Распоряжение чувств

      — Ребята! Я знаю, что случилось! — Аяно Као вышла вперед из строя, повернувшись лицом к нервничающим товарищам. — Стена Мария пала! Именно поэтому местные жители Утопии куда-то спешат и суетятся! Они наверняка хотят скорее отправиться к месту эвакуации!       — Но что нам теперь делать?.. — сдавленно спросил кто-то из до ненормальности ровного строя курсантов КЩУ. — Дед ведь приказал нам ждать его…       — Да как же вы не поймете! — разозлилась Аяно Као. — Деда убили гиганты! Судя по всему, они уже пробрались в Утопию!       — И что?.. — неуверенно продолжил задавать глупые вопросы кто-то из курсантов. — Теперь нам тоже нужно эвакуироваться?..       — Нет! Мы еще успеем спастить! — на миг Аяно замолчала, а следом набрала в грудь воздуха и закричала так, чтобы все ее товарищи, наконец, вышли из оцепенения и здраво посмотрели на сложившуюся ситуацию. — Мы должны эвакуировать местных жителей! У нас есть УПМ! У нас есть лезвия, ребята! Мы опытные! Мы кадеты! Мы просто обязаны помочь населению!       — Но мы ведь умрем, если будем защищать их… — испуганно прошептала какая-то девушка, и в строю повисла гробовая тишина. — Да, мы тренировались, но все здесь прекрасно понимают, что битва с гигантами кардинально отличается от того, чему нас учили в КЩУ…       — И что? Разве смерть во благо других — это не наш с вами общий долг, ребята? Я готова умереть, если это спасет чью-то жизнь, ведь все это время мы страдали на тренировках не для того, чтобы бояться! Мы солдаты! По крайней мере, мы обретем неоценимый опыт после этой борьбы, если, конечно, выживем! — зеленоглазая девушка со всей силы ударила себя по груди. — А если нет, тогда мы умрем во благо человечества! У вас есть выбор! Вы можете пойти со мной спасать местных жителей и стать настоящими солдатами, а можете бросить своих товарищей при виде первой опасности и сдаться! Сдавайтесь! Ложите свои лезвия на землю, бросайте все и бегите! Бегите, бросайте, забудьте! Но не факт, что после этого вас тоже не убьют гиганты! Аяно Као выдохнула и замолчала. Она думала, что сейчас все молча развернутся и уйдут, но этого не произошло. Кадеты, не сговариваясь, одновременно отдали честь. Но не королю Элдии, а именно Аяно Као: простой девушке, что за считанные минуты смогла объединить более сотни пособников КЩУ.       — Я буду рада умереть плечом к плечу с вами! А теперь слушайте меня внимательно, я буду называть отряды, их командиров и горячие точки, в которые они пойдут для эвакуации населения! — Аяно Као принялась на ходу составлять батальоны курсантов КЩУ. — Все услышали? Отлично! А теперь я выберу восемь человек, и они разбредутся по кадетским корпусам всей стены Мария, дабы проинформировать всех пособников об опасности! Им предстоит идти на юг, запад и восток! Они докладут ситуацию и мой план другим! Таким образом мы спасем сотни жизней! Все ясно?       — Да! — закричали вдохновленные речью Аяно Као кадеты.       — Это хорошо! Тогда в бой, друзья! Я верю в то, что у нас выйдет! Ведь долг человечеству — это единственная вещь, которая привела нас всех сюда!

***

«Как оказалось, эвакуационный пункт находится в городе Шиганшина. Значит, теперь самая проблемная зона — это север, ведь он находиться от опорного пункта дальше всего. — усердно размышляла Аяно. — Не зря я взяла сюда самых сильных. Чувствуется мне, кадетам здесь придется несладко. Хотя, здесь есть и свои плюсы. Это хорошо, что Коллосальный титан пробил стену Мария на юге. Здесь, на севере, сейчас меньше всего титанов, хотя скопления все равно есть». Как только зеленоглазая девушка об этом подумала, она услышала грохот. Аяно Као рефлекторно обернулась и посмотрела на стену Мария, но замерла от шока. Каменную ограду пробила огромная титаническая нога, и буквально через секунду стена Мария пала, как карточный домик. На месте огромных завалов возвышался Коллосальный титан. «Нет! — Аяно вдруг вспомнила, что на месте проишествия орудовали ее товарищи: это осознание и стало последней каплей. Као разозлилась, и странное, но знакомое вязкое чувство окатило ее трясущееся от ярости тело. Солдатом КЩУ больше не руководил разум. Теперь задавал тон ее бесшабашный гнев. — Он убил всех, кто был возле стены, сука! Нет, я не прощу ему это! Я отыграюсь!» Когда Аяно была в порыве ярости, ее сила возрастала в разы: это произошло и сейчас. Обдадатель Коллосального титана выпустил из тела пар, но это ни капли не остановило Као, скорее наоборот, еще больше разолило ее. Курсантка КЩУ метнула тросты в сторону врага. Идеальным маневром зеленоглазая девушка рассекла Коллосальному титану шею: и ей было откровенно плевать, что тот выпустил из тела пар, способный убить среднестатистического здорового человека за считанные секунды. Аяно Као получила множество ожогов, но добилась своего: обладателю Коллосального титана пришлось выйти из ослабленной титанической формы и придумывать новый план действий, но перед этим гигант успел схватить девушку за тросты и на смертельной скорости метнуть прямиком в землю. Аяно Као упала, сломала пару костей, и вместе с тем почувствовала, как в голову ударили совершенно незнакомые картинки. Полу-мертвая девушка, задыхаясь, смотрела на голубое небо: и в кристальных, как изумруд, глазах, виднелось только одно — вопрос. Странно. Аяно редко что-то волновало. «Нет, это не мои воспоминания… — Као видела много размытых картинок из прошлого, толком не запоминая их. На чьей-то груди Аяно увидела крест; какая-то темноволосая ученая сняла перед ней халат и, оставшись в одном нижнем белье, взяла в руки кисть; облаченные в военную форму солдаты соаершенно незнакомой Као местности держали в руках шприцы и о чем-то оживленно разговаривали; Аяно увидела военно-морское судно и десятки связанных рыдающих людей; солнце обожгло своими лучами Као, когда она стояла посередине плодотворного поля и, наконец, зеленоглазая девушка услышала непрерывную женскую ругань и грубый мужской бас. — Если я этого не видела, то почему я это помню?.. Почему чувствую страдания, которые вовсе не мои?.. Как больно…» Оно и понятно, почему. Аяно Као, несмотря на угрозу смерти, в одиночку решила бороться один на один против Коллосального титана и не одумалась даже тогда, когда обладатель разумного гиганта испустил пар. Теперь все мелко дрожащее тело кадета КЩУ покрывали глубокие, местами доходящие до костной ткани, ожоги.

***

Аяно, слабо маневрируя по прифронтовым поселениям, окинула мутным взглядом разваленные дома и здания в поисках неэвакуированных жителей. Послышался оглущающий рокот и, устало обернувшись, Као узрела перед собой скопление неразумных гигантов, что с поразительной скоростью надвигались прямо на Сахаду. Вдруг из заброшенного, на первый взгляд, здания, выбежал весь запыханный, позврослевший, такой до боли родной и одновременно до ужаса чужой Оддо. «Какого черта он не эвакуировался? — титаны, учуяв потенциальную жертву, кинулись воистину бедному и несчастному мальчугану вслед. — Идиот, сука!»       — Оддо! — Аяно метнула тросты в сторону давнего товарища, хотела было обрадоваться, но вдруг ее привод выдал какие-то нечленосуразные звуки и, напоследок матернувшись на нее, выпустил последний газ. Као упала на землю и кубарем покатилась по ней. — Нет! Встав, отчаянная кадет КЩУ кинулась навстречу перепуганному Оддо и, с разбегу врезавшись в него, обернулась и увидела слева от себя морду неразумного гиганта, что буквально в метре навис над ней и ее другом, малолетним разбойником.       — Пока, Оддо! — Аяно рассмеялась, а Оддо, проследив за ее взглядом вдруг вздрогнул, осознав, что собирается сделать его бывшая напарница-воровка.       — Что ты творишь, блядь? Ты стоишь в сто раз больше, чем я, дура! — рассерженный мальчуган запротестовал и задергался в попытках освободиться от хвата Као, но не смог сделать ровным счетом ничего. По щеке Оддо вдруг покатилась слеза, он грубо схватил Аяно за руки и так сильно впился в них ногтями, что оставил рану. — Отпусти! Спасай себя, идиотка! Или ты забыла правила фронта? Никогда нельзя жертвовать собой ради кого-то!       — БЕГИ! — совершенно не слушая говор сердитого и вечно чем-то недовольного Оддо, курсантка оттолкнула его прямо в каменный колодец, о деревянную быльцу которого он ударился и, глядя на бессильную Аяно, что-то гневно кричал и размахивал руками. «Вот и все… — вопреки всем представлениям о неминуемости самой Смерти, Аяно чувствовала в груди лишь глыбу льда, которую так и не смогло растопить ее не горящее сердце. — Час назад я нашла в себе силы встать, несмотря на адскую боль от удара Коллосального титана. Еще раньше я смогла объединить всех курсантов ради общей цели, но теперь я банально не могу справиться сама с собой…» Аяно решительно заявляла о том, что борьба не напрасна, но теперь безвольно умирала сама. Лязг. Грохот. «Это стук моего сердца, — обреченно подумала кадет и непроизвольно вся напряглась, ведь, как ни крути, почучить еще один удар от титана, наверное, будет чертовски больно. — Надеюсь, умирать терпимо. Я больше не хочу мучаться!» Последняя секунда жизни Аяно: она четко услышала, как на нее надвигается огромное титаническое тело, увидела, как на нее падает тень от гиганта и, о черт, она вдруг резко вскинула голову вверх и перекатилась в сторону. Жить! Нет, Као не хотела умирать. Аяно вдруг ударило в голову давление и то, что она до бесконечности, до безумия хотела… Жить! Больное слово отбилось эхом в ее голове, и кадет поняла, что будет бороться до последнего: внутренний голос встал на ее сторону, небывалая мощь окатила ее расслабленное тело, но было поздно: гигант упал на нее. Жить! Аяно всегда была готова вонзить себе в горло клинок, мечтала о быстрой безболезненной смерти во снах и, признаться, часто сама нарывалась на кончину, но никогда не могла умереть. Зато теперь, на волосок от такой желанной смерти Као вдруг всем своим нутром захотела… Жить! «Рядом со мной есть Петра, Римма, Дирк, Брюс, товарищи! У меня ведь, оказывается, все это время была семья, хотя я об этом не догадывалась! — посмертные мысли. Аяно последняя дура: она решилась бороться слишком поздно. — Все было не бессмысленно! Я не хочу умирать! Почему, когда я нашла смысл своих страданий, я умираю?» Лязг. Грохот. Мертвое тело неразумного титана с характерным звуком прокатилось возле Аяно, однако и на миллиметр не задело ее. Жить! Као перехватило дух от счастья, от гребанного осознания, что она спасена, в конце концов: кровь забилась у нее в висках, сердце ненормально-быстро застучало в ее груди, даже воздух вдруг стал казаться Аяно слаще, чем до этого. Жить! Кадет подняла просветлевшие изумрудные глаза вверх и встретилась взглядом с теми самыми темными серо-голубыми глазами, и вновь не разглядела там ничего такого, что могло отпугнуть ее: только лазурные волны моря. До боли знакомый незнакомец смотрел на нее, наверное, мертво, а Као отвечала ему абсолютно противоположным: отдавала этому разведчику все свое счастье, хотела, чтоб он почувствовал ее восторг, благодарность и любовь. Жить! Солдат Разведкорпуса спешил на спецзадание и, ясное дело, обязан был игнорировать любых титанов, любых людей и любые чувства, но как только он услышал ее крик «БЕГИ!», что был полон бессилия, безысходности и агонии, он вдруг понял, что в страданиях Аяно был он сам. Лишняя минута, секунда, найменьшая единица времени, и Леви Аккерман закричал б во все горло точно такое же отчаянное и громкое, как и у Аяно «БЕГИ!», своим ненаглядным, но давно мертвым Изабель и Фарлану в ту самую зловещую экспедицию за Три Стены, которая безжалостно отобрала у Леви последнее, что он только имел. Аккерман хотел покончить со всем еще на поле боя после акта мести, когда ничто больше не держало его в этом мире, но он решил совершить непоправимое там, где он свободу обрел, и где в конечном итоге ее потеряет: то есть, в цветущем травянистом поле. Леви уверенно выхватил лезвие от УПМ, без капли страха или нерешительности пощекотал им свой выпирающий кадык и, хотел было резко, четко и без сожалений вонзить кликок прямиком в горло, где еще давно забились тысячи несказанных слов, но вдруг он отдернул острие от шеи, как ошпаренный кипятком. Смех. Бег. Аккерман выглянул из-за толстого ствола дуба, дабы увидеть то чертово отродье, что прервало его, но когда Леви только узрел как Аяно, счастливая и вся запыханная, врезалась прямо в его дуб, то просто замер, не в силах оторвать взгляд от ее малахитовых чистых глаз. Аккерман нашел там то, что потерял сам: свободу. Не прошло и секунды, как от Леви уже и след простыл. Аяно растерянно втупилась в то место, где только что был он: на лучах солнца блеснуло лезвие от УПМ. Као кинулась с места, поймала окровавленное острие и, взяв его, почувствовала, что рукоятка была все еще теплой. «Он… отдал мне свое лезвие. Точно, я ведь потеряла свои, когда упала от удара Коллосального титана. — зеленоглазая девушка замерла, а потом обернулась назад, но больше не увидела Оддо. — Ушел. И черт с ним, пускай эвакуируется с фронта. Зато теперь я знаю, где мое место».

***

Кто-то бешенно тряс Аяно Као за плечи. Сквозь пелену потери сознания курсантка КЩУ не различала слов, но понимала, что ее звала какая-то обессиленная девушка.       — Аяно! Проснись! Как мне тебе помочь? Аяно! Проснись, Аяно! — что-то екнуло в груди пособницы: голос девушки звучал слишком отчаянно. — Аяно, борись! Тебя донесут до опорного пункта! Борись, Аяно! Борись за жизнь! Ты не можешь умереть! Ты не имеешь на это права, Аяно! Ты объединила всех курсантов! Ты спасла сотни жизней! Это повод бороться, Аяно! Борись! Зеленоглазая курсантка КЩУ услышала всхлипы, мольбы, стоны: одним словом, истерику. Кто-то тянул Аяно Као вниз, на дно: где ее расстерзали бы воспоминания, боль и сожаление — но она сопротивлялась. Темноволосая девушка слышала чей-то голос, светлые, по-детски искренние нотки обреченности, и следовала не вниз, а вверх.       — Аяно! У тебя перестает биться сердце! Борись! Борись! Борись! Твои напарники мертвы, Аяно! Только мы вдвоем остались в живых! Я не могу потерять еще и тебя, Аяно! Тем более позволить тебе умереть на своих руках! — Као почувствовала холод в легких: кто-то будто окунул ее грудную клетку в ледяную воду. — Аяно, борись! Я в тебя верю! Да! Я чувствую твой пульс! Борись! В этот момент Као медленно, утомленно, плавно распахнула веки и помутненным взглядом посмотрела на взволнованную Петру Рал.       — Петра… — хрипло прошептала Аяно. — Я так рада тебя видеть…       — Все будет хорошо, Аяно! Главное, ты не мертва! Теперь я не дам тебе умереть, слышишь? Я все сделаю, чтобы ты скорее пришла в себя! — пособница КЩУ поняла, в чем был секрет ее холода в грудном отделе. Слезы Петры Рал попали на ее военную рубашку. — Все будет отлично! Только держись, Аяно! Ты вся в ожогах, но живая! Это главное! Кстати, ты оказалась здесь чудом! Солдаты Военпола нашли тебя, потерявшую сознание, недалеко от Сахады! Они говорили, что хотели осмотреть твои раны, но ты размахивала единственным лезвием и что-то шептала! Потом ты полностью отключилась, тебя принесли сюда, в опорный пункт, и ты начала умирать! Я искала здесь наших товарищей, и нашла тебя! Единственное, что показалось странным врачам, так это то, что ты не выпускала из рук лезвие! Странно, да? Хотя, ты ведь у меня воинственная, так что неудивительно! И да, мы в месте, примерно напоминающем госпиталь, поэтому ни о чем не беспокойся! Все будет хорошо! Все будет отлично! Аяно Као вспомнила разведчика, который оставил ей одно из своих острий, а потом неуверенно кивнула Петре Рал.       — Где… лезвие? — вяло спросила девушка, и Петра Рал указала рукой в сторону. Аяно повернула голову влево и увидела двоих скучающих солдат Военпола: они сразу не понравились курсантке. Может, причина была в том, что все без исключения воспоминания об этой резьбе у Аяно Као были плохие? Первое впечатление осталось под вопросом, но у одного из военнослужащих было лезвие Аяно.       — Могу смело заявлять, что ты чистоплотная. Лезвие до блеска чистое. — солдат Военпола грязно хмыкнул, когда заметил на себе взгляд Аяно. Военнослужащие вдвоем подошли к девушкам: один наклонился и что-то зашептал Петре Рал на ухо, а второй остановился возле Као. Сначала Петра разозлилась, послала надоедливого солдата куда подальше и схватилась за лезвие, но тот опять начал что-то шептать, и вскоре разъяренная Рал более-менее успокоилась.       — Только попробуйте ее тронуть. Убью. — сердито сказала Петра и взяла лезвия в обе руки. — А в суде ваша конспирация обернется против вас, поверьте мне. Я не побоюсь все устроить.       — Ничего мы не сделаем. — солдаты Военпола сели возле Аяно: один — слева, другой — справа. А Петра Рал хоть и отошла в сторону, все равно внимательно следила за происходящим. — Ну что, кадет? Помнишь, как мы тебя нашли? Аяно Као хотела огрызнуться, но решила лишний раз не нарываться на опасность: тем более, она не хотела подставлять Петру Рал. Зеленоглазая девушка вздохнула и ответила, что ничего не помнит. А что? Сказала бы Аяно про свои воспоминания о далеком прошлом, ее бы попросту зарезали на месте как потенциального свидетеля чего-то секретного.       — Ясно. Значит, так. Мы решились на разговор не просто так. — Аяно невольно вся напряглась. — Тебя мы нашли возле Сахады и принесли сюда, в опорный пункт Чотты, чтобы спасти. Сначала, как только мы тебя понесли, ты мямлила что-то нечленораздельное, но потом, примерно на середине нашего пути, ты стала рассказывать очень интересные для простого кадета вещи про тайны Марлии. Такое вам не могли преподавать в щуке. Мы, конечно, перенесли всю информацию на бумагу, а теперь хотим узнать, откуда ты все это знаешь. Понятно?       — Это шантаж? — хоть Аяно Као и была сильно ранена, она знала, что за надобностью все равно способна сражаться. — Я только что чуть не умерла, сука, а ты мне что-то говоришь про государственные тайны? Я ничего не помню, и вспоминать не собираюсь. И ты, сука, никто, чтобы требовать от меня что-то.       — Нет, мы не собираемся тебя шантажировать. — на удивление бесстрастно ответил солдат Военпола, у которого оставалось лезвие. — Но у тебя есть повод для того, чтобы согласиться на наши условия. Если я сдам лист с твоими словами в суд, то мне, как военнослужащему, точно поверят. — для окончательного эффекта мужчина достал из кармана лист бумаги, на котором и впрямь был выведен текст. — А вот поверят ли тебе, это уже остается под вопросом. Мы предлагаем тебе договориться следующим образом: после того, как ты, кадет, закончишь обучение, а оно у вас заканчивается через три дня, ночью ты подойдешь к зданию Военпола в Крограде. Мы будем ждать тебя там для разговора. Клянусь, я не сделаю тебе ничего плохого. Я просто хочу поговорить в более уединенной обстановке.       — А с чего ты, сука, взял, что щука перебазируется именно в Кроград, а не Трост? — скалила зубы Аяно Као, ведь понимала, что на условия солдат Военпола придется согласиться, если она не хочет нарваться на проблемы.       — Про высшие заведения для обучения военному делу в Крограде знают все, в то время как Трост славиться только минимальной подготовкой курсантов. Вы, как немногие из тех, кто выжил и вернется в училище с опытом, попадете явно не в Трост, а Кроград. — оба солдата, не сговариваясь, встали. — У нас все. Теперь настало время прощаться, кадет. Встретимся через три для возле здания Военпола.       — Стоять. — Аяно Као, несмотря на ломоту и боль во всем теле, сказала это твердо и резко, как подобает настоящему солдату. Военнослужащие остановились и, обернувшись, вопросительно посмотрели на нее. — Отдайте мое лезвие.