Распоряжение чувств

Подул прохладный осенний ветерок: немногочисленные чудом уцелевшие деревья заколыхались, а те, которые были изувечены после смертельных сражений и стерты в порошок после взрывов осколочных и ударных мин, лишь безвольно трепались вслед за направлением ветра — и заносили истлевший пепел несбыточных мечт в глаза первых попавшихся солдат элдийско-марлийского фронта: будто пытаясь отомстить военнослужащим за пережитые страдания — к сожалению, такова была жестокая и безжалостная правда: на фронте жажда мести присутствовала даже у сгнивших деревьев. Микаса Аккерман, Криста Ленц, Саша Блаус, Жан Кирштейн, Эрен Йегер, Армин Арлерт и Конни Спрингер одновременно отдали честь и слегка поклонились, следуя неизменным правилам военного этикета: послышалось хладнокровное «вольно», после которого члены спецотряда осмелились неуверенно поднять взгляд на новоприбывшую девушку и на миг окаменеть от шока — от эмоциональной, активной, задорной Аяно Као не осталось и следа: ее хмурое лицо заметно побледнело, веки приопустились, потрескавшиеся губы посинели, а бездонный взгляд таежно-болотистых глаз изменился до неузнаваемости — в нем не было ни прежнего азарта, ни былой оживленности: только раздирающая сердце в клочья пустота. Аяно Као молча ступила внутрь блиндажа, пока ошарашенные члены спецотряда замерли на месте, не в силах и двинуться от охватившего их разом ужаса: как только девушка вошла в укрепление, прогнившие деревянные доски неприятно скрипнули — когда Аяно Као неторопливо прошлась вдоль грязных мешков из-под провизии, на которых, собственно, и спали солдаты спецотряда, то невольно заметила на одном из них темно-зеленый китель.       — Эта вещь принадлежала Леви Аккерману. Прошу прощения, это моя вина. — тихо произнес Армин Арлерт, войдя в углубленное убежище вслед за девушкой. — Мы были так заняты разведовательной деятельностью, что забыли убрать ее отсюда.       — Твоей вины здесь нет, Армин. Наоборот, это хорошо, что я увидела эту вещь. — Аяно взяла в руки китель и невольно вдохнула запах хозяйственного мыла — так пахло от Леви: вспомнив, что на себе Као имела только испачканную в крови рубашку, а свой китель порвала во время последнего столкновения, девушка медленно облачилась в темно-зеленую накидку. — «Странно. Я ведь нашла Леви мертвого в кителе, я в этом уверена. Как его униформа, причем чистая, могла оказаться тут? Наверное, сейчас я должна сильно испугаться и впасть в панику, но я ничего не чувствую. Единственное, мне интересно, как так получилось. Бдительность у меня хорошая, а ту ночь я помню в мельчайших подробностях, поэтому есть только один вариант ответа: либо это не его форма, либо... Леви жив». Аяно Као сглотнула, застегнула молнию кителя и повернулась к собравшимся в блиндаже членам спецотряда: если раньше она отдавала честь главнокомандующему составу Разведкорпуса плечом к плечу с ними, то в данный момент являлась их условным капитаном — и превосходно заменила мертвого Леви Аккермана, разрешая хладнокровию взять контроль над кипящими внутри отчаянием и горем от потери единственного любимого человека: теперь прежняя Аяно Као навсегда осталась в прошлом — и ее место заняла сдержанная, рассчетливая в своих сражениях капитан.

***

      — Приветствую. Это вы — та самая Бессмертная Лазария? Ясно. Ваши боевые навыки действительно заслуживают на уважение. Не прошло и полгода с вашего командования на западе, как там уже видны заметные результаты. — Найл Док протянул девушке ладонь для рукопожатия, и та, хоть и без явного желания на то, коротко пожала ее. — Знаете, вы очень сильно напоминаете мне одну женщину. Вам двадцать два года, верно? Эта женщина в свои двадцать пять выглядела точно так же, как и вы. У нее тоже были длинные, по пояс, коричневые волосы. Она тоже имела такие же выразительные, как у вас, зеленые глаза. Только вскоре ее убили, а ее пятилетняя дочь пропала без вести. Печальная история, не так ли? Я обыскал все приюты, все города, все публичные заведения — но напрасно. Ту женщину звали Ханной. Она была воистину прекрасной девушкой и умным медиком. Кстати, как вас зовут?       — С кем имеете честь знакомиться, командор? — возле увлеченного беседой Найла Дока из ниоткуда появился статный военный: на вид этому мужчине было не менее сорока пяти лет, благородная седина полностью охватывала его короткостриженные волосы, и только тоненькие усики выдавали в этом солдате Военпола азартную личность — сомнений не оставалось: это был офицер Эрдман. — Бессмертная Лазария? Всегда хотел встретиться с вами на переговорах! Эрдман Флюр, рад знакомству.       — Довольно этих красивых слов, Эрдман. — Аяно Као медленно отступила назад: каждое слово, что срывалось с ее уст, было насквозь пропитано ненавистью к двоим военнослужащим — девушка вспомнила, как офицер Эрдман безбожно убил Ханну и чуть не сделал то же самое с ней. — Когда я была ребенком, у тебя не дрогнула рука убить мою мать. Но теперь, когда я майор всего западного направления, ты проявляешь ко мне уважение. Серьезно? — не успели мужчины и удивиться, как Аяно резко выхватила лезвие от УПМ и уже повалила офицера Эрдмана на пол, прижав острие к его бешенно пульсирующей сонной артерии. — Моли меня о пощаде, сука. Моли меня о том, чтобы я снизошла с небес и оставила тебя в живых. Кричи, сука! Реви! Поплатись за то, что ты убил мою мать у меня на глазах! Поплатись за мое проведенное в борделе детство! И да, что ты вколол мне?       — Аяно, что-то случилось? — так монотонно спросила Ханджи Зое, появившись за спиной разъяренной девушки, будто ее вовсе не смущал тот факт, что ее прямая подчиненная угрожала смертью одному из высших военных чинов. — Все нормально?       — Аяно, я не убивал твою мать! Наоборот, я был первым, кто нашел ее мертвой в вашем доме! Я искал тебя! Я хотел взять тебя под свою опеку, но просто не нашел! Ты будто сквозь землю провалилась! Первое время я вообще думал, что тебя похитили и продали на органы, но черные рынки разводили руками и говорили, что понятия не имеют о тебе! — Эрдман Флюр вдруг провел шершавой ладонью по бледной щеке Аяно Као: все присутствующие на секретных переговорах военные затаили дыхание — прикованный к ледяному кафельному полу офицер слабо усмехнулся. — Когда-то командор говорил мне, что ты — вылитая копия своей матери. Теперь я понимаю, что он имел ввиду. Но я не убивал Ханну, Аяно. Я любил ее. Я до чертей любил ее и хотел, чтобы она вышла за меня замуж, понимаешь? Я хотел стать твоим отцом, хотел, чтобы ты росла счастливой девочкой и стала медиком, но все планы обломились. Я до сих пор не знаю, кто убил Ханну. И, если тебе станет от этого легче, я страдал. Аяно Као молча убрала лезвие и, отряхнувшись, встала: или на нее подействовала расскаянность в словах Эрдмана Флюра, или хладнокровная расчетливость взяла над ней вверх — но девушка решила, что для убийства рано: и вовсе не из-за того, что сказал ей офицер Военпола — Аяно Као было, положа ладонь на сердце, откровенно плевать на его слова: ведь если в далеком детстве она нуждалась в нежных прикосновениях, то теперь для нее, повзрослевшей и напрочь забывшей про свою былую слабость девушки, они были ни к чему.       — Хорошо, что вы нашли общий язык. — меланхолично отозвалась Ханджи Зое. — Теперь, думаю, раз главнокомандующий военный состав Элдии в сборе, нам следует обговорить насущие вопросы и прояснить ситуацию на фронте. Только явно не в коридоре Генштаба, а в месте более приличном. Зале для переговоров, например. — военнослужащие активно закивали, выражая свое согласие с генералом Разведкорпуса: пока высшие воинские чины столпились возле входа в просторный зал, Ханджи Зое приблизилась к Аяно. — Как отряд?       — Максимально плохо. — холодно ответила девушка, направляясь вслед за скоплением солдат, добившихся высших воинских званий. — Троих больше нет в живых. Саша отравилась картошкой и умерла, а Конни ее смерть, похоже, не пережил, поэтому без предупреждения проник внутрь марлийского укрепления и расстрелял целую роту изнутри, но, ясное дело, вскоре был убит. Жан просто получил смертельное ранение в живот и умер.

***

Аяно ловко проскользнула вдоль лесных зарослей: оглядевшись по сторонам, ничего примечательного Као не увидела, поэтому жестом отдала прямым подчиненным приказ двигаться в положении лежа дальше — несмотря на то, что ее отряд отдалился от блиндажа на небезопасное расстояние и внезапная перестрелка могла бы запросто обрушить все планы разведчиков, девушка все равно решила пробираться вглубь леса Зикклы и разыскивать там марлийские укрепления: сейчас, когда исход войны зависел от итога сражений на горячих точках запада, уничтожение войск этого направления имело особую значимость — но вдруг Аяно услышала сдавленный хрип: обернувшись, Као увидела согнувшуюся напополам Сашу — девушка рефлекторно кинулась к Блаус и перевернула ее на спину.       — Ж...и...в...о...т... А...я...н...о... — Аяно резко разорвала военную форму Саши в области корпуса, но не увидела ни крови, ни отека, ни перелома, пока Блаус тяжело дышала и дергалась: видимо, у нее были судорги — присмотревшись, Као поняла, что зрачки земляных глаз Саши максимально сузились, а со рта обильным потоком текла слюна: к Аяно дошло, что это было, вероятнее всего, отправление. — К...о...н...н...и...       — Воды, быстро! — не прошло и доли секунды, как в уже не дрожащих от страха руках Аяно оказалась фляга с водой: Као быстро поднесла ее к потрескавшимся губам Саши, которая что-то невнятно бормотала и судорожно хваталась за живот — испуганные члены спецотряда собрались вокруг Блаус: странным образом девушка перестала метаться в агонии — только слабо улыбалась и что-то мечтательно шептала: но спустя минуту Сашу вырвало, а после рвоты она резко позеленела.       — Саша! — Конни Спрингер бросился к девушке, схватил ее тряпичное тело и отчаянно прижал к себе, будто от этого что-то могло измениться: все не столько ради общепринятых мер приличия, сколько из-за боли при одном только взгляде на эту плачевную пару отвернулись — а Аяно Као даже не пыталась как-то удержать Конни Спрингера, ведь понимала, что Саша была отравлена, а любое отравление не поддавалось лечению: поэтому, следуя общему примеру, лишь сдержанно отвернулась и молчала до того момента, пока не услышала короткий выдох. — Почему?.. Зачем ты ела ту картошку, которую мы нашли в укреплении убитых марлийцев?.. Зачем, Саша, зачем?.. Мы ведь должны были быть вместе... Победить Марлию, выжить, а потом завести семью и жить счастливо... Разве ты забыла, что обещала мне жить?..       — Мя... со... — Саша Блаус прикрыла карие глаза синхронно с обезумевшим от горя Конни Спрингером: только тот до последнего сдерживал слезы, а та умирала, прижатая к его груди. — Про... сти... На следующую ночь Конни Спрингер пробрался в лавы марлийского взвода и расстрелял там всех до единого вражеских военнослужащих: когда Аяно Као услышала стрельбу и бросилась на помощь прямому подчиненному вместе с остальными членами спецотряда, было поздно: Конни Спрингер умер с пулей в сердце, раскинувшись на почве с мягкосердечной улыбкой на лице — наверное, он искренне надеялся, что встретит свою ненаглядную Сашу Блаус на том свете.

***

      — Знаешь, Армин, я был не самым лучшим товарищем, но хотя-бы пытался им быть... — на лице Аяно не отразилось ни единой эмоции: Као наложила на рваную рану еще один слой бинтов, но все было напрасно — как бы туго она не затягивала жгут, остановить кровотечение у Жана не удавалось: впрочем, девушка не питала ложных надежд на спасение Кирштейна с самого начала, поэтому особо остро на его стремительно ухудшающееся состояние не реагировала. — Помнишь, Аяно, как мы поссорились во время миссии по возвращению стены Мария по поводу прифронтовых деревушек?.. Я очень упертый, но перед смертью признаюсь, что ты была права... Фронт — это и впрямь дно...       — Жан! Что ты несешь? Ты будешь жить! — замельтешил возле умирающего напарника Армин Арлерт. Внезапно вдалеке послышалась серия выстрелов и оглушающий рев: у Микасы Аккерман наряду с Эреном Йегером отменно получается держать оборону — Аяно Као сделала правильный выбор. — Ты обязательно выживешь, слышишь? После того, что все мы пережили вместе, ты не можешь так просто умереть! Слышишь? Ты обязан жить!       — Как угодно, Армин, перед смертью я не буду с тобой спорить... Я хочу попросить тебя только об одном... Сделай так, чтобы все твои жертвы во имя любви не оказались напрасными... Я знаю, кого ты любишь, и знаю, как много противозаконных действий ты сделал ради этой любви... Но я не виню тебя, нет, вовсе... Наоборот, я понимаю тебя, как никто другой... — Жан хило взял окровавленную ладонь Аяно Као в свою и увел ее в сторону, будто показывая, что ее старания напрасны и финал еще давно был предрешен. — Передайте Микасе, что я любил ее до безумия...       — Мертв. — холодно вынесла окончательный вердикт Аяно Као после того, как услышала выдох: пока ошарашенный Армин Арлерт продолжал стоять перед умерщвленным товарищем на коленях, девушка поднялась с места. — Наверное, Микаса будет страдать, если мы передадим ей его последние слова.       — Нет! Нам нельзя молчать! Я не смогу не выполнить то, о чем он просил перед смертью! — вдруг по щекам Армина Арлерта покатились слезы: Аяно скривилась, но ничего не сказала, хотя в глубине души почувствовала нехарактерную себе жалость. — Он заслужил на то, чтобы его предсмертные желания были выполнены! Я лично позабочусь об этом!

***

      — Насколько я понимаю, все нужные люди собрались здесь и готовы внимательно слушать меня. — «главами» длинного стола, на котором разместилось около сотни высших воинских чинов, были Найл Док, Ханджи Зое и Дот Пиксис: последний проговоривал объяснительную речь напряженным военнослужащим. — Предупреждаю сразу, собрание предельно засекречено от короля и всех, кого здесь нет. Я запрещаю рассказывать подробности и мотив этой встречи даже условным помощникам капитанов, и вы, думаю, знаете, что будет за непослушание. Если хоть что-то всплывет на поверхность, я буду вынужден устроить в главнокомандующих рядах зачистку. Проще говоря, резню. Теперь непосредственно к тому, зачем мы, генералы, решили вас всех здесь собрать. — Дот Пиксис скретил пальцы на столе и слегка наклонился вперед: встал в позицию «нападающего». — Решение собрать всех в Генштабе Утопии было принято еще вчера. Звать вас в Гехашипату было бессмысленно, ведь это далеко. Ближе к делу. Вчера вечером генералу Разведкорпуса, то есть Ханджи Зое, пришло письмо. Думаю, она расскажет вам о его содержимом лучше, чем я.       — Во-первых, письмо определенно пришло из Марлии, ведь на нем стояла марлийская печатка, каких в Элдии нет. Во-вторых, там стояли официальные подписи короля Волда Рэйбеля и королевы Киеми Азумабито. Впрочем, королевой ее сложно назвать, ведь она лишь отвечает за азиатскую отросль в Марлии, но я не собираюсь углубляться в историю. — со скучающим видом Ханджи Зое постучала пальцами по столу. — Ночью двадцатого октября они предлагают нам привести Эрена в середину Тораны Народов. В письме король и королева раскрыли мотивы этой войны. Кратко говоря, им нужны три разумных титана: Танцующий, Атакующий и некий Бронированный, о котором я ни черта не знаю. Для какой цели, они обещали рассказать только после того, как мы отдадим им Эрена и тем самым закончим войну. Почему так? Ведь Первый Закон стены Колмана гласит о том, что ни единый враг не узнает о мотивах Марлии. Еще Волд Рэйбель и Киеми Азумабито пообещали нам сотрудничество по поимке Бронированного титана, ведь они уверены, что он находится на наших землях. Подробности они обещали раскрыть, опять же, только после того, как мы передадим в их распоряжение Эрена. В противном случае, сражения будут продолжаться до того момента, пока они не захватят Атакующего. И да, в подтверждение чистоты своих намерений, они готовы при обмене предоставить нам провизию за весь тот год, который не поставляли из-за нагрянувшей войны.       — Благодарю, Ханджи. После длительного совещания прошлым вечером мы, генералы, несмотря на множество сомнений и противоречий, решили согласиться на предложенную сделку. Как ни крути, а Марлия наш давний деловой партнер, и так просто отказаться от Райссо-Рэйбельского гешефта мы не можем в силу наступившего среди солдат голода, острой потребности в материальной поддержке после возвращения стены Мария и массовых потерь в армии. Ситуация медленно идет к поражению обоих государств, поэтому единственным правильным решением, которое сохранит человечество в живых, будет перемирие. — Дот Пиксис выдержал риторическую паузу: просто чтобы все присутствующие собрались с мыслями. — Но это не единственный повод нашего секретного собрания. Есть кое-что более важное, чем обмен обладателя Атакующего титана на продовольствие и прекращение огня на фронте. Думаю, многим из вас уже достаточно надоело правление нашего так называемого «короля», однако если раньше весомых доказательств для окончания его правления не было, то теперь мы имеем полное право свергнуть его с престола. В отряде одной из присутствующих здесь майор объявилась полноправная наследница престола. Аяно Као, проясните ситуацию.       — Когда она была ребенком, ее родителей убили подкупленные вышестоящими чинами бандиты, а ее пожалели и оставили в живых, но перед тем запугали и дали ложное имя «Криста Ленц», хотя она законная наследница престола Хистория Райсс. Когда ее, запуганную, бросили в стене Роза, она решила поступить в КЩТ и стать кадетом. В принципе, Кристе удалось это сделать, после чего она поступила в Разведкорпус, где и прослужила долгие четыре года. Почему она решила рассказать свою историю и признаться именно сейчас? Все просто. У нее была возлюбленная Имир — это обладательница Танцующего титана, которой Криста доверилась и рассказала правду. Имир ценила умение в людях прожить свою жизнь с гордостью и хотела, чтобы Криста жила под настоящим именем. Потом Имир таинственно пропала из блиндажа одной ночью и не вернулась. Криста решила, что ее возлюбленная мертва, поэтому решила выполнить ее последнее желание. — Аяно Као на миг замолчала, а следом продолжила свою речь. — В подтверждение мотивов Марлии я могу добавить свою историю. Как-то раз я смогла перехватить Грузоперевозчика на севере и заставить обладателя покинуть титаническую форму. Эта девушка, прижатая к земле, вдруг начала откровенничать о планах Марлии на Элдию. То есть, рассказала о поимке титанов. Я не придала этому особого значения, но в ночь после ее слов обладательница Танцующего титана пропала из тогдашнего отряда Леви Аккермана, пока остальные члены не были тронуты.       — Это и впрямь важная деталь, Аяно Као, несмотря на то, что Ханджи уже говорила нам об этом. Благодарю за рассказ. — снисходительно усмехнулся Дот Пиксис, но моментально обрел серьезность. — Надеюсь, вы понимаете, к чему мы, генералы, ведем. Мы собираемся свергнуть короля с престола, но перед этим обязательно обменять Эрена и заключить с Марлией мир. Эта последовательность нужна для того, чтобы не просто убить короля в каком-то темном переулке, а сделать все чисто и официально. У нас есть план. Когда Элдийское и Марлийское посольства соберутся в Сине для того, чтобы отпраздновать примирение государств и оставить свои подписи на важных для заключения мира бумагах, кто-то из солдат проберется в королевский архив и повзаимствует там документы, удостоверяющие закон о том, что Элдией имеет право руководить только кровный потомок Райссов. В королевском архиве, насколько я помню, есть особенная бумага: родовое дерево Райссов. Если нам повезет достать этот материал и найти на нем Хисторию Райсс, или хотя-бы ее родителей, то провернуть все будет очень легко и просто. Впрочем, достаточно будет и того факта, что принадлежность короля к роду Фрицов не доказана официально, однако это уже подробности, которые мы будем решать по ходу дела. К чему это я? Проникнуть во дворец я предлагаю только одному присутствующему в этом зале капитану. Аяно Као, после обмена Атакующего титана ваш отряд будет состоять только из двух солдат, а этого катастрофически мало. Поэтому, чтобы не вызывать подозрений по поводу такого внезапного окончания вашей военной деятельности у короля, я хочу выдвинуть именно вашу кандидатуру. Безусловно, вы имеете право отказаться, но лично я не думаю, что это приведет к хорошему для Элдии финалу. Ваш ответ?       — Я согласна. — холодно ответила Аяно Као: она так незаинтересованно смотрела на Дота Пиксиса, будто откровенно плевала на все, о чем он говорил — и свое спецзадание считала чем-то несущественным.

***

      — Знаешь, Аяно, я очень долго думала о последних словах Жана. — Микаса Аккерман пусто глядела в то место, где стояла целая орава грузовиков из-под провианта и едва ли заметная, хилая фигура Эрена Йегера: никто понятия не имел о том, что его ждет в Марлии — включая Ханджи Зое, которая тоже присутствовала на обмене Атакующего титана. — Конечно, я знала, что он был в меня влюблен, но это несправедливо. Жан, хоть и вел себя как последний идиот, на самом деле был хорошим парнем. Он заслуживал на большее, чем я. Вдалеке показались величественные постати Волда Рэйбеля и Киеми Азумабито: мужчина выделялся среди всеобщей толпы понурных военных и грузчиков пышным одеянием и блестящей в непроглядном ночном мраке короной на голове, женщина — изысканными манерами, гордо вскинутым вверх подбородком и проницательным взглядом черных, как смола, глаз с азиатским разрезом. Собравшиеся в середине Тораны Народов люди усердо о чем-то разговаривали, пока Аяно Као и Микаса Аккерман выбрали остаться возле ворот Прохода Народов со стороны Элдии.       — Не люблю жалеть о том, чего нельзя изменить, но мне стоило оттолкнуть его от себя и заставить одуматься, наконец, что я никогда не смогу полюбить его по-настоящему. Я ценила Жана как друга, а он мечтал взять меня в жены и просто жить счастливо. — Аяно молчала, глядя вдаль: вдруг Эрен Йегер обернулся к двоим девушкам и, напоследок помахав ладонью и два раза ударив себя по груди, сел на чубарую лошадь — его крошечная физиономия сорвалась с места и понеслась куда-то вдаль: а если точнее, в Марлию — Као мельком глянула на Микасу Аккерман и про себя отметила, что на ее глазах заблестели слезы. — Знаешь, глупо говорить тебе об этом сейчас, но если бы не эти дрянные военные действия и запутанная история с Кристой, я бы попыталась отбить Эрена. Я бы сделала все что угодно для того, чтобы он остался рядом со мной, ведь я люблю его. К сожалению, я до невозможности люблю его. Аяно Као продолжала напряженно молчать, скрестив руки на груди: всем своим видом она старалась скрыть, что на самом деле чувствовала глубокую жалость и понимала смешанные чувства Микасы, как никто другой — хоть внешне она и стала хладнокровной, непроницаемой и безразличной, то в неприглядных для чужих глаз уголках своего сознания она каждую ночь сжималась в комок и просто не хотела жить, ведь потеряла Леви Аккермана: и единственное, что имела в горькую память о нем, это золотое кольцо и темно-зеленый китель.       — Что означают два удара по груди? — тихо спросила Микаса, когда по ее потерявшим былый румянец щекам покатились две едва заметные скупые слезинки. — Эрен часто делал так в моем присутствии и отшучивался, а я так и не узнала, что это значит. Еще, насколько я помню, когда Армин видел Женскую Особь в последнем сражении, тоже дважды постучал по груди. Ханджи Зое делала так с Моблитом, и ты, если я не ошибаюсь, пару раз обменивалась с капитаном Леви таким условным знаком. Это какое-то секретное обозначение?       — Все намного проще, чем ты думаешь. Этот жест в Разведкорпусе стали использовать после миссии по захвату титана «Женская Особь», когда умер первоначальный личный состав Леви. Возможно, ты не помнишь, но я рассказывала вам про обозначение этого знака во время миссии по возвращению стены Мария. — хмыкнула Аяно Као, а Микаса вопросительно выгнула бровь, подталкивая ее к продолжению. — Ладно, повторюсь еще раз. Когда мы с Петрой умирали под дубом после атаки титана «Женская Особь», то хотели своим последним движением отдать честь, но из-за того, что честь формально отдавалась королю, а условно умирать ради короля мы не хотели, то ударили по груди дважды в знак того, что отдаем свои сердца не королю, а друг другу. Только Петра умерла, а я нет, поэтому вскоре и рассказала остальным про этот жест. Как видишь, в Разведкорпусе этот знак быстро вошел в обиход. Только если изначально это движение использовалось как выражение симпатии, то теперь его используют как слова «я готов отдать тебе свое сердце». Короче говоря, как признание в любви.

***

На фоне королевского коридора промелькнула фигура Аяно Као: с каждым новым поручением она открывала в себе все больше потаенных навыков — во время этого спецзадания выяснилось, например, что за надобностью девушка умела взламывать железные двери дамской шпилькой и ловко пробираться в богатый дворец через аварийный выход. «Нет, каким бы идиотом не является король, архив он точно должен прятать подальше от чужих глаз. — вдруг Аяно услышала громкий треск за одной из деревянных дверей коридора: не прошло и секунды, как послышалось слабое мычание и последующий сдавленный вопль — за дверью определенно была обладательница женского пола: прислушавшись, Као смогла расшифровать злобные мужские маты. — Это не входит в мое задание, но и бросить человека в беде я не могу. Может, на кону стоит чья-то жизнь». Как только Аяно одним движением выбила деревянную дверь с ноги, то увидела неожиданную картину: какой-то явно разгневанный чиновник замахнулся на некую темноволосую девушку ремнем, пока та неподвижно, скрутившись напополам, лежала на полу и тихо стонала — видимо, пару раз она уже получила: почему-то Као вспомнила себя в детстве, чувство безнадежности перед плотскими желаниями пастора Ника и его жестокость за неповинование правилам монастыря — поэтому резко перекинула ошарашенного бонзу через прогиб и отстегнула, идеальным маневром ударив ему в середину груди: но темноволосая девушка продолжала лежать на ледяном полу и беззвучно хрипеть.       — Он без сознания, можешь не бояться. — Аяно подошла к девушке и аккуратно взяла ее за дрожащее плечо: та, хоть и без явного рвения, но разогнулась и безумными глазами посмотрела на Као — но как только осознала, что Аяно не желала ей зла, то ее взгляд обрел четкость. Придерживаясь за ладонь Као, девушка поднялась с места. — Как ты здесь оказалась? Ты не похожа на жену кого-то из чиновников.       — Да. Спасибо за спасение. — почему-то эти слова напомнили Као про Леви Аккермана: девушка цепким взглядом прошлась по девице и с удивлением отметила про себя, что они с Леви и впрямь были в чем-то похожи: у незнакомки были такие же серо-голубые глаза, такие же темные волосы, такая же форма лица, такой же азиатский разрез глаз и такое же атлетическое телосложение, как у Аккермана — пока девушка, тяжело дыша, пыталась прийти в себя, Аяно прикидывала в голове различные теории: может, у Леви была сестра? Эту мысль пришлось откинуть сразу, ведь Као была уверена, что Аккерман обязательно рассказал бы ей об этом. В свои двадцать семь лет Леви еще не тянул на отца: да и выпоротая ремнем девушка выглядела лет на пятнадцать. Размышления Аяно прервал точно такой же, как у Аккермана, твердый голос девушки. — Меня зовут Далит Аккапель, мне пятнадцать лет. Я из Подземного Города. Я оказалась здесь после того, как у нас объявили сбор пригодных для службы женщин и мужчин. Я всегда хотела вырваться из Подземного Города, поэтому не могла упустить такую возможность. Но когда я прошла комиссию, меня хотели послать на фронт, как пушечное мясо, представляете? Впрочем, вы, насколько я понимаю, солдат, поэтому вам ли не знать. Так вот, я начала протестовать и обмолвилась о своей ненависти к властям, поэтому меня отправили сюда на суд. Ясное дело, никакого суда не было, а меня просто хотели избить до смерти, но вы спасли меня. Спасибо. Могу ли я узнать ваше имя?       — Аяно Као. — коротко ответила она и, разглядев с головы до пят избитую и окровавленную Далит Аккапель, аккуратно взяла ее под руку и повела на выход. — Значит, так. Слушай меня внимательно. Сейчас я постараюсь перебинтовать твои ранения и сделать все возможное для того, чтобы ты не чувствовала дискомфорта. Дальше все зависит от тебя. Ты должна выбраться из дворца через аварийный выход и уходить отсюда на север настолько быстро, насколько тебе позволят твои ранения, поняла? Дальше ты должна покинуть стену Сина огромными железными воротами, пока-что они открыты, но я бы советовала тебе поспешить. Как только ты войдешь в стену Роза через ворота, то попадешь в Кроград. Прямо на краю города есть военный госпиталь — иди в него. Там скажешь, что тебя послала Аяно Као, ясно?       — Более чем. — серьезно ответила Далит Аккапель.       — И да, ты знаешь Леви Аккермана? — как бы Аяно Као не сдерживалась, с уст сорвался вопрос, который все это время тревожил ее.       — Леви? Конечно, знаю, он ведь мне почти как двоюродный брат! Моя мать приходилась какой-то дальней родственницей его матери, и хоть в детстве мы не общались, то все равно знали, что приходимся друг другу родственниками. — Далит Аккапель вдруг слегка помрачнела. — Только если моя мать была проституткой очень долго, и умерла от неизвестной болезни только в мои десять лет, то мать Леви умерла, когда ему было не больше пяти. Это мне моя мать рассказывала. Она хотела взять Леви под свою опеку, но он почему-то избегал ее. Когда мне исполнилось три года, по рассказам матери он смог выбраться из Подземного Города, и на этом наша совместная история закончилась.       — Ясно. Теперь иди. — Аяно не нашла в себе сил признаться Аккапель, что Леви Аккерман был уже как три месяца мертв: а Далит не задавала лишних вопросов — только молча слабо усмехнулась и напоследок дважды ударила себя по груди: Као слегка удивилась, но ничего не сказала — возможно, Аккапель выучила этот жест от других военнослужащих.

***

«Похоже, в архиве кто-то есть. Я слышу шелест бумаг. — Аяно неудовлетворенно нахмурилась, но действовать нужно было решительно: тайком пробравшись в пустующую соседнюю комнату, Као громко разбила там вазу в надежде, что присутствующая в архиве персона прибежит на шум, напрочь забыв про мотив своего появления в архиве — но нет, увы, ничего не происходило: поэтому пришлось принимать меры — вломившись в королевский архив, Аяно увидела там сидячего за столом чиновника, тщательно перебирающего какие-то документы: тот моментально просек, в чем дело, и направил на Као пистолет, но было уже поздно. Холодное оружие выпало из его рук, а сам бонза безвольно раскинулся на полу. — Отлично. Теперь я должна отыскать нужные Генштабу бумаги. Где может находиться документ, официально подтверждающий принадлежность престола роду Райссов? Тем более с учетом того, что закон нарушен?»       — Хартман! Ты там не заснул? — послышались наглые голоса чиновников за дверью: Аяно грязно выругалась — еще секунда, и толпа бонз должна была ворваться в архив и застать там вырубленного Хартмара и агрессивно настроенную Као: нет, устраивать резню было достаточно эффективно, но непрофессионально — нужно было знать, когда человека можно убить, а когда лучше оставить в живых и обойтись без лишних потерь. Нервно выдохнув, Као быстро разделась до нижнего белья и спрятала военную форму под изобильно напичканный бумагами стол. — Хартман, ты чего молчишь? Воды в рот набрал, что-ли? Или вздумал украть королевские документы? Смотри нам, король тебе этого не простит! Найдем тебя, приведем в дворец и начнем пытать до смерти, поэтому лучше выходи!       — Вы все... к моему высокоуважаемому господину, или ко мне? Боюсь, всех вас разом у меня не получится выдержать... — Аяно отворила дверь архива, изобразила удивление сборищу чиновников и начала забвенно разговаривать с ними, придав своему голосу максимально возбужденные и сексуальные нотки: для правдивости и закрепления результатов Као едва заметно вильнула бедрами и издала тихий стон: ее актерская игра произвела на бонз отменное впечатление. — Ну что?.. Вы оставите меня с господином Хартманом один на один?.. Я не люблю сдерживать свои желания, господа...       — Просим прощения, красивая леди! Мы не знали, что Хартман занят! Еще раз извиняемся за предоставленные неудобства, от своего имени обещаю вас больше не тревожить! — когда дверь архива глухо захлопнулась, Аяно облегченно выдохнула и принялась разыскивать нужные документы: найти их, как оказалось, было не так-то просто — в архиве было много бумаг, подтверждающих выполнение Райссо-Рэйбельского договора, переправку Разведкорпусом пустырника в Марлию, принятие провианта в Элдию: в различных квитанциях можно было отыскать много интересных данных, например о всех когда-либо проведенных в Элдии судах — даже информация о переправленых в Марлию солдат присутствовала.       — Интересно, как бы я отреагировала, если бы нашла Леви в этом списке? — Аяно быстро прочитала список военнослужащих, которых обменяли на провизию: когда среди огромного количества незнакомых имен Као нашла ничем не примечательное «Майк Захариус» то мысленно обрадовалась, что капитан отряда наблюдения, оказывается, не умер, но особой радости не почувствовала — от этой находки загадка произошедшего с Майком Захариусом только путалась все больше: пообещав себе вернуться к этому делу, Аяно продолжила дальше читать перечень — она сама не знала, зачем: очень быстро Као дошла до буквы «Я» и невольно разочаровалась в списке, но почему-то решила еще раз просмотреть имена, начинающиеся на букву «Л»: но и там ее застало поражение — в последний момент Аяно вспомнила, что не просмотрела букву «А». Пролистав страницы каталога до самого начала, Као судорожно пробежалась взглядом по незнакомым именам: но вдруг ее будто ледяной водой окатило. — Буква «А», одинадцатое имя — Аккерман Леви... Около многострадальной деревянной двери послышались приглушенные шаги: либо Аяно Као была настолько взбудоражена, что ее сознание исказило все происходящее вокруг, либо в этих тихих шагах она и впрямь узнала Леви Аккермана — не прошло и секунды, как дверь архива была бесцеремонно выбита с ноги, а на пороге показалась окутанная мраком фигура: рельеф мышц выделялся через белоснежную военную рубашку, острый подбородок привлекал внимание случайных прохожих и особенно четко выделялся в непроглядной тьме, волевой характер отменно чувствовался через властные движения — как только незнакомец оказался перед входом в архив, все помещение наполнилось запахом хозяйственного мыла и чистоты: шокированная таким стечением обстоятельств Аяно секундно замешкалась — а после бросилась на руки к не менее ошарашенному Леви Аккерману.