Распоряжение чувств

Аяно Као замерла, глядя на четкий силуэт вдалеке: ярко выраженные очертания мышц под военной формой, острый подбородок, короткостриженные волосы — а потом девушка в спешке направилась прямиком к нему, а он, увидев бывшую майор — к ней.       — Я скучала. — как только дистанция между ними сократилась до одного сантиметра, Аяно без каких-либо колебаний обвила руками его шею: ладони пощекотал выбритый тыл — а Леви Аккерман молча обнял ее, погладив по длинным, доходящим до поясницы каштановым волосам. «Все-таки эти два месяца изменили ее, — капитан спецотряда лишь крепче прижал Аяно Као к себе: будто боялся, что ее попытаются украсть. — В прошлом она бы съязвила, сказала бы, что вовсе не скучала, и попыталась бы вывести меня на эмоции. Теперь она скинула все маски и сказала, что чувствует на самом деле».       — И я. — сказал Леви Аккерман тихо, ведь портить такой душевный момент лишними словами не хотел: пару минут они стояли молча, просто обнимая друг друга — а потом Аяно вскинула вверх голову и с такой глубокой тоской посмотрела на капитана спецотряда, будто они не виделись не два месяца, а два года. — Я очень рад тебя видеть. Хочешь, я покажу тебе кое-что?       — Да, с радостью. — простодушно ответила Аяно Као, пока Леви не переставал удивляться: так коротко и с такой доверительностью девушка редко отвечала Аккерману — она никогда никому не доверяла и всегда спрашивала заранее, куда идет и зачем. А сегодня, в этот пасмурный вечер, он понял одну важную вещь: прошлая Аяно осталась в прошлом, и теперь перед ним уже не живучая девчонка, а измученная жизненными испытаниями девушка. Капитан спецотряда повел Као не в блиндаж, на что изначально рассчитывала Аяно, а нечто дальше, к некой странной постройке.       — Это душ? — воодушевленно спросила Аяно Као, ведь если в госпитале Зикклы когда-никогда находилась лишняя вода для соблюдения банальных правил гигиены, то про полноценный душ с теплой водой и речи быть не могло.       — Да. — Аяно Као схватилась за воротник военной рубашки: поздним вечером солдаты спецотряда и Микаса Аккерман уже давно спали в блиндаже без задних ног, поэтому опасаться было нечего. — Постой. Я хочу сделать это лично.       — Без проблем. — Аяно позволила Леви Аккерману заняться ее одеждой: очень быстро ее военная форма оказалась в сторонке, аккуратно сложенная, а сама Као предстала перед капитаном спецотряда полностью обнаженной — впрочем, никакого стыда она не чувствовала, ведь Леви уже не раз видел ее без ничего. — Только не говори мне, что тут есть теплая вода.       — Скажу, что есть. — Аккермана неожиданно порадовало это «говори»: значит, от глупого обращения на вы (которое он сам и начал) Аяно Као решила избавиться — Леви и сам давно хотел попросить у нее прощения за этот инцидент на балконе и перейти на привычное «ты», но почему-то не решался. Теплые струи воды полились на оголенную Аяно Као: девушка выдохнула и расслабила все пошрамированное осколочными ранениями тело — потом Леви Аккерман на время чуть сбавил поток воды и взял в руки мыло. Хотя, изначально он снял с себя темно-зеленый китель и закатил рукава военной рубашки до предплечий, и только потом принялся за дело: если никому Аяно не позволяла трогать свое тело, ведь чужие прикосновения напоминали ей детство в монастыре, чувство пристыженности, безнадежности перед грязными желаниями мужчин и отвращение, то Леви она доверяла — поэтому даже не содрогнулась, когда он опустился перед Као на одно колено и провел намыленной ладонью по ее голени. Осторожно. Так, чтобы девушка привыкла к его движениям. Следом Леви Аккерман чуть прибавил темп: аккуратно прикоснулся к ее ногам, вдохнул запах хозяйственного мыла, которым пахло от Аяно исключительно благодаря нему — следом направился выше, без излишней страсти провел ладонью по бедрам, ягодицам. Капитан спецотряда обращался с интимными частями ее тела нежно, ведь считал, что за всю свою жизнь Аяно Као и так натерпелась достаточно грубости со стороны мужчин. Дальше: Леви Аккерман неторопливо поднялся с колен, прикоснулся к талии Аяно, провел рукой по ее корпусу — не успела Као и опомниться, как он едва ощутимо прикоснулся губами к середине ее живота и отдалился, приступив к груди: дыхание Аяно Као оставалось размеренным, ведь она была уверена, что Леви ни в коем случае не сделает ей больно — ненавязчивое касание Аккермана к ее соскам вызвало у Аяно мурашки по всему телу, но не от страха или чего-то в этом роде, а от осознания, что девушка доверяла. Капитан спецотряда прикоснулся к столь укромному месту неумышленно, просто чтобы пахла мылом и ее грудь. Аккерман неторопливо направился выше: к ее ключицам и шее — как только Леви отошел за спину Аяно Као и его ладонь проскользнула вдоль женственных изгибов ее спины, девушка слегка прогнулась, будто представляя перед капитаном спецотряда еще более превосходный вид своего тела. Аккерман перешел к ямочкам на плечах, обрамил всю шею Аяно Као хозяйственным мылом: не оставил без внимания и широкий шрам, идеально рассекающий ее горло напополам — и добрался, наконец, к лицу.       — Неужели, тебе не противно? — с легкой взволнованностью в голосе спросила девушка: Леви Аккерман знал, что она имела ввиду многочисленные шрамы на своем теле.       — Нет. — капитан спецотряда взял ее податливый подбородок: направил пронзающий до костей взгляд изумрудных глаз на себя — и почему-то взлохмаченная Аяно Као напомнила Леви про их маленький секрет. — Не говори такие вещи. Ты до чертей красивая.       — Спасибо. — слабо улыбнулась девушка, когда капитан спецотряда задумчиво посмотрел на ее пышные каштановые волосы: Леви Аккерман попросил Аяно присесть — когда Као беспрекословно сделала то, что он хотел, то почувствовала приятные струи воды, обрамляющие ореховые пряди ее волос. — Мне приятно, что ты заботишься обо мне.       — Надеюсь на это. — Леви Аккерман запустил пальцы в ее шелковистые волосы: перебирая волосы Аяно, капитан спецотряда невольно начал вспоминать их единственный секс. Да, интим с Као он не забудет никогда. — «Это седина? У нее пробиваются седые прядки? Черт, очкастая говорила, что это плохо. Нервничать меньше надо».

***

      — Что это было? — Леви Аккерман обернулся: обнаженная Аяно Као, чью наготу прикрывало только короткое белоснежное полотенце, вопросительно выгнула бровь — капитан спецотряда и сам слышал взрыв, но понятия не имел, что произошло. Абсурдная ситуация была совершенной случайностью: так получилось, что в душевые Разведкорпуса перестала доходить вода, поэтому мыться приходилось в Подземном Убежище, где были огромные запасы воды — но не успел Леви Аккерман и встать под холодные струи влаги, как услышал оглушающий взрыв — результат налицо: выход из душевых Подземного Убежища был перекрыт большими уламками бетона.       — Скорее всего, что-то взорвалось в Подземной Лаборатории. — Леви Аккерман словил на себе изучающий взгляд малахитовых глаз: впрочем, неудивительно, ведь и сам он был без военной формы — капитан спецотряда не подал виду, но такая неподдельная заинтересованность Аяно Као приятно удивила его. — Ну?       — Что ну? — язвительно ухмыльнулась девушка, хотя сразу поняла, что он имел ввиду: нет, Аяно Као хотела еще чуть-чуть полюбоваться видом его непокрытого тела — рельефом мышц, стекающими вниз холодными каплями воды, взъерошенными темными волосами: кратко говоря, подразнить Аккермана. — Не понимаю. Что ты хотел этим сказать? Объяснение от Леви Аккермана она получила быстро: секунда, и Аяно Као прижалась спиной к ледяному кафелю — следующая, и жар захлестнул ее полностью обнаженное тело: белоснежное полотенце оказалось где-то в сторонке — Аяно Као знала, что капитан спецотряда никогда не любил ждать предельно долго, а тем более ломаться от животрепещущего желания. Леви Аккерман давно хотел окутать всю ее с головы до пят засосами, оставить свои темно-фиолетовые алые следы от утонченной шеи до тугих ягодиц: будто дать окружающим безусловное подтверждение того, что Аяно Као принадлежит ему — оставить пульсирующие бордовые метки на самых интимных местах: показать самой девушке накатившую страсть, а следом, достаточно разогревшись, перейти к действиям более решительным. Капитан спецотряда желал довести ее до протяжных стонов, собственными движениями заставить изгибаться от удовольствия, стонать его имя на все Подземное Убежище: так, чтобы испуганная майор Ханджи Зое, чья Подземная Лаборатория, собственно, и взорвалась, слышала за бетоном это сдавленное «Леви» и думала, что из-за экспериментального взрыва кто-то пострадал. Леви Аккерман привык, что в Подземном Городе был популярен среди женщин: любая обладательница прекрасного пола отдала бы все за ночь с ним, за проведенные в укромном уголке борделя три часа грубого секса и жажданное ощущение наименьшего градуса его жаркого тела — в своем резюме востребованные экскортницы считали особенно престижным ярлык «был секс с Леви Аккерманом»: ведь все знали, что он выбирал только лучших из лучших, и никогда не завязывал тесные отношения с первой попавшейся проституткой — поэтому после первого десятка интимных отношений Леви Аккерман сбился со счету: секс с экскортницами стал для него делом монотонным и обыкновенным — и лишь иногда разнообразить сладкие ночи с проститутками могли экзотические позы, но, увы, и к ним интерес быстро пропадал, ведь доступность постепенно становилась обыденностью. Но все вместе взятые ночи с экскортницами с их разнообразностью, страстью и количеством оргазмов не могли и близко сравниться с ночью, проведенной рядом с Аяно Као: для всех эта девушка была непокорной, своевольной и замкнутой — но только капитан спецотряда стал исключением: если все экскортницы Подземного Города были для Леви Аккермана легкодоступными и особой ценности не представляли, то секс с такой неприступной, как Аяно Као, казался ему просто золотым кладом. Когда она запыханно опустилась перед Леви Аккерманом на колени, горячими ладонями прикоснулась к его бедрам и устремила на него пылкий взор — кратко говоря, показала свое непреложное подчинение; непостижимую любым другим мужчиной покорность его желаниям; страсть; небывалое доверие; железный аргумент, доказывающий ее признание Леви Аккермана, как главного в их союзе — тот чувствал нехарактерный себе восторг: и постарался, чтобы именно его резкие движения Аяно Као запомнила в себе; именно его тонко граничащую с нежностью грубость; именно его отменную чувствительность к ее реакции; именно его умелые манипуляции с ее телом; проворность именно его пальцев и языка, доводящих ее до приятного изнеможения; именно его привычку переворачивать ее на живот во время оргазма и коротко массажировать спину.       — Давай, позови меня. — раздался хриплый шепот Леви Аккермана возле уха девушки. — Сделай так, чтобы очкастая услышала, что мы находимся за завалами.       — Леви!.. — Аяно Као изогнулась: ее захлестнуло долгожданное наслаждение — и протяжный стон невольно сорвался с ее уст.

***

«Хоть это и было всего четыре года назад, за это время от нас прежних не осталось и следа. — когда Аяно Као неторопливо застегнула последнюю пуговицу рубашки от военной формы, Леви как раз закончил вспоминать их единственный и неповторимый секс в душе: и мысленно благодарил Ханджи Зое за то, что из-за взрыва в ее лаборатории душевые Подземного Убежища завалило кусками бетона. — Тогда мы еще были молодые, живые. Ей — восемнадцать, мне — двадцать три. Оба жаждущие острых ощущений в сексе, страсти, но никак не нежности. Впрочем, многое безвозвратно уходит в прошлое. И прежние мы с Аяно тоже».       — Леви, я хотела кое-что подарить тебе. — Аяно Као торопливо зарылась в карман чистой военной формы.       — Постой. Я хочу сделать это первым. — вдруг остановил ее капитан спецотряда, вынув что-то из внутреннего кармана своего темно-зеленого кителя: Леви Аккерман молча протянул замершей девушке блестящее золотое кольцо — то самое, которое едва ли не украл у него еврей Абриль, когда после битвы со Звероподобным их, раненых, решили прооперировать возле моря. — Думаю, ты понимаешь, что наше будущее нестабильно, поэтому говорю сразу: я не делаю тебе предложение — у меня не было этого и в мыслях. Просто это кольцо по праву принадлежит тебе. Помнишь, как ты зачислялась в ряды Разведкорпуса?       — Помню.       — Да. Когда мы вместе переправляли в Марлию пустырник, то в стене Колмана наткнулись на рынок. Чуть ли не первыми моими словами тебе была благодарность за спасение, и я не шутил. Ты помнишь мою историю, которую я рассказал тебе четыре года назад на поле, не правда ли? Так вот, тогда я и решил взять это кольцо на рынке, только потом все как-то так странно сложилось, что я всегда забывал отдать тебе его. — Леви Аккерман осторожно взял ладонь Аяно в свою, аккуратно надел на ее безымянный палец золотое кольцо. — Знаешь, наверное, я пожалею об этом, но мне плевать.       — Спасибо. — не успел капитан спецотряда и опомниться, как на его безымянном пальце правой руки тоже начало красоваться кольцо: только не золотое, а самодельное — сплетенное из тонких веток деревьев и струн души. — Мое кольцо намного дешевле, чем твое, но, я надеюсь, оно все равно тебе понравится. Дети из прифронтовых деревень научили меня плести кольца.       — Красивое. Молодцы. — задумчиво выдал Леви Аккерман, разглядывая украшенный маленькими лепестками цветов и листьями перстень. — Но ты ошибаешься, ведь твое кольцо намного дороже моего.

***

Аяно Као поерзала на ледяном полу блиндажа: после двух месяцев изнуряющей работы медсестрой в госпитале Зикклы она совершенно перестала спать — ведь до сдавленных криков и дрожащих конечностей ее мучали ежедневные кошмары. Девушка раздраженно выдохнула, поднялась с грязного пола блиндажа и огляделась вокруг: все члены спецотряда спали, как убитые — без длительных колебаний Аяно Као направилась на выход из солдатского убежища. «Странно, его нет и здесь. — в грудь девушки ударила волна свежего воздуха: луна добродушно прокладывала своим светом различные маршруты, а звезды окутывали всех бодрствующих ночью людей своим ласковым светом — но озадаченной Аяно Као не было к этому дела, ведь ее голову занимали совершенно другие мысли. — Где он может быть? Точно. Когда я была майор, то каждую ночь встречалась с посланцами в лесной чаще и передавала им собранную информацию. Похоже, он тоже так делает. Странно только то, что он ничего мне не сказал». Но как только Аяно Као ступила в густую лесную растительность, то замерла на месте, как ошпаренная кипятком: среди чахлой рощи провиднелся окровавленный силуэт военной формы — на негнушихся ногах девушка подошла ближе и увидела безбожно расчлененное тело. «Нет... Только не он... — Аяно Као зарылась руками в пожухлую траву, колючие растения и свежескошенные ветки деревьев, вытаскивая впавшую внутрь лесной чащи тушу: как только она это сделала, то судорожно схватила правую руку мертвого солдата и начала лихорадочно ощупывать ее — Аяно Као наткнулась на плетенное кольцо на безымянном пальце. — Почему так?.. Он ведь был сильнейшим бойцом человечества, он ведь не имел права так просто умереть!.. Почему он ничего мне не сказал?.. Почему я не решила встать раньше?.. Я бы могла спасти его, дура!.. Но я не спасла его, хотя могла, идиотка!.. Он умер из-за меня, сука!..» Вдруг бледная Аяно Као услышала приглушенный шорох в траве: секунда, и оттуда одновременно показались грязные лица пятидесяти марлийских солдат — девушка поняла, что, скорее всего, именно они перехватили посланца и заманили Леви Аккермана в засаду, поэтому резко выхватила закрепленный на кожанных ремнях автомат и направила на полсотни пораженных военнослужащих Марлии: любой другой в ее ситуации сразу понял бы, что убить их всех в одиночку нереально — но рассерженная Аяно Као находилась под руководством жажды мести: вторая секунда, и девушка без жалости, без сомнений и без сожалений спустила курок — послышалась серия выстрелов, и началось кровавое месиво. Когда запас патронов в автомате Аяно Као иссяк, разгневанная девушка выхватила старые-добрые лезвия от УПМ: они были разными по длине, ведь одно из них было тем, которое семь лет назад оставил Леви Аккерман во время падения стены Мария тогда еще незнакомой Аяно Као, второе — принадлежащее девушке: лезвия еще живого Леви Аккермана тоже отличались друг от друга по длине: ведь одно из его острий принадлежало Аяно Као — она отдала его капитану спецотряда во время одной из экспедиций, когда Леви Аккерман потерял оба лезвия и в результате остался безоружен, а второе являлось чисто его принадлежностью: таким образом капитан спецотряда и Аяно Као косвенно были рядом на кровожадных вылазках даже тогда, когда их разделял промежуток в десятки километров.       — Убью! — душераздирающе закричала девушка, когда в живых осталось не более десяти марлийских военнослужащих: мало того, что жажда мести притупила боль от пулевых ранений, Аяно Као была в ярости — следовательно, сила ее возрасла в разы, а пронзающий насквозь взгляд малахитовых глаз закрыла белая пелена: поэтому она убивала без остановки — и сейчас, когда девушка могла покончить с врагами быстро и навсегда, Аяно Као схватилась за сильную взрывчатку, закрепленную на кожанном ремне. Она понимала, что если захочет взорвать ее и уничтожить последних врагов то, вероятнее всего, умрет и сама, но откровенно наплевала на это: девушка молниеносно взмахнула рукой и, не успели шокированные военнослужащие Марлии и предугадать ход ее мыслей, как Аяно Као метнула взрывчатку в землю — послышался оглушающий взрыв, и от всех марлийских солдат остались лишь обугленные куски плоти, в которых уже было невозможно опознать человека. Аяно Као выплюнуло в землю ударной волной: она не знала, оторвало ли ей какую-то часть тела или нет — только пусто глядела в полное ярких звезд ночное небо и чувствовала, как по ее испачканному в грязи лицу стекают струи крови: причем не ясно, чьей — ее или убитых ею пятидесяти марлийских военнослужащих: если все вокруг затихло, значит, Аяно Као смогла убить их всех и отомстить за своего умерщвленного Леви Аккермана. «Члены спецотряда наверняка проснулись от взрыва и сейчас ищут место проишествия, но я далеко. На поиски уйдет примерно два часа. — безэмоционально подумала Аяно Као. — Если прямо сейчас я не выстрелю ракетным сигналом, то умру от потери крови. Интересно, встречусь ли я после смерти с Леви?.. Что бы он сказал, узнав, что я умерла, хотя могла постараться остаться в живых?.. Наверное, он бы сильно ругался на меня, но это неважно... Я не смогу жить без него, поэтому лучше умру...» Но Аяно Као невольно потянулась обагренной кровью рукой к сигнальному пистолету. «Нет, к сожалению, я не могу сдаться... Я должна жить хотя-бы для того, чтобы помнить его... Вдруг после смерти меня настигнет пустота, и я забуду его?.. Меня это не устравивает... — фиолетовый сигнал рассек непроглядный ночной мрак. — Гордился бы ты мной?.. Гордился, если бы узнал, что я одна убила полсотни марлийских солдат?.. Думаю, нет, ведь я и сама не горжусь тем, что отменно умею убивать... Зато ты гордился бы мной, если бы узнал, что я решила остаться в живых и бороться до конца... Поэтому я сделаю это, и не столько ради себя, сколько ради тебя, Леви...»

***

      — Леви! А что это ты тут выбираешь на рынке?! Кольцо?! Серьезно?! Я точно не сошла с ума?! Леви выбирает кольцо?! — затараторила возбужденная Ханджи Зое, когда подкралась сзади к тщательно рассматривающему кольца на сквозной витрине Леви Аккерману. — У тебя есть возлюбленная?! Полагаю, это самая лучшая женщина на планете, не правда ли?! Черт бы тебя побрал! Леви, мне, если что, нравятся кольца с драгоценностями! — взбудораженно рассмеялась исследовательница, когда капитан спецотряда бросил на нее такой гневный взор, что слова были лишними. — Ладно тебе, не злись, я ведь пошутила! Я знаю, что ты, к сожалению, не собираешься брать меня в жены, я давно с этим смирилась! Но мне интересно, Леви, кто эта женщина?! Как ее зовут?! Как она выглядит?! Когда вы встретились?! Черт, Леви, я хочу знать о ней все!       — Ханджи... — было раздраженно начал Леви Аккерман, повернувшись, но Зое перебила его.       — Ты назвал меня по имени?! Леви, что происходит?! Я в недоумении! Это женщина — или, возможно, мужчина — так сильно влияет на тебя?! Я шокирована! Теперь я заинтересована еще больше! — не успел капитан спецотряда и ответить Ханджи Зое колкостью, как от нее уже и след простыл: выдохнув, Леви Аккерман вновь повернулся к витрине и продолжил рассматривать золотые кольца.       — Дорогая моя, приветствую! Чем занимаешься?! Все в порядке?! — возбужденная разговором с Леви Аккерманом, исследовательница без спроса обняла за талию Аяно Као и азартно посмотрела на нее: не успела солдат Разведкорпуса и почтительно отдать честь, как Ханджи Зое оживленно заулыбалась и нагнулась к ее уху. — Да вольно, вольно! Посмотри на Леви! Видишь его?! Он стоит возле рыночной витрины!       — Вижу. — слегка настороженно ответила Аяно Као, ведь такая неожиданная близость исследовательницы озадачила ее. — Что-то не так?       — Как ты думаешь, что он чувствует?! — взбудораженно продолжила Ханджи Зое, сильнее прижавшись к девушке.       — Он заинтересован тем, что рассматривает на витрине? — неуверенно предположила Аяно Као. — Возможно, он немного задумчив?       — Моя дорогая, это и так ясно! Я имею ввиду, что он чувствует, глядя на эту витрину! Если что, он рассматривает кольца! — зеленоглазая девушка вопросительно выгнула бровь, глядя на разгоряченную Ханджи Зое: исследовательница картинно разочаровалась. — Видимо, ты плохо читаешь эмоции на лицах других людей, но да ладно! Это не играет большой роли, ведь я объясню тебе все сама! В последнее время Леви меня очень удивляет: если раньше он был закрытый и грубый, то теперь как-то смягчился! Еще и по имени меня стал называть, представляешь?! Я в шоке! Теперь я увидела, что он выбирает кому-то кольцо! Сечешь, о чем я?!       — Относительно. — задумчиво ответила Аяно Као.       — Ага, конечно! Относительно! Дорогая моя, ты прекрасно понимаешь, о чем я! Знаешь, своей осторожностью и хладнокровностью в действиях ты напоминаешь мне Леви! Удивительно, но вы с ним имеете много общего! — заразительно рассмеялась Ханджи Зое. — И, думаю, идеально друг друга дополняете! Надеюсь, после этих слов ты не будешь хмуриться и посылать меня к чертям, как это только что сделал Леви, моя дорогая?! Отлично! А теперь нам нужно скорее оказаться возле запряженных коней и сделать вид как ни в чем не бывало, ведь Леви, похоже, уже направляется обратно с рынка и, насколько я понимаю, хочет сказать мне пару добрых слов!

***

      — Если ты, Бессмертная Лазария, умрешь, это будет прежде всего поражение на фронте, ведь такие, как ты, при любом раскладе должны оставаться в живых и бороться. Впрочем, знаешь, Леви тоже должен был остаться в живых, как сильнейший боец человечества, но он мертв. — в этом хриплом голосе Аяно Као не узнала вечно возбужденную безумными затеями для экспериментов Ханджи Зое: она говорила слабо, медленно и с огромной отчаянностью в интонации — зеленоглазая девушка почувствовала, что исследовательница хило держала ее ладонь, поэтому едва уловимо шевельнула онемевшими пальцами в знак того, что пришла в себя. — Проснулась? В прошлом я бы сказала тебе, что поражена твоей везучестью и одновременно очень рада тому, что ты выжила со смертельными ранениями, но сейчас мы, к сожалению, находимся в настоящем, а не прошлом. Поэтому единственное, что я могу сказать, это то, что ты спасла себя сама. Если бы не ракетный сигнал, ты умерла бы на поле боя. Я рада, что ты выжила, но рада ли ты — остается под вопросом, ведь, думаю, вряд-ли после смерти Леви тебе сильно хочется жить, не правда ли? Аяно Као едва ли заметно кивнула, глядя на вымученную Ханджи Зое не менее утомленным пронизывающим насквозь взглядом болотных глаз.       — То, что происходит — это ужасно. Я генерал Разведкорпуса, но совершенно не знаю, что делать дальше, ведь у нас больше нет солдат, а ситуация на фронте с каждым днем все стремительнее приближается к поражению. Элдия проиграет, я уверена. — исследовательница коротко выдохнула, сняла очки в толстой оправе, потерла переносицу и горько посмотрела на бледное, как груды снега, лицо Аяно Као. — Я знаю, что ты любила его, и знаю, что ты чувствуешь после его смерти. Я тоже потеряла свою единственную любовь — Моблита. И когда он умер, мне хотелось рвать и метать все вокруг в клочья, отомстить всем, кто был виновен в его смерти — поэтому пока все удивляются тому, как ты смогла в одиночку убить пятьдесят марлийских солдат, я знаю, что тобой просто управляла жажда мести. Мне жаль, что все сложилось именно так. А ведь он тоже любил тебя, и кольцо на твоей руке лишь доказывает это. Аяно Као сглотнула: ком несказанных слез застрял в ее горле, но хрустальные слезы не покатились по ее выпоротым щекам — девушка не могла позволить себе такую роскошь, как душевное освобождение: жизненные обстоятельства разучили ее рыдать.       — Когда ты поправишься, то заменишь Леви, хорошо? Поверь, я знаю, что тебе не хочется жить и все вокруг уже встало поперек горла — если тебе станет от этого легче, то я тоже не хочу видеть ничего из того, что должна видеть каждый день. Но я генерал Разведкорпуса, а ты — будущий капитан спецотряда. Я знаю, что ты доведешь Элдию до победы, а если и встретишь поражение, то только после того, как сделаешь все возможное для лучшего исхода. Я уверена в тебе, хотя мы живем в то время, когда гаснет даже уверенность в себе. — Ханджи Зое крепче сжала ослабленную ладонь девушки. — Абсурдно говорить об этом сейчас, но спецотряд ждет тебя и твоего выздоровления как можно скорее. Возможно, тебе будет больно это слышать, но они видят в тебе такого же сильного лидера, как Леви. И после его смерти они готовы следовать за тобой с таким же доверием и беспрекословным подчинением, с каким следовали за ним. Поэтому я уверена, что ты достойно займешь его место. Прости меня, Аяно, за то, что взвалила все на тебя. Но тяжелые времена, к сожалению, требуют безумных решений.