Семейные хроники Трастамара

Планета Шии-Раа. Курортная зона. Ближайший полицейский участок. За столом сидит Роджер Сакаи, временно переведенный из патрульных в участковые. В отделение врывается Катрин. Широкополая шляпа – на затылке. Парео развевается. Следом за ней не торопясь, с чувством, с толком, с расстановкой, входит Корделия. Катрин (подпрыгивая от нетерпения): Быстрее, быстрее! Ну что ты так медленно! Корделия, переступив порог, с интересом оглядывается. Катрин (подпрыгивая все выше): Корди, ну где же ты? Корделия (изучая портреты разыскиваемых): Не зови меня Корди...  Мама, смотри, а наш-то уже в розыске. Среди особо опасных. Маньяк! (Изучает портреты более пристально) Серийный. Роджер с некоторой опаской за ними наблюдает. Катрин, заметив официальное лицо, поправляет шляпу и приглаживает парео. Роджер: Чем могу помочь? Катрин (заламывая руки): Беда у нас. Горе. Катастрофа! Роджер: Что случилось? Корделия (отрываясь от созерцания портретов): Да ничего особенного. Катрин (возмущенно): Как это ничего особенного? Да как ты можешь! Несчастье у нас. Малыш пропал. Счастье мое, сокровище мое, свет очей моих. Кешей зовут. Роджер: Попугай, что ли? Корделия: Мотылек. Роджер: В смысле? Корделия: В том смысле, что улетел. Роджер: Но обещал вернуться? Корделия: Увы! Катрин (в отчаянии): Да не улетел он. Потерялся. Он же такой... он же такой... наивный. Такой... доверчивый. Корделия: Безмозглый. Катрин (всхлипывая): Маленький он. Четыре годика от роду. Роджер: У вас что... ребенок  пропал? Катрин: Можно сказать и так. Малыш. Мой малыш. Вот. (Извлекает из сумки чупа-чупс) Вот все, что от него осталось. Роджер: Не волнуйтесь. Мы его обязательно найдем. Всех соберем, всех оповестим. Объявим план «Перехват» то есть план «Подгузник».  Корделия: Да вы не суетитесь. Нам не к спеху. Катрин: Как это не к спеху? Как не к спеху? Он же голодный! (Обращается к Сакаи) А вы всех пропавших находите? Роджер (принимая солидный вид): К сожалению, нет. Но процентов восемьдесят... Корделия: Ага, шанс все-таки есть. Роджер: Конечно. У нас высокий процент раскрываемости. Корделия: Да я не про восемьдесят, я про двадцать. Катрин: Корди! Да как ты можешь? Вот в кого ты такая? Корделия: Какая такая? Катрин: Бессердечная! Корделия: В свою ближайшую родственницу. Катрин хватается за сердце. Роджер запускает вирт-окно с протоколом. Роджер: Где вы в последний раз видели вашего мальчика? Корделия мечтательно вздыхает. Корделия: Как звучит... Как звучит... В последний раз!  Музыка. Катрин: Ты... ты... ты причиняешь мне страдания и получаешь от этого удовольствие! Эгоистка. Корделия: Мама, да какое удовольствие? Я просчитываю варианты. Твой малыш отправился в «Книжный клуб». Роджер: Почему в «Книжный клуб»? Корделия: А он там стажировался.  Хотя нет, выдворили его с планеты за нарушение общественного порядка. В парке эксгибиционизмом подрабатывал. Роджер (заикаясь): Ч...ч...четырехлетний... малыш? Корделия: Ну да. А что вас так удивляет? Хобби у него такое – к статуям чупа-чупсы подкатывать. Или стриптиз на дроне. Пока из рогатки не подстрелят. Роджер окончательно в ступоре. Катрин всхлипывает. Корделия решает сжалиться над полицейским. Корделия: Ах да, мы же вам главного не сказали. Киборг у нас пропал. Irien-69. Элитный. Роджер: Так это вы... это вы про киборга? Это он у вас... малыш? Корделия: Ну да, мамин киборг, погоняло «Кеша». Роджер извлекает другой протокол. Катрин (с завыванием): Кешеньку  украли. Корделия: Не повезло. Роджер: Еще бы! Вещь дорогая. Редкая. Таких больше не выпускают. Корделия: Хакерам не повезло. Роджер: А у него что, особая защита? Корделия: Хуже. Роджер: Встроенный электрошокер? Корделия: Еще хуже. Роджер: Что может быть хуже? Плазмомет? Корделия: Разумный он. Роджер (потрясенный): Как разумный? Разумный Irien? Не может быть! Корделия (со вздохом): Еще как может. (Понижая голос) Вечно голодный сексуально озабоченный киберманьяк. С тремя сотнями сценариев. Теперь вы понимаете, почему мне тревожно за хакеров? Роджер понимающе кивает. Катрин: Не слушайте ее! Кешенька не такой. Кешенька сама невинность! Его кто-то обманул, заманил. Запутал! Он же еще маленький. Он верит людям! Заламывает руки. Роджер: Подождите, подождите. Если он, как вы утверждаете, разумный, то почему вы думаете, что он пропал или его украли? Корделия (обращаясь к Катрин): Вот, послушай разумного человека. Я тебе уже два часа толкую. Дрон украл и мотыляет. Намотыляется и придет. С фингалом. Или двумя. Может быть, с переломом. Катрин (в ужасе): Корди! С ним что-то случилось. Мальчик в беде. Корделия: Само собой. Это его нормальное состояние. Приключения на все соответствующие части тела. Роджер: А на скутере он не катался? У нас, бывает, в море уносит. Корделия: О нет! Он скорее в гипергликемическую кому впадет. По причине обжорства. Кондитерскую по пути ограбит. Вы там посмотрите у себя в сводках. Сигналов не поступало? Роджер: Вы уже наводили справки? Куда-нибудь звонили? Корделия: Конечно! В службу отлова бродячих ксеносов.  Спрашивала, нет ли среди отловленных мотылька в розовых стрингах. У них там были амебоид, крамарец, центаврианин и два пьяных хуманса. Мотылька не нашлось. Но я надежд не теряю. Поставила на автодозвон. Голофон Корделии вибрирует.  Корделия принимает вызов. Корделия: Да, я. Да, с крыльями. А какие? Зеленые в крапинку? Целых пять? Съемные или обусловленные генокодом? Не пробовали? А вы попробуйте. Дергайте, дергайте. Не отрываются? (Обращается к Катрин) Как ты думаешь, у него за сутки могли крылья отрасти? Зеленые в крапинку. Катрин (обливаясь слезами): Безжалостная ты, бессердечная. Корделия (в трубку): Нет, это не наш. Но вы звоните, звоните. Как только что-то похожее... Да, да, в стрингах. Розовых. Со стразами. Роджер: А в отель вы звонили? Корделия: В первую очередь. Я же должна была радостью поделиться! Я Мартину сразу позвонила. Обрадовала. Катрин пытается ее стукнуть. Роджер: А вы попробуйте еще раз. Вдруг он вернулся. Корделия: Да без проблем. Набирает номер Мартина. Запускает видеотрансляцию. Разворачивается вирт-окно.  В окне радостный Мартин виртуозно жонглирует двойняшками. Двойняшки визжат от восторга. Фоном идет песня «Я свободен». Мартин (подпевает): «Я свободен, словно птица в небесах...» Корделия сбрасывает вызов. Катрин: Ты ничего не спросила! Корделия: А зачем? И так все ясно. Музыка играет. Дети орут. Мартин танцует. Роджер: Не хочу вас пугать. Но если он Irien, то его могли украсть и продать в сексуальное рабство. Корделия: Вы знаете сказку про братца Кролика? Роджер: Какого кролика? Корделия: Поймал как-то братец Волк братца Кролика и спрашивает: «Братец Кролик, тебя как, с овощами запечь или суп сварить? Выбирай» А братец Кролик отвечает: «Делай что хочешь, только в терновый куст не бросай». Братец Волк опять спрашивает: «В масле зажарить или сырым сожрать?» А братец Кролик опять за свое: «Делай, что хочешь, только  в терновый куст не бросай!» Роджер (осторожно): И... что? Корделия: Волк – парень простой, университетов не кончал,  в психологии не разбирался. Поверил Кролику и бросил в терновый куст. Роджер: А Кролик? Корделия: А Кролик сбежал. Роджер в растерянности. Катрин (всхлипывая): Эта бессердечная намекает на то, что Кешеньке, моему мальчику, моему нежному цветочку, только того и надо. Корделия: Вот именно! Как говорится, напугали ежа комплексом ягодичных мышц гуманоида. Сексуальное рабство! Да он мечтает об этом! Катрин: Неправда! Роджер (примирительно): Ну хорошо, хорошо, пусть не рабство. Может он, того, встретил кого-нибудь, увлекся. Корделия: Правильно. Поднимайте сводки, ищите угнанный дрон. Катрин: Да она издевается над нами! Издеваться надо мной ей недостаточно. Она и над вами, офицер, издевается. А Кешеньке сейчас может быть плохо! Роджер: Иногда случается, что воруют на органы. Похитители же не знают, что он Irien. Катрин издает крик отчаяния. Корделия: А вы знаете, все может быть. У Irien'ов ускоренная регенерация. Они могут недостающие органы отращивать. Вот если ему какой-нибудь важный орган удалить, язык, например, то уже через сутки он его регенерирует. Катрин: Прекрати! Роджер: Скажите, а киборгофобов поблизости не было? Катрин с подозрением смотрит на Корделию. Корделия: Мама, ну ты же знаешь, у меня Мартин. Я кто угодно, но не киборгофоб. И потом, у меня алиби, я все время была с тобой. Роджер: Может быть, он кому-нибудь не понравился, кому-нибудь действовал на нервы? Катрин: Да что вы такое говорите? Какие нервы? Он такой нежный, чувствительный мальчик. Светлый, чистый. Такой вежливый, такой застенчивый... Корделия: С кого начать? Пишите. Первый подозреваемый. Шеф-повар отеля. У него этот застенчивый килограмм фарша спер. Сырого. Дальше. Управляющий отелем, к жене которого этот чувствительный залез в окно. Почтенная дама на пляже, у которой Кешенька спи... стащил бутылку газировки. Мама мальчика, у которого наш малыш отобрал чупа-чупс. Продолжать? Лицо Роджера вытягивается. Роджер: Так это уже четверо. Корделия: Это только начало. Первые два часа в отеле. А еще был вечер и следующий день. Роджер: То есть, он у вас склонен к агрессии? Корделия: Нет, к агрессии он не склонен. Скорее наоборот. Катрин: Кешенька всех любит! Корделия: О да! Он действительно всех любит, но своеобразно. Роджер: Приметы особые есть? Корделия: Увы, Мартин сколько ни пытался, и зуб выбивал, и на шкаф загонял, и фингал ставил. Регенерирует, гад. Роджер (грозно): А может быть, это он от вас... сбежал? И от вашего этого... Мартина. Может быть, мне следует позвонить в ОЗК? И конфисковать у вас киборга? За жестокое обращение. Корделия вновь берется за голофон. Корделия: Звоните. Номер Киры Гибульской на быстром наборе. Роджер (смутившись): Лучше вы сами. Корделия касается сенсора. Идут длинные гудки. В развернувшемся вирт-окне появляется Кира. Кира: О, привет! Как дела? Корделия: Привет. Мы тут на Шии-Раа, в полицейском участке. Кира (встревоженно): А что случилось? Корделия: Сейчас господин полицейский вам всё расскажет. Поворачивает гаджет к Сакаи. Роджер откашливается. Роджер: Видите ли, у нас тут вопиющий случай. Жестокое обращение с разумным киборгом. Кира делает строгое лицо. Кира: Вы установили преступника? Корделия: Да. Это я. Кира меняется в лице. Кира: В каком смысле? Корделия: В прямом. Подавляю, унижаю, терроризирую. Позволяю рукоприкладство. Теперь уже кашляет Кира. Роджер: Нами уставлен факт физического насилия. С легкими телесными. Корделия: Чего это с легкими? Самыми что ни на есть тяжелыми. Кира (изменившимся голосом): А где пострадавший? Роджер: Сбежал. Корделия: Ага. Не вынесла душа поэта. Где-то на заднем плане раздаются рыдания Катрин. Катрин: Кешенька мой! Цветочек мой полевой! На кого ж ты меня покинул? Кира (начиная догадываться): Так это... Корделия: Ну да, оно самое. Летучее и е...чее. Искать будете? А потом на передержку . Ему же психологическая помощь потребуется. После тяжких телесных. У него ПТСР будет. Кира: Рада бы помочь, но нет никакой возможности. До свидания. Вирт-окно сворачивается. Роджер в изумлении взирает на гаджет. Роджер: Чего это она? Трубку бросила? Или  связь глючит? Корделия: А вы перезвоните. Роджер перезванивает. Идут длинные гудки, включается автоответчик. Голос Киры: В настоящий момент мы не можем ответить на ваш запрос. Если он касается разумного киборга, нажмите «один» и оставьте сообщение. Если запрос касается разумного Irien'a с погонялом «Кеша», обращайтесь в ближайший дурдом. Автоответчик отключается. Корделия: Желаете продолжать? Роджер отдает ей гаджет и садится за стол. Несколько секунд пребывает в прострации. Затем возвращается к протоколу. Роджер: Особых примет нет. А привычки? Какие у него привычки? Катрин: Ой, вы знаете, он ходит во сне. Из гостевого туалета на кухню. Роджер: А почему из гостевого туалета? Корделия: Это его личная резиденция. У него там коврик и мисочка с кока-колой. Роджер: Вы держите разумного киборга в гостевом туалете? Грозно смотрит на Корделию. Корделия с готовностью протягивает ему свой гаджет. Роджер отводит взгляд и утыкается в протокол. Роджер: Значит, говорите, на кухню. Корделия: Он там идолу поклоняется. Роджер: Какому идолу? Корделия (воздевая руки): Великому богу Охоло-Дильник. Но это дома. А здесь в отеле он без всяких предварительных церемоний ворует сосиски. Роджер: У нас тут на днях крапчатые полипы мужика утащили. Катрин хватается за сердце, шатается. Корделия подвигает ей стул. Катрин падает с жалобным стоном. Корделия обмахивает ее шляпой. Корделия: И что там с полипами? Вы рассказывайте, рассказывайте. Я люблю ужастики. Я после вечернего выпуска новостей под них хорошо засыпаю. Роджер: Мы команду спасателей отправили. Выловили того мужика. Корделия (в предвкушении): А он... Роджер: А он живой. Корделия: Ну нет, под такую историю я не усну. Банально и предсказуемо. А история с более креативным финалом у вас есть? С расчлененкой, каннибализмом... Катрин (в ужасе): Корди! Роджер (пытаясь сохранить спокойствие): А голоизображение киборга у вас есть? Корделия: Да сколько угодно! Снова берется за голофон и начинает извлекать одно вирт-окно за другим: Кеша с кремовыми розочками на бровях, Кеша в одеянии «мотылька» на столе, Кеша в одном носке на подиуме в клубе «Мухомор», Кеша  на дроне в стрингах, Кеша с фингалом на шкафу, Кеша с тарелкой блинчиков под столом (мордочка перемазана вареньем), Кеша с трехлитровой бутылкой кока-колы, Кеша... Корделия: Продолжать или хватит? Роджер (с перекошенным лицом): Хватит! Нам требуется голография для помещения в базу, а тут... тут цензура не пропустит. Тут же восемнадцать плюс! Как я такие голографии рассылать буду? Корделия: Ну извините. Ничего более приличного предложить не могу. Это вам не DEX, сама невинность и целомудрие. Это Irien! Роджер: Давайте тогда составим фоторобот. Опишите его. Корделия (обращаясь к Катрин): Мама, твой выход. Давай, а то у меня цензурные слова кончились. Катрин, все еще всхлипывая, приближается к столу полицейского. Катрин: Ну он... понимаете... он такой.... он такой. Роджер: Минуточку. (Оборачивается и зовет) Метанол, сюда иди. Откуда-то раздается сиплый голос. Метанол: Гражданин начальник, я  же в камере. Роджер: Да открыто там. Я ключи потерял. Метанол: А, ну ладно. Выходит в развалочку, сунув руки в карманы. Метанол: Чего, начальник? Роджер: Фоторобот надо составить. А наш художник в запое. По твоей вине, между прочим! Метанол: Да ты че, начальник! Я ваще не при делах. Роджер: Паленым коньяком ты торговал? Метанол:  В натуре, начальник. Подставляет меня ваш фраер! Не докажешь! Роджер: Ладно, потом поговорим. Рисуй давай. Метанол: Чего рисуй? Твой мазила в несознанку ушел, а я рисуй? Роджер: Как этикетки фальшивые на поллитру клеить, так ты мастер. А как людям помочь и срок себе скостить... Метанол: Ладно, ладно. Чего там надо? Берет лист бумаги и карандаш. Катрин (вдохновенно): У него глазки... голубые. Корделия: Наглые. Катрин: Ушки такие... маленькие. Корделия: Но таскать за них удобно. Катрин: Носик... аккуратный. Корделия: Жратву издалека чует. Катрин: Личико ангельское. Корделия: Амур-переросток в памперсах. Катрин: Он такой, как эльф, нежный. Корделия: Мотылек двуногий. Метанол что-то черкает на листке бумаге. Затем кладет готовое произведение перед Роджером. Тот икает от неожиданности. Корделия заглядывает ему через плечо. Роджер: Это что за мутант? Метанол: Я только Ротшильдов на этикетках рисовать умею. Корделия: А что, похоже. Предъявляет портрет Катрин. Та хватается за сердце. На портрете жирная моль с улыбкой Джоконды. Роджер: Вы серьезно? Корделия: Конечно серьезно. Сама суть! Роджер (растерянно): Ну что ж, тогда будем рассылать. Корделия: Ни в коем случае! Вы же всех отдыхающих распугаете. Роджер: Метанол, в камеру. Метанол: Начальник, а может, я того...? Роджер: Чего того? Метанол: Пойду, в смысле. Я же сотрудничаю со следствием. Роджер: В камеру, я сказал. Метанол: Ладно, ладно. Возвращается в обезьянник. Роджер: Продолжим. Как, говорите, его зовут? Катрин: Иннокентий. Можно Инокеша. Кешенька. Роджер (внося данные): Так, Irien-69, разумный. Корделия: Он же Пуся, он же октопоид, он же фаллоимитатор с подсветкой, он же дронофил-эксгибиционист, он же паразит, он же «мотылек». Роджер (еще более растерянно): И это все он? Корделия: Он же кровосос, поганец и чупа-чупсоед. Роджер: Так и писать? Корделия: Так и пишите. Еще адепт ночного культа Охоло (воздевает руки в жесте приветствия)-Дильник. Роджер, нервно подхихикивая, все имена вносит в протокол. Катрин (возмущенно): Ну что вы смеетесь? Лучше скажите, что делать. Роджер: Помещать объявление в соцсетях. На биллбордах. С портретом. Корделия: Я просто вижу это объявление. Пропал «мотылек». Нет, лучше так, пропал говорящий фаллоимитатор с крыльями. Близко не подходить. Сладким не кормить. Катрин: Прекрати! Роджер: А во что он был одет? Корделия: Я же говорила. Стринги на нем были, розовые, со стразами. В это время у Роджера звонит голофон. Он принимает вызов. Роджер: Что? Щупальца? Распускает? Сколько? Шесть? Еду ворует? Жесты непристойные? Корделия (обращаясь к Катрин): Смотри-ка, уже нашли. Роджер (в трубку): Так станнером его, станнером. Катрин: Нет! Роджер кладет трубку. Корделия: Наш? Роджер: Нет. Крапчатый полип. Из отстойника сбежал. В это время появляется Винни Черноу с огромным мешком за плечами. Сбрасывает мешок и вытряхивает. Из мешка выкатывается Кеша. Глаза – в кучу, волосы торчком, весь в помаде. Винни (вытирая лоб): Вот, еле отбил. Отдавать не хотели. Роджер: Ты где это взял? Винни: В спа-салоне. Услышал крики, пошел глянуть. А там он – на пальму залез. Дамочки внизу суетятся, жалуются. Говорят, что специалист на три минуты паузу взял, а уже второй час не слезает. Катрин (с криком раненой чайки): Кешенька! Бросается к Кеше. Пытается укутать его в свое парео. Роджер (в полном изумлении): Ваш, что ли? Корделия (со вздохом): Наш. (Кеше) Что, специалист, мощностей не хватило? Кеша: Критически низкий уровень энергоресурсов. Закатывает глаза. Катрин неведомо откуда достает чупа-чупс. Корделия (Роджеру): А вы представляете, если бы вот таких разумных было бы штук двести? Бунт машин еще ладно, пережить можно. А вот бунт сексуально озабоченных машин... Роджер (бледнея): Не надо! Корделия: Вот и я о том же.