По следам преступления

***

      Лука задерживался. Не критично, конечно, но обычно он приходил ровно в указанное время. А сейчас часы на башне показывали десять минут девятого, а его так и не было, даже намёка на то, что он скоро подойдёт.       — Ждём ещё пять минут и выходим, — мрачно проговорила Маринетт, оглядывая окрестности.       Уходящая на убыль луна то выглядывала, то пряталась за облаками. Адриан, который всё это время находился в тени за часовней, угрюмо поглядывал на серебряный серп в небе.       Он не любил ночное светило, хоть оно и не так жгло как то же солнце. Звёздные безлунные ночи были для Адриана лучшим временем суток, и он понял, почему Эмма так называла их — те, кто гуляет под звёздами. Потому что это самые безопасные часы для вампиров.       Он посмотрел на Маринетт. Сердце Адриана снова переполнилось нежностью: ведь наверняка это она придумала. Только его Леди могла дать чему-то страшному такое поэтичное название — и привить это их ребёнку.       — Вот и он, — с облегчением выдохнула вскоре Маринетт и указала на крыши с северной стороны часовни.       По ней стремительно неслась тень, избегающая тёмных мест за трубами — явно охотник, которому луна была нипочём.       Лука приземлился аккурат между Адрианом и Маринетт.       — Я прошу прощения, — тяжело выдохнул он, хватаясь за бок. — У Кагами начались схватки! Я не… я не мог оставить её одну… Поэтому пришлось быстро переправлять её в больницу. Не успел… даже сообщение послать…       Лука согнулся попалам, упёрся ладонями о колени и судорожно вдыхал, пытаясь восстановить дыхание. Его спутники обеспокоенно переглянулись.       — Но ведь… ей ещё рано, — заволновалась Маринетт. — Она же на восьмом месяце и…       Лука помотал головой и выпрямился. Лунный свет отразился на его обеспокоенном, чуть покрасневшем от бега лице, которое снова стало бледнеть от переживаний.       — Врачи заверили меня, что всё будет хорошо, такое бывает.       Лука пытался говорить спокойно, но Маринетт видела, как сильно он переживал за жену и их ребёнка. Она положила ладонь на его плечо, несильно сжала, подбадривая.       — Может… может, тебе лучше вернуться к ней? — осторожно предложила Маринетт. — А мы с Адрианом…       — Нет, — упрямо покачал головой Лука. — Я хочу лично посмотреть в лицо этому гаду и услышать его признание. Чем скорее он окажется за решёткой… тем лучше.       Маринетт со вздохом убрала руку. Взглянув на Адриана, она заметила, что тот пылал абсолютно теми же чувствами, что и Лука, хотя на дне глаз всё равно плескалось сожаление. Всё-таки Феликс был его семьёй. Памятью о той семье, что когда-то была у Адриана… и о которой он до сих пор не мог забыть.       — Вы готовы? — спросила она у обоих парней.       Лука кивнул — дыхание он уже восстановил, силы и настрой тоже. Адриан закрыл лицо одолженной у Маринетт вуалью и поднял вверх большой палец.       — Тогда показывай дорогу, — кивнула она. Пора было заканчивать с этим непростым и неприятным делом.       Адриан понёсся по крышам в только ему известном направлении. Он старательно придерживался тени — выработанная за сотни лет привычка; Маринетт и Лука неотступно следовали за ним.       — Ты доверяешь ему? — спросил вдруг Лука некоторое время спустя, когда Адриан, спрятавшись за печной трубой на соседнем доме, принюхивался к запахам, витавшим в воздухе, чтобы определить направление.       Маринетт замерла, нахмурилась. Она понимала, что за один вечер взгляды поменять невозможно — да порой и за целое десятилетие не всегда удаётся с ними совладать. Однако Лука не выглядел озлобленным — скорее напряжённым и задумчивым.       — Да, доверяю, — тихо ответила Маринетт, глядя только на Адриана.       — Вы были знакомы с ним раньше… Я прав? — всё никак не унимался Лука. — Вы не похожи на только познакомившихся во время этого расследования.       Маринетт перевела взор на напарника. Тот, казалось, прожигал её взглядом, надеясь услышать правдивый ответ. Возражать не было никакого смысла.       — Да, — кивнула Маринетт. — Это… долгая история.       — Поделишься потом как-нибудь со старым приятелем? — невесело усмехнулся Лука, приподняв брови. — Или это тайна за семью печатями, а, лейтенант?       — Посмотрим, — уклончиво отозвалась Маринетт.       Она заметила, что Адриан повернулся к ним и махнул рукой, предлагая следовать за ним. Значит, он уже определил направление. Поэтому не дожидаясь, что ей скажет Лука, Маринетт разбежалась и перепрыгнула на соседнюю крышу к Адриану.       Да, она доверяла ему. Сейчас — тем более. Однажды Маринетт уже оступилась, ушла, не желая выслушивать объяснений. Но ныне такого не повторится.       Лука спустя пару секунд приземлился рядом с Маринетт.       — Нам туда, — указал на восток Адриан. — След уже более чёткий. И… я заметил на деревьях следы от когтей, очень знакомые следы. Я знаю, что у Феликса есть любимчик среди собак — огромный, похожий на волка чёрный пёс. Похоже, что это он. Мы на верном пути.       Они снова сорвались с места.       Луна очень вовремя спряталась за облаками, позволяя Адриану ещё лучше ориентироваться. Лука заметно нервничал, а вот Маринетт, наоборот, была спокойна. Рядом был Адриан, и она знала, что они прикроют друг другу спины в случае чего; он вообще не хотел брать её с собой в эту вылазку, потому что опасался, что Феликс может добраться до Маринетт. Но ей удалось переубедить этого упрямого вампира, хоть и пришлось задействовать некоторые… особенно изощрённые способы.       Через полчаса компания оказалась на окраине города. За редкими одноэтажными домишками расстилался лес — редкие деревья на опушке переходили в скором времени в густые непроходимые чащобы. Ограждающая город стена высилась над разделяющей лесополосой подобно мрачной махине.       — Нам туда.       Адриан указал на виднеющиеся в чаще леса пики одинокого дома. Маринетт знала это место — заброшенный особняк, которым всегда пугали детишек взрослые, рассказывая сказки о призраках и полтергейстах, живущих там. Она никогда не была там, но подозревала, что привидений в том доме точно не обитало. Скорее, кто-то по типу оборотней или вампиров, хотя для первых их регион проживания не был типичным для обитания.       — Будем двигаться по деревьям, — предложил Лука, присматриваясь к зловеще шумящему ночному лесу. — Там сейчас небезопасно.       Все согласились с его предложением. Через поляну прошмыгнули быстро и незаметно со стороны — охрана стены если что и заметила, то подумала, что это заяц пробегал через лесополосу — здесь это было обычным явлением.       До особняка добрались без особых помех. По пути им так никто и не попался, и это ужасно напрягало Маринетт. Обычно в лесу даже ночью из животных кто-то да не спал, а тут — непривычно подозрительная тишина.       — Небось слопал тут всех подряд и довольный сидит, — пробурчал Лука, неприязненно глядя на дом, чернеющий посреди небольшой опушки. — Чтоб ему подавиться…       Он недовольно ворчал себе под нос какие-то ругательства, пока Маринетт не приструнила его. Шуметь на работе не следовало, особенно сейчас.       — Он здесь, — Адриан прищурился, неотрывно наблюдая за домом. — Я слышу… слышу движение. И чувствую его. Феликс внутри.

***

      Маринетт приземлилась на крышу очень мягко и бесшумно — под стать Адриану. Специальная мягкая подошва обуви приглушала любые звуки, поэтому охотники всегда двигались аккурат как и их объекты охоты. У вампиров чуткий слух и отменный нюх, поэтому даже духами практически никто не пользовался в Департаменте, только некоторые, да и то очень слабыми.       Адриан молча указал на небольшое оконце в пристройке на самом верху — через него спокойно можно было попасть внутрь. Это поручили Луке — у него был талант к быстрому и бесшумному проникновению.       На чердаке пыль вилась клубами, когда они проскользнули внутрь. Паутина затрепетала на лёгком ветерке, попавшем в помещение, и пауки разбежались по тёмным углам, топоча своими бесчисленными лапками.       Маринетт поёжилась. Она не боялась пауков, конечно же, но они всё равно были неприятными.       Стряхнув с себя пыль, троица спустилась на этаж ниже. Во всём доме царила мёртвая тишина: только ветер завывал в пустых печных трубах. Если бы Адриан не почувствовал Феликса, можно было подумать, что тут вообще никого нет.       Феликс не показывался. То ли затаился, то ли наблюдал за ними из тайного укрытия. Это напрягало и немного угнетало. Как будто они были мошками, которые сами пришли в логово к голодному ненасытному пауку.       Весь путь с чердака Маринетт проделала с мечом в руках. Лезвие серебристо сияло, словно подбадривало хозяйку своим холодным блеском, и это немного помогало держать мысли в узде. Маринетт и не с таким сталкивалась на работе.       Когда они спустились на первый этаж и шагнули в гостиную, позади раздался подозрительный шорох. Все трое резко обернулись. Никого. Только еле различимая пыль взметнулась в воздухе. Носа Маринетт коснулся еле различимый запах шерсти — как будто старую шубу достали из шкафа.       — Оборотень, — безошибочно определил Адриан. — Я так и думал.       — А тебе не занимать сообразительности, братишка.       Троица вздрогнула от звука этого голоса. Лука и Маринетт встали в боевую стойку, а Адриан, подобравшись, ощетинился.       Вспыхнули свечи в канделябрах. Прямо напротив них из небольшой ниши за статуей в гостиную ступил молодой человек — вернее, вампир. Тонкие черты лица чем-то напоминали Адриана, однако разница между ними была колоссальной: бледность, пылающие алым глаза и синяки под ними — всё это совсем не красило Феликса. Похоже, он был голоден, очень голоден.       Лука сделал шаг вперёд, готовясь атаковать. Но тут позади раздался громкий рык, и он резко обернулся навстречу новой опасности.       Из-за их спин в комнату вступил огромный волк. Жёлтые глаза горели в полумраке, из пасти на пол капала слюна. Адриан напрягся и сделал неуловимое движение — он словно совсем не двигался, но Маринетт не поняла, как он вдруг оказался прямо перед ней, закрывая собой и от вампира, и от оборотня.       — Бри, крошка, — обратился вдруг к волку Феликс и поманил его к себе. — Я сколько раз говорил тебе не пугать моих гостей. Ты что, братца моего не признала?       Волк, или скорее волчица недовольно прорычала что-то в ответ, однако послушно пересекла гостиную мимо застывшей троицы и приблизилась к Феликсу. Тот потрепал её по загривку.       — Давай, перекидывайся, малышка, негоже тебе встречать гостей в таком виде. Они же не убивать меня пришли.       — С этим я бы поспорила, — хмыкнула волчица и на глазах у изумлённых охотников и Адриана перекинулась в девушку, чем-то неуловимо напоминающую Маринетт в сумраке помещения.       Она откинула за спину длинные чёрные волосы и смерила троицу долгим внимательным взглядом. Её можно было назвать красивой и — обычным человеком, если бы не сияющие жёлтым светом глаза, которые неотрывно наблюдали за незваными гостями.       — Будет вам, будет, — махнул рукой Феликс, закатив глаза. — Я не собираюсь с вами драться. И вы уж, будьте добры, сложите оружие.       — Не перед тобой, чудовище, — огрызнулся Лука и выпрямился: он уже отошёл от шока и готов был ринуться в бой. — Мы пришли…       — Подожди! — одновременно выкрикнули Адриан и Маринетт.       Куффен застыл в нелепой позе, изумлённо глядя то на одну парочку, то на другую. Спустя мгновение он ощетинился.       — Так вы заодно с ними? — рявкнул Лука, зло сверкая глазами в сторону Маринетт. — Он одурачил всем голову! И тебе в первую очередь!       Адриан молниеносно подскочил к нему. Лука — не будь он охотником — успел сориентироваться и чуть не пробил ему грудь. Но Адриан увернулся и выбил кинжал из его рук.       — Да угомонись ты! — рявкнул Агрест. — Нам нужно сначала всё выяснить.       Он повернулся к Феликсу. Маринетт заметила, как побелели костяшки его пальцев на сжатых кулаках, как заходили ходуном желваки на лице.       — Объяснись, — рыкнул Адриан, ткнув пальцем в кузена. — Что это за чертовщина?       Бри фыркнула, возведя глаза к потолку, и скрестила руки на груди. Её неприязненный взгляд переходил с разъярённого Адриана на недовольного Луку, а потом — задержался на Маринетт, скользнул чуть ниже, выцепив в темноте кулон, выскользнувший из-под одежд. Маринетт заметила, как Бри неожиданно растерялась, и неосознанно поспешила спрятать подвеску, привлёкшую внимание оборотня. Как бы ещё не бросилась. С оборотнями-то Маринетт почти никогда не имела дела, не её профиль.       — То же самое я хотел бы спросить у тебя, дорогой братец, — нараспев произнёс Феликс, явно издеваясь над ними. — Ты врываешься в наш дом в довольно-таки колоритной компании и… Чего ты хочешь?       Он сел в кресло, демонстративно скрестил руки на груди и выжидающе уставился на троицу. Те хмуро переглянулись.       — Да ну бросьте, мне совсем плевать на то, чем вы занимаетесь, — сморщился Феликс и щёлкнул пальцами, отчего все свечи в комнате ярко вспыхнули, и сумрак отошёл на задний план, прячась по углам. — Мне просто нужно знать, какого лешего вы ворвались в частную собственность и беспокоите нас. Мы с женой довольно приятно проводили этот вечер…       Бри, порозовев, недовольно кашлянула и уставилась на Феликса. Впрочем, он совсем этого не заметил, взгляд его ярко-алых глаз внимательно следил за охотниками и кузеном.       Лука со стоном плюхнулся на стоящий неподалёку диван и закрыл лицо ладонями. Плечи его гневно содрогались.       — Только не говорите, что мы опять облажались, — взвыл он. — Только не говорите, что и этот, — Лука отнял ладони от глаз и ткнул в Феликса пальцем, — ни в чём не виноват! Где же тогда убийца?       — А, так вы по работе, — важно кивнул Феликс. — Сразу бы так и сказали.       Он расслабился, откинулся на спинку кресла.       — Задавайте тогда вопросы, коли пришли. Всё равно настроя после вашего визита уже никакого, — и Феликс бросил быстрый, едва уловимый хитрый взгляд на Бри.       Девушка покраснела ещё больше и отвернулась к камину, жутко недовольная и хмурая. Лука недовольно смотрел то на одну, то на другого.       Несколько секунд Адриан раздумывал, стоило ли расслабляться, но ни кузен, ни его… жена не выказывали признаков агрессии. Поэтому он чуть расслабился и кивнул Маринетт на незанятый диван. Они устроились рядом под пристальным взглядом Луки и Феликса — последний при этом понимающе хмыкнул.       — Так это был не ты? — спросил Адриан, не отрывая глаз от кузена. — Не ты убивал людей в городе?       — На кой мне это надо? — брезгливо передёрнул плечами Феликс. — Я если и убиваю, то хотя бы заметаю следы.       Лука с язвительным «ха!» стукнул кулаком по ладони и указал на Феликса. Глаза его яростно пылали.       — Так ты слышал об этих случаях? Пособником заделался?       — Да уймитесь вы уже, наконец, — закатил глаза Феликс, устало потирая переносицу. — Мне нет никакого дела до вашего города и ваших драгоценных людишек. Тем более до других вампиров, которые убивают то ли ради забавы, то ли ради пафоса. А что? — он поднял брови на многозначительное хмыканье со стороны Луки. — Про вырванные сердца чуть ли не весь город судачит, только шёпотом.       — Значит, ты был в нём? — негромко уточнила Маринетт. — Покидал этот дом в последние недели?       Она сама не заметила, как сжала пальцами руку Адриана: то ли удерживала его от возможного нападения на кузена, то ли сама пыталась не сорваться. Феликс ей ужасно не нравился своими язвительными комментариями.       — Нет, — покачал он головой. — Но там была Бриджит пару раз. Мне нужны были некоторые товары в алхимической лавке, пришлось попросить её сгонять за покупками.       — «Бриджит»? — переспросила Маринетт. — А это ещё кто? Вас трое?       Бри повернулась к компании. На её лице читалась вселенская усталость, словно они свалились с луны прямо ей на шею, и Бри нужно разгребать все рухнувшие в один миг проблемы.       — Это моё полное имя, — звенящим от нетерпения голосом произнесла Бри. — Бриджит Эйрин Фатом, в девичестве Бойл, родилась почти три сотни лет назад в Ирландии. Но вряд ли это что-то скажет вам обо мне.       Маринетт слегка вздрогнула — она уже слышала когда-то это имя раньше. Или, возможно, где-то читала. Скорее всего, в старой книге с родословными древних семей, которую стащила из архива Департамента.       — Ты… стала оборотнем уже тогда? — тихо поинтересовалась она.       Бриджит смерила её нечитаемым взглядом и снова отвернулась к камину. Но Маринетт успела прочитать на её лице тень печали. Она с сожалением прикусила губу; похоже, вся нечисть не любит упоминать о том, как они таковыми стали.       — Ладно, но что тогда она делала рядом с последней погибшей? — нахмурился Лука. — Или хотите сказать, что это была обычная собака?       — Не понимаю, о чём ты, — пожал плечами Феликс. — Я — вампир, конечно же, мне нигде не рады. Но мне для работы нужны всякие алхимические штуки, которые просто так в лесу не найдёшь, их нужно приобретать у торговцев. Оборотней в этом краю не водится, так что люди не смыслят в их отличительных приметах. А если кто и смыслит, то вряд ли подозревают оборотня в любой каждой встречной-поперечной собаке. Бри может оборачиваться в любой момент, без учёта луны на небосводе, так что нам это на руку. Она ходит за покупками вместо меня, а в образе оборотня путешествовать удобнее, только и всего. Я уже несколько десятков лет не показывал носа из этого дома.       Адриан нахмурился. Маринетт видела, что он не доверял словам кузена. Сама она не знала, верить Феликсу или нет: он мог как говорить правду, так и искусно манипулировать ими. Но что действительно занимало Маринетт, так это Бриджит. Стоя вполоборота к компании, она заметно нервничала: покусывала нижнюю губу и то и дело бросала косые взгляды на них. А чаще всего задерживалась на Маринетт и от этого нервничала ещё больше.       — Чем докажешь? — раздался голос Адриана, отчего Маринетт вздрогнула, вынырнув из своих мыслей.       Феликс с недовольным ворчанием встал, принялся закатывать рукава.       — Ну, чего расселся? — закатил он глаза. — Вставай. Не помнишь, что ли, о ментальной связи между родственниками? Покажу тебе, что я видел, раз такой недоверчивый.       Негромкий рык Адриана вторил словам Феликса, но Агрест всё же встал и тоже одёрнул одежду в сторону. Лука и Маринетт с нескрываемым любопытством наблюдали за ними.       — Тёмную магию творить собрались? — деловито осведомился Лука.       — Кровную, — поправил его Адриан. — Это… немного отличается, хотя у вас она и числится в разделе тёмных.       Феликс и Адриан приблизились, взялись за руки, обхватив каждый другого за запястье. Несколько секунд они сверлили друг друга взглядами, а потом всё же удосужились закрыть глаза. Оба забормотали нараспев какое-то заклинание. Усиленные двумя голосами магические слова обрисовались в воздухе и закружились вокруг вампиров.       Где-то в середине процесса Феликс вытащил серебряный ножичек и, не открывая глаз, резанул себя по руке, за которую держал его Адриан. Потом, всё так же жмурясь, передал нож кузену. Адриан проделал ту же самую процедуру и вернул вещь хозяину.       Кровь вопреки закону притяжения не закапала на пол, а наоборот — заструилась вверх, присоединяясь к кружившимся вокруг вампиров магическим формулам. Рунические слова тотчас же вспыхнули, заискрились, а потом — резко погасли.       Стихло бормотание, наступила тишина.       Только по движению глазных яблок под веками можно было понять, что что-то происходит.       Через несколько минут братья открыли глаза и разжали руки. Порезы мгновенно затянулись.       — Убедился? — криво усмехнулся Феликс, возвращаясь в своё кресло.       Следившая за всем происходящим Бриджит, перехватив внимательный взгляд Маринетт, повернулась к ней спиной. Плечи её слегка подрагивали.       — Да, — хрипло откликнулся Адриан.       Он тяжело опустился на диван рядом с Маринетт, взглянул на неё.       — Это правда был не Феликс. Я… ошибся тогда.       Лука с разочарованным стоном откинулся на спинку дивана, снова прижал ладони к лицу.       — Это никогда не кончится, так? — гневно зашипел он, но его ярость была направлена скорее просто вовне, чем на кого-то определённого. — Кто-то заставляет нас ходить кругами! Как же это бесит!       Судя по желвакам на лице Адриана он разделял эмоции Луки. Маринетт осторожно взяла его за руку, с лёгкой улыбкой погладила напряжённые костяшки пальцев на кулаке. Она верила ему: раз Адриан сказал, что не Феликс, значит, не Феликс. Магический ритуал был Маринетт незнаком и даже пугал, однако она доверяла Адриану безоговорочно.       — Всё в порядке. От трупа достоверной информации добиться очень сложно. Это удивительно, что Фэй хоть что-то смогла рассказать нам.       Феликс задумчиво наблюдал за ними: то смотрел на застывшего в скорбном молчании Луку, то наблюдал за Адрианом и Маринетт, которые о чём-то негромко переговаривались. Быстрый взгляд на поникшую спину Бриджит, а потом — снова на незваных гостей.       — Ладно! — хлопнул Феликс в ладони. — Так и быть, помогу вам. Всё равно вы весь настрой на ночь убили. Но ты, лапушка моя, — он строго взглянул на Бриджит, которая в недоумении повернулась к нему. — Сначала объяснишь нам, какого лешего ты делала вчера рядом с трупом. Неужели моё лекарство перестало действовать, и ты снова бросаешься на людей?

***

      В кабинете Феликса было гораздо темнее, чем в гостиной, хотя свечей в наличии — как будто даже больше. Напичканная книгами маленькая домашняя библиотека внушала уважение, а вот порхающие в банках кроваво-красные бабочки — наоборот, странное ощущение неприятного страха.       Гости устроились на предложенных диванах, Феликс занял своё рабочее место за столом, а вот Бри со вздохом села в кресло по другую сторону. Лука с неодобрением косился на обстановку комнаты, но ещё больше щурился на хозяев дома, готовый в любой момент пресечь любую попытку к бегству. А Маринетт и Адриан терпеливо ждали, что же им поведают на сей раз. Зацепок, за кем охотиться, не было — так может, Бриджит немного просветит их и поможет определиться с направлением, куда двигаться дальше.       Подозрительно знакомый запах витал в воздухе. Духи Феликса? Как там говорила Фэй, когда Адриан поднял её для допроса? Горькая роза, цитрус, немного лаванды, а ещё жасмин, розмарин и белый мускус — Маринетт пришлось научиться различать запахи, когда училась на охотника. Если хочешь поймать жертву, то ты должен думать, как она, а значит и обладать отменным чутьём, как и вампиры.       И аромат Acqua di Parma Colomia показался Маринетт ужасно знакомым. Она уже слышала его где-то… причём не так давно.       — Да всё просто: я услышала крик, поспешила на помощь, — тяжело вздохнула тем временем Бриджит. — Но не успела. Когда пришла, девочка была уже мёртвой, а нападавший скрылся. Всё, что я могла сделать — сообщить в Департамент, что, мол, видела вампира в городе, и кажется, что там кто-то кричал. Всё. Остальное — уже не моя забота.       — М-да, — Феликс задумчиво побарабанил пальцами по подбородку. — Это действительно уже не наша забота, а ваша, — и он покосился на охотников.       Лука выпятил грудь и прищурился. Маринетт видела, что его распирало от желания сказать что-то нехорошее, но всё же он держался. Действительно, какой смысл спорить с вампиром в его же логове?       — А ты не помнишь, какие там были запахи? Или какие-то улики, когда ты пришла на место? — обратилась Маринетт к Бриджит, стараясь перевести тему.       Бри ненадолго задумалась, хмурясь, потом медленно проговорила:       — Точно. Запах. Духи-то прям точь-в-точь твои, — она взглянула на Феликса, потом перевела взгляд на Адриана. — Вы поднимали убитую для опроса?       Агрест кивнул. Он задумчиво смотрел на кузена, чуть прищурившись, словно изучал того под микроскопом. Хотя наверняка витал больше в своих мыслях.       — Тогда понятно, почему вы пришли сюда, — вздохнула Бри. — Но это однозначно был не Феликс. Тогда в городе находилась только я.       — Да, это я уже понял, — вздохнул Адриан. — Прочёл в памяти. Но что тогда делать со всей это ситуацией, ума не приложу, — и он печально взглянул на Маринетт.       Она ласково коснулась его руки, и это не укрылось от взгляда собравшихся. Однако Маринетт было наплевать.       — Ты ведь тоже изучал это дело, до того, как мы тебя… поймали, — мягко сказала она. — Что-то удалось обнаружить ещё? Какие-то детали?       Адриан нахмурился, припоминая. Он молчал несколько минут, потом лицо его просветлело. Щёлкнув пальцами, Адриан взглянул на кузена, который делал вид, что всё происходящее сейчас не слишком-то и волнует его.       — Вспомнил. Я ведь подцепил почти неуловимый магический след. Кто-то пользовался магией рядом с каждой жертвой, только не могу понять, какой именно.       — Структуру показать сможешь? — поинтересовался Феликс, оторвавшись от созерцания картины на стене. — Может, получится сделать поисковик, тогда он точно обнаружит того, кто накладывал эти чары.       — Так тоже можно? — удивился Лука.       Из магии он знал и пользовался только бытовыми и защитными заклинаниями, а потому всё остальное вызывало в нём неподдельный интерес. Однажды он даже обмолвился, что неплохо было бы изучить магию времени. Опасную, но всё же такую нужную. «Здорово же поворачивать время вспять, давать ситуации второй шанс, чтобы прожить её наилучшим образом, не так ли?» — спрашивал он однажды у Маринетт. Она на такое только качала головой: временная магия опасна и не даром находится под запретом. Её использование строго ограничено Министерством и каждая попытка карается большими штрафами и наказывается по всей строгости. Однако мечтать ведь не запрещается? Вот Лука и мечтал, и Маринетт не могла осуждать его за это.       — Можно-можно, — съязвил Феликс. — Только главное не мешать мне.       Он поднялся на ноги и внимательно взглянул на брата, потом перевёл взор на остальных.       — Это займёт около часа. Можете пока пойти перекусить чем-нибудь, Бри покажет. За дело?       Все молча встали. Лука хоть и бубнил себе под нос что-то про отраву, но всё же вышел из кабинета следом за Бриджит.       Оглянувшись на Адриана, Маринетт ободряюще улыбнулась ему, когда заметила, что он с неподдельным волнением смотрит на неё. Она кивнула ему, получила в ответ улыбку и вышла из комнаты.       Бриджит вела их с Лукой в столовую, и по пути ярко вспыхивали канделябры, освещая им путь в мрачном длинном коридоре, сплошь увешанном портретами. Один из них заинтересовал Маринетт, она даже остановилась перед ним. Лука и Бриджит скрылись в дверном проёме неподалёку, а Маринетт не могла отвести взгляда от картины, на которой были изображены две девушки, похожие друг на друга как две капли воды.       Одна из них наверняка была Бриджит: в пышном красном платье своей эпохи. Поразительно юная и совсем не изменившаяся с тех лет, когда был написан портрет — а Маринетт не сомневалась, что это случилось не вчера и не на прошлой неделе.       Вторая девушка была облачена в точно такое же, но розовое платье. И хоть причёска и фасон одежды были одинаковые, да и девушки походили друг на друга неимоверно, лёгкие отличия всё же прослеживались между ними. Бриджит казалась холодной, а её… сестра?.. мягкой и располагающей. Но если вглядеться, можно было понять, что Бриджит нервничала, когда писали портрет, потому она и казалась отстранённой, а вот второй девушке всё словно было нипочём.       А ещё на шее обоих висел ужасно знакомый медальон.       Маринетт шумно выдохнула и неосознанно снова схватилась за кулон под одеждой. Могло ли…       Она вздрогнула, когда кто-то коснулся её плеча. Маринетт резко развернулась, готовая атаковать, но тотчас же отступила назад: это была Бри.       — Извини, — неловко улыбнулась она. — Не хотела тебя пугать. Но я всегда хожу бесшумно.       — Нет-нет, — покачала головой Маринетт. — Это я слишком расслабилась и не услышала тебя. Обычно… я слышу.       Она снова скосила глаза на картину. Что-то было такое во второй девушке в розовом платье, что притягивало её.       Бриджит неслышно приблизилась и встала рядом. Взгляд её потеплел, когда Бри тоже посмотрела на вторую девушку, хотя грусть в нём появилась тоже, лёгкая, затаённая. Такая, какая появляется, когда долго думаешь о прошлом, которое не вернуть.       — Моя сестра, — тихо сказала Бриджит. — Мы… близнецы, она была на две минуты младше меня, но всегда казалось, что старшенькая — это она. Марианна всегда была боевой.       — Что с ней случилось? — шёпотом спросила Маринетт. Она боялась услышать очередную печальную историю.       Бриджит с глухим смешком покачала головой.       — Ничего! — хмыкнула она. — Марианна встретила любовь всей своей жизни и уехала с ним на Тибет. Не пойму, что она нашла в том парнишке, но Ван Фу прямо-таки очаровал её. Они поженились в нашем родном городе, а через два месяца уехали, — Бриджит горько усмехнулась. — Это был последний раз, когда я видела сестру. Больше мы… не встречались. Она жила в далёкой стране, рожала детишек, а меня покусал оборотень и я каждую полную луну вставала на четыре лапы и светила мохнатым задом, — её лицо помрачнело. — Это ведь Феликс помог мне. Нашёл раненую в какой-то глуши, пожалел, притащил к себе. Выходил меня, вылечил. А потом создал зелье, которое помогает сохранять мне разум даже когда я в образе волка. Но я бы не хотела, чтобы сестричка видела меня такой. Она… Пусть она покоится в мире на земле своих детей.       Маринетт поджала губы и грустно взглянула на Марианну. Красивая и милая девушка, жаль, что судьба развела их с сестрой; Маринетт не представляет, что бы делала без Альи, своей дорогой лучшей подруги, которая была очень дорога ей, почти как старшая сестра. Жаль, что она уехала в Египет, охотится за новостями о восставших мумиях.       — Я отдала ей свой кулон перед её отъездом, — сказала вдруг Бри после короткого молчания. — Поразительно, что он снова нашёл меня. Правда, не ожидала увидеть его здесь, во Франции.       И она с ироничной улыбкой взглянула на собеседницу. Странный холодок пробежался по спине, и Маринетт неосознанно снова схватилась за подвеску на шее.       — Это…       — Я не могла не узнать его, — покачала головой Бриджит. — Это ювелирная работа, выполнена в двух экземплярах специально для нас с сестрой.       Сглотнув комок в горле, Маринетт прокашлялась и немного хрипло ответила:       — Мне его отдала мама. Второй… у моей дочки. Они передавались в нашей семье из поколения в поколение, от матери старшей дочери.       Необычное, словно давно забытое чувство засосало под ложечкой. Могла ли Маринетт когда-нибудь представить, что встретит в убежище вампира человека — почти человека — как-то связанного с её семьёй?..       Бриджит грустно улыбнулась.       — Я очень рада, что они не забыты. Это ведь я сделала их для нас с сестрой, — она моргнула и покачала головой. — Идёмте, Маринетт, вам нужно поесть.       И Бриджит, развернувшись, направилась к двери неподалёку. Маринетт бросила на картину последний долгий взгляд и поспешила следом. Удивительны порой переплетения судеб.

***

      Адриан и Феликс присоединились к ним спустя час. Оба выглядели усталыми и истощёнными — под глазами пролегли тёмные тени, а глаза сияли алым теперь уже у обоих, однако и тот, и другой были чрезвычайно довольными.       Бриджит поспешила встать и налить обоим по бокалу крови. Об её происхождении Маринетт спрашивать не особо сильно хотелось, поэтому она просто порадовалась, что истощение Адриану не грозит. К тому же стоило вампирам сделать первые глотки, как глаза у обоих перестали гореть красным. А потом и вовсе пропали все признаки вампиризма, и перед охотниками сидели, казалось, на вид два самых обычных молодых человека знатного происхождения.       — Вот оно, — довольный Адриан показал Маринетт и Луке небольшой светящийся шар. — Он сможет отследить след чар и найти того, кто колдовал над всеми жертвами.       — Как он работает, спрашивать, я полагаю, не стоит? — криво усмехнулся Лука, но на шар смотрел с большим любопытством.       Феликс закатил глаза, а Адриан хмыкнул и, помедлив, кивнул.       — Для его активации нужна кровь вампира. И радиус действия небольшой. Он будет показывать направление движения цели от места смерти последней жертвы, поэтому нужно будет идти с той улицы, где нашли Фэй. И да, он работает только при свете дня, так что нужно подождать до утра.       — Бла-бла-бла, — вздохнул Лука, показав пальцами пародию на разговор. — А что до этого прикажите делать?       — Патрулировать, — пожала плечами Маринетт. — Наши все прочёсывают, конечно, город, но помощь им не помешает.       — Вот и славненько, — хлопнул в ладоши Феликс. — Так что предлагаю вам поскорее выматываться из нашего дома.       Лука закатил глаза, пробормотав что-то типа «Проклятущие вампиры и их заскоки». А Адриан понятливо хмыкнул.       — Не терпится выдворить нас на улицу и забраться в постельку? — съязвил он.       — Да и да, дорогой братишка. Очень уж хочется облегчить душу, — фыркнул в ответ Феликс.       — Или сварить яичницу и не мучиться с яйцами? — парировал Адриан, и спустя несколько секунд два брата задыхались от смеха.       Лука недоумённо поднял брови, а Маринетт и Бриджит обменялись понимающими похожими взглядами. «Мальчишки-и-и-и». И даром, что обоим было под три сотни лет.       Когда охотники и Адриан прощались с необычной семейной парой в прихожей, Бриджит попросила Маринетт отойти в сторону. И пока парни беззлобно препирались между собой, Бри тихонько шепнула:       — Я чувствую, что скоро произойдёт что-то нехорошее. У нас, оборотней, своё чутьё на такие вещи, — пояснила она на недоумённый взгляд Маринетт. — Ты сказала, что второй кулон у твоей дочери?       Маринетт кивнула. Помедлив, она всё же вытащила подвеску из-под плаща и показала кулон Бриджит. Щёлкнул замочек, и створка открылась.       — Её зовут Эмма, — тихо произнесла Маринетт и ласково улыбнулась, глядя на маленькую фотографию дочери в правой части открытого кулона; в левой же находилось потускневшее фото Адриана десятилетней давности. — Она — мой лучик солнца, последние десять лет жизни были бы серыми без неё.       — Красивая девочка, — губы Бриджит дёрнулись в полуулыбке. — На отца похожа, — она бросила быстрый взгляд на Адриана и усмехнулась, заметив, как густо покраснела Маринетт.       — Ты не удивлена, что…       — Феликс провёл много исследований на тему природы вампиров и особенностей их организмов, — перебила её Бриджит. — Однажды, может, и поделится знаниями. Поговорю с ним. Но я сейчас не об этом, — голос её звучал взволнованно, Бри начала быстро-быстро шептать, схватив Маринетт за руку: — Я сказала, что чувствую, что вокруг тебя сгущаются тучи — твоя… аура очень тёмная. Оборотни такое могут ощутить. Я обычно не помогаю людям, но… — она бросила быстрый взгляд на кулон. — Но раз уж мы родственники, дам тебе подсказку: с помощью кулона ты можешь дать понять обладателю второго, что попала в беду.       — Но… как? — нахмурилась совершенно сбитая с толку Маринетт.       Бриджит взяла кулон, показала на небольшую выемку на узоре.       — Если долго зажать её и подумать, что хочешь передать получателю, сообщение моментально придёт в форме небольшого голосового эха. Мы так с сестрой общались, когда нас наказывали и заставляли сидеть в разных комнатах, — улыбнулась Бри.       Маринетт растерянно моргнула, но всё же поспешила кивнуть. Она бережно закрыла кулон и снова спрятала его под одеждой, ближе к телу, к сердцу.       — Я… — Маринетт нервно облизала губы. — Спасибо, Бриджит. Я… буду иметь в виду твои слова, — поблагодарила она.       — Ты очень похожа на мою Марианну, — грустно улыбнулась Бри. — Считай это моим даром за твою прекрасную пра-пра… сколько там бабушку.       Маринетт кивнула и поспешила к своим. Лука и Адриан нетерпеливо поджидали её у дверей.       — Только, прошу, не крадитесь по деревьям, — попросил Феликс, скривившись. — Ведь есть дорога, идите спокойно по ней. До опушки леса действуют чары, вас никто не увидит. Ни человек, ни зверь, ни тварь кусачая.       — Спасибо тебе за помощь, кузен, — Адриан пожал брату руку. — Извини за вторжение. Но мы должны были всё проверить.       — Проваливайте уже, — хмыкнул Феликс и толкнул Адриана в плечо.       Обратный путь до города показался им всем быстрым. Как говорят: дорога к дому всегда пролетает незаметно, потому что ты двигаешься к родным и любимым местам. Но в их случае приближение к воротам лишь усиливало мандраж. Маринетт ловила себя на мысли, что кто-то следил за ними, однако в поле зрения так никого и не видела, хотя и включала магию ненадолго.       — Мне надо пойти к Кагами, — негромко произнёс Лука, когда все трое уже стояли на крыше одного из домов на окраине города и оглядывали окрестности. — Разрешите мне отлучиться, лейтенант? Я… очень переживаю за неё. Боюсь, как бы…       Он осёкся и не продолжил фразу. Закусив губу, Лука перевёл взгляд вдаль, стараясь унять дрожь во всём теле.       За последние сутки случилось столько всего, отчего картина его мира вполне могла пошатнуться, и очень сильно, потому Маринетт понимала состояние напарника. Она тоже не могла свыкнуться с мыслью, что как прежде — теперь уже ничего не будет.       — Иди, — кивнула Маринетт. — Передавай Кагами мои наилучшие пожелания. Когда будет время, я обязательно зайду к ней.       Она нахмурилась, вспоминая об ответном письме от мадам Куффен. За последние напряжённые дни Маринетт так и не удосужилась прочитать его, а ведь из него наверняка можно было почерпнуть много интересного, особенно в свете последних полученных фактов. Не зря Маринетт в свои годы дослужилась до звания лейтенанта: у неё уже было несколько гипотез, кто ещё мог быть причастен к этим убийствам. И предположения ей совсем не нравились.       Лука благодарно кивнул напарнице. Потом перевёл нечитаемый взгляд на Адриана.       — Не давай её в обиду, — наконец произнёс он. — Она и так натерпелась всего… за эти годы. Так что полагаюсь на тебя.       И, не произнеся больше ни слова, Лука скрылся в темноте.       Адриан недоумённо поглядел на Маринетт. Светлые брови сошлись на переносице, взор слегка потемнел.       — Ты… что-то рассказывала ему о нас? — поинтересовался он. — Раньше?       — Я… Однажды обмолвилась, что у меня были отношения и что после них мне никого больше не надо, — пожала плечами Маринетт. — Он просто привык заботиться о Джулеке, а после её смерти стал распространять свою заботу на окружающих. В его глазах я была молода, одна и представляла для многих недоброжелателей лёгкую добычу. Даже несмотря на то, что могла всадить арбалетом между глаз, — усмехнулась она.       Адриан сделал лишь один-единственный шаг к ней, но оказался подле Маринетт так близко, что ей пришлось задрать голову, чтобы заглянуть в глаза. Слегка шершавая ладонь ласково коснулась её щеки.       — Почему же после тех отношений тебе никого не надо было? — шёпотом спросил он.       Тяжело сглотнув, Маринетт слабо улыбнулась. Нелегко было держать себя в рабочих рамках, когда один ужасно соблазнительный вампир задаёт такие провокационные вопросы.       — Тебя ждала, — просто сказала она и быстро, совсем неуловимо поцеловала Адриана в губы; кажется, такой ответ его удовлетворил. — Зайдём в Департамент? Хочу забрать одно письмо, совсем про него забыла.       Адриан кивнул, и они осторожно двинулись в путь. Пока что на улицах было тихо, никто не кричал об очередном убийстве, но мрачная атмосфера всё равно угнетала.       Охранник на пропускном пункте хмыкнул, увидев Маринетт. Он бросил быстрый косой взгляд на Адриана — не часто видишь лейтенанта Дюпен-Чен в компании с незнакомыми мужчинами — и обратился к ней, пока она расписывалась в журнале посещений:       — Ночь на дворе, а вы всё работаете, лейтенант? Хотя у нас тут половина людей сутками ошивается, ужас какой.       — Есть такое, — устало усмехнулась Маринетт. — Без работы никуда, Патрик. Но я ненадолго. Он со мной, — указала она на Адриана. — Пропустишь?       Кряхтя, охранник поднялся с места и открыл двери, поднимая и магическую защиту. Маринетт с Адрианом проскочили внутрь и двинулись по лестницам до нужного кабинета: лифты в столь поздний час уже не работали, поскольку расход магии перенаправляли на усиление защитных чар.       — А что нам надо? — полюбопытствовал Адриан, заинтересованно глядя на Маринетт.       — Письмо, я же сказала, — улыбнулась она. — Там может содержаться… важная информация. Хочу перепроверить перед завтрашним рейдом.       Спустя пять минут они уже были на месте. Маринетт зажгла свет и направилась к столу, в верхнем ящике которого у неё было спрятано всё самое важное.       — Ах да, думаю, нужно поменять фотографию, — улыбнулась она, вытащив на свет фоторамку, которую спрятала в самом начале расследования от любопытных глаз Луки.       Адриан обошёл Маринетт со спины и взглянул на фото. На ней были запечатлены Эмма на руках у Маринетт и Том с Сабин позади них. Все улыбались на камеру и выглядели ужасно счастливыми.       Семья… Такое далёкое забытое слово.       У Адриана болезненно ёкнуло сердце.       — Вот сюда, — Маринетт указала на пустое место по другую сторону от Эммы. — Поставим тебя сюда и сфотографируемся. Ты же не против?       Она обернулась на Адриана, глядя на него из-под ресниц. Он заметил, как взволнованно подрагивали её пальцы, а потому с улыбкой наклонился и поцеловал её. У него уже была семья, и Адриан не собирался терять её. Больше никогда.       — Не против. Думаю, это будет здорово. Только лучше фотографироваться ночью, — усмехнулся он.       — Да, — кивнула Маринетт. — Алья нас тогда снимала поздно вечером.       Адриан присел на край стола, наблюдая, как Маринетт принялась снова возиться в ящике. Он не приглядывался, но, похоже, у неё там было много важных документов.       — Кто такая Алья? — полюбопытствовал Адриан, стараясь не заострять внимания на бумагах. — Твоя подруга?       — Ага, — улыбнулась Маринетт. — Она… одна из немногих, кто знает о моей ситуации и об Эмме, — она бросила быстрый взгляд на Адриана. — Но она удивительный человек. Алья всегда поддерживала меня, я очень рада, что мы подружились с ней. Она немного взбалмошная, но весёлая. Сейчас она в Египте.       Адриан кашлянул.       — Египет? А что ей там делать?       — Слухи о восставших мумиях, жрецах или кто там может быть, — пожала плечами Маринетт и радостно просияла: нужный конверт был наконец-то найден. — Она любит все эти истории о сверхъестественном и не упускает случая найти доказательства существования новых видов магии и прочего подобного. Её муж, Нино Ляиф, у нас работает, кстати, уже смирился с её заскоками.       — Полагаю, Эмма была для неё сенсацией, — хмыкнул Адриан.       Маринетт задумчиво кивнула, рассеянно угукнув в ответ: она распечатала конверт и принялась читать ответ Кагами. И чем дольше Маринетт вглядывалась в написанное, тем всё меньше и меньше ей это нравилось.       — И Элен, — откликнулась она, забыв, что ещё не рассказывала Адриану об этой милой девочке. — Дочка Хлои и Натаниэля, о которой я немного упоминала раньше, — добавила Маринетт, заметив недоумённый взгляд Агреста.       — А Натаниэль — это…       — Тоже работает у нас, — вздохнула Маринетт и отложила письмо в сторону: от него у неё ужасно разболелась голова. — Как видишь, захоти мы арестовать всех, кто покрывает вампиров, пришлось бы половину Департамента в тюрьму загнать.       — Сладок всегда тот плод, который является наиболее запретным, — усмехнулся Адриан. — Но прекрасно понимаю. Я ведь не устоял перед тобой.       И он снова наклонился к Маринетт, приподнял пальцами её подбородок, лаская. И она поддалась на эту нежность, потому что только Адриан внушал ей непоколебимую уверенность, что всё будет хорошо. Непременно будет. Он ведь и сам вампир, и поймать злокозненного сородича у него не составит труда. Маринетт очень хотелось в это верить.       — Я тоже не устояла, — тихо выдохнула она, глядя на него, прикрыв глаза. — Это ведь сильнее нас, не правда ли?       Адриан кивнул, он был серьёзен как никогда. И очень сильно хотел поцеловать Маринетт — она всегда, с самого начала манила его: и запахом, и своими эмоциями, чувствами и разумом. Тем, как трепетали её ресницы, когда она ждала поцелуя, как мило краснела, как подавалась ему навстречу. Она притягивала своим отношением, взглядом на мир и…       Скрип двери раздался совсем некстати.       Маринетт и Адриан отпрянули друг от друга чуть ли не со скоростью света.       — Ой, извините, я не вовремя? — пискнула заглянувшая в кабинет Роуз: щёки её густо порозовели. — Извини, Мари, но мне сказали, что ты на месте, а мадам Менделеева просила тебя срочно зайти к ней.       Маринетт поспешно вскочила и пригладила волосы. Адриан хмуро оглядел незваную посетительницу, помешавшую им так некстати.       — Да-да, Ро, спасибо, я сейчас приду, — отчеканила Маринетт.       Роуз кивнула и, снова извинившись перед парочкой, скрылась за дверью.       — Подождёшь меня здесь? — обернулась Маринетт к Адриану. — Я ненадолго. Менделеевой, наверное, нужен отчёт, а я в этом деле за главную. Столько времени уже прошло, а у нас толком ничего и никого.       — Да, конечно, — кивнул он и, мягко обхватив её руку, притянул к губам, чтобы поцеловать. — Не задерживайся там, ладно? Я очень тебя жду.       Маринетт смущённо кивнула и поспешила выйти. Иначе Менделеевой пришлось ждать её ещё дольше: просто поцелуями они с Адрианом наверняка не отделались бы.       Роуз ждала Маринетт в коридоре. Она понимающе улыбнулась на извинения за представшую сцену и поторопила, сообщив, что мадам Менделеева не в духе.       — Никогда не видела её такой злой, как сегодня, — со вздохом покачала головой Роуз. — Я слышала, что нашли ещё одно тело, — она понизила голос; Маринетт напряглась. Час от часу не легче. — И, кажется, в похожем состоянии, что и предыдущие. Мадам злится, сильно. Думаю, она передаст это дело другому. Только не говорите ей, что я вам всё рассказала, — спохватилась Роуз, охнув и прижав к губам пальцы.       — Не волнуйся, Ро, — похлопала Маринетт секретаршу Менделеевой по плечу; она пыталась держать лицо, но внутри всё переворачивалось с ног на голову. — Думаю, что она пересмотрит своё решение, потому что мы нашли способ найти убийцу. Полагаю, это лишь вопрос времени, когда мы найдём его. Или её.       Она обеспокоенно взглянула на опечаленное лицо Роуз. Только сейчас Маринетт заметила, какой бледной была девушка — но, впрочем, немудрено, Менделеева всегда работала до поздней ночи, и все её сотрудники уходили домой только вместе с ней.       — Всё в порядке?       — Просто… в этот раз это девочка, — всхлипнула Роуз. — Я… я как подумала, что могла им сделать эта малышка… Они… они…       Маринетт поджала губы, тяжело вздохнула. Как бы печально и грустно это ни звучало, нужно было отринуть эмоции в сторону. Это работа, какой бы сложной она не была.       Она остановилась, гадая, что делать дальше. Роуз, пройдя пару шагов, тоже затормозила и обернулась, вопросительно глядя на неё.       — Маринетт?       — Как думаешь, — Маринетт задумчиво повертела кулон, как делала это всегда, когда глубоко погружалась в свои мысли: привычка — вторая натура. — Если я сначала загляну в морг, а потом уже пойдём к Менделеевой — меня не сразу уволят? Или подождут?       Роуз, помедлив, нахмурилась.       — Я не знаю, — вздохнула она наконец и расправила плечи. — Но, думаю, ничего страшного не произойдёт, если ты немного задержишься.       — Тогда решено, — кивнула Маринетт. — Ты знаешь, куда поместили погибшую? Проводишь меня?       Роуз быстро-быстро закивала. Похоже, она была рада хоть чем-то помочь следствию.       — Идём, это третий блок. Я знаю короткий путь.       Они снова двинулись по коридорам, только теперь уже совсем в другую сторону. Маринетт позволила Роуз идти впереди, а сама отстала на шаг, снова погрузившись в мысли. Нужно было как-то умудриться не навлечь гнев Менделеевой и в то же время первой осмотреть место происшествия; если её дело собираются передавать кому-то другому, нужно действовать как можно быстрее. Потому что Менделеева вряд ли позволит Адриану и дальше свободно разгуливать по Департаменту и городу. Да и за Эммой наверняка придут — Менделеева не раз и не два намекала, что она смотрит на них сквозь пальцы только потому, что не хочет терять такого способного работника, как Маринетт.       Стук каблуков эхом отдавался в голове. Подобно дробному тиканью часов он как будто предвещал что-то очень нехорошее.       Внутри живота скрутился неприятный узел. Девочка… Ребёнок… Как же это ужасно.       Роуз первой свернула за угол.       Маринетт сжала пальцы на рукояти кинжала, когда в нос ей ударил знакомый аромат.       Что там говорил Адриан? Что говорила Фэй?       «Роза… горькая роза… цитрус… немного лаванды…»       А ведь Фэй сразу назвала её имя. Почти имя. И почему они не прислушались?       «Acqua di Parma Colomia. Роза, цитрус, лаванда. В составе ещё должны быть нотки жасмина, розмарина и белого мускуса…»       «Ребёнок, значит, — мрачно усмехнулась Маринетт. — Ребёнок. Какой к дьяволу ребёнок, Патрик бы не был таким спокойным, случись ещё одно убийство. Да и Менделеева никогда не вызывает меня посреди ночи, потому что знает, что если я не на задании, то с дочерью».       — Маринетт?       Роуз обернулась.       И вовремя.       Потому что Маринетт бросилась на неё с сияющим кинжалом в руке.

***

      Она была слишком быстрой. Атака прошла по касательной — Роуз успела увернуться. Маринетт пожалела, что оставила арбалет в кабинете. Им хотя бы можно было приложить по голове.       — Догадалась, — хищно оскалилась Роуз — на её красивом личике этот оскал смотрелся так… иррационально. — Жаль, а ведь ты мне нравилась.       Она кинулась вперёд, но Маринетт предугадала её действия и увернулась. Кувырок, толчок ногами от стены — и снова полёт. Она сбила Роуз в прыжке, и они кубарем полетели дальше по коридору.       Хоть бы кто услышал грохот. Но если Эмма получила сообщение через кулон и смогла передать его Адриану с помощью связи, он должен скоро прийти. Найдёт ли он её в этих переходах? Оставалось надеяться на хвалёное вампирское обоняние.       Роуз стукнулась головой о стену, однако сознания не потеряла. Она оттолкнула противницу ногами, пнув в живот. Маринетт отлетела в сторону, её оружие — в другую. Боль от каблуков ослепила, пришлось на мгновение сжаться в комок, чтобы хоть немного утихомирить её.       — Вы, чёртовы людишки, — зашипела Роуз, оскалившись; в тусклом свете канделябров вскинувшая голову Маринетт увидела острые клыки. Уши у Роуз тоже заострились. — Из-за вас, всё это из-за вас! — истерично выкрикнула она; по щекам вампирши потекли слёзы. — Она погибла из-за вас, и вы поплатитесь за это!       Роуз снова прыгнула. Маринетт успела увернуться в самый последний момент. Несколько перекатов — и пальцы снова ощутили приятный холод рукояти клинка.       — Угомонись! — рявкнула Маринетт и швырнула в Роуз сюрикен.       Металл вонзился в руку, уйдя в плоть наполовину, но Роуз не обратила на это никакого внимания. С невнятным шипением она выдернула сюрикен и откинула его в сторону. Густая тёмная кровь обагрила одежду и пол.       — Вы, люди, убили мою дорогую Джулеку, — прошипела Роуз. — А я за это убью всех вас! Вы уничтожили моё сердце, а я — вырву ваши!       Она бросилась на Маринетт, яростно рыча. Та успела увернуться, но в самый последний момент — удлинившиеся когти Роуз полоснули по ноге. Закапала кровь, алая, яркая.       Роуз хищно облизнулась. Воздух вокруг неё, казалось, потемнел.       — Прощай, Маринетт, — оскалилась Роуз. — Тебе не дожить до рассвета. И даже твой ручной клыкастик не сможет спасти тебя.       Её силуэт стал искажаться, словно кто-то стирал вампиршу из реальности. Странный треск стал усиливаться, давил на мозг, не давал возможности сосредоточиться и потянуться к магии, чтобы поставить блок.       Это пугало. Но Маринетт была не из трусливых.       — Это мы ещё посмотрим, — ощетинилась она и вскочила на ноги.       С магией или без, но Маринетт обязана была хотя бы задержать Роуз, прежде чем она скроется, а кто-нибудь из охотников — или Адриан — не доберётся до неё. Надо было раньше поставить пару ловушек. Но Маринетт получила доказательства только сегодня, после посещения Феликса.       — Нет, милая моя, — сладким голосом пропела Роуз — она уже почти стёрлась из пространства коридора. — Ты умрёшь, как умирали все до тебя. Ты ещё не догадалась? Ведь следующий труп — это ты.       Всё последующее происходило как в замедленной съёмке.       Секунда — силуэт Роуз растворился в воздухе.       Вторая — она — позади Маринетт.       Третья — жгучая режущая боль пронзила шею с задней стороны.       Из-за недосыпов, усталости и истощённости Маринетт не успела увернуться. Она пронзительно закричала, когда когти Роуз впились ей в бок, а острые зубы, вонзившиеся в шею, готовы были сомкнуться и выпить последний вздох.       В глазах темнело. Слабеющими руками Маринетт успела вонзить кинжал в тело вампирши, но куда — она уже не помнила.       Мир вокруг закружился, потемнел, утягивая на самое дно, а потом — выключился окончательно.       Никаких мыслей больше не осталось.       Только боль. И холод.

***

      Как только за Маринетт закрылась дверь, Адриан, помедлив, развернул письмо, оставленное на столе. Конечно, не хорошо было читать чужую корреспонденцию, однако из-за написанного тут Маринетт забеспокоилась, и сильно. Адриан ничем не выдал своей осведомлённости, но на ус намотал.       Однако из письма он ничего путного не вынес. Хотя Адриан допускал мысль, что для Маринетт-то всё было понятно, потому что имена упоминаемых людей ей явно знакомы лучше, чем ему.       Он убрал письмо в ящик и принялся мерить кабинет шагами.       Волнение усиливалось с каждой секундой: чем больше стрелки отмеривали свой ход, тем больше кричала интуиция, что что-то не то.       Роуз показалась Адриану подозрительной сразу же, как только заглянула в кабинет. Что-то было неуловимое в её облике… неуловимое и знакомое. Особенно блеск в глазах. Тот блеск, который Адриан видел сотни раз в зеркале.       И тем ужаснее было видение плачущей дочери, которое вдруг вспыхнуло перед глазами. Чуть позже Адриан благодарил небеса, что в своё время наложил на кулон чары, связывающие их с Маринетт видениями, с помощью которых он мог общаться с ней. А поскольку Эмма была его дочерью во всём, то связь распространилась и на неё. Да, Маринетт не могла сама посылать видения, однако это могла сделать Эмма.       «Я видела тебя во сне! Там был страшный сон, но там был ты и была мама в странном доме, но ты был там, точно! Я видела!»       И Маринетт тоже это поняла.       — Папа-папа! — плакала Эмма в своей кровати: кабинет и спальня дочери словно слились воедино. — Мама прислала свой голос! Она сказала, что какая-то злая тётя не та, за кого себя выдаёт, и просила передать это тебе! Её зовут Роуз и я… И я… Она просила передать тебе, но я не знаю, как и… и… Мама в опасности, да?       Она заплакала ещё горше, и Адриан бросился к ней, перепрыгнув через стол. И хотя вряд ли Эмма это чувствовала, кое-что он всё же сделать мог.       — Спи, моя маленькая, спи, хорошая, — зашептал Адриан, дрожащими пальцами проводя по лбу дочери, чтобы забрать у неё плохие воспоминания и наслать сон. — Спи, всё будет хорошо. Я обещаю. Папа обещает, что всё будет хорошо.       Эмма вскоре сладко уснула, и Адриан поспешно вынырнул из видения. Он так и знал, что с этой Роуз что-то не то! И сейчас нужно было действовать очень быстро.       Адриан пулей вылетел из кабинета. По пути он расшифровывал послание Маринетт, переданное через кулон с помощью каких-то других чар, и одновременно с этим пытался не заблудиться в коридорах Департамента. Он отчаянно прислушивался, но всё было тихо. И это пугало.       «Эмма, дорогая, передай, пожалуйста, папе, что я вычислила того нехорошего человека, кого мы ищем. Она не та, за кого себя выдаёт. Он поймёт, о чём я. Её зовут Роуз, и я сейчас попытаюсь её отвлечь. Передай, что это очень срочно. Не пугайся, всё будет хорошо», — вот, что было в голосовом эхо.       Адриан понимал, на какой риск пришлось пойти Маринетт, чтобы потревожить Эмму, совсем ещё малышку. Однако сейчас счёт шёл на минуты. Он остро чувствовал это. Ярость затопила сознание. Если эта… Роуз… навредит Маринетт, пощады она определённо не получит.       Только бы не опоздать. Не опоздать. Не опоздать!       Адриан нёсся по коридорам в облике летучей мыши — облик, который вампиры хоть и могут принимать, но сил это забирало очень много. Однако Маринетт была важнее всего остального. Даже важнее магии.       Когда он вылетел из-за очередного поворота, до ушей донёсся вскрик. Сердце Адриана сжалось — он узнал голос. Её голос.       Огненным вихрем Адриан врезался в спину Роуз. Та с рыком отпустила потерявшую сознание Маринетт и обернулась к новой угрозе. Её глаза расширились от страха, когда из пылающей темноты на неё обрушилась такая мощь магии, что вампирша чуть не задохнулась.       Мужская ладонь сжала её горло, и Роуз захрипела, отчаянно дёргаясь.       Одновременно с этим с другого конца коридора вылетело несколько охотников: все с арбалетами на изготовку.       — Отпусти её, ты, чудовище! — закричал один из них. — Иначе я продырявлю тебе башку!       — Это кто из нас ещё чудовище, — глухо отозвался Адриан и швырнул пока ещё живую Роуз под ноги охотникам.       Она сдавленно зашипела и чуть не бросилась на нового противника, однако её успели перехватить. Впрочем, Адриан не наблюдал за ними: для него важнее всего была Маринетт.       Он бросился к ней, сломанной куклой лежащей в луже собственной крови. На языке тотчас же появился фантомный привкус металла. Вкус её крови.       В глазах появился туман — то слёзы струились по лицу.       Она должна быть жива! Всё не может закончиться так!       Адриан бережно поднял Маринетт, перевернул её, стараясь не трогать рваные раны на боку и шее. Дрожащими пальцами он попытался нащупать её пульс…       …и не нашёл.

***

      Сознание возвращалось урывками.       Маринетт казалось, что она попала в самый настоящий ад, где горела-горела-горела, и этой пытке, такое ощущение, не было конца. Всё смешалось в одну сплошную какофонию боли, пламени и вселенской усталости. Маринетт не знала, когда это закончится и закончится ли вообще — она не понимала, где находилась; только лишь боль занимала всё её существо.       Шея и бок горели адским пламенем. Все внутренности скручивало и выворачивало наружу. Пустота медленно, но верно захватывала её, растекаясь по телу пульсирующей болью.       Если это смерть… Маринетт не завидовала умирающим. Она хотела бы встретить тихий спокойный конец, но Роуз не позволила ей этого.       Роуз… Милая невинная девочка Роуз, которая оказалась тем самым монстром, который творил все те злодеяния. Маринетт не сразу начала подозревать её — паззл сложился, когда она прочитала письмо Кагами. И почему она, дурья голова, не сделала этого раньше, как только получила его? Всё могло бы… кончиться лучше.       «Ничего, — с грустью утешала она себя. — У Эммы есть Адриан. Есть бабушка и дедушка. Они позаботятся о ней».       На ноги свалилась какая-то тяжесть. Маринетт застонала от очередной боли, громко вскрикнула и…       …открыла глаза.       На неё радостно глядели два огромных бирюзовых глаза.       — Тё Ма! — запищало очаровательное рыжее создание и захлопало в ладоши. — Эм! Тё Ма! Не спи!       — Элен, что ты делаешь? — возмутился такой знакомый, такой родной и любимый до боли голосочек. — Нельзя прыгать на кровать к моей маме. Она болеет и крепко спит. Мой папа говорит: не тре-во-жить. Так-то вот!       — Неть! — возмутилась малышка. — Не спить!       Маринетт глухо застонала: по голове как будто гарцевал табун лошадей во главе с буйным вожаком. Слишком много посторонних звуков обрушилось на неё, многообразие запахов закружило и задурманило, а странное ощущение слабости не оставляло ни на минуту, захватывая сознание всё больше и больше.       Снова раздался писк.       Ох, зачем же так кричать, дети?       Кажется, она сказала это вслух. Или что-то наподобие этого — странный булькающий звук таки вырвался из горла, хоть и не совсем напоминал слова.       Но Маринетт всё же смогла подать сигнал, что не спит — и её даже поняли. Потому что на кровать запрыгнуло кое-что потяжелее крохи Элен.       В смутном поле зрения Маринетт появилась взволнованная мордашка Эммы — её маленькой родненькой девочки. Господи, если это ад, она готова остаться тут навеки.       — Мама! — всхлипнула Эмма и бросилась Маринетт на грудь. — Мама, ты проснулась!       Она засмеялась, обхватила её лицо ладошками и расцеловала. Потом расплакалась и снова рассмеялась. Маринетт дрожащими руками прижала всхлипывающую дочь к себе, не совсем соображая, где находится и что, собственно, случилось. Может, всё произошедшее сон? И ей всего лишь приснился Адриан, расследование и Роуз, и она проснулась у себя дома? Но, стоп, а Элен? Дочь Хлои никогда не бывала у них в гостях, потому что Хлое нельзя покидать пределов собственного дома.       — Так, я ведь вас пустила сюда, чтобы вы тихонько посидели, а не устраивали тут сцены. Ах, вы что на кровати делаете? Ну-ка марш!       А вот Хлоя. Только вспомни её — сразу появится.       — Мама! — в один голос завопили девочки.       Эмма обернулась на Хлою, улыбаясь сквозь слёзы, а Элен потянулась к матери — чтобы та взяла на ручки. Хлоя подхватила дочь на руки.       — Пчёлка, я же говорила, чтобы тихо-тихо, — она в притворном недовольстве покачала пальцем. — Нельзя беспокоить тётю Маринетт, ей надо набираться сил. Она… ещё не скоро проснётся.       — Неть! — радостно заулыбалась Элен. — Не спи!       Хлоя замерла, потом медленно посмотрела на Эмму и Маринетт. Взгляды троих встретились.       — Мама, — прошептала Эмма и прижалась щекой к щеке Маринетт. — Мама проснулась.       — Дюпен-Чен! — ахнула Хлоя и тотчас же отмерла. — Господи, ну, наконец-то! Ну ты и дрыхнуть! Адрикинс чуть с ума не сошёл же! Сейчас я его позову.       И она умчалась вместе с весело пищащей Элен на руках. Маринетт проводила её ошарашенным взглядом, на автомате поглаживая Эмму по спине. Даже если это и сон… это хороший сон. Он лучше той боли в огне.       Спустя несколько минут в комнату ворвался Адриан: с горящими от беспокойства глазами, с растрёпанными волосами и каким-то слишком уж помятым видом. Как будто месяц не спал.       — Мама, — прошептала Эмма, заметив отца, и улыбнулась, утирая рукавом кофты слёзы. — Наша мамочка проснулась.       — Маринетт, — прошептал Адриан.       Мгновение он напоминал статую: безмолвную и каменную, но потом и Адриан не удержался — кинулся к постели, только уже с другой стороны. Его пальцы мелко дрожали, когда он обхватил ладонь Маринетт.       — Ты проснулась, Принцесса, — хрипло выдохнул Адриан. — Какое счастье…       Он прошептал себе под нос несколько слов благодарностей каким-то языческим богам — удивительно, но Маринетт расслышала и это, — а потом уткнулся лбом в её плечо, не решаясь поднять головы. Судорожный вздох облегчения вырвался из его груди. Эмма погладила отца по голове.       — Не плачь, папа, — сказала она, а сама же всхлипывала. — Ты говорил, что если мама сможет проснуться, всё будет хорошо. Она и проснулась. Значит, всё будет хорошо. Не нужно плакать, папочка.       — А я и не плачу, малыш, — глухо отозвался он. — Просто очень сильно радуюсь.       Когда Адриан поднял голову, глаза его были сухие, но Маринетт отчётливо ощутила влагу на плече. Она погладила его по лицу свободной рукой. Так хотелось сказать ему что-нибудь, что-то ободряюще, ласковое, однако из горла вырвалось лишь непонятное мычание.       — Нет-нет, — Адриан прижал пальцы к её губам. — Тебе пока нельзя говорить. Но это скоро пройдёт. Пока что просто молчи.       — А Эмма пока что будет говорить вместо мамы, — улыбнулась Эмма и крепко обняла Маринетт. — И мама хочет сказать, как сильно-сильно она нас с тобой любит, правда? — и она вопросительно посмотрела на мать.       Маринетт, едва сдерживая слёзы, кивнула.       Адриан наклонился и поцеловал их: Эмму — в щёку, Маринетт — в губы.       — И я люблю вас, мои хорошие, — прошептал он. — Но, милая, маме нужно набираться сил теперь. Помнишь, о чём я говорил?       Эмма забавно сморщила носик, возвела глаза к потолку.       — Когда мамочка проснётся и откроет глазки, ей нужно будет снова поспать, но после этого она будет здоровой и весёлой. Так? — и она внимательно посмотрела на отца.       Адриан кивнул и легко взъерошил ей волосы. Эмма довольно хихикнула.       — Молодец. Теперь беги, скажи бабушке, что с мамой всё будет теперь хорошо. Эмма уже собиралась слезть с кровати, однако потом передумала. Она сначала поцеловала Маринетт, потом повернулась к отцу и, нахмурив светлые бровки, строго спросила:       — Ты же не оставишь её, да? Внимательно будешь следить за мамой, пока я хожу?       — Конечно, — кивнул Адриан. — Ступай.       Улыбка расцвела на лице Эммы, и она, снова расцеловав родителей, выбежала из комнаты.       Проследив, чтобы закрылась дверь, Адриан повернулась к Маринетт.       — Полагаю, у тебя очень много вопросов.       Хмыкнув, Маринетт кивнула. Что ж, если пока голоса нет, выходит, она будет общаться жестами, куда деваться. И если, как сказала Эмма, она потом ещё немного поспит, и всё наладится, значит, пережить можно. Вот только в голове роилась целая куча мыслей.       — Ты, наверное, хочешь узнать, что произошло? — спросил Адриан.       Он нехотя поднялся с кровати. Только лишь для того, чтобы подойти к столику неподалёку, на котором стояла целая армия каких-то пробирок.       Маринетт согласно промычала в ответ. Ей хотелось узнать обо всём, что, чёрт возьми, случилось, и она надеялась, что Адриан расскажет ей.       — Ну, что за выражения, — рассмеялся он. — Что? — переспросил Адриан на удивлённое покашливание. — Теперь я могу слышать твои мысли. Не удивляйся.       «Теперь?»       — Да, это… долгая история.       Адриан тяжело вздохнул, снова вернулся к постели. Он помог Маринетт сесть — ей нужно было выпить лекарство, а лёжа это немного затруднительно.       — Это для твоих ран, — серьёзно откликнулся Адриан. — Роуз… сильно потрепала тебя. Почти перекусила шею, да и на боку рваные раны, — он осторожно поправил сползшее с ног Маринетт одеяло.       «Но я смогу говорить?» — сформулировала она мысленный вопрос.       — Конечно, регенерация справится с этим, — заверил её Адриан, но Маринетт испугалась ещё больше.       «Регенерация? Прости-прости, мне, может, послышалось?»       Тяжёлый вздох вырвался из груди Адриана. Но он упрямо не желал отвечать на все мысленные тычки, пока Маринетт не выпила всё лекарство и не легла обратно. А потом она сама упрямо притянула его к себе. Адриану ничего не оставалось делать, кроме как лечь рядом и ответить на все её вопросы.       — Прости меня, пожалуйста, — выдохнул он Маринетт в волосы, зарываясь в них лицом. — Но у меня не было другого выбора. Я… Роуз убила тебя, и мне ничего не оставалось, кроме как обратить тебя.       Внутри Маринетт всё словно вверх дном перевернулось. Она судорожно провела языком по зубам и тотчас же наткнулась на клыки — и как до этого не сразу заметила? А вот обострённые слух и обоняние должны были ей намекнуть на это.       — Пожалуйста, только не злись на меня, — прошептал Адриан, и Маринетт снова почувствовала влагу, только теперь в волосах. — Я… я не мог потерять тебя ещё раз. Н-наверное, я-я поступил как эгоист, но… Ты так нужна мне. Ты нужна Эмме. Нужна твоим родителям. И мне очень-очень нужна. Я так люблю тебя. Я…       Он судорожно вздохнул, умолк и сжал Маринетт в крепких осторожных объятьях. Она вывернулась и обняла его за плечи.       «Я не сержусь на тебя, — подумала она, стараясь вложить в этот мысленный посыл всё, что чувствовала сейчас: боль, благодарность, счастье, любовь. — Я… спасибо тебе, Адриан. Ты мне жизнь спас. Я так тебя люблю».       Истеричный полувсхлип вырвался из груди Адриана. Он слегка отстранился от Маринетт, чтобы посмотреть ей в глаза.       — Но это не жизнь, — прошептал он. — Я… Это… Люди ведь ненавидят таких как мы. А ты работала в…       Маринетт не собиралась слушать Адриана дальше. Она закрыла ему рот ладонью и с такой яростью посмотрела на него, что впору было прятаться на дно самого глубокого моря, лишь бы избежать её гнева.       «Слушай сюда, Адриан Агрест, — мысленно рявкнула она. — Ты и Эмма — самые прекрасные создания на свете, как вообще я могу называть вас монстрами? Ты мне жизнь спас, — смягчилась Маринетт, и лицо её просветлело. — Разве за это вообще можно упрекать?»       Вздохнув, Адриан покачал головой, и Маринетт почувствовала, как он улыбнулся. Она убрала ладонь.       «Мне стоит знать о чём-то помимо того, что я уже знаю о вас… о нас? — поинтересовалась она. — Или есть какие-то тонкости, которые доступны только вам, а простые смертные об этом не в курсе?»       Адриан ухмыльнулся. Он уже расслабился, смог спокойно вытянуться рядом с Маринетт на постели. Она обняла его, прикрыла глаза.       «Я слушаю очень внимательно».       — Я расскажу о них тебе. Обязательно. Но только после того, как ты согласишься стать мадам Агрест.

***

      Несколько недель спустя       — С ума сойти, — протянула Алья Ляиф, когда сидящая перед ней подруга закончила свой рассказ. — Ля, чума, дорогуша, я в шоке. Нет, не так. Я в полном культурном и некультурном шоке.       Маринетт рассмеялась и поправила вуаль на лице. Солнечный день как некстати жарил во всю — и именно в тот день, когда вернувшаяся из Египта Алья предложила Маринетт встретиться и поболтать. Конечно, она могла бы позвать её к себе домой, но там сейчас царил ремонт, и звать в гости кого-то — верх неуважения.       — Что за выражения, мадам Ляиф, — усмехнулась Маринетт. — Это ты в Египте такого понабралась?       — Да ну тебя, — отмахнулась Алья. — Ты погляди-ка, невозможно оставить тебя одну на пару недель. Обязательно во что-нибудь вляпаешься. В прошлый раз умудрилась залететь от вампира, а в этот — снова встретить его, умереть и самой стать вампиром. Честно? Мне до сих пор кажется, что я сплю.       Она даже ущипнула себя за руку. Однако день не померк, не исчез, Маринетт не растворилась в воздухе, и Алья вздохнула.       — Мои ожившие мумии по сравнению с этим — так, ерунда.       — Надо было оставаться дома, я же тебе говорила, — хмыкнула Маринетт и сделала несколько глотков из кружки: прохладная овечья кровь была отличным спасением в такую жару. — А ты — пирамида да пирамиды. Дома всегда всё интереснее.       — Да, ты права, — вздохнула Алья. — Роуз… Кто бы мог подумать, — она покачала головой. — Такая милая, казалось, девочка.       Маринетт поджала губы. Только недавно удалось закрыть это дело окончательно, но уже без её помощи. Её ведь уговаривали остаться, но Маринетт не решилась работать дальше в организации, которая могла охотиться на таких, как она. Хотя там, поговаривали, Менделеева собиралась вносить новые коррективы. Но Маринетт сейчас хотела только отдых и посвящать себя и своё время семье, к тому же желание шить одежду вновь вспыхнуло новой страстью.       — Там такая запутанная история, — вздохнула Маринетт. — Но Лука всё же докопался до истины. Джулека и Роуз дружили с детства, вот только Роуз была вампиром, а Джу — нет. Джулека росла у Роуз на глазах, и они привязались друг к другу. Кроме младшей Куффен у Роуз никого больше не было на свете, она очень любила её. Кагами нашла доказательства, что Джулека добровольно пошла на то, чтобы Роуз обратила её в вампира — они хотели никогда не расставаться. Всё это было в письмах, которые Кагами нашла для меня. Вот только Джулека боялась, что семья не примет её новой сущности — она в то время сильно поругалась с мамой, и та обмолвилась об этом. Поэтому Джулека сымитировала свою смерть в прошлый Хэллоуин: тогда ведь было нападение.       — Да, помню, — передёрнула плечами Алья. — Родители Кагами и Луки пострадали, его сестра… Такой удар.       Маринетт печально кивнула.       — Но им не повезло. Через несколько месяцев после этого Джулеку убил человек из Департамента внешних и внутренних коммуникаций. Он обычный охотник, не из наших, принял её в лесу во время охоты за какое-то животное. А пули даже у простых охотников серебряные, так что Джулека не выжила. И Роуз принялась мстить. А герб Агрестов просто позаимствовала — очень уж понравился ей.       — Ужас, — вздохнула Алья. — Мне жаль её… но в то же время нет. Это кошмар. Я… Я не знаю, что бы я сделала на её месте, случись что с Нино по чужой вине.       Она отставила стакан в сторону и обхватила голову руками. Поразмыслив немного, Алья снова выпрямилась: Маринетт заметила, что подруга хмурилась.       — Аква твоя что-то там бла-бла, — сказала она. — Разве это не мужская парфюмерная вода? Зачем бы Роуз пользоваться ею. Вампиры же вообще парфюм не используют, чтобы их никто не мог учуять. Роуз и этот… Феликс — странные.       — Ими пользовалась Джулека, в память об отце, — пожала плечами Маринетт. — Вот Роуз тоже носила на себе памятный запах. Нельзя осуждать. И это тоже помогло вычислить её в конечном итоге.       — Да… А что с ней сейчас?       Маринетт криво усмехнулась. Как из прошлой жизни перед глазами вспыхнуло видение: острый сияющий клинок в её руке пронзает тело Роуз.       — Серебро отравляет организм любой нечисти, если не вытравить его, — пояснила Маринетт. — Оно обладает многими свойствами, и одни из них — целебные. Для людей полезно, а вот для нас — увы. Мой кинжал хоть и изъяли, но остатки серебра всё равно остались в организме. Да и от сюрикена тоже, — добавила она, поразмыслив. — Поэтому Роуз умерла. Надеюсь, она счастлива с Джулекой, где бы они сейчас ни были.       — Да уж, — Алья поджала губы. — Мне жаль Луку. Снова пришлось вспоминать былое, вскрывать эти раны…       Маринетт снова сделала глоток крови, поглядела на улицу, по которой бегала малышня, проезжали мимо кареты. День в родном городе проходил как обычно, и это умиротворённая суета даже успокаивала.       — У них с Кагами сейчас другие заботы, — произнесла Маринетт через пару минут. — У них ведь родился сын, так что они с головой в семье. Надеюсь, он поможет Луке оправиться.       — Надеюсь, — кивнула Алья.       Она задумчиво постучала себя по подбородку, тоже поглядывая на улицу. Когда мимо пробежал лохматый чёрный пёс, Алья вдруг хлопнула в ладони и с горящим блеском в глазах поинтересовалась:       — Бриджит реально твоя пра-пра-пра-какая-то там тётка? Круто! — воскликнула она, когда Маринетт кивнула. — А в итоге кто вампиров-то создал? Феликс или нет?       — Никто не знает, — откликнулась Маринетт и снова сделала несколько глотков. — Он занимался обучением оборотней всё это время, пытался помочь им, сделать практически неуязвимыми людьми, с большими способностями. Они с Бриджит сейчас тесно сотрудничают с Хлоей и Адрианом, обмениваются опытом и всё такое. Думаю, пару лет — и вскоре мы сможем не бояться самих себя.       Обе помолчали. Голод, полнолуние, запахи и звуки — всё это провоцирует показывать отличных от людей созданий свою истинную натуру. Вот только не так уж и сильно они отличаются друг от друга. У каждого свои заботы, свои переживания. И если есть возможность хоть немного примирить — нужно постараться воспользоваться ею.       — Так что насчёт свадьбы? — усмехнулась Алья, возвращая Маринетт в действительность. — Когда вы с красавчиком из прошлого поженитесь? Меня-то хоть подружкой невесты сделаешь, а? — она прищурилась. — Я столько лет тебя канала, не хочу упускать возможность побыть ею! Ты-то была. Каково это вообще, спать с трёхсотлетним?       Маринетт весело рассмеялась. Ну и вопросы у Альи, конечно.       — Твоя правда, — улыбнулась она, опуская ответ на последний вопрос: всё-таки это было личное, пусть ей даже очень нравилось. — Я как раз и ждала твоего возвращения. Адриан-то был готов поменять мне фамилию в самый первый день обращения.       — Но не всё так просто, — ухмыльнулась Алья и выпрямилась. — Не беспокойся, подруга, я возьму все хлопоты на себя! У вас там ремонт — ремонтируйте спокойно. А мамочка Алья всё разрулит. Какая там у вас тема? Готическая?       Маринетт не удержалась: перегнулась через стол и крепко обняла Алью.       — Спасибо, — просияла она, возвращаясь на место. — Ты лучшая. Я… я боялась, что ты не захочешь больше со мной общаться.       Алья оскорблённо насупилась, но было видно, что она хитрит. Любила напустить пафоса.       — Чтобы разрушить нашу дружбу, нужно что-то пострашнее твоих слегка удлинившихся клыков, — усмехнулась она. — И даже больше, чем метеорит или смерть. Видишь — ты же восстала из мёртвых, чтобы и дальше мне докучать?       Маринетт улыбнулась — не так широко, как обычно: клыки ещё не успели исчезнуть, но она уже привыкла. Она была рада, что Алья приняла её такой, какая она теперь есть.       Они оставили чаевые на столике, вышли на улицу. Маринетт надвинула шляпку на глаза, поспешно спрятала руки в перчатках. Не так уж и плохо, на самом деле: главное вовремя закрывать кожу от солнца.       Обсуждая детали будущей свадьбы, подруги неторопливо двинулись в сторону дома Маринетт. Алья ещё раз заверила, что все хлопоты возьмёт на себя: она столько лет ждала этого долгожданного дня! — а потом поспешила отправиться по своим делам. Проводив её взглядом, Маринетт вернулась к себе.       В небольшой крытой беседке за домом её уже ждали. Эмма, правда, уже успела задремать на одном из диванчиков, а вот у Адриана не было ни в одном глазу.       — Привет, — он притянул её к себе и поцеловал. — Как всё прошло?       — Замурчательно, — широко улыбнулась Маринетт и сняла шляпу, положила её на столик. — Она сказала, что поможет нам с подготовкой к свадьбе. Кажется, кому-то не терпится.       Глаза Адриана хитро сверкнули.       — Это ты про неё… или про себя?       — Не важно, — фыркнула Маринетт и пристроила голову ему на плечо. — Главное, мы будем вместе, да?       Она посмотрела на мирно спящую Эмму. Маринетт готова была ради своей семьи на всё: вот, даже приловчилась быть самым настоящим вампиром, за которыми не так давно ещё вела охоту. Теперь же и она знала, каково это, пить кровь, есть сырое мясо. Слышать каждый шорох, чувствовать миллион запахов. Дотрагиваться до новых глубин магии, которые раньше были недоступны.       Но самое главное — она будет со своими самыми дорогими людьми. И Маринетт не придётся на закате лет чувствовать себя виноватой, что оставляет их. Ведь теперь у неё было время в запасе.       — Мы будем вместе, — улыбнулся Адриан, снова целуя её. — Всегда.