Одна единственная цель волка

Роуз привыкла действовать быстро. Иногда импульсивно. Но чаще, со знанием дела. Достаточно часто. В последние раз тысяч так точно. Тем не менее, сейчас была иная ситуация. Сегодня, двадцатого октября, отвергнутая самой миссис Грин дочь рожала. Рожала немного громкое слово, скорее готовилась к родам. И всё же, это не отменяло факта срочности ситуации. Благодаря долгой беседы Роуз с миссис Грин о важности отношений между матерью и дочерью, о том, что даже если любимая и единственная дочь сбежала со своим любовником, она всегда останется дочерью, которая будет нуждаться в своей матери. Роуз поведала миссис Грин, как сама в своё время сбежала с нестоящим того парнем и как благодаря матери с ней всё хорошо сейчас. Роуз знала, что Сэм Честер, обычный плотник, был просто замечательным парнем, и что с ним Эмили будет чувствовать себя не только любимой и желанной, но и в безопасности. Узнав имя дочери миссис Грин, Роуз теперь знала, кто на самом деле была возлюбленной Сэма, с которой Роуз ни разу не встречалась. Фариннгейм был действительно очень маленьким городком. Пожилая женщина давно не видела свою дочь и очень скучала по ней. Она расплакалась, когда Роуз предложила ей свои объятия. Утешая миссис Грин, она предложила навестить Эмили прямо сейчас. Пожилая женщина тут же вскочила с места и принялась собирать в корзинку купленные для Эмили вещи, которые она хранила в шкафу. В другую корзинку миссис Грин положила пирог, фрукты и бутылку молока. Вместе с пожилой женщиной, Роуз отправилась на повозке до домика, стоявшего на опушке леса. Всю дорогу над их головами сгущались тучи и Роуз могла только надеяться, что они успеют вовремя. К их счастью, они успели до того, как начался бы ливень. Миссис Грин услышала тяжёлое дыхание дочери уже находясь в коридорчике и тут же вбежала в спальню. Её дочь рожала, а этот тупой Сэм просто стоял рядом с ней истуканом и, хвала Господу нашему, держал её за руку! Властным тоном, полного презрения, миссис Грин задала вопрос, не звонил ли тупоголовый доктору, и с ужасом поняла, что в доме не было даже телефона. — Всё в порядке, — быстро вмешалась Роуз, успев расставить продукты на кухне. Она поставила корзинку с одеждой на пол и вмешалась до того, как гневная тирада обеспокоенной женщины бы заполнила дом. — Я знаю одного доктора, который может нам помочь. Сэм, ставь воду кипятиться. Миссис Грин, у меня есть инструменты, их нужно прокипятить, — не стесняясь, Роуз достала из кармана брюк небольшой чёрный чемодан и протянула миссис Грин. — Заверните их в чистые ткани. Сэм, найди эти ткани, они у тебя есть. Я приведу доктора. И Роуз вышла за дверь. Прошло не так много времени с первого разговора Тима о сущности волка. Доктор был где-то рядом. И подвергался какой-то странной и быстро исчезающей опасности. Какой бы она ни была, волчица внутри Роуз скалила зубы, но она не могла подсказать ей, что было причиной — Роуз никогда не было рядом. Она начала думать, что устроиться в библиотеку была не такой плохой мыслью. Но что если есть другой путь? Пару дней назад она снова надела браслет-хопер для путешествия между пространствами. В этой вселенной Роуз оказалась просто потому, что параллельная буквально выплюнула её, а текущая приняла обратно. Роуз могла только усмехнуться словам Доктора, что она умерла в другой и жива здесь, когда мир Пита стал отвергать её. Роуз провела пальцем по браслету и посмотрела на сгущающиеся тучи. Она сжала кулаки. Да, опасно для неё, да, опасно для вселенной, да, Роуз пользовалась им только для перемещений в чужой вселенной и никогда на короткие расстояние, но всё же, если предположить, что в ней течёт энергия вихря, то ей не нужны точные координаты, только мысли о том месте, где она будет, и вера, что она делает то, что нужно. Особенно важна вера. Роуз стиснула зубы, отодвинула рукав рубашки и закрыла глаза, стараясь поймать вихрь. Ветер усиливался. Вокруг всё потемнело. Приближалась гроза, и сейчас золотистое сияние, которое окутывало тело Роуз, могло быть замечено каждым существом в этой вселенной, но её это не заботило прямо сейчас. Но у неё получалось! Она чувствовала это. Хоперу не нужна была предварительная настройка всё это время. Просто вихрь вселенной. Роуз рисковала. Очень часто и делала это с особой, свойственной только Роуз решимостью. Прямо как сейчас. Вообразив себе коридор школы-интерната, она могла только молиться, что случайно брошенное Мартой в разговоре с Дженни и подслушанное Роуз «знаешь, я вообще училась на доктора», окажется действительно правдой. Интуиция упорно настаивала, что это так и есть. Оказавшись в школе и подавив рвотный позыв вместе с начинающейся головной болью, Роуз старалась сосредоточиться на том, где была комната Марты Джонс. Подвергать себя опасности — это было одно, но живого человека! Ужасно, просто ужасно! И ужасно её состояние, роды, домик, расположенный так далеко. За окном отгремел гром и забарабанили по крышам первые капли дождя. И погода! Просто ужасно. Роуз подошла к двери, которую она тут же открыла, случайно растворив остаточным вихрем замок — с последствиями она будет разбираться позже. Но выбора не было. Если Роуз не попытается, то никогда себе этого не простит. Если причинит вред Марте — бедная чудесная Марта!.. Нет, она не будет об этом думать. — Медикаментозные схемы возбуждения и стимуляции родовой деятельности, — выпалила Роуз на одном дыхании, подойдя кровати Марты. Признаться честно, это было знакомое сочетание слов, вычитанное ею из электронного справочника по медицине шестьдесят первого века, который она прочла не так давно. В этом году. И вообще справочник по родам для инопланетян, не людей. Но не об этом речь. Марта, едва открывшая глаза, начала сонно, но уверено отвечать: — Для внутривенного введения окситоцииа 1 миллилитр его разводят в 500 миллитрах изотонического раствора натрия хлорида или 5 процентного раствора глюкозы концентрация окситоцина составляет 10 милиединиц на... — Блестяще, — прервала её Роуз. — Вы приняты! — Она обхватила Марту за талию и прижав её к груди. — А теперь, Марта Джонс, твой звёздный час. Закрой глаза и не открывай. Поверь мне. Хотя у тебя на этом пока не много причин, но поверь! — протараторила Роуз последнее предложение. Марта не успела открыть глаза, как золотистый свет заиграл у неё перед веками и она зажмурилась от его интенсивности. Марта наконец почувствовала, как женские руки крепко прижимали её к довольно тощему женскому телу. Когда свет исчез, Марта осторожно открыла глаза. Она стояла посреди тёмного коридора. Из комнаты лился тёплый свет, будто от пламени свечи. Марта отчётливо слышала тяжёлое дыхание и ободряющее воркование на фоне начавшегося дождя. — Никогда не принимала роды и никогда не видела их, — донёсся мягкий мелодичный голос рядом с ней, видимо, принадлежавшей девушке, которая вот так просто похитила её посреди ночи. Так стоп! Марта напряглась. — Я очень боюсь, если честно, — как ни в чём ни бывало, продолжала похитительница, и Марта вырвалась из объятий, замерев в напряжённой позе. — И им нужна помощь. Пожалуйста, помоги ей. Я отвечу на вопросы после. Блондинка была очень похожа на доставщицу, которую Марта видела довольно часто возле школы и с которой столкнулась не так давно. Горничные давали ей разные указания: от покупки продуктов до отправки писем. Она вместе с ней любила выпивать чай, обсуждая последние как городские сплетни, так и жизнь внутри школы. Но Марта ни разу не слышала, как её зовут. Боже, действительно ни разу! У неё было несколько прозвищ, но она решила пока называть её про себя блондинка или доставщица. Было не время исправлять свою грубость. — Я надеюсь, у тебя найдётся достойное объяснение твоему похищению меня посреди ночи! Потому что я чертовски сильно устала за день, — твёрдо произнесла Марта и блондинка виновата закусила губу. Услышав сдавленный крик, Марта забежала в комнату, стараясь как можно быстрее оценить ситуацию. Что ж, пока просто. Роды. О нет! Не просто. Она ни разу не принимала самостоятельно роды! Она даже не участвовала в них! Марта глубоко вздохнула, стараясь подавить панику. — Добрый вечер. Я Марта Джонс. Я сделаю всё возможное, чтобы помочь вам. — Несмотря на текущий год, мужчина и пожилая женщина рядом с ним молча ей кивнули. В это время не особо жаловали женщин на работе, доверяя всё мужчинам. Эти люди верили ей благодаря блондинке. Что ж, неплохое начало. Блондинка пододвинула к краю кровати небольшой столик, на котором лежали, видимо, инструменты. Доставщица протянула ей гель в (пластиковом?!) бутыльке и Марта выдавила его содержимое — антисептик с ароматом яблок? — себе на ладонь и растёрла руки. Она подняла белую ткань и увидела зажимы, акушерские щипцы, стопку квадратных листов марли, иголку, катушку с хирургической нитью (такое было в двадцатом веке?!). Марта посмотрела на прикроватную тумбу рядом с кроватью и увидела таз с водой, из которого шёл пар. Женщина, которая скоро станет матерью, к радости Марты, полусидела, была болезненно бледна и часто дышала, иногда делая глубокие выдохи. За её спиной была гора подушек. Возле кровати уже образовалась гора смятых и мокрых простыней, скорей всего получившихся из-за отхода вод. Малыш был готов появиться на свет. Марта сглотнула. Слышать о медицине начала двадцатого века было совсем одним делом, но видеть перед глазами всё в живую — совсем иным. Видя, как корчилась на кровати женщина, чью руку сжимал мужчина, видимо муж, с таким же озабоченным лицом, Марта села возле ног роженицы и велела ей сомкнуть колени. Тазовые кости были напряжены и не расширялись, как это нужно было. Она тут же попросила блондинку дать какое угодно обезболивающее, озвучив ей список медикаментов. С ужасом, Марта поняла, что сейчас ей максимум повезёт достать хлороформ — сильное вещество, которое действует быстрее наркозных эфиров, но является наркотиком. Достать его было сложно и, если роженице действительно повезёт, у блондинки может оказаться такое вещество. Марта сглотнула и осмотрела комнату. Она наткнулась на тёмную стеклянную бутылку. Она не хотела думать о том, чтобы давать роженице алкоголь. К её радости, доставщица подошла к женщине кидала ей какое-то лекарство. Марта сомневалась в медицинском образовании блондинки, но сама больше сосредоточилась на том, чтобы быть готовой принять роды в этих «спартанских» условиях. Она осмотрела комнату в поисках любого доступного способа обеззаразить руки вновь, как блондинка протянула ей пузырёк, белую ткань и вафельное полотенце. Марта встала и принялась подготавливаться к появлению на свет новой жизни. С чистыми руками и с наспех надетым фартуком с длинными рукавами, который очень напоминал рубашку хирурга, Марта села возле кровати и велела стоящей недалеко от роженице пожилой женщины, принести подушку или одеяло, чтобы приподнять ноги и держать их. Блондинка села рядом с ней на колени и запрокинула одну ногу к себе на плечи, в то время, как пожилая женщина сделала то же самое. Марта села возле ног рожавшей. Одну руку она положила на живот, ощупывая его. В голове Марты проносились знакомые ей медицинские термины, вызубренные алгоритмы поведения в таких ситуациях, но сейчас ей не нужно было общаться со своими коллегами. Перед ней были обычные люди, которые не смогут понять все эти заумные термины. Им нужны были чёткие и понятные инструкции. И Марта может им их дать. Благодаря скорей всего обезболивающему, который дала доставщица женщине, Марта заметила, как тазовые кости стали расширяться. Ничто теперь не будет мешать родам. Осталось помочь ребёнку выйти на свет. — Назови своё имя, — твёрдо начала Марта. — Эм… — начал муж, но Марта отрицательно покачала головой. — Эээ, — роженица выдохнула сквозь сжатые зубы, когда волна боли пронзила её на сквозь. — Эмили, — на выдохе закончила Эмили. — Хорошо, Эмили, — ободряюще начала Марта, — слушай меня. Ты должна сделать глубокий вдох, будто ты ныряешь под воду, и на выдохе как можно сильнее напрячь живот. Давай. — Эмили старалась следовать инструкциям Марты, и последняя подбадривала её, водя рукой по её животу, повторяя инструкции. Муж сжимал руку своей жены, подбадривая её, целуя каждую скатившуюся по покрасневшей щеке слезинку с огромной нежностью и любовью. Марта только мельком взглянула на открывшуюся перед ней картину и снова сосредоточилась на процессе принятия родов. Тяжёлые вздохи Эмили скоро сменились тихими и долгими криками, пока они и вовсе не стали громче. — Давай, Эмили, осталось немного, давай, — бодро подбадривала Марта, заметив появление головки ребёнка из промежности. — Сильнее, напрягай живот, давай. Дыши Эмили, дыши, — она повторяла эти слова как мантру, осторожно подставляя руки под голову рёбёнка, чтобы быть готовой взять его. Болезненная синюшность его кожи пугала Марту, но она понимала, что это ещё не повод делать какие-то выводы. Вскоре, когда показалась вся головка ребёнка, она увидела, что послужило причиной его состояние — обвитая вокруг его тонкой шейки пуповина. — Блонди, зажимы, щипцы, — скомандовала Марта, стараясь унять дрожь в голосе. Пожилая женщина держала обе ноги своей дочери, пока доставщица выполняла указания Марты. Марта перерезала пуповину в том месте, где блондинка, следуя её указаниям, держала зажимы. Марта распутала пуповину, засунула палец ему рот, убедившись, что он чист, она взяла его на руки, выпрямила младенца настолько, насколько это было возможно, и приступила к непрямому массажу сердца, тихо считая количество нажатий. Муж успокаивал свою жену, неустанно воркуя и вытирая полотенцем её лицо. Мать роженицы накрыла одеялом дочь и вышла из комнаты. Роуз убирала инструменты, протирала их спиртом, споласкивала в ведре и убирала в свою дорожную сумку. Роуз была в далёком будущем, когда хоть и оставались те, кто был настроен рожать только естественным путём, уже существовали для них лекарства, которые могли облегчить процесс родов в кратчайшие сроки. Она была рада, что лекарство не зависело от физического состояния роженицы. Конечно, использование новых видов лекарств, медицинских работниц с их знаниями хоть и недалекого будущего ради спасения всего одной жизни было настоящим риском для временных линий, но что-то Роуз упрямо подсказывало, что подаренная сегодня маленькой девочке жизнь, не изменит ни её будущее, ни будущее Марты. Словно младенец должен был родиться сегодня, в эту октябрьскую бурю благодаря Марте. Ребёнок всё ещё молчал, но Марта упрямо продолжала, ничуть не останавливаясь. Роуз с улыбкой посмотрела, как в комнату зашла миссис Грин и осторожно поила свою дочь, тихо ей напевая. — У вас всё будет хорошо, — уверенно произнесла Роуз, глядя на семью, — у вас всё будет хорошо. — И словно в подтверждении её слов, в комнате раздался тихий сдавленный плач, который стал нарастать с каждым мгновением, пока не разразился в громкий крик вместе с тихими всхлипами Марты и новоиспечённой матери. Роуз тут же подбежала к Марте и вместе они окутали плотно ребёнка в тёплое одеяло. Подошёл новоиспечённый папа, который взял ребёнка и передал его матери. Роуз вовремя обняла Марту за плечи, прежде чем та обессиленно упала в объятия блондинки. Марта тихо продолжала всхлипывать и трястись в её объятиях, пока Роуз гладила её по спине и целовала в макушку, повторяя, какая она блестящая и какая она молодец. Тем временем для своей маленькой дочки Сэм и миссис Грин принёсли таз с холодной водой и котелок с горячей. Сэм подготовил воду и поставил таз на комод. Миссис Грин взяла девочку из рук матери и осторожно начала мыть свою внучку. После, Сэм завернул дочь в чистую ткань по самую головку и вернул матери. Девочка наконец успокоилась и припала к груди. — Просто посмотри, Марта, ты помогла родиться на свет девочке. Без тебя она бы не смогла увидеть этот мир, — прошептала блондинка Марте. Последняя сделала рваный вдох и посмотрела на счастливую семью. — Я впервые принимала сама роды. Без всяких инструментов и в этих ужасных условиях. О боже, — она прикрыла рот рукой, — я даже не закончила учёбу! — Ты повела себя как настоящий доктор, Марта. Настоящий профессионал. — А если бы я допустила ошибку!.. Я могла бы просто убить её!.. — Ты бы не сделала это, — тихо ответила Роуз тоном, не терпящим возражений. — Почему ты так уверена в этом? — Марта сглотнула. — Просто знаю, просто знаю, — задумчиво пробормотала она и повела обессиленную девушку в коридор, а после, в комнату, что служила кухней и гостиной. Комната освещалась двумя зажжёнными керосиновыми лампами. За окном всё так же шумела буря, но казалось, что она стала стихать. Блондинка помогла Марте сесть в кресло, а сама подошла к кухонному островку и извлекла из верхней полки тёмную стеклянную бутылку. — Том и его весёлые родственники, — весело произнесла Роуз и, взяв бутылку и штопор, села напротив Марты. Она ловко открыла пробку и протянула бутылку Марте. — Самому лучшему акушеру-гинекологу в этом богом забытом городке! — радостно воскликнула она. Марта с нервной улыбкой посмотрела на бутылку. — Это нормально, что я вот так?.. — Да брось, — отмахнулась доставщица и Марта сделала глоток, — ты помогла родиться на свет его дочери. Старина Сэм будет более чем рад отдать тебе это десятилетнее вино. — Какое? — она кашлянула, чудом не выплеснув содержимое. — Всё для тебя, — блондинка довольно улыбнулась и наклонила бутылку ко рту Марты. После нескольких глотков, девушка почувствовала, как стала расслабляться. Подумать только, она, Марта Джонс, только что приняла роды в начале двадцатого века! И в голову Марты пришло новое осознание, и она поспешила задать вопрос странной блондинке, что спокойно пила чай напротив неё: — Кто ты? Ты перемещаешься со скоростью света. У тебя есть лекарство не из этого века. Оно точно безопасно? — Твоё будущее. Широко используется и уже несколько десятилетий. Является своего рода лучшим. И да, его применяют не только во время тяжёлых родов, — просто ответила блондинка. — Я буквально моргнула и оказалась здесь. Неужели мы так недалеко от школы? — И поэтому я смогу доставить тебя обратно за пару мгновений. К сожалению, не машина времени, но всё же быстро, — уклончиво ответила доставщица, которая, видимо, была каким-то инопланетянином. — О боже! Ты пришелец?! Девушка прыснула со смеха. — Боже, нет, конечно нет. Человек. — Но ты и твои… технологии. — Но всё ещё человек. Путешественница, у которой есть и то, что поможет тебе отдохнуть. — Она протянула ей пузырёк. — Благодаря ему ты выспишься к утру. Марта взяла его в руки. Она с недоверием осматривала пузырёк с бледно зелёной вязкой жидкостью. — И в чём его секрет? — Время для твоего тела замедлится. Тебе будет казаться, что прошло часов 12 и ты будешь чувствовать себе отдохнувшей. На деле пройдёт не более 3 часов. — Хах, боже мой, дай два! — Ограниченный запас. Только для крайнего случая, — загадочная девушка улыбнулась ей. — Прими его, прежде чем лечь спать. — Я же не умру и все дела? — нервно усмехнулась Марта. — Я просто не могу позволить тебе такую роскошь. — Как ты узнала, что я врач? — Марта замолчала. — Самоуверенно, — горько улыбнулась она. — Нет, что у меня получиться принять роды? — Ты ответила на мой вопрос и звучала как медицинский справочник. — Но ты пришла ко мне. Не к сестре Редферн там, например. Почему я? — Я доверилась своей интуиции, если честно. — Это просто безрассудно! — Иногда верить в некое шестое чувство гораздо надёжнее, чем разуму. А мой в последнее время немного пуст. — Блондинка неловко улыбнулась, убрав пальцами волосы назад. Уставшему телу Марты может это и показалось знакомым, но значения этому она не придала. Вино приятно успокаивало её тело. И если честно, ей больше не хотелось вести расследования и выяснять, что на самом деле представляет собой эта странная блондинка-доставщица-путешественница. — Спасибо тебе, Марта Джонс. Ты замечательный врач. — Буду, если вернусь в своё время, — с уставшей улыбкой заключила Марта. Роуз встала со своего стула, села перед ней на колени и взяла за руки. — Для этих людей и для этого ребёнка ты самый настоящий доктор. Ты спасла их семью, Марта. — Спасибо тебе, — ответила она. — О боже, а как тебя зовут? — Марта только сейчас поняла, что не знает, как зовут эту странную блондинку перед ней. — В школе твой позывной «скорость» или «девчонка», — с улыбкой дополнила она. — Боже, — Роуз сморщилась, — серьёзно? Не то чтобы они не правы, но «скорость»? Марта искренне, но устало засмеялась. Если завтра хоть одна зараза попробует испортить ей жизнь, то эта тварь будет ходить с ведром помоев целый день. — Именно так. Так кто ты, леди-скорость? — подразнила её она. — Не называй меня так. — Роуз смущённо прикрыла лицо руками. — Но ты можешь звать меня Роуз. — Она осторожно убрала руки от лица и улыбнулась. — Роуз? — Брови Марты от удивления взлетели вверх. — Просто Роуз. Без фамилии, как это принято у обычных смертных. — Но ты из чёртового будущего! — Да брось, там не так плохо, ты знаешь. — Ты из моего времени? Роуз поморщилась. — Если ты про моё настоящее и твоё будущее, там тоже не так плохо. Ну знаешь, есть куча приспособлений. — Для скорости? — усмехнулась Марта. — Да, именно для неё. В общем неплохо. — Даже бутылёк, о котором мечтают все студенты, особенно медики? — Межгалактический рынок созвездия Омега Дельта Шесть. Его продаёт милый фиолетовый гуманоид. Марта присвистнула. — Я надеюсь, ты привезёшь мне парочку. — Как получится, — подмигнула ей Роуз. — Давай не будем тратить время на твоё чудесное восстановление и отвезём тебя обратно. Я даже могу одолжить тебе компактную модель супер удобного матраса. — Боже, пожалуйста, — устало захныкала Марта, — я не переживу ещё одну ночь на этом «дереве». Они вместе засмеялись. Марта обняла Роуз за спину и зажмурила глаза. Как её новая подруга обещала, она оказалась в комнате действительно очень быстро. Не теряя времени, Роуз достала из кармана пузырёк и тут же осушила его. Она болезненно прислонилась к стене и только отмахнулась от обеспокоенного взгляда Джонс. Прошло немного времени, прежде чем Роуз отошла от стены, снова опустила руку в карман и достала — у Марты ещё больше вопросов на следующую встречу — кулёк, что она развернула и убрала под простынь Марты, пока последняя пила волшебную жидкость со вкусом, напоминающем мелису, корицу и яблоко. Девушка с благодарностью легла на кровать и тут же уснула, едва поняв, как уютнее стала её кровать. Роуз нежно улыбнулась и ей и накрыла одеялом. Эта удивительная Марта Джонс даже не представляла, какая она на самом деле удивительная. Она вышла в коридор и с презрением посмотрела на замок. Вернее на его отсутствие. Роуз пошла в сторону, к счастью, открытой кладовой, взяла слегка ржавый замок и отвёртку (к сожалению, самую обычную) и принялась исправлять прошлые допущения. К счастью — огромному счастью, — её лекарство от тошноты подействовало. Роуз Роуз вздрогнула, осмотрелась, вышла из комнаты, и, рискуя попасться на глаза жителю школы, побрела наверх, следуя за кажущимся таким знакомым голосом. Он был едва громче шёпота, но Роуз понимала всё, что он произносил. Роуз Её имя. — Доктор, — прошептала Роуз сдавленным голосом. Роуз В нём было столько печали, что у неё сжалось сердце. Она едва стояла на ногах, когда остановилась перед дверью, наверное, какого-то профессора — Роуз не обратила внимание на надпись на двери. Роуз попыталась открыть дверь, но та не поддавалась. Она опустила дрожащие руки в карманы, ищя что угодно, чтобы открыть дверь. Обычная перемычка вскоре попалась ей в руки. Борясь с дрожью, Роуз открыла дверь спустя долгое, как ей показалось, время, но что-то ей подсказывало, что прошло чуть больше десяти секунд. Её встретил запах книг и выстиранных мылом простыней. Ночной воздух заставлял открытую форточку тихо ударяться о деревянную раму. Роуз зашла в комнату и закрыла дверь настолько тихо, насколько это было возможно с плохо смазанными петлями. Она подошла к окну и закрыла форточку. Шум дождя стал немного тише. Роуз Она была готова поклясться, что слышала голос рядом с собой, и когда посмотрела вправо, впервые заметила кровать, на которой спал человек, в чью комнату она прокралась. — Не уходи, — тихо произнёс мужчина таким знакомым голосом, и неведомой силой, её потянуло к нему. Роуз осторожно взяла его лежащую поверх одеяла руку и сжала. Она была тёплой и немного влажной, но такой знакомой для её ладоней. Под своими пальцами она ощущала пульс. Человеческий пульс. Роуз вздрогнула, стараясь убрать руку, как человек перед ней, будто почувствовав её желание, сжал руку в крепкой, но такой осторожной присущей только её Доктору хватке. — Роуз, — мужчина всхлипнул. — Я здесь, — едва сдерживая слёзы, пролепетала молодая женщина. — Я здесь. — Она закусила губу и провела свободной рукой по волосам. — Я здесь, Доктор, я здесь, — шептала Роуз с любовью. По её щеке бежали слёзы, падая на руку её возлюбленного. — Я больше не оставлю тебя, — говорила она с обещанием и твёрдой уверенностью в своих словах. — Навсегда, — продолжала она, всхлипнув, — я буду с тобой навсегда. Я обещаю, Доктор, я обещаю тебе. Она не знала, что с ним произошло. Но Доктор так отчаянно нуждался в Роуз сейчас, как и она в нём, что путешественница просто не могла уйти. Слёзы нескончаемым потоком кусали её щёки. Неужели только в этот момент, когда он спит, Роуз могла быть рядом? Днём для этого — кто бы он ни был, если только не мистер грубый сэр — она наверняка бы стала пустым местом. Но возможно однажды Роуз сможет принять его и ситуацию, в которой он оказался, сможет принять нового его. Только не сейчас, когда лишь едва слышимый шёпот её имени, что срывался с его губ, мог заставить все щиты Роуз, воздвигаемые и укрепляемые ею так долго, что казались нерушимыми, упасть. Она слепо готова была верить всему, что он мог произнести этими губами. Поверить всей той лжи, которую она увидит в его глазах. Роуз не была готова столкнуться с этой реальностью. Так не готова, что было просто смешно. — Навсегда, — произнёс шёпотом Доктор в ответ, и Роуз едва не припала к его губам. Она так скучала и всё ещё скучает по нему. На его лице появилась наполненная надеждой улыбка. — Навсегда, мой Доктор. — Она с нежностью поцеловала его в лоб, осторожно убирая влажные пряди. Её невысказанное обещание оберегать его от всего. Роуз едва могла позволить себе это. — Навсегда. Она выпрямилась, когда лицо спящего мужчины снова стало расслабленным и пошла в сторону двери. Роуз едва не обернулась, когда он умоляюще прошептал: — Не уходи. — Я буду рядом. — Она сглотнула. — До свидания, Доктор, — и хлопнула дверью, тут же нажав на Хопер. Роуз очутилась посреди поля на ногах и тут же упала на четвереньки, позволив желудку избавиться от неугодному ему содержимому. Ливень и не думал прекращаться. Обессиленная и уставшая, она упала от рвотной массы вправо и сжалась комочком, прижав колени к груди. Её тошнило, у неё раскалывалась голова, а тело светилось как будто оно было грёбаной гирляндой. И только благодаря этому холодному ливню и раскатам, Роуз могла слабо надеяться, что её никто не обнаружит. По мере того, как её тело переставало светиться, вихрь становился менее болезненнее, пока наконец не отступил, забрав с собой все недавние симптомы, оставив Роуз только отвратительную усталость и ноющее тело. Частые перемещения в родном вихре причиняли боль. Использование вихря родной вселенной убивало её не медленнее, чем чужой, потому что она ещё не восстановилась достаточно, чтобы принять его. Но эта маленькая девочка стоила того. Счастливая семья стоила того. Роуз ближе прижала колени к груди и громко зарыдала. Капли дождя смывали с её лица каждую слезу, шум падающих о землю капель и иногда гремевшие раскаты грома создавали вместе ночную симфонию осеннего ливня, забирая своими нотами каждый её отчаянный всхлип, каждый душераздирающий вой. Роуз плакала о том, что миссис Грин воссоединилась с дочерью, о её рождённой в эту бурю здоровой внучке, о прожитых путешествиях, о прошлых потерях, о своей смерти, о потерянной семье. Она рыдала от своей слабости и неспособности быть рядом с новым Доктором, о том, что ей придётся смотреть за ним и не быть способной подойти ближе. Он не знает о ней, ни о чём, что было между ними. Роуз плакала и знала, что будет новый день, что она ближе к нему и скоро она будет дома. Просто надо пережить эту ночь. Всего одну ночь и Роуз будет в порядке. Обязательно будет. Она Роуз Тайлер, путешественница во времени, самое дружелюбное к опасности существо, дама Роуз из поместья Пауэл, девушка, которая закончила школу и институт, защитница Земли. Она будет в порядке. Роуз — злой волк, который существует для того, чтобы её Доктор был в безопасности. Только и всего. Тем временем, Джон Смит метался во сне. Его руки отчаянно рыскали по кровати с одной единственной целью — найти часы и открыть их. В своём сне, он искал способ проснуться и встать с кровати. Все его беспокойства прошли, когда он услышал тихую, знакомую и древнюю песню, что забрала все его кошмары. И Джон помнил тихий, но наполненный любовью такой незнакомый, но знакомый голос: Всё хорошо, мой Доктор, всё хорошо.

🌠✨🌹🐺✨🌹🐺✨🌠

Первым человеком среди тех, кто обратился к Роуз, помимо сотрудниц, мальчиков и директора, была медсестра Редферн. Дженни называла должность Редферн, как сестра-хозяйка, но для Роуз она была скорее медсестрой. Редферн позвала к себе Роуз, когда увидела ту на кухне вместе с другими девушками. Она завела её к себе в кабинет и предложила сесть на стул. — Я слышала, что ты выполняешь различного рода поручения, — начала Редферн. — Я доставляю часть еженедельных продуктов из города на кухню. Другую довозят на телегах фермеры, но вы это и так знаете. Конечно, я приезжаю сюда несколько раз в неделю. Но мне не составляет труда привозить что-нибудь ещё, вроде небольших сувениров или сладостей. Вам что-нибудь нужно? — Нет, Роуз, я позвала тебя не за этим, — медсестра мягко покачала головой. — Я не буду ходить вокруг да около и перейду к делу. Я бы хотела, чтобы ты работала у меня. Мне не хватает пары рук. И я думаю, наш директор не имел бы ничего против. — Всё в порядке, мэм, меня устраивает моя работа. Редферн вздохнула и закрыла глаза. Она открыла их и продолжила: — Роуз, послушай, просто неприемлемо, чтобы девушка твоего возраста работала и одевалась, как мальчишка. — Я понимаю. — Прости меня, если мои слова заденут тебя, но тебе не хватает воспитания, — тоном строгой учительницы начала говорить медсестра, и Роуз внутренне поёжилась. Редферн не имела в виду ничего плохого по отношению к ней, но Роуз не нуждалась в каких-либо советах о её воспитании ни сейчас, ни когда-нибудь после. Ей не нужно было, чтобы с ней общались как-то иначе, ведь именно её простой стиль общения и упрямое игнорирование некоторых манер помогли ей сблизиться с мальчишками и прекрасными девушками, которые работали здесь. И в конце концов, легко прижиться в этом времени. Или Редферн имеет в виду невежливые замечания в адрес одного учителя? — Ни один из преподавателей не оценивает то, что ты делаешь, — продолжала Редферн. — Но всё можно исправить. Ты достаточно умна, — Роуз начинал не нравится этот тон, и она внутренне поморщилась, в то время, как на своём лице изобразила что-то вроде «да-да, я внимательно слушаю» выражение лица. — И ты наверное устроилась работать на этой тяжёлой работе, потому что не было иного выбора. Но теперь он у тебя есть. Ты можешь работать здесь. — Я благодарна вам за помощь, — ответила Роуз, положив свою руку поверх руки медсестры. — Меня устраивает всё в моей текущей. И это действительно было так. У мистера Филлса она работала не одна. Вместе с ней работал приветливый парень Том. Он убирал помещение бакалейной лавки, стоял за стойкой и заполнял полки продуктами, в то время, как мистер Филлс скрупулёзно вёл бухгалтерию и отвечал за принятие товара от фермеров. Роуз легко поладила с Томом и они вместе выпивали по кружке пива каждую пятницу — идея Роуз, — делясь событиями, произошедшими за неделю. Несмотря на то, что миссис Грин всё ещё жила у дочери и присматривала за ней, Роуз так же планировала навещать их и дальше. С момента рождения девочки, которую назвали Анабель, прошла неделя и Роуз посетила семью лишь однажды. Миссис Грин сердечно благодарила вместе с Сэмом Роуз и Марту за то, что они сделали для Анабель и Эмили. К счастью, никто из них не упомянул о том, как быстро Роуз привела Марту или что за чудесные карманы у Роуз. Обратно в школу Роуз отвезла бутылку вина и кулёк сыра, которую они с Мартой выпили день назад вместе с сыром обсуждая глупых мужчин, безответную любовь и прошлые отношения. Роуз рассказала о своём горьком опыте, дополняя рассказ случайными шутками, о коротких отношениях с Микки и что они бы с Мартой возможно бы и сошлись. Марта рассказала о своих бывших и о том, что сейчас безответно влюблена в одного гордого, но чертовски сексуального мужчину, который показал ей звёзды. На вопрос Роуз, почему всё так плохо, Марта говорила о бывшей его объекта воздыхания и что сейчас все его мысли заняты той, кто его бросила Кажется, Роуз пообещала, что они вместе выследят бывшую возлюбленного Марты и покажут ей, какая она на самом деле дура. И может расцарапают лицо. В любом случае, Роуз не хотела сейчас запирать себя в стенах школы, крутя бинты или раскладывая книги. Но всё может измениться, когда волчица обнажит зубы вновь. Тем не менее, сейчас надо было что-то делать с настойчивостью Редферн. — Но я подумаю, — ответила Роуз. — И я такая неуклюжая в бытовых делах, что могу принести ужасно много неприятностей. — Что было лишь частичной правдой. — Роуз, ты всему научишься, как придёт время, — настаивала Редферн. Её тон смягчился, и она говорила с Роуз теперь так, будто она была маленькой девочкой, которую нужно было уговаривать, чтобы она не прогуливала школу и усердно училась. Казалось, все старшие в этой школе старались Роуз не то что бы завербовать, сколько взять под свою опеку и показать другим, что они достойны. Это становилось просто нелепо. К счастью, после обещания Роуз всё ещё раз тщательно обдумать, медсестра отпустила её. Роуз вышла из комнаты, осторожно прикрыв дверь, и приложила пальцы к вискам. Сколько её ещё хватит? Она занималась абсолютно не тем, чем должна была. Роуз всё ещё не выяснила ни как работает сила вихря в ней, ни как им управлять без вреда для себя, ни почему вихрь стал внезапно появляться в последнее время. Роуз боялась себе признаться, что устала из-за собственного напряжённого графика, из-за не знаний и что ей по-настоящему не с кем было поговорить обо всём, не боясь при этом нарушить временную линию и не подвергнуть себя или Доктора больше опасности. Доктор от чего-то бежал или подвергся чему-то опасному раз это привело к тому, что он стал иметь человеческое тело. И возможно, чтобы не сломать тело, он запер все свои воспоминания и знания Повелителя Времени. То есть, Доктор переместил своё сознание в человеческое тело, видимо, искусственно созданное — как Чип Кассандры, но Роуз предпочла не думать об этом, — предварительно запечатав ненужную информацию. От этих мыслей у Роуз сжалось сердце. Видимо поэтому он её не помнит. Если это так, то где настоящее тело Доктора? И что важнее, зачем прятать себя в другом теле? Нет, Доктор вряд ли бы так поступил даже с искусственно созданным существом, даже если бы это угрожало его жизни. Значит, человеческое тело Доктора и есть его настоящее тело. Но каким образом он его изменил? Роуз предполагала, что человеческое тело Доктора действует так же, как и у обычного человека. То есть Доктор стал человеком, предварительно изменив себя с помощью… Наверное, какого-то устройства, которое запрограммировало его тело на человеческое. Но как всё обернуть вспять тогда? И как можно держать все воспоминания запертыми всего лишь — Роуз это было тяжело признавать, но это был неоспоримый факт — в жалком маленьком сморщенном пудинге человека, то есть, его мозга? Не то чтобы мозг Повелителя Времени так сильно отличался внешним видом от человеческого — вернее, человеческий от мозга Повелителя, как дополнил бы Доктор, — но понятно, что способен был выдерживать гораздо большие массивы информации. Тогда, где же Доктор? Почему во сне его человеческое тело знало её? Отчего он бежит? Как она могла ему помочь? Роуз вздохнула и неспешно пошла по коридору, погружённая в свои мысли. Она не успела дойти до лестницы, она услышала до боли знакомый голос: — Миссис Редферн, как хорошо, что вы оказались здесь. Кажется, у меня начинается мигрень. Не могли бы вы помочь? — Доктор? — тихо выдохнула Роуз, потянувшись каждой частичкой своей сущности к своему возлюбленному, но её встретила лишь пугающая тишина. Конечно, сейчас он человек, но это не мешало ей присматривать за ним. Она обернулась и нашла глазами дверь, ведущей в кабинет Редферн. — Мистер Смит, конечно заходите. — Роуз почувствовала лёгкое головокружение и перед её глазами заиграли маленькие золотые искры, такие отличные от тёмных точек, что предупреждают о возможном обмороке. — Мои двери открыты не только для студентов. Я всегда буду рада видеть вас. — Редферн смущённо улыбнулась. Да как она смеет?! Перед Роуз золотые искры стали сливаться в мерцающие линии, когда она закрыла глаза и стиснула зубы. Перед ней в привычном танце они расходились и сходились, образуя как будто множество путей, удивительные по своей структуре и потрясающие по внешнему виду деревья с невероятным количеством ветвей. И среди них Роуз заметила одну линию. Она будто бы вышла на передний план. Линия, а точнее, путь был чёткий. То, что раньше было золотыми нитями, завихрялось и становилось кадрами такими же яркими и цветными, как из кино. Сестра Редферн украдкой поглядывает на мистера Смита, она смущается, когда говорит с ним, убирает прядь за ухо — флиртует с ним, стараясь привлечь внимание. Кадр с упавшей книгой и следующий, где Джон отдаёт стопку книг Редферн, заставляя Роуз громко фыркнуть, приглашение на танцы, падение с лестницы Смита и интимный момент в кабинете Редферн, в кабинете Смита, прогулки, разговоры… Хватит! Роуз сжала кулаки. Да, это не Доктор. Он человек и очень подвержен всему — Роуз сморщилась — человеческому. Доктор имеет право на счастливую человеческую жизнь, на «единственное приключение», которого у него никогда не будет. Но она просто так не отдаст Джона Смита кому-либо, будь то некоронованная королева Франции или медсестра. И злая волчица была с ней согласна, потому как Роуз уже изучала свои искрящиеся золотом руки. Она сглотнула и вихрь исчез, будто его и не было. Роуз знала, что Доктор любит её, несмотря на то, что он не говорил этого прямо, и возможно, на её языке. Доктор показывал свою любовь множеством других способов. Он позволял ей любить его и любил её в ответ. Поэтому, какая бы ни была причина, она будет оберегать его и его сердца или сердце столько, сколько этого потребуется. И если снова вспомнив всё, он предпочтёт Редферн, только тогда она решит сдаться. И даже если Доктор не возьмёт Роуз с собой, она знала, что будет следовать за ним всегда где-то рядом, просто потому что не знает, что она будет делать иначе в этой вселенной, где Доктор — всё что у неё есть. Защитить его — одна единственная цель Роуз. Я спасу вас, мой Доктор Чего бы ей этого ни стоило. Так, Роуз — волк уже на полставки — помогла появится на свет самой первой странице в книге жизни маленькой Анабель Честер и открыла для себя новую страницу собственной жизни...