Разорванные узы

      — Ты, кусок, перестань извиваться!       Чуя поправил хватку на пальто Дазая, осторожно следя за тем, чтобы оно не касалось кожи или его волос.       Честно говоря, Чуе уже следовало бы знать лучше, чем соглашаться на предложения Дазая.       Какой идиот предложил Чуе использовать способность, чтобы переправить их в Италию только потому, что «так было бы быстрее»?! Было уже 9 вечера!       Ворчал Чуя.       Более того, способность Дазая означала, что если бы Чуя был хоть чуточку неосторожен, они могли бы разбиться насмерть.       Мысль о смерти вместе с Дазаем заставила Чую побледнеть. Он ускорился, заставив Дазая вскрикнуть от удивления.       Простая мысль о падении Дазая, о том, что Чуя не может спасти его, а может только наблюдать, как Дазай падает навстречу своей смерти…       Чуя почувствовал, как сердце ухнуло, хватка внезапно показалась слишком слабой.       Усилив её, Чуя вздохнул с облегчением, когда в поле зрения появился особняк Вонголы.       — Чуя~ Твоя хватка слишком крепка! Бее. Меня собираются задушить до смерти. Умереть от твоих рук — это так ужасно!       — Заткнись!       Приземлившись перед входом в особняк Вонгола, Чуя отпустил Дазая, как только убедился, что тот не пострадает из-за падения.       Дазай встал, скуля о том, что Чуя «был таким грубияном».       Дазай подошел к большим двойным дверям, Чуя последовал за ним.       Он промурлыкал, открывая дверь.       В поле зрения появился большой просторный холл.       Чуя услышал слабые крики откуда-то из особняка.       Дверь справа с грохотом распахнулась, и оттуда вышел взволнованный молодой человек.       У него были торчащие волосы, а глаза светились оранжевым.       На мгновение на его лице промелькнуло удивление.       — Осаму? Разве ты не вернулся в Иокогаму?       — Тсуна-тян! Я, конечно, вернулся. Это Чуя! Он больше не хочет находиться в Портовой мафии, поэтому я подумал, что он мог бы стать твоим внешним советником. Мы могли бы быть партнерами!       Чуя приподнял шляпу в знак приветствия, ему было любопытно, почему Тсунаеши только что был так зол. Из того, что рассказал ему Дазай, Тсуна был добрым и обладал большим терпением. На кого бы он ни был зол, должно быть, он действительно сильно облажался.       — Ах, Накахара Чуя, верно? Что ж, я не возражаю, чтобы ты был моим внешним советником. Ты будешь партнером Дазая.       Чуя моргнул. Его наняли? Так просто? Никаких вопросов, никаких колебаний?       — Ну, теперь с этим разобрались, на кого ты кричал, Тсуна?       Чуя взглянул на Дазая. Что ж, если Дазай двигался дальше, то все должно быть в порядке. Если позже это станет проблемой, что ж…он разберется с этим, когда придет время.       Дазай с любопытством посмотрел на Тсуну.       Чуя прищурил глаза на Дазая.       Очевидно, Дазай уже знал, на кого кричал Тсуна, учитывая тот факт, что «любопытная улыбка» Дазая была такой же фальшивой, как и всегда.       Однако Чуя все еще хотел знать, поэтому он не стал утруждать себя расспросами, вместо этого сосредоточившись на ответе Тсуны.       — Иемицу.       Глаза Тсуны, казалось, вспыхнули пламенем, когда он упомянул это имя.       Чуя почти зарычал при его упоминании.       Дазай не много рассказывал ему о своей жизни до портовой мафии, но этот Иемицу…       Что ж, ему повезло, что он не встретил Чую раньше.       Мори, конечно, что-то делал с Дазаем. Но Иемицу слишком сильно толкнул Дазая через край.       Излишне говорить, что Чуя не винил Дазая за его безжалостный характер, получив это объяснение.       Тсуна, казалось, заметил раздражение Чуи по отношению к Иемицу. Но прежде чем он успел спросить, в комнату вошел светловолосый мужчина.       Чуя увидел свирепый взгляд Тсуны и напряженную позу Дазая и соединил точки.       Чуя почувствовал, как способность закипает у него под кожей.

***

      — Что он сделал?!       Тсуна чувствовал, что вот-вот взорвется от всего накопившегося в нем гнева.       Иемицу еще больше сжался, когда Тсуна свирепо посмотрел на него.       Чуя швырнул Иемицу через всю комнату в тот момент, когда увидел его, и Тсуна ничего не сделал, чтобы остановить его.       Однако поначалу Тсуна был сбит с толку. Почему Чуя был так зол? Он спросил Чую, после того как тот швырнул Иемицу в стену, почему тот так разозлился.       Чуя, казалось, был удивлен вопросом Тсуны.       Чуя взглянул на Дазая, получив в ответ пожатие плечами.       Затем Чуя продолжил описывать опыт Дазая с Иемицу в детстве, объясняя, как это привело к тому, что способность Дазая переходить в овердрайв, в результате чего способность Дазая чувствовать боль, эмоции или формировать эмоциональные связи была почти ужасающей из-за его способности «нейтрализовать» их в ответ на эмоциональное и физически жестокое обращение, которое он пережил.       Гнев Тсуны, который остыл после его первой вспышки днем, с ревом вернулся к жизни.       Пытки, голод, манипуляции, так много различных обвинений громоздились друг на друга, что Тсуне становилось все труднее и труднее чувствовать какое-либо понимание или прощение к Иемицу.       Так сильно Тсуна хотел его убить.       Реборн и его хранители вошли, когда Чуя начал объяснять, и не двигались с тех пор, как он начал.       Дазай просто тупо уставился на Иемицу.       — Убирайся.       — Тсуна? Ты должен понять. Он заслужил…       — Убирайся, если не хочешь, чтобы я переломал тебе кости и выбросил тебя в море!       — Но…       Тсуна зарычал, делая шаг вперед. Его руки горели пламенем, а глаза сияли силой его воли, и Тсуне захотелось разорвать Иемицу на части.       Даже тогда это не шло бы ни в какое сравнение с тем, через что пришлось пройти Осаму.       Иемицу вздрогнул, взглянув на стражей, и получив в ответ обжигающие взгляды.       Реборн выстрелил в Иемицу, пуля задела его лицо.       Иемицу сбежал.

***

      Дазай вздохнул.       Зрелище того, как Иемицу угрожает и вышвыривает его «драгоценный тунец», было забавным, но он не оценил, что Тсуна, его хранители и даже Реборн обращаются с ним с осторожностью.       Конечно, в основном они хорошо это скрывали. Тем не менее, это раздражало Дазая.       Его способность «Больше не человек» поначалу только притупляла его эмоции. Это было совершенно буквально в том смысле, что делало Дазая менее человечным. Поскольку Иемицу заставлял его страдать от непрекращающимися пытками за пыткой, Больше не человек перешел в овердрайв, вместе с активацией его пламени.       Это стало чем-то вроде костыля, на который он опирался. Чтобы пережить пытку, он полагался на способность превращать боль в не более чем тупую пульсацию.       Манипуляция? Его способность позволяла ему притуплять эмоции до такой степени, что использовать людей, о которых он заботился, против него было невозможно.       Единственным человеком, с которым ему удалось установить эмоциональную связь позже, был Чуя. Это было из-за его пламени, утверждающего, что он принадлежит ему, и неестественной структуры пламени Чуи из-за того, что он был сосудом бога, что позволяло в основном обходить аннулирование пламени Больше не Человека.       Мори сделал что-то похожее на Иемицу, но остановился, как только понял, что Дазай не реагирует ни на один из его методов.       Дазай надулся. Ему не нравилось, когда с ним обращались как будто он был хрустальным. Это делало гораздо более скучным общение с людьми, когда они даже не реагировали возмущением или шоком.       Что ж, по крайней мере, Чуя снова был его партнером.       Теперь осталось разобраться с грядущим возмездием со стороны Мори…