Он был художником в том парке

Конец лета оказывается на удивление прохладным: северный ветер треплет густые темные шоколадные волосы, а лучи яркого солнца подогревают веснушки на лице. В парке так же многолюдно, как и всегда: вот пробегает толпа детишек, на скамейке сидит старичок, читая свежую газету, а около фонтана расположился с небольшим холстом и мольбертом художник. Кажется, он в поиске новой музы для своего очередного творчества. Волосы цвета льна сплетены в хвост и мирно лежат на плече. — «Может, он согласится дать интервью, если я соглашусь быть его музой?» — Промелькнувшая в голове мысль поднимает Теодоре настроение. Поправляя складки легкого платья, которое она надела сегодня. Девушка направляется к художнику. Тот сразу замечает, что на него обратили внимание, и, кажется, с неприкрытым любопытством рассматривает журналистку, — Добрый день. Я заметила, что вы выглядите немного одиноким и потерянным. Вам нужна помощь? — Ох, здравствуйте, милая леди. — Юноша протягивает руку, которую пожимает Теодора, и в следующую секунду ощущает легкое прикосновение теплых губ к тыльной стороне ладони. Мило улыбаясь, Теодора осторожно вытягивает ладонь из хватки художника. Тот, не растерявшись, указывает на свой пустой холст, — К сожалению, вдохновение покинуло меня в самый неподходящий момент, и я не могу начать свою картину. А вчера я расстался со своей девушкой, но для вас это не должно стать важным. Прошу прощения. — Всё в порядке, я понимаю вашу проблему. Сама порой нахожусь в полном ступоре, когда мне надо что-то написать. — Теодора осматривает художника с головы до ног, оценивая состояние молодого человека: обычная серая рубаха на несколько размеров больше нужного, такие же серые джинсы свободного кроя и коричневые слегка поношенные временем туфли. Это вовсе не сочеталось со светлой, почти ангельской кожей парня и небесно-голубыми глазами. — Вы тоже художник? — От этого вопроса Теодора немного чувствует себя шокированной, однако улыбка и сияние глаз молодого человека заставляют ее улыбнуться и медленно покачать головой. Энтузиазм потухает в глазах художника, но спустя секунду он снова улыбается, — Я совсем забыл представится. Лиам Солсбери к вашим услугам. — Теодора Эйвери. И я журналистка. Тоже пишу, но не картины, а статьи. — Лиам удивляется: его брови поднимаются вверх, а губы в своеобразной манере изображают букву «о». Смешок срывается с губ Теодоры, которые она прикрывает ладонью. В нос ударяет запах краски с примесью свежеиспечённого хлеба, что остался на коже после поцелуя. Что-то внутри заставляет девушку снова взглянуть на Лиама, но уже по-другому. Это что… ощущение бабочек в животе? — Так вам нужна муза для картины? — Девушка подходит чуть ближе, заглядывая за мольберт, чтобы осмотреть холст и кисти. Всё это выглядит так небрежно, но так воодушевляюще красиво. Лиам с поникшей улыбкой кивает и смотрит в сторону, — Я могла бы быть вашей музой, если вы не против. Но я так же хотела бы попросить вас кое о чем. — Думаю, вы были бы прекрасной музой. Такую не написать — не ценить себя. — Легкая улыбка на лице и снова сияющие глаза Лиама туманят разум Теодоры. Он, как истинный джентльмен, встает с бортика фонтана и помогает журналистке сесть на его место. Сам же Лиам раскрывает небольшой стульчик и присаживается на него, попутно готовя кисти, холст и краски, — Так, о чем вы хотели бы попросить меня? — Вы были бы не против, если бы я взяла у вас интервью? — Теодора достает смартфон, чтобы посмотреть на свою прическу и поправить её перед началом работы. Дуновение ветра заставляет девушку поежиться, а несколько прохладных капель с фонтана попадают на одежду. Ох, не самый лучший вид. Лиам замечает несильную дрожь в теле Теодоры и подает ей свой небольшой вязанный плед, в котором переплетаются всевозможные цвета пряжи. — Вот возьмите, так вам будет теплее. А насчет интервью, не думаю, что я настолько интересная личность. — И всё же я настаиваю на небольшое интервью. — Хорошо-хорошо! Скажем, это небольшая плата за нашу встречу. — Лиам берёт одну из многочисленных кистей из банки, выдавливает на палитру несколько видов красок и наносит первые мазки на холст. Солнце всё так же играет с веснушками на лице Теодоры, а замечательный старичок уже не читает газету, а рассматривает людей и, кажется, он смотрит именно на нее. На его лице старческая улыбка, от которой на душе становится лишь теплее, — Сначала я вас напишу, а после приглашаю вас в кафе недалеко отсюда, где я и отвечу на ваши вопросы. — Прекрасно. Тогда я не отвлекаю вас, о великий художник! — Лиам отводит смущенные глаза и негромко смеется. Смотреть на это лицо и эту улыбку одно удовольствие. Теодора прикрывает глаза, слушая переливчатую музыку воды и мазки кистями о холст. Плед греет тело, а невероятный запах от него греет душу. Лиам уверенными движениями наносит всё больше и больше линий и фигур на холст, рисуя сначала деревья, потом фонтан, а следом Теодору. — Можешь повернуть голову чуть левее, так будет лучше видно твои глаза. Да, вот так. — Лиам несколько секунд рассматривает черты лица девушки. Кажется, что он просто примеряет их к холсту, но Теодора явно ощущает, что за этими взглядами скрывается еще что-то. На щеках выступает румянец, от чего становится неловко. И снова это ощущение в животе. Давно она не испытывала такого…