Две ведьмы

      Тихое шуршание листьев и далёкое пение птиц вместе с едва слышным хрустом сухих веточек переплетаются со звонким голосом молодой девушки, напевающим незатейливую мелодию. Недалеко, среди зелено-коричневой палитры травы и корней, виднелся ярко-синий огонек барвинка. Его было трудно не заметить, особенно зорким черным глазам, в которых часто можно было потерять зрачок. Лёгкое темное платьице с белыми точечками на нем тут же зашуршало от неожиданного действия — она села на корточки. Конечно же, одежда не должна издавать такие звуки, она же волшебная. Просто ее не предупредили, поэтому от испуга это «шурх» все же вырвалось. Именно так подумала девушка. Небольшая рука осторожно легла на основание цветка, чуть поворачивая его для изучения. Мягкая довольная улыбка озарила бледное лицо. Она нашла последний ингредиентй для ее зелья.       На землю опустилась корзинка, в которой было немало дыр и просветов — ее явно плели вручную, причем это был далеко не профессионал. Растение тут же отправилось в нее, к своим сородичам. Не прошло и пяти минут, как заполненная только наполовину корзина уже была доверху забита и ждала, пока ее отнесут в дом. Сначала лёгкая рука подняла и закрыла тяжёлую книгу, по которой девушка сверяла цветы и брала рецепты для ее зелий. Ведь, помнится, мама однажды говорила, что лекарства — это такие добрые зелья, которые помогают людям. А помогать людям очень интересно, особенно когда это помогает и тебе, верно? Так что продавать свои зелья в деревушке недалеко от ее дома ей безусловно ужасно нравилось.       Солнце медленно гаснет и готовится ко сну, накидывая на себя теплое пушистое одеяло тучек. Ведь даже ему надо иногда отдыхать, слишком большая нагрузка не помогает никому. Пения птиц уже не слышно, а скрип сапожек становится тише и спокойнее. Песенка осталась далеко, где-то с птицами. Сейчас доносится лишь еле слышное дыхание, что вскоре прерывается на секунду. Ещё через мгновение на землю, будто проверяя обстановку для остальных, упала небольшая капелька. Тонкие ручки тут же накинули на черные, будто смоляные, волосы капюшон плаща, что отдалённо походил на ночное небо: синий и со звёздочками. Хоть он и был уже потрёпан, от дождя укрывал отлично. Около воротника была заметна вышивка золотистыми нитями, что гласила: «Мераи». Сама девушка не горела желанием помещать ее туда, но это ведь был подарок. Швея, сделавшая его, не хотела оставлять плащ без владельца, поэтому все же разместила там подпись. Как она сказала, это нужно, чтобы плащ всегда мог вернуться к владелице. Ведь он же волшебный! Он никак не может потеряться навсегда, всегда должен найти хозяйку вновь.       Будто поняв, что первые капельки приземлились как надо, за ними последовали и остальные, выливаясь хоть и теплым и несильным, но дождем, из-за которого очень легко намокнуть и замёрзнуть. Поэтому небольшие ручки в спешке сняли и положили в корзину очки — от них глаза лучше не видели, но это и не было нужно, ведь перед ними могли появиться лесные духи только тогда, когда очки надеты, — и ножки, обернутые в ленту цвета травы вместо обуви, ускорили свой ход, чтобы успеть домой.       Правда совсем недалеко от него они начали замедляться и вскоре совсем остановились, а силуэт девушки полностью слился с окружающим пространством. Звуки дождя потихоньку обволакивали ее всю, начиная с макушки и заканчивая пальцами ног. Она бы легко растворилась в них, если бы капельки не падали на ее щеки, сливаясь вместе и скатываясь вниз дружной капельковой семьей, напоминая Мераи о ее существовании в этом мире, равно всему окружению.       Резко и очень неожиданно разбивая всю картину звуков, раздался негромкий стук по стеклу. Девушка тут же очнулась, и ее рука аккуратно открыла дверь в дом, где раздалось недовольное «мяу». А какому коту приятно, когда его бросают ради дождя, даже не покормив?       — Что, малыш, соскучился? — Голос мягкий, любящий. По нему можно понять, что недовольного черныша никогда ни на что не променяют.       Стук корзины, которую влажные руки поставили на пол, сопровождается капельками, что падают с плаща туда же. Намокшая и холодная уличная одежда тут же сменилась на домашнюю, которая будто укрывала уютным и теплым одеялом. Тихие шаги и скрип половиц. Самодельная мисочка наполняется кормом, что был заготовлен перед уходом. Теперь черный пушистый комочек доволен.       Шуршание открывающейся книги заполняет комнату вместе со стуком нужной для приготовления зелий посуды о стол. Хоть она и уже давно умеет делать свои зелья, сверяться с рецептом никогда не бывает лишним, вдруг что-то пропустила. Слышится тихий треск давно высохшего дерева от камина, который являлся здесь единственным источником тепла; едва слышное, но успокаивающее мурчание котика и не слишком громкие звуки растирания уже подготовленных трав и цветов. Вокруг так и веет теплом, хоть за окном и холодная сырость.

***

      Больно. Как же блять больно. Будто грудная клетка сейчас взорвется или ребра по одному вылезут из тела, пробивая мышцы и кожу изнутри. Сил нет. Вообще нет. Кажется, что если попытаться встать с кровати, обязательно упадешь обратно. Возможно, они все просто уходят на то, чтобы стерпеть эту боль. Мысли путаются. Так устала, лучше поспать. Помогите… Хочется перестать существовать. Почему все так плохо, она же старается делать как лучше? Может стоило уделить больше внимания самой себе, и не отдавать себя незнакомцам.? Но тогда какой был бы в ней смысл? Кажется, ещё немного, и сердце остановится. Прошу, помогите, я не справлюсь… Нет, нельзя, это она должна помогать, а не ей. Хватит. Осталось совсем немного. Сука, да когда же это все кончится?!       В доме темно. Кажется, ещё немного, и тьма поглотит и ее, не оставив ни кусочка. Никого нет, чтобы включить свет. Из-за окна слышится неровный стук. Кажется, дождь. Не похоже, что он собирается закончиться скоро. На уши давит такой громкий скрип дома, что создаётся ощущение, будто он собирается развалиться на части вместе с хозяйкой.       Та лежит на кровати и не может даже пошевелиться. Надо бы пойти поесть, хотя бы один раз за день… Или за два? Может даже за три… Ориентироваться во времени в таком состоянии очень сложно. Сколько она не выходила из дома? Вряд ли она сможет посчитать.       Сил еле хватает, чтобы открыть глаза. Тусклый свет солнца, еле видный из-за темных туч, освещает небольшой участок комнаты. Мия может увидеть свои руки. Тощие и костлявые. Неприятное зрелище. Еле заметные белёсые шрамы, идущие от запястий и заканчивающиеся лишь ближе к локтю, совсем не улучшают этот вид. На тумбочке рядом с изголовьем кровати стоит нетронутый стакан воды. Несмотря на то, что света явно недостаточно, чтобы хорошо что-то разглядеть, в воде видны плавающие пылинки. Похоже, она находится там давно. Возможно, стоит поменять ее или хотя бы попить самой, но и на это энергии не хватит.       Она прикрывает глаза, не в силах больше смотреть на эту тоскливую картину. Мысли не лучше, но так хотя бы есть возможность заснуть.       Вокруг лишь запах пыли и сырости, будто вместо дождя дерево потихоньку пропитывают несчастье и безысходность. Никто не решится помочь ей в ответ.