never short on love

Минхо не опаздывает на танцевальную тренировку, но он прибывает последним из восьми, что само по себе является странным явлением. То, что он не пришел с Чонином, Феликсом и Сынмином, может означать, что он опоздал, или это может означать, что он не вернулся домой прошлой ночью. Джисон не знает, хочет ли он вообще знать, поэтому не спрашивает. Участники сидят в кругу посреди тренировочной комнаты, обсуждая, что им нужно подготовить, когда входит Минхо, опускаясь на колени в пустое место, оставленное для него. Взгляд Джисона скользит по нему. Он выглядит хорошо отдохнувшим, только что вымытым, его волосы мокрые и непослушные. Был ли он одет в эту одежду вчера, когда они тусовались, задается вопросом Джисон. Эти шорты? Эта толстовка? Толстовка вообще его? Джисон не уверен, видел ли он ее раньше. Минхо медленно поворачивает шею, и Джисон сглатывает, переводя взгляд с горла на губы. Они выглядят красными и слегка припухшими, что может быть просто эффектом какого-то бальзама для губ или чего-то еще, или, может быть, Минхёк просто поцеловал его настолько, что они опухли. Одна только мысль об этом вызывает в воображении образ их поцелуев, и Джисон выдыхает, сильно и громко, пытаясь стереть этот образ из своей памяти. Взволнованный, он проводит рукой по волосам, прежде чем потрогать свои губы. — Что мы должны сделать в первую очередь? — спрашивает он резко и нетерпеливо. Минхо и Чан переглядываются. — Гм… — начинает Чан. — Рождественская версия? — предлагает Джисон, и слова сходят на нет в глубине его горла, когда Минхо сдвигается с того места, где он стоял на коленях, и садится, растянувшись со скрещенными ногами, обнажая внутреннюю часть своих бедер и показывая пурпурные следы от поцелуев, которые там расцветают. След от его колена до... Джисон чувствует, как его челюсти напрягаются, когда он втягивает воздух. Он переводит взгляд вверх, чтобы встретиться с взглядом Минхо. Минхо тут же выглядит сбитым с толку от взгляда Джисона. Словно притянутый каким-то магнитом, взгляд Джисона снова падает на бедра Минхо, и на этот раз он смотрит так явно, что все остальные двигаются, чтобы увидеть, на что он таращится. Неподвижная тишина преодолевает их круг. Минхо смотрит вниз и бледнеет в ужасе. Он поднимает ноги, чтобы сомкнуть их, поджимая колени к подбородку, его уши краснеют. — Я… — начинает он, прежде чем резко встать на ноги. — Я просто собираюсь переодеться. Я скоро вернусь. Извиняюсь. Все смотрят, как он уходит, и Джисон мечтает, чтобы он тоже мог сбежать, хотел бы спрятаться в ванной на десять минут, просто чтобы получить передышку. Но если бы он это сделал, все бы заподозрили, что что-то не так, что он расстроен ситуацией и что ж… Джисон расстроен. Он прижимает колени к груди и сжимается в себе, чувствуя себя маленьким. Почему он так расстроен? Почему он так себя ведет с тех пор, как узнал, что Минхёк водит Минхо на свидания? Ревнивый, иррациональный, желающий кричать всякий раз, когда он думает о них вместе, бурлящий, потому что он не может положить этому конец, не может помешать Минхо ускользнуть от него. Он сводит себя с ума, и по какой причине? Потому что ты влюблен в него, подсказывает его мозг. И да. Это звучит...правильно, на самом деле. Джисон рукой приглушает тихий, лишенный юмора смех, который вырывается у него между пальцев. Когда это случилось? Он просеивает свои воспоминания, возвращаясь все дальше и дальше в прошлое, образы смутно мерцают в его голове: он и Минхо гуляют, фотографируются в фотобудке; Джисон пытается помочь Минхо готовить с плачевными результатами; они смотрят фильмы и рассказывают истории о привидениях в темноте, засыпая вместе. Есть огромное количество случаев, когда они вдвоем громко смеялись за кулисами какой-то трансляции или церемонии награждения или чего-то еще, или когда сидели вместе во время путешествия на автобусе, машине или самолете. Правда в том, что Джисон всегда радовался компании Минхо, с самого начала. Даже их ссоры забавны. Но более того, Джисон начал полагаться на Минхо, опираться на него. Он думает о Минхо, сидящем с ним в каком-то тихом коридоре на одной из тех церемоний вручения наград, держащим обе его руки в своих, спрашивая, чем я могу тебе помочь , его голос почти изношен от любви, как старый свитер, который выстиранный до ужасной мягкости. И Минхо тоже полагается на Джисона, который приходит к нему со всей своей защитой, чтобы развязать тугой узел беспокойства, который время от времени запутывается вокруг его сердца. Эти вещи больше, чем просто акты заботы. Минхо всегда был рядом с Джисоном, готовый помочь ему в те времена, когда ему казалось, что он пришелец на планете под названием Земля. Напоминая ему, что он тоже незваный гость. Минхо всегда рядом, чтобы помочь Джисону выровнять дыхание, дать понять Джисону, что он будет в безопасности, что с ним все будет в порядке, что хён позаботится об этом . Минхо всегда заставляет его чувствовать себя таким любимым. И Джисон тоже любит его, теперь он понимает. Просто до этого момента чувства Джисона были спрятаны где-то глубоко внутри него, сбившись в этот тугой бутон, который слишком стесняется распуститься. Так что неудивительно, что мысль о ком-то еще с его хёном вызывает у него тошноту, заставляет его чувствовать себя горящим и красным от гнева. В конце концов, кто-то еще сидит напротив Минхо, слышит обо всех тонкостях его дня, получает удовольствие от всех его умных замечаний и забавных шуток. Кто-то еще увидит, как он откидывает голову назад, смеясь, или робко хмурит брови. Минхёк смотрит на Минхо до тех пор, пока они оба не отводят взгляд, не в силах скрыть свою улыбку, и прикасается к Минхо так, о чем Джисон мог только мечтать, на самом деле. В этот момент Минхо снова входит в тренировочную комнату, прерывая мысли Джисона. На нем спортивные штаны, закатанные на лодыжках, и это явно запасная пара штанов Хёнджина. Он слегка розовый, глаза широко раскрыты и смущенно блестят. Тем не менее, он сразу же возвращается в то место, где сидел, мгновенно рассказывая о своих идеях для выступлений в конце года, а Джисон время от времени вмешивается, помогая Минхо сменить тему и сместить фокус с себя... Когда Минхо замечает это, он дарит Джисону эту личную благодарную улыбку. Джисон улыбается в ответ, когда у него есть другое, меньшее откровение: особенность Минхо в том, что он никого не подпускает слишком близко. Он заставляет всех любить его на расстоянии. Но Джисон... Джисон стал ближе к Минхо, чем кто-либо, и он не может отступить, не сейчас, не тогда, когда он только что во всем разобрался. Остальные встают, чтобы начать разминку, пока Минхо и Чан собираются вместе, чтобы просмотреть свои предстоящие графики. Восьмерке предстоит подготовиться к большому количеству выступлений — а Минхо тем более, и Джисон вздыхает, делая выпад, чтобы разогреть мышцы бедер. Вот в чем проблема: они так заняты вдобавок к чертовски грязному беспорядку, когда Минхо и Минхёк встречаются друг с другом, и сейчас просто неподходящее время для признания. Нет, Джисон знает, что ему придется отложить все в сторону, пока они не справятся со всеми выступлениями к концу года. Таким образом, у него будет время понять, что, черт возьми, он должен делать со всей этой любовью, которая заперта внутри него.

***

После завершения всех мероприятий в конце года участники всегда устраивают большой групповой праздник, и этот год ничем не отличается. Минхо, Феликс, Сынмин и Чонин приходят из другого общежития, неся подносы с едой и пакеты с соком, соджу и пивом. Обычно они избегают употребления алкоголя вместе, потому что не могут позволить себе быть с похмелья от всего, что у них происходит, поэтому редко можно увидеть, как все немного расслабляются, хихикая, когда Минхо и Чанбин побеждают всех в хореографии Brave Girls в гостиной между шотами. Однако Джисон обнаруживает, что не может даже наслаждаться этим. Он сдерживал свои чувства уже большую часть месяца, и ничего не изменилось. Минхо все еще встречается с Минхёком в те несколько свободных вечеров, которые у него есть, и Джисон до сих пор не знает, как признаться ему. Чувствуя себя сердитым, Джисон сворачивается на диване, выпивая одну бутылку пива за другой, пока не сможет вспомнить, сколько он выпил. То, что Минхо так хорошо выглядит, не улучшает его настроения. Он выглядит усталым, конечно, но он также выглядит счастливым, довольным, его глаза сияют звездочками, а улыбка беззаботна, когда он кружит Чанбина вокруг. Джисон знает, что Минхо рад, потому что гордится тем, как хорошо прошли все выступления и что все они довольны своими успехами за год, но Джисону также любопытно, насколько Минхо доволен Минхёком. В конце концов, они все еще встречаются, а это значит, что между ними все должно быть хорошо, и Джисон знает, что он должен быть просто счастлив, потому что Минхо счастлив, но мысль о том, что Минхо и Минхёк могут начать считать друг друга любовью на всю жизнь действительно портит ему настроение. Какая-то больная часть его чешется от желания узнать, насколько на самом деле ничтожен его шанс — насколько его не существует. — Хватит танцевать, — скулит Джисон, заставляя всех поворачиваться к нему с раскрасневшимися улыбающимися лицами. — Давайте займемся чем-нибудь другим. — Например? — спрашивает Хёнджин Джисона, подползая к нему и беря Джисона за руки, прежде чем потянуть за них, словно пытаясь соблазнить Джисона танцевать с ними. — Не знаю, — раздраженно бормочет он, убирая руки. — Давай поиграем или что-нибудь в этом роде. — Какого рода игра? — спрашивает Чанбин. — Игра с выпивкой, — говорит собственный голос Джисона, хотя он ничего не смыслит в играх с выпивкой. — Что-нибудь веселое. Феликс фыркает. — Что, типа крутить бутылочку? Я никогда не? — Да, — говорит Джисон. — Это. — Я никогда не? — Чан проверяет, морщась. Он звучит настороженно. — Давай, — продолжает Джисон, преувеличенно надувшись. — Мы никогда не делали ничего подобного. Это будет весело. — Знаешь, может быть, — соглашается Феликс, пожимая плечами. — Однако нам всем понадобятся свежие напитки. Игра начинается достаточно невинно, все задания вращаются вокруг мест, которые они посетили, и странных действий, в которых они принимали участие. Тот факт, что они живут друг с другом большую часть своей жизни, означает, что они разделили достаточно жизненного опыта, поэтому было трудно выделить кого-либо. Тем не менее, Хёнджин ухитряется заставить Чанбина выпить с помощью «я никогда не струсил от прыжка с тарзанки» что настолько рискованно, насколько эта игра может быть, все охают и ахают, как будто Хёнджин вызвал Чанбина на что-то очень скандальное. Когда приближается его очередь, Джисон начинает чувствовать себя суетливым и беспокойным. Он подпрыгивает на колене, смутно понимая, что говорить то, что он собирается сказать, может быть плохой идеей, но зная, что он все равно это сделает, потому что слова уже горячие и едкие во рту, практически обжигающие язык. Он устремляет храбрый взгляд на Минхо, его сердце тревожно трепещет в животе. — Я никогда еще, — начинает он, — не появлялся на танцевальной практике с засосами на бедрах. Кто-то фыркает недоверчивым смехом. Чан втягивает воздух. — Джисон-а. Это- Минхо поднимает руку, чтобы прервать его. — Нет, все в порядке, Чанни-хён, — говорит он, поднося бутылку к губам. — Игра есть игра. Минхо не отрывает взгляда от Джисона, пока пьет, а Джисон скрипит зубами. Он не уверен, чего хотел этим добиться, но от этого чувствует себя паршивее, чем когда-либо. Игра продолжается, несмотря на новое, тревожное напряжение, наполняющее комнату. Сынмин пытается вернуть их в нужное русло, обращаясь к Чану с очень безобидной фразой «Я никогда не был лидером группы Stray Kids» , а Чан отвечаем ему столь же безобидной фразой «Я никогда не был главным вокалистом группы Stray Kids». Затем настала очередь Минхо. Он изучает лицо Джисона, прежде чем невинно моргнуть и сказать: — Я никогда не смотрел на засосы на бедрах моего товарища по группе. Джисон надолго задерживает дыхание, прежде чем резко выдохнуть через нос и допить то, что осталось в бутылке в его руке. Он вытирает рот тыльной стороной ладони и смотрит на Минхо. — Я никогда… — начинает он. — Сейчас не твоя очередь, — прерывает Сынмин. — Никогда, — повторяет Джисон еще громче. — не трахался с Ли Минхёком. В комнате становится тихо, но из-за тихого гула фоновой музыки все замирают на своих местах. Такое ощущение, что слова Джисона эхом повторяются снова и снова, отскакивая от стен, и Минхо выглядит запыхавшимся, безмолвным. Его взгляд темен и бездонен. Совершенно машинально он пьет, допивая свою бутылку, прежде чем с громким, стеклянным стуком выбросить пустую на пол. — Вау, ты был прав, — говорит он в пустоту. — Это было весело. Затем он встает и выходит не только из комнаты, но и из общежития, дверь захлопывается за ним.

***

Джисон просыпается и задается вопросом, почему его внутренности будто завязаны узлами. Он сбрасывает одеяло и осматривает свою комнату, как будто ищет где-нибудь ключ к тому, что произошло. Затем воспоминания начинают просачиваться сквозь дымку: они выпили, они сыграли в эту дурацкую игру, Минхо ушел. После этого все становится немного неясным, но он помнит, как пытался следовать за Минхо, и все его останавливали. Помнит, что Чан заставил его пить воду, пока он сидел на полу в кухне и плакал навзрыд. Чан сказал, что Джисону следует поговорить с Минхо утром, когда он станет более похожим на себя. Джисон не мог чувствовать себя менее похожим на себя, если быть честным, но ему действительно нужно поговорить с Минхо, поэтому он отбрасывает одеяла и сваливается с кровати, чтобы одеться, морщась от того, как каждое движение заставляет его голову раскалываться. У него ужасное похмелье, чтобы вставать с постели так рано утром, но его сердце пульсирует в висках, как будто оно напевает: Минхо, Минхо, Минхо, так что Джисон мчится на кухню, хватаясь за раковину и допивая стакан. воды, прежде чем надеть обувь и чуть ли не бежать по улицам в направлении другого общежития, его легкие колющие и саднящие в груди, когда дыхание вырывается из него отчаянными рывками. Полусонный Сынмин впускает его, косясь на него через шаткие очки и не говоря ни слова. Джисон сбрасывает обувь и проталкивается мимо него, прорываясь по коридору, чтобы постучать в дверь Минхо. Минхо открывает его, выглядя слегка смущенным и взволнованным, на нем свободная футболка поверх одного из бандажей, которые он обычно носит перед сном. Он проводит рукой по лицу и по взлохмаченным во сне волосам и рычит: — Чего ты хочешь? — Я...нужно тебя увидеть, — говорит Джисон. — Почему? Джисон издает жалобный звук, а затем кланяется. — Прости, — говорит он ногам Минхо. — Я так виноват. Минхо поднимает Джисона в вертикальное положение, прежде чем затащить его внутрь. Он подходит к своей кровати и садится на скомканные простыни, вздыхая и глядя на Джисона. — Мне нужно, чтобы ты объяснил, что именно произошло прошлой ночью. Джисон сглатывает, а затем нервно смеется. — Я только- — Что? — подсказывает Минхо, когда Джисон замолкает, теребя молнию своей толстовки и кусая губу. — Мне просто… мне не нравится мысль о том, что он прикасается к тебе, вот и все. Минхо долго задумчиво смотрит на Джисона, прежде чем вздохнуть, совершенно раздраженный. — Что, хён тебе вдруг не понравился? — Дело не в этом, — говорит Джисон, качая головой. — Правда в том, что мне не нравится мысль о том, что кто-то прикасается к тебе. Глаза Минхо вспыхивают от удивления, а Джисон чувствует, как его сердцебиение застревает в горле, густое и трепещущее. — Если только это не я, — заканчивает он. Брови Минхо медленно хмурятся. Он проводит ладонями по голым бедрам, пальцы дрожат. — Если это не ты? — повторяет он. — Что это значит, Джисон-а? Джисон смотрит в ответ на Минхо, а затем громко задыхается, сжимая голову руками и приседая на корточки. Минхо смотрит на него так, будто он сошел с ума. Может быть, так и есть. — Вау, — выдыхает Джисон, смеясь над собой. — Мне жаль. Это было... Это было ужасно услышать, не так ли? Я имею в виду, ты явно счастлив, не так ли, с Минхёкки-хёном и всеми остальными, и это означает, что я должен быть счастлив за тебя, но вместо этого я здесь, будучи самым большим в мире мудаком-идиотом. Мне жаль. Минхо раздраженно качает головой. — Подожди секунду. Вернись. Скажи мне, что ты имел в виду под «если это не я»? Джисон смотрит на Минхо сквозь пальцы, прежде чем одарить его широкой застенчивой улыбкой. — Что ж. Выходит, я думаю, что вы вроде ... этот самый для меня, на самом деле. — Тот самый? — Тебе известно. Тот самый. Минхо недоуменно смотрит на Джисона, словно не может поверить в то, что слышит. — Тот самый? — Да. Тот самый. Чертова любовь всей моей жизни. — А когда именно ты это понял? — Совсем недавно? — отвечает Джисон, натянуто улыбаясь и наконец снова вставая. — Я понял, что все эти способы, которыми мы присматриваем друг за другом, просто, как... отголоски любви друг к другу, понимаешь? Влюбленности друг в друга. По крайней мере, для меня это так и есть. Джисон бормочет, он это знает, но это никогда не было так ясно как сейчас. Любое затянувшееся раздражение, которое Минхо чувствовал, тает, когда Джисон уходит. Он смотрит на Джисона широко раскрытыми немигающими глазами. Джисон не может в это поверить, но он мог заставить Минхо замолчать, что является впечатляющим подвигом. На расстоянии он думает, что ему нужно будет похвастаться этим перед остальными. — Ты, эм, собираешься снова его увидеть? — Джисон спрашивает Минхо. — Минхёкки-хена, я имею в виду? Минхо выглядит на мгновение озадаченным вопросом. — Возможно, — говорит он, его голос такой тихий, каким Джисон его никогда не слышал. — И сейчас? — Джисон продолжает, не дожидаясь ответа Минхо, прежде чем спрашивает. — Что, если я попрошу тебя не встречаться с ним? А что, если вместо этого я попрошу тебя остаться здесь со мной? Минхо требуется время, чтобы ответить. — Тогда я бы остался, — наконец говорит он, кивая. Утренний солнечный свет прорезает его окно аккуратной толстой линией, покрывая половину его тела светом и оставляя другую половину в тенях. — Не только потому, что ты меня об этом просишь, но и потому, что…это то, чего я тоже хочу. Это то, чего я всегда буду хотеть. Джисон чувствует, как его колени подгибаются, и он шатается на месте. По какой-то причине он вспоминает это время около года назад, когда Минхо работал над текстом для песни, которую он хотел написать, но в конце концов не стал. Он мучил себя из-за этого, безумный и беспокойный, нехарактерно склонный к бессоннице, отчаянно пытающийся сделать это правильно, и когда Джисон подошел к нему, чтобы спросить об этом, как он часто делал, когда другие баловались сочинением песен, Минхо улыбался этой улыбкой, которая говорила, что он знает, что сходит с ума, говорила, что она о попытке удержать себя от влюбленности. Но я думаю, что я все неправильно понимал, если честно. Он сказал, что имеет в виду, если ты думаешь об этом, если ты говоришь себе, что я должен положить этому конец , ты, вероятно, представляешь себя на краю пропасти. На краю скалы. Но на самом деле ты уже в воде. Ты уже мокрый. Ты уже тонешь. И я думаю, что песня действительно должна быть о том, как ты не можешь удержаться от того, чтобы не влюбиться. Как всегда, всегда будет поздно. Минхо покачал головой, сказав, что он, вероятно, никогда не поймет это правильно, но что было полезно — да, полезно — обсудить это с Джисоном, сложив исписанные страницы с текстами песен и спрятав их в карман своей толстовки, чтобы они никогда больше не увидели дневной свет. И Джисон понял это сейчас, он уверен. Минхо не мог остановить это, поэтому изо всех сил старался отпустить это. Но вот он признался, что всегда хотел этого. Джисон вернул его обратно. И теперь он бросается вперед, Минхо расплывается перед ним, а его глаза наполняются слезами. Он ухмыляется и смеется, а затем падает на колени, двигаясь, чтобы прижаться лицом к коленям Минхо. — Всегда? — повторяет он напряженным и скрипучим голосом. — Это ты имеешь ввиду? — Конечно, я серьезно, — мягко говорит Минхо, проводя рукой по волосам Джисона. Джисон позволяет себе закрыть глаза, его ресницы все еще мокры от слез. Такое ощущение, что все его тело пропитано любовью. Как будто из него вытекает её изобилие, разбрызгивая все вокруг него, как яркую краску.