never short on love

Минхо укладывает Джисона спать, чтобы ушло похмелье. Он намерен прижаться к нему и тоже поспать ещё немного, но признание Джисона заставило его чувствовать себя взволнованным и странным, и он обнаруживает, что не может оставаться на месте, не говоря уже о том, чтобы расслабиться настолько, чтобы уснуть. Он принимает душ, переодевается, а затем отправляется прогуляться и все обдумать. Недавно он нанес этот спрей для тела, который он купил, когда только переехал в Сеул, и всякий раз, когда он гуляет и улавливает его запах на ветру — туманный запах кипариса и мха, приближающихся дождевых облаков — он переносится обратно, до его первых дней в городе. Дни, когда он только начал привыкать к этой жизни и она начинала ему нравиться. Дни, когда он бродил вокруг и думал, что, черт возьми, он делает, фотографируя все объявления о потерянных кошках и собаках, с которыми он столкнулся — на всякий случай. Дни, когда он всегда задавался вопросом, откуда вдруг взялась вся эта храбрость и приживется ли она. За несколько дней до того, как он так эффектно влюбился в Хан Джисона. Смотрите: Минхо знал, что Джисон ведет себя странно с тех пор, как начались все эти отношения с Минхёком. Он знал, что есть только одно объяснение такому поведению. Но такое объяснение казалось таким надуманным, а Минхо не любит возлагать надежды, как никогда, поэтому, конечно же, отодвинул его, чтобы проигнорировать. И, ну, Минхо пытался. Он старался, чтобы отношения с Минхёком были легкими и непринужденными, что привело к тому, что он метался между чувством менее одиночестве и более одиночества. И, конечно же, он так долго пытался разочароваться в Джисоне, что это начало казаться смыслом жизни. Несмотря на это, он пытался положить конец этой любви, этой любви, которую он считал обреченной и опрометчивой, только для того, чтобы понять, что не имеет значения, была ли любовь глупой, или разумной. Ну или пытался отвлечь себя другими, менее сложными интрижками. Ты не можешь остановить это. Минхо оказывается возле другого общежития и какое-то время смотрит на здание, прежде чем позвонить в звонок. Кто-то быстро его пустил, и тогда он бежит вверх по лестнице, проскальзывает внутрь и направляется в комнату Чана. — Мы с Джисоном собираемся попробовать пойти на свидание, — объявляет он вместо приветствия, ворвавшись в комнату. — Просто думал, что ты должен знать. Чан переворачивается и принимает сидячее положение с того места, где он лежал на животе на кровати, глядя на что-то на своем ноутбуке. Выражение его лица меняется с пустого на удивленное, на задумчивое, а затем на болезненное в течение нескольких секунд. Минхо скрещивает руки на груди. — Что? — он спросил. Чан неопределенно машет руками. — Послушай, я знаю, что у вас двоих есть что-то особенное, — начинает он, и все эти морщины беспокойства складываются в его выражение лица, — и я хочу, чтобы вы были счастливы — вы оба — но это? Я беспокоюсь об этом. Если не получится... это может привести к тому, что наша команда развалится. Минхо тяжело выдыхает и качает головой. — Если мы не попробуем, все тоже развалится. Плечи Чана опускаются. Он выглядит удрученным. — Будет слишком сложно продолжать, как будто ничего не изменилось теперь, когда мы выяснили, как мы относимся друг к другу, — торопливо объясняет Минхо. — Независимо от того, сколько работы нам нужно будет сделать, и несмотря на причины, по которым мы не должны этого делать, в любом случае все будет чрезмерно усложняться. Ты видишь это? Чан по-прежнему выглядит встревоженным, но его глаза расширяются, словно с пониманием. — Что ж...Да. Да. Я это вижу. — Так? — подсказывает Минхо. — Так? — весело повторяет Чан. — Ты спрашиваешь моего разрешения? — Конечно нет. Я ищу уверенности. — Я шучу, — говорит Чан. — Как будто я могу запретить тебе что-либо делать. — Хён- — Ты можешь считать себя успокоенным, — говорит ему Чан. — Делай, что должен, и я… я прикрою твою спину. Минхо расправляет руки и прислоняется спиной к двери. — Спасибо, — говорит он. Чан кивает, а затем хмурится, снова выглядя неуверенно. — Что теперь? — спрашивает Минхо, вздыхая сквозь зубы. Чан качает головой. — Ничего, — говорит он, прежде чем щелкнуть языком. — На самом деле, просто… разве технически ты все еще не встречаешься с Минхёкки-хёном? Минхо моргает, глядя на Чана, а затем очень медленно скользит вниз по двери, пока не приземляется на задницу. — Дерьмо.

***

Минхо достает телефон, как только находит тихую тропинку у реки, и звонит Минхёку. — Привет. — голос Минхёка бодрит, просачиваясь через динамик. — Хей, — отвечает Минхо, и Минхёк, должно быть, чувствует беспокойство, которое слышится в его тоне, потому что он многозначительно мычит. — Как дела? — он спросил. Минхо прочищает горло, ныряя между деревьев, почти рефлекторно дотягиваясь пальцами до ветвей. Клен голый, его древесина покрыта хрустящим инеем, и он не так хорош, как весной, когда его листья желтеют, и не так великолепен, как осенью, когда его листья пылающе-красны, но все же он здесь. Минхо вытирает холодные мокрые пальцы о куртку и втягивает воздух. — Хён, — говорит он. — Я- Минхёк усмехается, перебивая его. — Дай угадаю, — беззаботно тянет он. — Один из детей узнал, что мы встречаемся, понял, что влюблен в тебя, и признался? Минхо оттаскивает телефон от уха, чтобы поразмыслить над ним, прежде чем вернуть его. — Как? — шипит он. — Откуда ты знаешь? Похоже, Минхёк что-то чинит на своей кухне — может быть, свою кофеварку. Чашка звенит о стойку, и он снова смеется. — О, я не знаю? Может, потому, что ты невероятно милый? Минхо морщится. — Остановись. — Это индустрия, дорогой… — Пожалуйста… — Это был Джисон-щи? Минхо делает вдох через нос. — Да, — отвечает он угрюмо. — Ой. Интересно, — говорит Минхёк, явно наслаждаясь каждой секундой этого конкретного разговора. — Я все еще какой-то...немного сомневаюсь, — признается Минхо. — Например, почему я? Долгая пауза. — Вы встречались? — спрашивает Минхёк, и Минхо может представить, как невозмутимое выражение его лица соответствует его тону. — Хён, ты должен прекратить… — О, Минхо-я. — на другом конце телефона шкаф открывается, а затем закрывается. — Минхо-я. Тебе никогда не будет не хватать любви. Ты знаешь, что это правильно? Рука Минхо скользит к воротнику, и он сжимает ткань куртки. Несмотря на все его нежелание принимать их, от слов Минхёка его кожа краснеет от удовольствия. Его сердце ярко светится. — Нет? — он отвечает. — Я имею в виду...Думаю, теперь я знаю. Он думает о Джисоне, стоящем на коленях, утреннем свете, проникающем из окна и падающем на его изогнутую спину, его мягких каштановых волосах, скользящих между пальцами Минхо, и его счастливых, обнадеживающих слезах, пропитывающих бедро Минхо, и тогда Минхо чувствует это. С Джисоном он получит любовь в изобилии. Она укроет всё, как теплая, нежная ночь. — Хорошо, — весело говорит ему Минхёк. — Теперь я рад за тебя, хорошо? Не нужно пытаться щадить мои чувства. Я всегда знал, что это было то, что было... Минхо сглатывает. — Спасибо, хён. Минхо слышит, как Минхёк дует, прежде чем сделать глоток того или иного напитка, и в тот короткий момент, прежде чем он заговорит, Минхо чувствует, что что-то аккуратно и намеренно подходит к концу. — Хорошо, — говорит Минхёк. — Увидимся с тобой и Сынминни в следующий понедельник? — Да, — соглашается Минхо. — Увидимся в следующий понедельник.