Смиренный в аду

Разрывающая тишина била по ушам и вызывало ещё больший приступ паники. Будто, даже пустота обращена против неё. И, в отличие от людей, от неё невозможно скрыться. Она с нами с рождения и до самой смерти. В утробе мы слышим биение сердца нашего создателя и отданы сами себе. А когда мы умираем, одни в пустой комнате, эта самая тьма бережно закрывает наши веки, останавливая наше время навечно. Также и в гробу, пустота разливается по сердцу и разлагает тело, оставляя за собой лишь гору костей. Сердце, с сумасшедшим стуком отдавая в уши, не прекращает биться. Хочется вырвать её из груди и прекратить свои муки, но это приведёт к фатальному исходу. А что потом будет с её матерью и отцом, если внезапно их дочь умрёт? Без понятия. Сколько часов она просто лежит и смотрит в спинку дивана? Неизвестно. Но, сон отсутствует, а значит, она ещё долго будет с этим чувством. Мерзкое чувство безысходности от событий, крутящиеся вокруг неё. Хочется просто исчезнуть, забыть о них и наслаждаться жизнью. Но, это не получится, пока она не станет взрослой. Да, сейчас была лишь малая надежда того, что она будет счастлива в далёком будущем, где единственной проблемой будет выбор одежды на очередную прогулку. Девушка медленно переворачивается на правый бок, сильнее сжимая одеяло и пытаясь унять слёзы. Они сами по себе, внезапно полились из глаз и давали понять, что на утро будут неистово болеть глазницы. Но, сейчас хочется закопать эти мысли глубоко внутрь души, давая волю негативным эмоциям. Каждый день она должна была держать улыбку и всячески помогать остальным. Как верный солдат, без чувств и иных эмоций, помогать родителям по дому, сестре с её рукоделием и друзьям, у которых опять проблемы с родителями. Она даже была рада, что имеет хорошее отношение с родителями. Хотя, это и была заслуга её маленькой копии, которая полностью изучила личности родителей и нашла для них рычаги давления. Но, каждый раз слушая проблемы других, она задавалась вопросом: «Зачем я должна вам помогать, если у самой уйма проблем? Почему не могу вам выговориться и послать куда подальше?». Но, этот вопрос задаётся пустоте, не имея права сорваться с губ обладательницы. И именно из-за своего страха, может спокойно выплеснуть эмоции лишь в пустоту, которая стала спутником её жизни. Но, что-то изменилось в этой любимой пустоте. Казалось, её уши сменились на глаза, которые прожигали в ней дыру каждую ночь. Она начинала настораживать и пугать до чёртиков. Её чутьё било панику и давали знаки не оставаться в ней надолго. Будто, она могла затянуть в себя и не вернуть в настоящий мир. Хотя, хотела ли она при таком раскладе возвращаться обратно? Начинало расцветать. Солнце прошлось по комнате, озаряя её алым цветом, сменяясь на оранжевый. Птицы начинали щебетать свои тирады о новом дне, а петухи у соседей вовсю рвали глотки в своём пении. Город потихоньку начинал просыпаться. Лишь девушка начинала медленно засыпать, ещё в полусонном виде заметив чью-то тень, промелькнувшую со стороны. Хотя, возможно она просто не рассмотрела силуэт матери, вечно ищущая какие-то документы. Ну, это было уже неважно, когда веки полностью закрылись и заставляя ту погружаться в иную тьму.

***

— Да, чёрт побери, где он?! — Вопила молодая девица, бегая от одной комнаты до другой, ища нужную вещь. Она итак уже опаздывала на хуеву тучу времени, так ещё и потеряла единственную чистую вещь в этом доме. Ни дай бог, мать его решила постирать! Пробегая мимо очередной комнаты, её нога натыкается на твёрдую преграду и, корпусом уже летя вперёд, еле как умудряется устоять на ногах и злобно смотрит на хозяина выдвинутой конечности. Существо, потревожившее её буйную беготню, оказалась маленькая девочка, лет 12 с длинной светлой косой посади себя. Сама девочка сидела на диване, сжавшись калачиком и просматривая на своём телефоне любимого ютубера. — Ты бы видела своё лицо! — Заливаясь хохотом, говорит младшая особа, включая камеру и направляя на свою сестру, делает пару фотографий. И вправду, у девушки две единственные длинные пряди вьются до ужаса и спутаны, сзади короткие, темные, как и пряди, волосы были больше похожи на неубранное гнездо. Глаза то ли голубые, то ли зелёные, злобно оглядывает блондинку и продолжает свою беготню, пробуя игнорировать маленькую бестию. Спустя драгоценных десять минут, молодая особа стоит у зеркала с плойкой и пытается уложить свои непослушные волосы. Длинные, передние локоны не поддавались укрощению, если можно это сказать, и вечно получались не такими, какими планировалось. Сзади дела обстояли ещё хуже: короткие пряди выпирали во все стороны и портили весь вид. Пару раз, получив ожог от неосторожности, она откинула мысль их уложить. Часы продолжали свой ход, а значит, увеличивали время её опоздания. Сейчас 2 сентября и она собиралась на линейку в художественную школу. 1 пары в колледже прошли успешно, как-никак 2 курс и уже всё понимаешь. Но, в художке всё по-другому. Закончив, по меркам обычной школы, 9 класс, она перешла в 10. Ну, как перешла, нужно ещё экзамен завтра сдать и она официально будет старшеклассницей там. Да и, ожидает ещё встреча с будущими её одноклассниками, что вгоняло в панику. Она не особо любила с кем-то знакомится. Хотя нет, даже ненавидела. Её социофобность постоянно било тревогу, когда приходилось куда-то одной идти. Не на кого можно было положиться и попросить о чём то. А самостоятельность её не особо то и любила. Что и сказывалось на её жизни: постоянный страх выхода на улицу и паника при разговоре с незнакомыми людьми. Такой уж была она с самого рождения и даже не изменилась. Хватая чёрную сумку с нужными ей принадлежностями, она последний раз взглянула в зеркало. Яркие голубые глаза особы бегали по лицу, пытаясь найти изъян в её внешности. Что она подметила, это съеденную помаду на своих тонких губах, больше похожую на тонкую полоску. Так ещё и тёмные волосы отросли, до конца убирая опаленные светлые локоны от бесконечных осветлений. — Лина, шуруй, давай. — Ещё раз сообщила младшая, испепеляя своим взглядом спину сестры. Это была единственная преграда, прежде чем устроить полноценный отдых одной в доме. — Да иду я. — Раздражённо отвечает Лина, быстрой надевая излюбленные, тряпочные кроссовки цвета слоновой кости и бежит из дома. Полчаса уже идёт «1 сентября» в художке. Страх быть отруганной преподавателями выиграл, перед страхом людей. Выбирая из сумки свои излюбленные наушники и надевая их, быстро прибежала к лифту и ждала, пока он доедет до 7 этажа, где она и стояла. Уже подключая нужную песню, она чует позади себя кого-то. Резко оборачивается, дабы не дать тому уйти, она никого не видит. Либо ей привиделось, либо просто ветер. Уже на протяжении месяца она подмечает такие странности. То мимо тень пройдёт, то что-то к ней прикоснётся. Она уже давно свыклась с этим, предполагая, что кто-то из её родственников был ведьмой, и ей просто передалось это. Но, также 7 чувство било тревогу, что нужно обратиться в дурку. Нет, ну мало ли, крыша уже поехала от нервоза. Лифт, с произвольным грохотом, остановился и открыл свои двери. Девушка медленно ступила в лифт и быстро закрыла его. В нос ударил запах спирта и мужского одеколона, благодаря чему незамедлительно, ткань её топа прикрывал чувствительный нос.

***

Лишь спустя каких-то пару часов, она вернулась в дом. Устало откидывая свои туфли по углам коридора, она заваливается на диван. День выдался и вправду тяжёлый. Вначале перепутала кабинеты, зайдя к младшеклашкам. После случайно наступила на ногу странному парню и получила неодобрительный взгляд в ответ. Но, большую странность вызвал необычный мужчина, сказать парень язык не поворачивается, которого она застала в туалете. М-да, и почему до сих пор не сделали отдельные туалеты для девушек и парней? Ну, не суть. И, то ли ей привиделось, то ли нет, но он не отражался в зеркале, висящем там. И, от него жутко веяло смертью. Буд-то, побывала на кладбище, глядя на могилу мёртвого знакомого, которого видела ещё при его жизни. С ним же, воздух становился очень тяжёлым, и приходилось дышать через рот. Непонятное напряжение сковывало тело, не давая сдвинутся с места. Лишь когда он ушёл, девушка смогла полной грудью вдохнуть воздух. Но, долго там не задерживалась. На протяжении дня чувствовался запах смерти. Тягучая, как смола, она обвивала лёгкие, держа в напряжение всё тело. Странный опыт. Но, лишь когда она успокоилась, заметила, что в квартире до жути тихо. Ни вечно ноющая сестра, ни всплески воды от домашних рыб. Будто, в квартире она находится одна, хотя сестра точно никуда сегодня не собиралась. Сначала скинув свои неодобрительные догадки на панику, она всё больше находила подтверждение этому. Вещи её младшей сестры пропали, да и запаха кого-то из её сожителей отсутствовал. Будто, здесь никто и не жил вовсе. К горлу подступил ком. Она не слышала даже чёртового дыхания любых людей. Лишь лёгкий ветер из открытого окна. Руки с ногами предательски задрожали. Ужасающие идеи развивавшихся событий потоком промелькнули в голове. Но, не одна не давала хороших вестей. Лишь сильнее загоняя и пугая итак испуганную девушку. Послышались шаги из зала. Умеренное дыхание, тихое до ужаса, быстрее приближалось. Лина сильнее вжалась в диванчик, тревожно ища место, где можно укрыться. Сейчас была лишь одна мысль: спрятаться или бежать. В квартире, с неизвестным не горела желания оставаться. Но, все комнаты будто понимали, чего хотела хозяйка, и позакрывали свои двери. Двери Она не закрыла входную дверь квартиры. Когда у арки в зал появилась тень, она быстро подбежала к ручке входной двери и, одёргивая её, выбегает из открытого выхода. Хотелось неистово кричать, зовя на помощь. Но, никого из соседей не было дома, так что на это тратить силы не было смысла. Только она хотела ступить на коридорную лестницу, как властная рука хватает её за горло, а второй рукой прижало свободную конечность к спине, таща обратно. Девушка пыталась выбраться из лап грабителя, всеми возможными для неё способами. Тело само пыталось выбраться из ловушки, но оставшееся силы стремительно уходили из её тела. Да и, незнакомец то ли применил травы, какие то, то ли что-то ещё, но с каждым шагом веки тяжелели сильнее, а руки с ногами слабели. И, добравшись до квартиры и смутно смотря на коридор подъезда, она устало закрывает веки, обмякнув в чьих-то руках.