маринетт. — Может, зайду на чашечку чая вечером.       Лука кивнул и скрылся из поля зрения. Маринетт знала, что он поймёт этот пароль: в полночь у них намечался очередной патруль.       Она взглянула на книгу в руках с символикой древних родов и, воровато оглянувшись, поспешила запихнуть её в сумку — лучше дома просмотреть на спокойную голову, пока есть время до патруля.       — Уже уходите? — поинтересовался месье Рамье — чудаковатый смотритель архива и большой любитель голубей, когда Маринетт проходила мимо его стойки.       — Да, нужно ещё кое-какие дела сделать, — улыбнулась она и поспешила наверх, прочь из этого ужасно неуютного места.       Несколько часов до патруля Маринетт провела дома, в умиротворении и уюте. Обстановка и дорогие сердцу люди всегда перезагружали её мысли, давали настроиться на нужный лад. Маринетт всегда чувствовала ответственность перед ними, за их защиту.       — Береги себя, милая, — наставляла её Сабин всякий раз: так случилось и сейчас. — Постарайся не лезть на рожон.       — Я только этим и занимаюсь, мама, — улыбнулась Маринетт, поправляя одежду. — Не забудь про лекарство. Да, я сама завтра зайду к мадам Бюстье за шторами.       Она повесила на пояс ножны с любимым коротким мечом, перепроверила сюрикены и остальные мелкие приспособления и оружие в обмундировании, которые всегда носила с собой, когда выходила из дома. Они прятались в многочисленных потайных карманах, и только Маринетт знала, где что именно лежит.       — Помню-помню, милая, — Сабин с грустной улыбкой наблюдала за ней. — Не забудь поспать после патруля.       — Обязательно.       — Да осветит твой путь луна.       — Спокойной ночи, мама.       Маринетт быстро поцеловала мать в щёку, повесила арбалет за спину и скрылась за дверьми, растворяясь в ночи.       Магия давала возможность видеть в темноте, но Маринетт старалась не слишком злоупотреблять ею. Вампиры умеют распознавать чары, если только они не защитные, и это могло сыграть злую шутку с неумелыми колдунами, намеривающимися поколдовать в ночи. Днём же вампиры показывались редко — они боялись солнечного света, который действовал на них губительно.       С Лукой они встретились на крыше старой часовни. Он без малейших разговоров сунул ей в руки небольшой, но довольно пухлый конверт от Кагами, и Маринетт поспешно спрятала его за пазуху. Письмо можно прочесть и позже, в более спокойной обстановке.       — Проверим место сегодняшнего убийства, — сказала Маринетт. — Хочу проверить кое-что.       Лука кивнул, и они двинулись в путь. Передвигались охотники преимущественно по крышам: лунный свет хоть и был менее губительным для вампиров, чем солнечный, однако они его всё равно не любили. Ночи новолуния — вот стихия этой клыкастой нечисти.       Сегодня же над головами светила почти полная луна. Вряд ли им удастся, конечно, наткнуться на следы преступника, однако улики поискать можно было без особых проблем.       До места добрались быстро: это был один из небольших уютных особняков на окраине города. Погибшая супружеская пара, как прочитала Маринетт в документах, купила его совсем недавно — хотели начать обустраивать домик к скорой пенсии… Но, к сожалению, ничего не вышло. Все мечты канули вместе с ними в могилу.       Лука снял защитные чары с дома и открыл дверь полученными ключами от коллег, которые и обнаружили тела. Маринетт молниеносным движением вытащила из ножен короткий меч, и его лезвие сверкнуло лунным серебром, освещая им путь. Уже на первом этаже ощущался противный запах разлагающейся плоти.       — Второй этаж, спальня слева, — коротко сказал Лука.       Маринетт кивнула, и они быстро, но осторожно пошли наверх.       Дверь была оставлена нараспашку. Маринетт осторожно заглянула внутрь и не смогла сдержать внутренней дрожи: такого она ещё не видела за всю свою охотничью практику.       На первый взгляд вся комната была залита кровью. Но стоило присмотреться повнимательнее — и это ощущение уходило, хотя обстановка была до ужаса пугающей. Вонь стояла омерзительная, и напарникам пришлось спешно замотать носы и рты шарфами, чтобы хоть как-то дышать. Использовать магию Маринетт опасалась: вдруг разрушит оставленные преступником магические следы. Некоторые вампиры тоже свободно владели различными чарами.       Мухи жужжали под потолком, раздражая своим громким оглушительным «бз-з-з-з-з-з». Маринетт отмахнулась от нескольких особо настойчивых насекомых и осторожно двинулась внутрь, стараясь ничего не задеть.       В комнате как будто кто-то боролся — вероятно, вампир и его жертвы. Даже балдахин над кроватью был жестоко изрезан когтями; Маринетт видела у некоторых вампиров такие, но они у них отрастали только в том случае, когда нечисть была чрезвычайно голодной.       — Он наверняка несколько недель ничего не пил и не ел, — Маринетт указала на разодранный балдахин. — Такое ножом не устроишь. А оборотни в наших краях не селятся, слишком…       Она не договорила: в коридоре послышался какой-то шорох.       Маринетт тенью скользнула к двери. Лука, который, несомненно, тоже услышал подозрительный звук, метнулся к противоположному косяку. Пришлось прятать меч, чтобы скрыть его сияние.       Осторожные звуки шагов — а это были именно они — приближались. Кто-то крался практически бесшумно, и если бы не натренированный слух опытных охотников на вампиров, они бы не услышали незваного гостя.       Ближе, ближе, ещё ближе. Маринетт затаила дыхание, холод сюрикенов опалил её пальцы.       «Ещё немножечко, давай!..»       В следующую секунду она резко выскочила в проход и взмахнула рукой. Лука успел только моргнуть, а чьё-то тело с грохотом врезалось в стену коридора, пригвождённое острыми сюрикенами.       — Вот те вам и «здрасьте», — охнул до боли знакомый голос.       Маринетт почувствовала, как внутри у неё всё оборвалось. Как только она увидела символ розы на фотографиях, всё гнала нелепые мысли прочь. Однако… живое — вернее, не совсем живое — доказательство её предположений оказалось застигнуто врасплох и теперь ворчало в тени коридора.       — Кто там? — шепнул Лука.       Маринетт взмахнула рукой, приказывая ему молчать. Сама вытащила из ножен сверкнувший меч и сделала несколько уверенных шагов в коридор. Руки подрагивали: то ли от волнения, то ли от ярости.       Лунный свет осветил красивое мужское лицо прямо напротив Маринетт, в обрамлении растрепавшихся светлых волос. Прищурившись, их обладатель смотрел на Маринетт своими пристальными зелёными глазами, на дне которых плясал ярко-алый отблеск.       — Преступник всегда возвращается на место преступления, — холодно отчеканила Маринетт, пока Лука с любопытным напряжением выглядывал из-за её спины. — Я так и думала, что ты придёшь.       Её жертва, удивительно, не предпринимала попытку вырваться. Стоило отдать должное закалённым в магии сюрикенам, которые могли удержать нечисть, способную разорвать человека голыми руками.       Он только усмехнулся, обнажив длинные острые клыки.       — Жаль, что ты ошибаешься, — отчеканил Адриан Агрест — вампир, которого она когда-то давно знала. Вернее, думала, что знала.       — Суд решит, — зловеще откликнулась Маринетт.       Она старательно пыталась не показывать своего удивления. Кто бы мог подумать, что спустя столько лет Маринетт снова увидит его, да ещё и в столь… экстравагантной обстановке. Стоило только вспомнить с утра.       Маринетт тряхнула головой. «Не поминай лихо, чтоб не пришло близко», — вспомнила она старую поговорку, которую любила повторять мама. И ведь права была.       Но сейчас не время для выяснения отношений. Всё, что было в прошлом — осталось в этом самом прошлом. Маринетт должна хорошо выполнить свою работу, чтобы за неё хорошо заплатили: ведь деньги — это лекарства, шанс на ещё один спокойный день.       Она принялась накладывать на Адриана заклятье обездвиживания, и только в этот момент до Луки дошло, кто перед ним и что, собственно, происходит.       — Это он! — округлил глаза Лука, и он стиснул зубы. — Ты — тот, который…       — Сначала доказали бы, что это я, а потом кидались голословными обвинениями, — фыркнул Адриан.       Он даже не пытался сопротивляться: покорно позволил накинуть на запястья магические верёвки и окутать себя чарами, сдерживающими от лишних резких движений.       — Его нужно уничтожить, лейтенант, — Лука продолжал сверлить Адриана взглядом, полным ненависти. — Он…       — Суд решит, — всё так же холодно и отстранённо ответила Маринетт и ткнула в сторону Адриана сияющим мечом. — Иди впереди, и чтоб без глупостей.       — Как прикажет прекрасная Леди, — с дурашливой ухмылкой поклонился Адриан.       За что и получил лёгкий тычок в бок мечом. Длинная чёрная куртка слегка задымилась от прикосновения металла, и Адриан дёрнулся. Видимо, достало до кожи.       — Осторожнее, — огрызнулся он.       — Что-то ты не был осторожен, когда разделывался с этими двумя, — язвительно бросила Маринетт, кивком головы указав на комнату позади. — Так почему я должна тебя жалеть?       Адриан закатил глаза к потолку.       — Что за упрямица…       — Шагай!       Увернувшись от очередного тычка мечом, Адриан покорно зашагал вниз. Маринетт следом, а Лука замыкал тройку. И если лейтенант не подавала совершенно никаких признаков эмоций, словно превратившись в мрачную статую, то Куффен так и не мог унять бушующую в груди ярость.       Тройка спустилась на первый этаж. Маринетт поручила Луке присмотреть за их пленником, но не убивать его, а сама вернулась в комнату, чтобы внимательно осмотреть обстановку. Все детали были зафиксированы в материалах дела, но странное беспокойство грызло Маринетт изнутри. Они как будто что-то упускали.       Спустилась она вниз спустя полчаса. И вовремя — Лука уже приставил к шее Адриана свой сияющий лунный светом кинжал. Вампир в ответ довольно ухмылялся. Видимо, раззадорил охотника своими едкими фразочками — это у Адриана получалось превосходно.       — Отставить, — рявкнула Маринетт, не глядя на него. — Не нам его судить.       Она нутром чувствовала пристальный взгляд Адриана, который, не отрываясь, во все глаза наблюдал за ней. Но не могла ответить тем же. Это значило показать свою слабость, а Маринетт поклялась больше никогда не вспоминать об Агресте. Им же обоим будет лучше.       Втроём они вышли из дома. Луна спряталась за облаками, и на улице царил пустынный мрак.       Пока Лука возился с охранными заклинаниями, Маринетт хмуро наблюдала за Адрианом, стараясь не встречаться с ним взглядом.       — Неплохая ночка, не так ли? — ухмыляясь, спросил Адриан.       Он неожиданно метнулся прямо в сторону Маринетт. Шарф на шее Адриана взметнулся подобно шлейфу; в зелёных глазах вспыхнул яркий алый отблеск, отражаясь в зрачках Маринетт. Она вскрикнула от неожиданности и…       …проснулась.

***

      — Ты в порядке, Маринетт?       Голос Луки звучал как из бочки, с трудом пробиваясь сквозь пелену тумана.       Маринетт помотала головой, отгоняя прочь остатки недавнего видения, свалившегося на неё как снег на голову. Как же давно такого не происходило с ней.       Сжав пальцами кулон под плащом, Маринетт выдохнула и огляделась. Они всё ещё находились в том самом доме, где утром произошло последнее убийство, вот только никакого Адриана здесь не было. У ног Луки лишь валялась дохлая крыса.       — Это она тут шуршала в коридоре, — сказал он на невысказанный вопрос напарницы и пнул трупик. — А ты вдруг замерла и… говорила что-то странное. Всё в порядке, лейтенант?       Маринетт кивнула и распрямила плечи. Нужно было возвращаться к работе, осмотреть место происшествия. И совсем-совсем не думать о значении этого видения: что Адриан Агрест и впрямь был тут совсем недавно.       Она присела на корточки, якобы разглядывая очерченные мелом силуэты на полу, а сама лихорадочно пыталась собрать мысли в кучу. Маринетт не хотела верить, что Адриан, которого она не видела уже больше десяти лет, снова объявился в её жизни, да ещё и причастен к убийству стольких ни в чём неповинных людей. Он хоть и был вампиром, но Маринетт знала, какой он на самом деле. Или только думала, что знала?       Но самым страшным в этом деле было то, что Департамент мог найти его раньше, чем она. Ведь неспроста Маринетт взялась за это дело. Древний символ розы — герб Агрестов — якобы давным-давно почивших аристократов. О них практически ничего не было известно: только то, что давным-давно их семью погубила страшная болезнь.       Маринетт вспомнила о спрятанной дома книге из архива. Главное, чтобы она не опоздала, когда забирала её пару часов назад. Менделеева и её ищейки всегда до ужаса дотошные. А Маринетт, как бы это было не прискорбно, относилась к самым лучшим из них.       Она судорожно выдохнула и встала на ноги. Подумать только, скажи ей кто однажды, что она будет покрывать вампира, никогда бы не поверила.       — Маринетт, — окликнул её Лука. — Лейтенант, взгляните на это.       Маринетт развернулась на каблуках и взглядом в полутьме нашарила то, что показывал ей Лука. Это был шарф, который она видела совсем недавно в видении на шее Адриана Агреста; судорожный вздох сорвался с губ Маринетт. Значит, он действительно был тут недавно. И это могло плохо кончиться не только для него, но и для неё тоже.

***

      Всю следующую неделю Маринетт не жила, а скорее существовала. Дома она появлялась лишь на пару часов, и ей было ужасно неловко перед родными, что не могла уделять им должного внимания. Однако расследование набирало обороты, и Маринетт нужно было держать руку на пульсе.       Через шесть дней Адриана всё же поймали. Лука в то время был на патруле с Ле Тьен Кимом, а Маринетт отдыхала дома после нескольких бессонных ночей — они-то его и изловили, о чём сразу же и передали Дюпен-Чен.       — Милая, тебе сообщение, — встревоженно прошептала Сабин, заглядывая в комнату, как только пришло письмо.       Маринетт устало приподняла голову с подушки.       — Кто это?       — Из Департамента. Я оставила его на кухонном столе.       Стараясь не шуметь — было уже очень поздно, — Маринетт вышла из комнаты, кутаясь в шерстяную кофту. На столе сидела маленькая серебряная птичка — с их помощью и доставляли важные поручения и сообщения сотрудникам Департамента.       Маринетт подошла ближе и коснулась пальцем головы птички. Та тоненько пискнула: «Личность идентифицирована» и растаяла в воздухе, оставив после себя свёрнутый в трубку лист пергамента. Стоило только Маринетт прочесть сообщение, внутри у неё что-то неприятно ёкнуло.       — Попался, — прошептала она, смаргивая слёзы. — Ты всё-таки попался.       На рабочем месте Маринетт была уже спустя сорок минут. Восторженный и слегка взбудораженный Лука ожидал её в кабинете — весь его вид так и говорил о том, как он гордился собой. Маринетт не могла его осуждать.       — Где подозреваемый? — со вздохом спросила она его.       — Тринадцатая камера, — тотчас откликнулся Лука. — Мы пытались его разговорить, однако из него и слова не вытащишь. Может, у тебя это получится?       Он кинул Маринетт ключи от камеры, и она успела поймать их лишь в последний момент.       — Вы уверены, что поймали того… вампира? — спросила Маринетт, когда они с Лукой уже направлялись в тюремный корпус Департамента. — Шарф вполне могли и подбросить…       Лука посмотрел на неё так, словно Маринетт сморозила невесть какую глупость. Но она и не удивилась: к вампирам он всегда относился предвзято, и Маринетт не могла его винить за это.       — Роза — герб семьи Агрестов, которые канули в Лету много веков назад, — сухо ответил Лука. — Аликс нашла точно такую же иллюстрацию в книге про знатные родословные прошлого Франции. Правда, это было задолго до этого, а сейчас книга куда-то пропала из архива. Но хорошо, что она сняла копию с изображения.       — Вы установили его личность, чтобы предполагать, что он из семьи Агрестов?       Маринетт изо всех сил старалась не выдать волнения, однако голос всё равно слегка подрагивал. Слава богу, что Лука этого не заметил.       — Он очень похож на Эмили Агрест — известную актрису своего времени, мы проверили сходство с портретом. Для Менделеевой этого оказалось достаточно, — пожал плечами Лука.       Они остановились неподалёку от тюремной камеры, в которую был заключён подозреваемый. Маринетт распрямила плечи и сделала несколько шагов к двери, как Лука придержал её за плечо. Взгляд Куффена был обеспокоенным.       — Не боишься, лейтенант? Мы с Кимом с трудом одолели его в бою. Хорошо, что Ляиф и Куртцберг пришли на подмогу, иначе…       — Вы же наверняка заковали его в наручники и чары по первому разряду? — холодно перебила его Маринетт, приподняв одну бровь. — Я не новичок, месье Куффен, и уж с таким-то точно справлюсь.       — Я просто переживаю, — обиделся Лука и сделал шаг назад. — Не дай ему запудрить тебе мозги. Он сильный маг.       — Кто кому их ещё запудрит, — туманно откликнулась Маринетт и вставила ключ в замочную скважину.       Маринетт почувствовала, как вместе с щелчком замка выключились защитные заклинания, наложенные на камеру. Дрожи не было, когда она открывала дверь, и всё же странное непонятное ощущение захватило её с головы до ног, стоило только Маринетт шагнуть внутрь.       В камере номер тринадцать царил лёгкий полумрак. Краем сознания Маринетт помнила, что обычно свет горит в них на максимум, но, похоже, магическую силу Адриана было не так-то просто сдержать.       Прикрыв глаза, он сидел за столом, прикованный к нему металлическими кандалами за руки. Ноги, скорее всего, тоже опутывали цепи, которые обычно крепились к полу; металл едва заметно мерцал в тусклом свете лампы, и Маринетт заметила красные полосы на коже, где наручники соединялись с кожей. В груди заныло чувство жалости.       Маринетт тихонько прикрыла за собой дверь, повернула ключ, вновь активируя защиту. Помедлив, она всё же накинула на камеру чары против подслушивания.       — И зачем ты это сделала? — послышался усталый голос за её спиной.       Маринетт обернулась и увидела, что Адриан теперь смотрел на неё, не мигая. Она тяжело вздохнула, когда увидела обычный зелёный блеск в его глазах: значит, совсем недавно он пил кровь, и теперь был сыт.       Она прошла дальше и села за стол напротив него.       — Я могу опасаться, что ты убьёшь меня? — холодно поинтересовалась Маринетт.       — Тебя могут заподозрить в пособничестве, — Адриан усмехнулся уголками губ. — Не стоит брать на душу такой грех, миледи.       Маринетт нахмурилась и стиснула зубы — только чтобы он не почувствовал, как ёкнуло её сердце после этого прозвища. Сколько прошло времени с тех пор, как они не виделись? Десять лет точно.       — Значит, тебя есть, в чём подозревать? — она откинулась на спинку стула, пытаясь придать себе вид деланно непринуждённый.       — Этого я не говорил, — усмехнулся он чуть шире.       Цепкий взгляд Маринетт заметил острые клыки, и она сглотнула комок в горле. В памяти зашевелилось что-то… необычное. Давно забытое ею.       — Не в такой обстановке я хотел встретить тебя, если честно, — вздохнул Адриан. — Я думал, ты первой меня найдёшь. То видение должно было привести тебя ко мне.       Маринетт устало помассировала виски.       — Зачем тебе всё это? Чего ты добиваешься? Если ты хочешь этими убийствами что-то доказать, то это…       — Мне нет дела до убийств, ты сама прекрасно об этом знаешь, — ощетинился Адриан, но его плечи почти сразу устало поникли. — За всю свою жизнь я не убил ни одного человека.       — Почему тогда глаза не красные? — Маринетт зло сощурилась.       Адриан тяжело вздохнул.       — Овцы же не в счёт? Должен же я что-то есть, или прикажешь мне умирать? — он выразительно посмотрел на Маринетт, однако она отвела взгляд в сторону. — Я думал, ты будешь рада меня видеть, — гораздо тише добавил Адриан. — Мы так давно не виделись. Я ведь обещал, что найду тебя.       Маринетт на это ничего не ответила. Она старалась действовать согласно протоколу, и личные чувства в расследовании не должны были мешать ей двигаться дальше. Однако как же это было сложно… Неимоверно сложно.       — Если это не ты, тогда зачем ты был в том доме? — Маринетт попыталась вернуть разговор в прежнее русло. — Оставил свой шарф, и герб твоей семьи около трупов…       — У меня были на то свои причины, — туманно откликнулся Адриан и снова попытался заглянуть ей в глаза. — Но я не убивал их, поверь мне. Какой смысл убивать рандомных людей? Шутки ради?       — Вампир-пацифист, как трогательно, — фыркнула Маринетт.       — Когда-то ты верила мне, — его голос звучал обиженно.       — Тогда я ещё не знала, что ты вампир, — огрызнулась Маринетт и резко поднялась на ноги. — Я не знаю, зачем ты делаешь всё это, зачем ты пытался найти меня. Я же просила этого не делать. Но ты здесь, и это всё только усложняет!       — Меня убьют? — как-то равнодушно поинтересовался Адриан.       — Мы, в отличие от вас, не убийцы, — она строго смотрела на него сверху вниз. — Мы сначала доказываем вину, только потом выносим приговор.       — Какие вы добрые, — съязвил Адриан и вскинул подбородок. — Однако Хлою вы уничтожили без суда и следствия. Что она вам такого сделала?       Маринетт вздрогнула и отвернулась. Она что-то пробормотала себе под нос, но даже Адриан со своим чутким слухом почти ничего не расслышал.       — Чего-чего? — переспросил он.       — Не уничтожили. Она жива, но не спрашивай, где она, я не имею права говорить, — чуть громче повторила Маринетт; оглянувшись через плечо на ошарашенного Адриана, она добавила: — Я попрошу Менделееву не выносить тебе приговор сразу. Нужно разобраться, что происходит. Но я ничего не обещаю.       И, не сказав более ни слова, она вышла из камеры.

***

      Потянулись напряжённые дни, которые Маринетт хотела бы поставить на перемотку, однако сделать этого не могла. Она изо всех сил старалась подавить в себе любые проявления старых, казалось, похороненных давным-давно эмоций по отношению к Адриану. Но мыслями то и дело возвращалась к нему, даже когда просто работала над материалами дела. А от одного только факта, что они находились в одном здании, и их разделяло всего несколько этажей… Маринетт боялась, что эти чувства помешают ей выполнять свою работу.       Спустя три дня её вызвала к себе мадам Менделеева — начальница отдела, в котором работала Маринетт. Строгая, но справедливая женщина, которая готова пойти на многое, только чтобы вверенные в её руки обычные люди жили в спокойствии.       — Хочу сообщить вам вот что, лейтенант, — без предисловий начала она, стоило только Маринетт закрыть за собой дверь. — Убийства продолжаются.       Маринетт даже не удивилась, когда услышала эти слова; всё-таки доверие к Адриану у неё оставалось: за десять долгих лет без него она многое успела передумать.       Маринетт села в кресло для гостей и взглянула на Менделееву, ожидая продолжения.       — Вы не удивлены, — констатировала Менделеева, внимательно глядя на подчинённую.       — Три дня назад я высказывала вам свою точку зрения касательно Агреста, генерал, — сдержанно ответила Маринетт, неосознанно касаясь кулона на шее. — Полагаю, теперь вы прислушались к ней.       — Я никогда не делаю поспешных выводов, мадемуазель Дюпен-Чен, — Менделеева поправила очки на носу. — Но вы прекрасно понимаете, что вампирам нельзя доверять.       — Некоторым людям — тоже, — уклончиво отозвалась Маринетт.       Менделеева вздохнула и, поднявшись на ноги, подошла к окну. Чуть прищурившись, Маринетт внимательно наблюдала за тем, как генерал, сложив руки за спиной, изучала пейзаж вдали.       — Тем не менее, люди боятся их, потому что… Вы же не можете отрицать, что вампиры — не совсем живые создания. И не безобидные бабочки. — Менделеева круто развернулась на каблуках и строго посмотрела на Маринетт, которая под её взглядом выпрямилась. — Мы давали клятву, лейтенант. Мы должны защищать людей.       — Но кто защитит вампиров, если они ни в чём не виноваты? — тихо ответила Маринетт, сжимая кулаки.       Взгляд Менделеевой смягчился. Она подошла ближе, присела в кресло рядом с Маринетт и положила ладонь поверх её напряжённого кулака.       — Беря во внимание вашу… особую ситуацию, — мягко произнесла она. — Я прекрасно вас понимаю. Но мы должны провести более тщательное расследование. Не привлекая внимания.       Маринетт ухватилась за эти слова, как утопающий — за соломинку.       — Вы говорили, что «убийства продолжаются». Значит ли это, что вы верите, что это был не Адриан?       Менделеева серьёзно кивнула.       — Я поручила Луке собрать все материалы по новому убийству, он будет ждать вас через два часа в морге, куда доставили тело. Поскольку Агрест находился под заключением, он не мог совершить это убийство, если только не телепортировался. Однако он надёжно заперт, и выйти из Департамента не мог. Я помню, что вы говорили, что он… пытался провести собственное расследование.       Маринетт кивнула, облизала пересохшие от волнения губы.       — Так точно. Думаете… Он мог бы помочь нам найти настоящего преступника?       — Вы всегда зрите в корень, моя дорогая, — улыбнулась Менделеева уголками губ и поднялась на ноги. — Я могу рассчитывать на вас? Только напоминаю, что всё должно быть в тайне. Надеюсь, вы сможете уговорить Адриана помочь вам.       Маринетт тоже встала. Сейчас она чувствовала себя более уверенно, чем до этого.       — Так точно, генерал.       — Тогда удачи, лейтенант, — Менделеева снова убрала руки за спину; её лицо снова стало беспристрастным. — Да осветит ваш путь луна.

***

      — Рад снова видеть вас, моя ненаглядная Леди.       Маринетт хлопнула дверью и круто развернулась. Адриан, который так и сидел, прикованный к столу цепями, широко улыбался, словно Маринетт заглянула к нему домой в гости, а не зашла в тюремную камеру.       — Хорошее настроение, месье Агрест? — иронично поинтересовалась она, приблизившись к столу.       — Когда я вижу тебя, у меня всегда повышается настроение, — добродушно откликнулся он. — Чем обязан?       — Ты поможешь мне в расследовании, — без предисловий начала Маринетт, тыкнув в Адриана ключами. — Ты поклянёшься никого не трогать и не светить всем подряд своей истинной сущностью. А как дело будет закрыто, я отпущу тебя на все четыре стороны.       Глаза Адриана полыхнули ярко-красным. Маринетт с тяжёлым сердцем вспомнила, сколько дней он уже просидел в этой камере, без капли чужой крови.       — Значит, кого-то снова порешали, м? — Адриан чуть наклонился к столу, глядя на Маринетт исподлобья. — И на меня, увы, этого несчастного повесить никак не удаётся. Жаль-жаль, а ведь все так радовались, когда сцапали меня.       — Хватит паясничать, — нахмурилась Маринетт. — Так ты поможешь нам? Или ты решил остаться в клетке до конца дней своих?       Адриан мгновенно посерьёзнел, бледное лицо его словно бы заострилось.       — «Вам» помогать не буду, — сухо отчеканил он и, пока Маринетт не успела и слова сказать в ответ, быстро добавил: — А вот тебе — с превеликим удовольствием. Только вот мне бы перекусить чего, а то сил совсем не осталось…       Адриан тяжко вздохнул и посмотрел на Маринетт так жалобно, что у неё сердце невольно ёкнуло. Точь-в-точь бедный несчастный котёнок, всеми брошенный и забытый. А ведь она его когда-то так и называла: Котёнок... как давно это было, кто бы мог подумать.       — Будет тебе еда, — негромко отозвалась Маринетт и достала из-за пояса флягу с овечьей кровью, за которой ей пришлось срочно бежать на соседнюю ферму после разговора с Менделеевой. — Но сначала поклянись.       — Я, Адриан Агрест, клянусь слушаться во всём Маринетт Дюпен-Чен, и смерть мне, если я пойду против её слова, — нараспев промурлыкал Адриан; когда голубоватое свечение в его глазах, говорящее о созданной клятве, погасло, он нервно дёрнул бровью. — Ты ведь ещё Дюпен-Чен? Или какой-то выродок успел надеть на твой палец кольцо?       — Никто ничего не надевал, — возмутилась Маринетт и проворчала себе под нос: — Хотя почему это я оправдываюсь перед тобой?       Она подошла ближе и занялась цепями, стараясь не смотреть на Адриана. Но его внимательный взгляд всё равно чувствовала, равно как и услышала слова, от которых мурашки побежали по спине:       — Может, потому что ты всё ещё любишь меня?..       Маринетт тяжело сглотнула и, как только щёлкнул последний замок, поскорее отбросила цепи в сторону. Адриан с удовольствием принялся растирать онемевшие запястья.       — Не говори ерунды, — процедила Маринетт и поспешила склониться к полу, чтобы разомкнуть кандалы на ногах. — Всё, что было в прошлом… Осталось в прошлом.       Она услышала, как проклятый вампир недовольно цокнул языком, но постаралась сосредоточить всё внимание на цепях. Ещё минута — и вскоре они были сброшены.       Маринетт поднялась на ноги, чувствуя необъяснимую тревогу. Целых десять лет она пыталась забыть Адриана, не вспоминать о его чарующем голосе и мягких волосах, о кошачьей ухмылке на красивых губах… И вот жизнь снова будто бы подкидывала ей ещё одно испытание. Только оно было хуже предыдущего, потому что Маринетт остро осознавала, как сильно она скучала по Адриану.       — Итак, нам нужно…       Она не договорила.       Не успела Маринетт и вскрикнуть, как её уже прижимали к столу, а Адриан подобно скале возвышался над ней. Руки по обе стороны от её талии упирались о столешницу, а лицо было близко-близко, так близко, что Маринетт кожей чувствовала сбивчивое дыхание Адриана. Алые всполохи на дне его глаз засияли сильнее, но вместо страха Маринетт ощущала давно забытое… возбуждение. Хотелось растянуть этот миг на целую вечность… Совсем не то, что следовало бы делать в ситуации, подобной этой.       — Что ты делаешь? — возмутилась Маринетт и, выйдя из оцепенения, упёрлась ладонями в грудь Адриана. — Я ведь и шарахнуть тебя могу! Верну в цепи и…       Она вздрогнула и замерла, когда его рука мягко обхватила её ладонь и поднесла к губам. Широко распахнув глаза, Маринетт с прерывающимся дыханием наблюдала, как Адриан осторожно целовал каждый её пальчик.       — Но ты ведь не сделаешь этого, правда, Принцесса? — вкрадчивым голосом промурлыкал он.       — Что ты делаешь? — Маринетт изо всех сил пыталась собрать в кучу расползающиеся мысли. — У нас есть дело, и…       — Я всего лишь показываю тебе, что мои чувства не изменились ни на йоту, — выдохнул Адриан и оставил последний пылкий поцелуй на её ладони, прежде чем склониться к лицу. — Я любил тебя все эти годы и люблю до сих пор. Я счастлив, что наконец-то нашёл тебя, миледи. Я…       Маринетт чуть повернула голову в сторону, когда Адриан попытался коснуться её губ своими. Сердце её неистово колотилось. Маринетт знала, что нельзя допускать того, что происходило сейчас, но никак не могла найти в себе сил оттолкнуть его. Она правда скучала, очень. Однако признаваться ему в этом не собиралась.       — Мне нужно быть в морге, — хриплым надломленным голосом произнесла Маринетт. — И т-тебе тоже нужно пойти со мной.       Адриан уткнулся носом ей в шею и мягко рассмеялся.       — Вот умеешь же ты испортить всю романтику! Ни капли не изменилась…       Маринетт вздрогнула, когда холодный нос Адриана коснулся её шеи. Она тут же вспомнила, что он несколько дней не ел, и подобного рода близость могла только раззадорить его.       Нашарить рукой флягу на столе не составило никакого труда. Но всучить её Агресту — вот это, конечно, вставала задачка посложнее. Однако Маринетт справилась и с этим и с усилием пихнула флягу в грудь Адриана, отчего он дёрнулся и недоумённо посмотрел на неё.       — Еда твоя, — проворчала Маринетт. — Выпей, пока не искусал кого-нибудь.       — Кого-нибудь — это тебя, например? — усмехнулся Адриан, но флягу принял; Маринетт вспыхнула и отвернулась. — Вообще не понимаю, откуда у тебя столько стереотипов касательно меня. Я рад нашему воссоединению и не собирался тебя кусать… Если только ты, конечно, не позволишь.       Он отсалютовал ей флягой и, открыв крышку, припал к горлышку.       Маринетт с усилием оттолкнула Адриана от себя и отошла в сторону, чтобы сложить цепи — их ещё нужно было вернуть на место.       — Ты можешь что-то сделать со своими клыками и ушами? — спросила, не глядя на Адриана, Маринетт. — Если ты участвуешь в следствии, тебе нельзя светить своей… клыкастой натурой.       — Увы, — вздохнул Адриан. — Иллюзия недолго держится. Любой мало-мальски способный маг быстро раскусит меня. Но если мне вернут шарф, я могу говорить в него, не вызывая подозрений. А если мне дадут какую-нибудь пухленькую овечку, чтобы я наелся до отвала, тогда всё это будет незаметно.       Маринетт закатила глаза. С этими вампирами одни сложности. Ох уж эти ходячие мертвяки, которые чем сытее, тем больше похожи на обычного человека. А вот если они не ели более месяца… Маринетт видела подобных вампиров, и это были монстры, лишь отдалённо напоминающие людей. Видеть в подобном облике Адриана ей не хотелось. От одной только мысли об этом у неё мороз по коже проходил.       Когда цепи были сложены на стол, Маринетт повернулась к Адриану. Тот уже допил всю кровь, и теперь бледность его лица медленно уступала чуть более розовому цвету кожи. Да, во фляге была лишь одна порция, Маринетт знала, что этого недостаточно. Но где она могла сейчас найти ещё кого-то, чтобы без подозрений одолжить кровь, чтобы скрыть признаки вампиризма у этого опасного котёнка?       А ещё Маринетт знала, как сильно могла помочь кровь человека в этом деле.       — Очень вкусно, спасибо, — облизнулся довольный Адриан и вернул ей флягу. — Жаль, маловато.       — Я дам тебе ещё, — звенящим от волнения голосом сказала Маринетт. — Но при условии, что ты никому об этом не скажешь и будешь слушаться меня беспрекословно.       Адриан в удивлении вскинул брови.       — Я же дал клятву, Миледи! Но если хочешь, могу дать ещё одну, мне совсем не жалко, — поспешил добавить он, заметив, как помрачнело лицо Маринетт.       — Простого обещания будет более, чем достаточно, — устало смилостивилась она и, подойдя к Адриану вплотную, дёрнула вниз ворот своей блузки.       Адриан вконец растерялся. Если бы не странная ситуация, в которой они оказались, Маринетт даже посмеялась над этим. Однако чем скорее они могли пойти в морг, не привлекая внимания, тем лучше.       — Я дам тебе свою кровь, а ты пообещаешь, что никому об этом не скажешь, — упрямо повторила Маринетт.       Лицо Адриана просветлело. Но в ту же секунду его губы тронула знакомая кошачья ухмылка. Не успела Маринетт сказать ещё хоть слово, как её подхватили на руки и усадили на стол.       — Так бы и сказала, что хочешь, чтобы я тебя укусил, — промурлыкал Адриан ей в шею, и Маринетт с трудом сдержала стон. — А то разыгрывала из себя тут какую-то снежную королеву.       Однако вместо укуса Маринетт ощутила поцелуй. Прямо туда, где так отчаянно билась жилка на шее, лихорадочно отсчитывая стук сердца. Губы Адриана теперь были тёплыми — не то, что пару минут назад, когда он целовал её пальцы и это было сродни прикосновениям льда, хоть Маринетт и не заметила этого сразу.       — Я скучал по тебе, — прошептал Адриан, сжимая пальцами её талию. — Боже, кто бы только знал, как сильно я скучал по тебе…       Она задрожала в его объятьях. В голову прокралась мысль, что не стоило было позволять ему всё это, да ещё и прямо в тюремной камере Департамента, но Маринетт так давно не чувствовала тепла тела Адриана, его рук и губ на себе…       — Э-это неправильно, — выдохнула она, хотя вопреки своим же словам притянула за плечи ближе. — Нам нужно в морг и… Ты будешь пить или как, чёрт побери?!       Маринетт дрожала, и Адриан чувствовал это. Он выпрямился, коснулся пальцами её щеки, стирая дорожку слёз.       — Я не хочу заставлять тебя проходить через это, — Адриан мягко улыбнулся. — Я вижу, что тебе страшно. Я не буду этого делать.       Что-то в Маринетт переклинило, и она с рыком притянула его к себе за воротник.       — Тебе нельзя палиться перед людьми, — прорычала Маринетт Адриану в лицо. — Нам нужно провести расследование и вывести тех ублюдков на чистую воду. И если для этого нужно потерпеть совсем немного, чтобы ты спрятал все свои чёртовы атрибуты вампира, я сделаю это! Я… Я хочу, чтобы этот мир был чуточку безопаснее хотя бы для…       Она умолкла и тяжело вздохнула, отпустила Адриана и покачала головой.       — Но тебе это совсем не важно, так?       — Мне важно твоё душевное состояние, — он приподнял её лицо за подбородок, нежно погладил по щеке. — Я дал клятву слушаться. Я послушаюсь тебя. Но ты и вправду ни капли не изменилась: всё такая же борец за справедливость, как и раньше.       — Эта работка мне к лицу, не так ли? — слабо усмехнулась Маринетт.       Она так давно была без него, что теперь уже не хотела отталкивать. Видение, в котором Маринетт увидела Адриана впервые за последние десять лет, словно что-то надломило в ней, и все эти дни продолжало крошить.       — Нам надо заняться делом, — вздохнула она и умоляюще посмотрела на Адриана. — Разберёмся… с нами… после него. Ладно?       Конечно же, он не мог с ней спорить. Оставалось только улыбнуться, кивнуть, поцеловать в самый уголок губ, словно оставляя надежду на будущее… большее, и опуститься к шее, где так заманчиво бился пульс.       Маринетт обеспокоенно заёрзала, снова вцепилась в плечи Адриана. Её пугало то, что он должен был сделать… но в то же время дико будоражило.       — Я делаю это первый раз с человеком, — прошептал он ей в шею, заставляя ощутить позабытое тянущее возбуждение внизу живота. — Оттолкни меня, если будет очень больно, ладно?       Облизав пересохшие губы, Маринетт слабо кивнула.       Она ощутила жар его дыхания и сама замерла, напружинилась, ожидая острой боли. Но Адриан ласково погладил её по спине, призывая успокоиться.       — Прошу, расслабься, ты такая напряжённая. Я боюсь укусить куда-то… не туда.       Ласковый голос и нежные объятья помогли Маринетт слегка сбросить скопившееся напряжение. Она зажмурилась, откинула голову чуть назад, чтобы Адриану было удобнее.       Он снова поцеловал её и, прежде чем укусить, лизнул солоноватую кожу, отчего пульс Маринетт наверняка подскочил до отметки в сто ударов в минуту. Волнение накрыло её с головой, когда она ощутила его острые зубы на шее. Секунда — и она тихо застонала, когда Адриан с необыкновенной осторожностью прокусил её кожу.       Вместо ожидаемой жуткой боли Маринетт почувствовала жжение в месте укуса, а также лёгкое головокружение. Во рту пересохло, и из груди снова вырвался тихий стон. Адриан негромко вторил, притянул ближе, буквально впечатав в своё тело, но Маринетт и не думала сопротивляться. Если честно, ей было даже всё равно, зайдёт сюда кто сейчас или нет.       Чувство эйфории накрыло Маринетт с головой. Взгляд заволокла пелена, и она сильнее прижалась к Адриану. Хотелось застыть навечно в таких тесных объятьях и просто наслаждаться его присутствием, его теплом и запахом.       Она вдруг заплакала. Совсем тихо — не будь Адриан вампиром, он бы даже не услышал всхлипа. Однако его слух был острым и чутким, поэтому спустя полминуты Адриан уже осторожно зализывал ранку.       — Ты в порядке? — тихо спросил он, ласково касаясь её щеки.       Маринетт быстро-быстро закивала, постаралась стереть непрошенные слёзы.       — Не знаю, что на меня нашло, — глухо отозвалась она и постаралась улыбнуться сквозь нервный смешок. — Я просто… Мне было так плохо без тебя. Все эти годы.       Дрожь пробежала по телу Маринетт; она уткнулась лбом в плечо Адриана, пытаясь успокоиться.       — Почему же ты скрывалась от меня, Принцесса? — прошептал он ей в волосы.       Маринетт замерла, попыталась успокоить сбившееся дыхание. Видимо, на неё так повлиял укус — а может, и близость Адриана, по которой она так соскучилась. Но как же приятно было снова чувствовать его рядом, ощущать, как он ласково гладил её волосы, утешая как маленького ребёнка.       — У меня… Были на то свои причины, — совсем тихо отозвалась Маринетт. — Я пыталась… Тут просто так сложно…       — Проблемы на работе? — уточнил Адриан.       Маринетт вздохнула и отстранилась.       — Типа того, — криво усмехнулась она.       Несколько долгих секунд они просто молчали, глядя друг на друга. Адриан с жадностью рассматривал каждый сантиметр её лица, а Маринетт как сквозь стекло наблюдала за ним. Голова всё ещё кружилась после укуса. Ей, видимо, требовалось время, чтобы прийти в себя.       Неожиданно Маринетт ахнула и прижала ладонь к шее.       — Я же… Ты же не…       Она замолчала и испуганно уставилась на Адриана. Но тот верно истолковал её реакцию и ласково поцеловал в нос.       — Не волнуйся, чтобы обратить человека в вампира, одного укуса недостаточно.       — Д-да, точно, — стушевалась Маринетт; краска прилила к её щекам. — Подумать только, из-за тебя я совсем потеряла голову. Забыла элементарные правила. Ведь чтобы обратить человека в вампира, нужно его ещё и убить.       — А я слишком люблю тебя, чтобы желать тебе смерти, — тихо сказал Адриан, и Маринетт знала, что он был серьёзен как никогда.       Неловкая тишина снова возникла между ними. Маринетт нужно было время, чтобы проанализировать всё сказанное ими сейчас, сделать какие-то выводы. А Адриан просто любовался ею, впитывая каждую чёрточку любимого лица.       — Ты почти не изменилась, — улыбнулся он и пропустил сквозь пальцы несколько прядей волос. — Только чуть старше стала.       — Уж кто-кто, а вот ты точно не изменился, — усмехнулась Маринетт; бросив быстрый взгляд на его лицо, она снова отметила несколько небольших шрамов на лбу и щеке. — Только вот это добавилось…       Она провела пальцами по тонким линиям, почти незаметным в тусклом свете лампы тюремной камеры. Адриан перехватил её ладонь, прижался ласковым поцелуем к костяшкам, отчего Маринетт снова зарделась.       — Нам нужно в морг, — тихо напомнила она и внимательно осмотрела его глаза и уши. — Ты готов идти?       — Главное, чтобы ты была готова, — обеспокоенно возразил Адриан. — Голова не кружится? Ноги не дрожат? В глазах нет темноты?       Он тараторил так быстро, что Маринетт невольно улыбнулась и поспешила закрыть ему рот ладонью. Адриан был таким милым, что у неё сердце сжималось от умиления; боже, они же так и не доберутся до этого треклятого морга.       — Порядок. Идём, нам нужно довести расследование до конца, а потом… Потом у нас будет много времени на всё остальное.

***

      Лука неодобрительно покосился на Адриана, когда они с Маринетт зашли в морг. Его лицо выражало всё, что он хотел бы высказать в лицо Агреста касательно его сущности, но не мог из-за, по-видимому, наставлений Менделеевой. Всё-таки Адриану по силам было помочь им в расследовании.       — Аликс уже осмотрела тело, но тебе тоже стоит на это взглянуть, — с трудом подавив в себе ярость, произнёс Лука. — Вам, вернее, — нехотя выдавил он, послав Адриану гневный взгляд.       Впрочем, Адриан даже и ухом не повёл. Он внимательно оглядывался, подмечая каждую мелочь, и делал вид, что злопыхания Луки его никоим образом не касаются. Это, разумеется, не могло не бесить Куффена. Маринетт подозревала, что он, при желании, спокойно мог всадить Адриану стрелу или кинжал в глотку, а потому поспешила встать между ними.       — Он помогает в расследовании, — тихо напомнила Маринетт напарнику. — И находится под моей защитой. Он принёс клятву и не имеет права нарушить её. Хотя бы несколько дней потерпи его, ладно? Я понимаю твои чувства, но мы на работе. Нужно держать голову в холоде и не пороть горячку.       — Ладно, — кивнул Лука, нехотя соглашаясь с ней. — Твоя взяла. Но я всё равно буду следить за ним.       — За собой бы лучше проследил, — тихо фыркнул Адриан, но слава богам, что его услышала только Маринетт и не преминула ткнуть локтём в бок.       Не заметив их ужимок, Лука поманил Маринетт за собой в соседнюю комнату, где под простынёй лежало тело. Адриан просочился за ними следом.       Здесь же они обнаружили и Аликс — их криминалиста, которую Ким за глаза называл Мелкой властительницей морга и никак иначе. Склонившись над столом, она быстро-быстро писала в отчёте.       — А, вот и вы, — обрадовалась она, заметив посетителей. — Заходите, заходите, можете полюбоваться на нашу мёртвую подружку.       Аликс вскочила с места и двинулась к трупу. Ростом она оказалась Адриану чуть выше пояса, и он изумлённо посмотрел на Маринетт.       — Вы работаете с детьми? — тихо прошептал он ей на ухо.       — Конечно же нет, — закатила глаза Маринетт. — Ей уже двадцать семь и у неё два образования. Это ты просто такая каланча.       Адриан хмыкнул, но ничего больше не сказал. Он и впрямь был выше всех собравшихся: даром ли, почти два метра ростом. Тут будешь удивляться всякому, кто значительно меньше тебя.       Аликс сдёрнула с трупа простыню. На койке лежала девушка, бледная-бледная, по её телу уже стало распространяться трупное окоченение: тёмно-лиловые пятна ярко контрастировали на фоне пепельно-серой кожи. Как и у предыдущих погибших, сердце у неё было вырвано, и в груди зияла неприятного вида дыра.       — Фэй Ву, работала, как вы уже догадались, думаю, в Департаменте внешних и внутренних коммуникаций, отдел связи с Китаем и Японией, — начала докладывать Аликс. — Место укуса точно такое же, как в предыдущие разы — задняя сторона шеи. Смею предполагать, что вампир напал со спины, когда потерпевшая этого не ожидала. Сердце вырвано, найти его так и не удалось. На животе, — она указала на область пупка, — обнаружен выжженный след всё той же розы, похожий на фамильный герб Агрестов. Узнаёте?       И Аликс без обиняков уставилась на Адриана, словно её совсем не волновало, что тот был вампиром и находился даже не под стражей. Менделеева, похоже, предупредила и её.       Адриан неопределённо мотнул. Всё это время он находился поодаль от трупа, словно брезговал приближаться.       — Я... могу подойти?       — Валяйте, — махнула Аликс. — Может, у вас будут мысли, что это может значить, раз это были точно не вы.       Бросив на Аликс странный взгляд, Адриан подошёл к погибшей. Маринетт внимательно следила за тем, как он тщательно изучал труп и символ, выжженный на коже Фэй Ву. С каждой секундой его лицо мрачнело всё сильнее и сильнее.       — Скажите, — осторожно начал он, обращаясь сразу к троим одновременно. — Дозволено ли вам пользоваться некромантией?       Лука и Маринетт напряглись, а вот Аликс лишь фыркнула:       — Мы похожи на вампиров, уважаемый? По-моему, это только ваша магия, обычным людям или живым магам она недоступна. Хотя я бы с удовольствием пользовалась ей, чтобы узнать хоть какие-то новые детали, которые помогли бы в расследованиях, — тяжко вздохнула она.       Лука презрительно скривился, а Маринетт покачала головой. Как бы сильно некоторые люди не хотели освоить запретную магию по типу искусства поднимать мёртвых или других направленностей тёмных сил, она была доступна только вампирам, тела которых больше подходили для подобных дел.       — Тогда… вы будете не против, если мы немного пообщаемся с этой вашей Фэй? — спросил Адриан, повернувшись к Маринетт, словно ожидая только лишь её разрешения.       Глаза Аликс взволнованно заблестели, и она тоже посмотрела на Маринетт.       — Лейтенант, прошу вас!       Противостоять этим двоим Маринетт даже не собиралась. Тем более ей самой не терпелось узнать подробности из первых, так сказать, уст. Отвращение на лице Луки красноречиво говорило о его отношении к происходящему больше всяких слов, на которые он тоже мог не поскупиться.       — Даю добро, — вздохнула Маринетт. — Только не более часа. Не нужно нам тут… ещё одних живых мертвецов.       — Чисто технически поднятые трупы без обращения в вампиров — это просто умертвия, а не… — начал было Адриан, но тут же осёкся под строгим взглядом Маринетт. — Ладно-ладно, не кипятись! Часа нам хватит за глаза.       Он встал в изголовье кушетки и возложил руки на голову погибшей. Маринетт думала, что Адриан начнёт делать какие-то пассы руками, однако он просто стоял и что-то шептал себе под нос. Лука демонстративно отвернулся, а вот Аликс наблюдала за происходящим с нездоровым любопытством.       — Открой глаза и расскажи нам о последних часах твоей жизни, — нараспев приказал Адриан и отнял руки от головы Фэй.       Тело дрогнуло, по нему стали волнами расходиться тёмно-зелёные пучки магии. Потемневшие глаза погибшей широко раскрылись, и она резко села, уставилась невидящим взором в стену напротив.       — Спрашивай, — шепнул на ухо вздрогнувшей Маринетт Адриан, который неведомым образом оказался позади неё. — Она ответит на любой твой вопрос.       Облизав пересохшие губы, Маринетт сделала один шаг к убитой, стараясь смотреть ей куда-то в волосы, а не ниже. После отдачи крови Адриану её слегка пошатывало, да и голова продолжала кружиться: запах всё же был премерзкий, несмотря на чары — а свалиться в обморок Маринетт никак не планировала.       — Ты помнишь, как ты умерла? Ты видела того, кто напал на тебя? Кто это был?       — Я… шла домой… после работы, — замогильным голосом заговорила Фэй, и у всех озноб прошёл по коже. — На меня… напал… кто-то… со спины. Укусил. Больно, — её рука дёрнулась к шее, пальцы коснулись прокусов. — Я… закричала. Мне… закрыли рот. Уронили на землю. Что-то жгло мне живот… Я плакала… Светлое… пятно… волосы… светлые… Духи… Я видела… видела…       — Духи? — перебила её Маринетт. — Что это были за духи, ты помнишь?       — Роза… горькая роза… цитрус… немного лаванды… — отрешённо ответила Фэй. — Собака… Я слышала… лай собаки… запах шерсти…       Краем глаза Маринетт заметила, как дёрнулся Адриан, заметила его сжавшиеся кулаки и прищуренные глаза. Это было уже интересным. Он мог догадываться, кто подходил под это описание? А ведь точно, Адриан упоминал, что проводил собственное расследование, возможно, он действительно мог что-то знать. Нужно расспросить его подробнее.       — Что ещё ты помнишь, Фэй? — обратилась она к трупу.       — Больно… моё сердце… — погибшая прижала ладонь к груди. — Моё сердце… забрали… я… не нужна… Папа…       И она замолчала, замерев в нелепой позе.       Аликс украдкой утёрла слёзы, шмыгнула носом. История Фэй расстрогала её больше, чем то, что сотворил с убитой злоумышленник.       — Я всё записала, — объявила Аликс спустя несколько долгих секунд глухим голосом. — Есть предположения, кто это может быть?       Маринетт повернулась к Адриану, который выглядел до ужаса мрачным. Она взволнованно наблюдала за ним.       — Адриан? Ты знаешь, кто это мог быть?       — Да, — кивнул Адриан. — Но я так надеялся, что это всё же не он. Возможно… Возможно, что это мой брат. Кузен. Феликс Фатом. Он вполне мог быть тем, кто устроил все эти зверства.