Ты моё лето

Я иду по безжизненной пожелтевшей траве, а под моими ногами шелестят опавшие листья. Холодный ветер дует мне прямо в лицо, развивая мои тонкие тёмные волосы. По телу бежит дрожь. Старая чёрная ветровка совсем не согревает. В голову невольно взбредает мысль о том, что тёплое и жизнерадостное лето сменилось пустой и холодной осенью. *** Влад. Мой сводный брат. Беззаботный и беспечный, словно ребёнок. На его лице всегда лучезарная улыбка, а глаза сияют хрустальным блеском. От него всегда пахнет виноградной жвачкой и сигаретами. Он сентиментален и раним, наивен и чувствителен. Он эмоционален. Люди манимулируют им, словно марионеткой, а он всё равно продолжает привязываться и разочаровываться. Сбивает колени в кровь, поднимается, идёт дальше. Он всем сопереживает, он всегда готов помочь. Он любит людей. Влад общителен, с ним просто найти общий язык. Он очень внимателен: замечает каждое мельчайшее изменение в моей мимике, после чего я ловлю на себе его обеспокоенный взгляд. Читает меня как раскрытую книгу. Почему-то он всегда понимает мои чувства, даже если я что-то не договариваю. Он всегда варит мне кофе утром, когда я просыпаюсь. Его кофе самый вкусный на свете. Влад талантлив. Он играет на гитаре. Кажется, что у него получается всё, к чему он ни прикоснётся. Он любит петь. Его голос мягкий и приятный. Он ассоциируется у меня с летним туманным утром и выпавшей росой. Влад сам ассоциируется у меня с летом. Он постоянно таскает меня на тусовки, пытаясь побороть мою социофобию. Но тщетно. Природа несправедливо разделила блага между братьями. Я пародия на совершенство. Я всегда сдаюсь и плачу, истерично теребя свои жалкие волосы. Влад, кстати, любит их. А я ненавижу. Они с детства, тонкие и редкие, а наощубь, как солома. А он часто гладит их, бормоча что-то утешаюшее мне на ухо. А когда он выходит из комнаты, тихо закрыв за собой дверь, я долго обдумываю его слова и каждый раз убеждаюсь в его правоте. Он всегда находит, что сказать. И это действительно лучшее утешение. И когда лезвие в моей руке уже едва скользнуло к венам, эти несвязные отрывки его бормотаний в моей голове спасли меня. Когда наших родителей не стало, он поддерживал меня, как мог, несмотря на свою огромную боль. **** Я продолжаю идти вперёд. Над головой серое пасмурно небо, а под ногами сырая земля. Вот-вот пойдёт дождь. Вдруг вдалеке, среди тёмных облаков ударила молния и послышался гром. Мелкие хрустальные капли воды упали на экран телефона. Я набросил капюшон. Морось участилась. Я прибавил шаг. Музыку в наушниках заглушают очередные громовые раскаты. Я сделал громче, оттчаянно пытаясь скрыться от реальности. Но безуспешно: ветер сдувает наушник из моего уха, и тот падает в капюшон. Я ловлю его и вставляю обратно. На слух снова обрушивается волна гармоничных тягучих аккордов. Я вновь погружаюсь в бездонную яму сплетающихся в голове мыслей. **** Мы с Владом всегда вместе, мы через всё прошли вместе. Я всё время пытался сбежать, уйти от него, как можно дальше. Ведь находясь рядом с ним, я чувствую себя серой тенью. Но я всегда возвращаюсь обратно, к нему, соскучившись по его чарующим зелёным глазам. Точнее это он меня возвращает. По первому звонку приезжает и забирает из любого конца города, в любое время суток. Каким он меня только не видел: пьяным, уставшим, грязным... И вот мы снова едем домой. Вместе. Я на пассажирском, он - за рулём. Свободной рукой он поглаживает мою. На его указательном пальце всегда один и тот же чёрный перстень. Он постоянно цепляется за мои волосы, когда Влад гладит их. Его образ настолько сильно въелся в моё сознание, что я уже не могу думать ни о чём другом, кроме него. Я не могу уснуть, ни сказав ему "спокойной ночи". Я не могу дышать, когда не чувствую в воздухе запах виноградной жвачки, смешанный с табаком... Я снова и снова прокручиваю в голове его фразы. Я опять ощущаю на себе его прикосновения, которые остаются на моём теле ожогами. Я не могу пить другой кофе, сваренный кем-то, кроме Влада. Я плачу. Перед глазами тёмная пелена отчаяния, слёзы текут по моему лицу. Сознание тоже утекает, разум затуманен. Мне хочется кричать, но я не могу издать ничего кроме хриплых стонов. И я снова безнадёжно тяну себя за волосы. Мне больно. Я люблю своего брата. Я зависим от своего брата. **** Погода становится всё хуже. Мелкий дождь перерос в ливень. Крупные капли воды стучат по моему капюшону. Идя по мокрой траве я насквозь промочил кроссовки. Ветер буквально сдувает с меня капюшон, а я послушно надеваю его обратно. Я полностью продрог. Я не вижу себя со стороны, но я полностью уверен, что мои губы синие. Я засунул руки в карманы, но теплее от этого не стало. Сквозь зубы я прошипел: -Ненавижу осень! **** Однажды ночью Влад в очередной раз привёз меня пьяного в нашу квартиру. Честно говоря, я даже не помню, где я так сильно напился. Я шатаясь и спотыкаясь шёл до подъезда, пока он забирал мои вещи из машины. Он догнал меня и приобнял за плечи, дабы уберечь от падения. Я обнял его в ответ. Мы остановились. Я крепко прижался к нему, уткнувшись лицом в его грудь. Он нежно потрепал мои волосы и коснулся ладонью моего лица. Я поймал на себе его внимательный и многозначительный взгляд. Я плохо соображал и не был уверен в своих действиях. Влад коснулся своими тёплыми пальцами моей шеи. А я запрокинул руки на его шею, обвив её. Он притянул меня ближе, обняв за талию. Он накрыл мои губы своими. Я тут же протрезвел. Это был мой первый поцелуй. Его украл Влад. Мне было чертовски жарко. В моей голове боролись разные чувства. Я чувствовал страх: казалось, что внутри меня появился маленький ураган. Он затягивал в себя всё, оставляя только то, чего я больше всего опасался. Я чувствовал удовольствие. По моему телу сначала прошёл холодок, который тут же сменился жаром. Я чувствовал стыд и даже отвращение, ведь я думал, что происходит что-то ужасно неправильное. И конечно, кроме всего этого я испытывал безмерное удивление. Я был в ступоре, с трудом осознавая, что делаю. Но в моей груди всё ещё теплилась надежда, что мы просто балуемся и, будь я трезвым, такого бы не произошло. Надежда оказалась напрасной. Мы никогда не можем признаться в своих чувствах друг другу. Мы продолжаем делать это, списывая всё на балавство. Но в глубине души мы оба понимаем, что это серьёзно. Ведь нас всегда тянуло к друг другу. На людях мы всегда остаёмся просто братьями. И каждый день, после традиционного утреннего кофе, я подхожу к Владу, а дальше всё идёт своим чередом. ... Однажды утром я проснулся, а Влада не было дома. Я смутился, ведь Влад обычно предупреждает, если уходит куда-то. Я подошёл к журнальному столику, на котором стоял уже остывший, но всё так же ароматный кофе. Рядом с кружкой лежал конверт. Я взял его в руки и осмотрел. Он был полностью белый: на нём не было ни марок, ни подписи. Не долго думая, я открыл его. Запустил руку внутрь. Там было три плёночные фотографии. На первой нам с Владом лет по четырнадцать. На ней мы сидим на фоне ярко-наряжённой новогодней ёлки. В камере сверкают блики от мишуры и гирлянд. На второй фотографии нам по восемнадцать. Мы вдвоём стоим нарядные, причёсанные, с лентой "выпускник". Оба счастливые, с улыбками на лицах. Третья фотография отличается от предыдущих. Её качество гораздо лучше. Она сделана две недели назад. В тот день Влад купил новый фотоаппарат. Мы фотографировали всё подряд, не придавая этому значения. На этой фотографии мы сидим на нашем диване, приобняв друг друга за плечи. Я сильно увлёкся просмотром фотографий и только потом опомнился, что помимо них в конверте было ещё кое-что. Там лежали две бумажки. На одной из них аккуратным почерком, чёрной ручкой были выведены несколько слов: "Прощай. Я люблю тебя." ... Я пошатнулся и сел на стул. Меня бросило в жар. Ещё не до конца осознавая происходящее, я попытался всё осмыслить. Мысли закрутились и запутались в комок. Дрожащими руками я потянулся к конверту и достал последнюю бумажку. Она была сложена вдвое. Собрав последние силы в кулак я развернул её. Это была справка о лейкозе. **** Дождь начал стихать, но где-то в далеке всё ещё слышался гром. Наконец-то я пришёл. Старое кладбище было тихим и безлюдным. Оно было в буквальном смысле "мёртвым". Я шёл лабиринтами среди заросших могил. А в далеке виднелась нужная. На чёрной нагробной плите был выгравирован портрет Влада. Из кармана я достал платок и протёр его лицо от разводов и потёков. Могила изрядно заросла травой. Не могу не корить себя за то, что редко навещаю его. Но прошло уже десять лет, у меня другая жизнь, в другом городе. Хотя я уверен, пройдёт ещё столько же, и я всё равно буду продолжать помнить его. Я достал пачку сигарет. Я думал, что они они отсырели от дождя, но мне повезло. Я закурил. Раньше я ненавидел табак и ругал Влада за то, что он курит. Я не знаю, что изменилось сейчас. Я достал ещё одну сигарету и положил на надгробие. Прямо к постаревшему, поржавевшему чёрному перстню. Прошло столько лет, а я так и остался пустым и холодным. Как осень. Но в моём сердце до сих пор живёт маленькое лето, которое никогда не угаснет. Это Влад. Мой Влад.