Иерархия

Глава со стороны Себастьяна.

      Я лежу в постели. Толком ещё не очнулся, но слышу рядом крики Исаака. Помимо прочего, меня активно трясут за плечо. Он пытается меня разбудить. Я окончательно проснулся, когда мне настучали кулаком по голове, и хорошо хоть, что не сильно. Наконец я смог различить лепет мальчишки. — Вставай, отец! Вставай! Мы очень голодны! А ещё мы хотим тебе кое-что показать! Давай, просыпайся! — говорил Исаак, по-всякому стараясь меня растормошить. И толкал, и с кровати пытался стянуть, только вот я уже вполне бодрствовал. Я сел, чем мгновенно отпугнул Исаака, и тот хотя бы перестал меня трогать. Всего на пару секунд. Он снова стал кричать, схватил меня за руку и пытался увести за собой, но ему не хватало силы. — Исаак, перестань, если ты хочешь есть, пойди и разбуди служанок!.. Я работал вчера допоздна! — промямлил я сонным голосом. Я говорил это больше не ему, а самому себе, потому что мне было так жалко того драгоценного времени, которое я мог бы провести в кровати, выспаться, встать как нормальный человек... но пришло это чудо. И в итоге я мало того, что лёг вчера в двенадцать, так ещё и проспал, кажется, гораздо больше обычного. — И что? Вставай, уже восемь часов! Ты на работу опаздываешь! — вопил Исаак, тянув меня с ещё большей силой. Я поначалу испугался, резко встал, в панике начал взглядом искать одежду. А когда не нашёл её, то вспомнил, что сегодня воскресенье, и на работу мне не нужно. Вот же маленький хитрец. Я недовольно взглянул на Исаака. — Сегодня выходной. И кто вообще разрешал тебе вламываться в мою комнату?! — строго спросил я. Ответа от Исаака я не услышал, он просто стоял и улыбался, глядя в пол. Вдруг я вспомнил, что он хотел мне что-то показать. — И что вы опять там учудили? — Пошли, увидишь! — с этими словами мальчик выбежал за дверь и ускакал вниз по лестнице. Я устало вздохнул и поплёлся вслед за ним. По дороге я думал, сколько денег или сил мне придётся потратить на возмещение причинённого моему дому ущерба.       Исаак периодически выскакивал из ниоткуда, постоянно торопил меня и снова убегал. Он привёл меня на кухню, где от увиденного у меня отвисла челюсть. Все стены были разрисованы яркой краской, а на полу сидел Альберт и докрашивал внизу красный квадрат. Услышав, как мы зашли на кухню, он обернулся на меня с улыбкой. Я еле подавил в себе желание схватиться за голову. — Вы что наделали?! — не сдержался я и заорал. Альберт перестал улыбаться и положил кисточку. Только Исаак продолжал стоять, как дурак. — Это самые дорогие стены в нашем доме! Вот приедет ваш отец, что он скажет, когда увидит это безобразие?! — Какой красивый рисунок! Молодцы, ребята, вот только зачем на стене рисовали-то? — сзади раздался знакомый голос. Я обернулся и увидел Игоря с маленькой девочкой на рука, ровесницу двух сорванцов. Когда я услышал этот полный иронии голос, прищуренные, смеющиеся глаза во мне вскипела злость. Мало того, что он не предупредил меня, что приедет раньше, так ещё и детей учит не пойми чему! — Здравствуй, Игорь! Не мог хотя бы написать, что так и эдак, получится приехать чуть пораньше? Не судьба было? — начал возмущаться я. Игорь вскинул брови, улыбка с лица так и не ушла. — Не судьба! Сам-то ведь тоже приходишь, когда душе угодно, не предупреждая. А я чем хуже? — ответил он. — Ладно бы это, так ты детям что говоришь? Ты зачем их пакости поощряешь?! Это не шутки, я на эти обои столько денег потратил!.. — с отчаянием я тыкал в размалёванные стены, пытаясь вразумить Игоря. Но ему что ни говори, он никогда не внимает нормальным человеческим словам. Вместо этого он снова отшутился, сказав, что «Учит детей добру», чем практически вывел меня из себя. Однако нашу перебранку прервал Исаак. — Папа, отец проспал всё утро и забыл нас покормить! А служанки все спят! Я пошёл порисовать, и этот дурак увязался за мной! — пожаловался Исаак, и пока он говорил, в животе у него проурчало. Альберт только жестами намекал на голод. — Ух, ну и замучал ты детей. Держите персики! Они вкусные! — Игорь протянул детям персики с широкой улыбкой на лице. Они, радостные, накинулись на них, как дикие звери. Я нахмурился. — Ну кто кормит детей персиками до завтрака? Это опасно для пищеварения, — поворчал я. У них и так проблемы с пищеварением, а Игорь с таким питанием угробит его окончательно. — А голодовка, по-твоему, не опасна? Пусть хоть фруктов поедят. Их, к твоему сведению, как раз-таки до завтрака дают, а не после, — ответил он. Я сдался, согласился и, пока дети жевали персики, отправился будить служанок. Всё же Игорь был прав, дети и правда голодные, и лучше уж так, чем никак. Поднялся к служанкам, увидел, что они всё ещё спят, и со злости накричал на них. Они, как солдатики, повскакали с постелей и побежали выполнять мои указания. Я устало выдохнул, растерев ладонью лицо. Осталось только разобраться с детьми и с испорченными стенами тоже надо что-то придумать. Но это потом.       Я спустился вниз, на кухню. Там уже вовсю кашеварили служанки. Игорь, отдав детям персики на растерзание, ушёл к себе обустраиваться, прихватив с собой девочку. Я заметил, что за всё время она не издала ни звука. Тем временем я придумал детям наказание. — Исаак, Альберт, оба по углам — марш! Исаак стоит двадцать пять минут, Альберт стоит двадцать. И чтоб без возражений. Потом поговорю с вами, — велел я. Исаак что-то недовольно пробурчал, за что почти получил от меня оплеуху, благо я сдержался. Альберт, увидев это, послушно засеменил в угол. План был прост — когда приготовится еда, дети ещё будут стоять наказанными. Но план провалился, так как завтрак приготовили спустя целых полчаса, и наказание к тому времени закончилось. Я усадил детей за стол, чтобы им было удобнее есть. Одна из служанок отправилась звать старших детей, а именно Лизу, Николая и Сашу, и они один за другим садились за стол. Вместе с ними пришла и Мери. Пока все ели, я как-то вспомнил неприятный разговор с врачом...

Два месяца назад.

      Альберт за всё время так и не смог произнести ни одного членораздельного слова. Со временем ситуация не менялась ни в какую сторону, и это начало меня очень сильно беспокоить. А когда он подрастёт, он что, так же будет молчать, как рыба в океане? Нет, я не хотел, чтобы только он один, среди всех остальных нормальных детей не мог даже слова правильно сказать. Поэтому я решил записать детей к педиатру. Исаака взял с собой на всякий случай, мало ли что у него тоже обнаружат. К тому же, его неуважительное поведение мне тоже не нравилось. Он кричал, плакал и всячески манипулировал своим поведением. И вот, на приёме у врача мы сидели и ждали, пока врач выпишет окончательный диагноз. — Так, что могу вам сказать. Исаак в полном порядке, но у него есть предрасположенность к агрессивному поведению. Внимательно следите за его поведением и не позволяйте ему постоянно пакостничать, иначе из него выйдет очень невоспитанный, злобный ребёнок. У Альберта есть одна очень острая проблема, а именно проблемы в развитии речевого аппарата. Больше говорите с ним, каждый день читайте книжки, разговаривайте, и в скором времени всё должно наладиться. Также рекомендую больше общаться с другими детьми, а не только с братом, — посоветовал педиатр. Я слушал его неутешительные слова и боялся. Правда боялся. Как будет жить Альберт, если он вдруг не заговорит? Инвалидом будет, получается. Это самое худшее, что только может быть. — А, и старайтесь как-то разделять Исаака и Альберта. Исаак у вас получает в разы больше внимания, потому что он гораздо более разговорчив, чем его брат. Ох, ну вот видите, о чём я говорю... — врач устало смежил веки, приложив руку ко лбу. Я обернулся на Исаака и увидел, что он танцует танец утёнка. Меня такое поведение жутко возмутило, я специально встал, чтобы отругать негодника. Когда я закончил, я отправил Исаака стоять в угол. Врач ещё какое-то время давал мне рекомендации, а после мы с детьми вернулись домой.

***

      Все потихоньку начали выходить из-за стола, и вскоре остался только я, доедающий манную кашу. Старшие все разошлись, Мери пошла заниматься Лизой, а младшие... когда я увидел, что они творили, я обомлел. В который раз они устроили чёрт знает что. Сейчас, например, они устроили войнушку и бросались кашей. В очередной раз. — Исаак, Альберт, а ну быстро прекратили! Нет, это уже ни в какие ворота не лезет! У вас что, совести нет?! — я поднялся, со злости ударив кулаком по столу. Дети тут же прекратили, уставившись на меня. Заметив, что весь стол был испачкан в каше, я стал осматривать кухню. Всю мебель: стулья, шкафы, столешницы — они запачкали полностью, а по полу даже шагу ступить нельзя было, не поскользнувшись. От такого вида, мне казалось, у меня начал дёргаться глаз. — Ну отец, это же весело! — с притворным разочарованием сказал Исаак, состроив мне милые глазки. Я снова вспомнил слова педиатра: «...у него есть предрасположенность к агрессивному поведению». Вот уж не знаю, что там с агрессией, но хитрости у него точно хоть отбавляй. Альберт посмеялся, непонятно только, над чем. — Весело им... Еда — это не игрушки, ясно?! Ей нельзя бросаться! Посмотрите только, что вы натворили, всю кухню мне испортили! И зачем, скажите, зачем вы так издеваетесь над едой? Вы мне тут с самого утра все мозги прожужжали, какие вы голодные! Вот, пожалуйста, ваша еда, посмотрите — она вся на полу! — я потратил на эти слова, казалось, последние нервные клетки, а сыновья меня даже не слушали. Они посмотрели куда-то за меня, и я заметил, как в комнату вошёл Игорь. — Так, малявки, убирайте весь этот бедлам. Когда закончите, пойдём со мной. Я вам кое-что интересное покажу, — он подмигнул и ушёл также скоро, как и пришёл, оставив меня в недоумении. Позади послышался скрип стульев по полу. Мальчики быстро вышли из-за стола и побежали за тряпками. Они старательно оттирали всю мебель, которую запачкали кашей, и умудрились закончить за короткое время. Я мог только удивляться. Вот могут же, когда хотят. Когда Альберт с Исааком закончили, они выбежали с кухни, но тут же наткнулись на служанку. Она заметила их и пришла в ужас. Ещё бы, ведь они с ног до головы были в каше. Служанка взяла их за руки и повела наверх, переодеваться.       Иногда Игорь был против помощи служанок. Он не хотел, чтобы дети привыкли к праздной жизни, когда убираются не они, а за ними, и, повзрослев, не могли сами ничего сделать. Эту точку зрения я упорно отрицал. Исаак и Альберт — дети аристократов, они живут не для того, чтобы всю жизнь тратить на домашние дела. Они могут потратить её на что-то более значимое, открыть своё дело, например, получить учёную степень. Однако Игорь продолжал настаивать на развитии у детей самостоятельности.       Мальчики вернулись. Чистые, красивые, они с улыбкой понеслись к Игорю. Он потрепал их по голове, повторил, что их ждёт кое-что интересное, и они ушли. Я тихо пошёл следом, так как мне всё же было интересно, что он такого придумал. — Смотрите, что вам родственники прислали! — радостно говорил Игорь, показывая детям игрушки. Дети восторженно воскликнули. — Тебе, Альберт — зайчика, как ты и хотел. Бабушка подарила. А тебе, Исаак, мишку, от дедушки Арсения. Игрушки, конечно, были недорогими на вид, но мальчикам очень понравились. Исаак вертел своего медведя, от счастья раскрыв рот, а Альберт обнимался с зайцем и верещал что-то на своём, подпрыгивая. Даже сам Игорь радовался вместе с детьми. — Вот это подарок! Надо будет деда отблагодарить, — с восхищением сказал Исаак. Альберт покивал головой, соглашаясь. Игорь стал играть вместе с детьми, достал для них кубики, и они втроём весело проводили время. Я был не очень доволен игрушками, так как кубики считали развлечением для средних классов. Хотя я находил их полезными, особенно для Альберта. Мальчики с интересом разглядывали кубики, кидались ими друг в друга и в плюшевые игрушки, строили из них маленькие крепости. Игорь только подначивал их веселиться и играть, сам придумывал, что ещё можно из них сделать. Я с улыбкой смотрел за ними.       Поначалу мне казалось, что человек в комнате всего трое: только Игорь и дети. Но вдруг из угла встала та девочка, которую Игорь в прошлый раз держал на руках. Всё это время, пока мальчики веселились, она тихонько сидела и смотрела. Видимо, ей стало слишком любопытно, раз она не захотела больше сидеть. Она бесшумно подошла к мальчикам, стесняясь заговорить. Тут Исаак резко развернулся и задел её, благо не сильно, отчего дёрнулись оба: первый от неожиданности, вторая от боли. Мальчики прекратили играть, а Игорь с интересом наблюдал, ожидая, что из этого выйдет. Я вместе с ним. — Ой! Пьивет! Меня зовут Амелия, а вас? — девочка неловко поздоровалась, наспех выговорив корявое предложение. Половину звуков она проглатывала, «р» она не умела говорить совсем, поэтому и не произносила, а другую половину звуков она мешала в одну кашу, из-за чего было трудно разобрать слова. Похоже было, что от неожиданности она не успела толком подумать, и вместо того, чтобы внятно сказать заготовленное приветствие, она выплеснула его разом, и вышла вот такая каша. Исаак поднял одну бровь, прищурился и от недоумения открыл рот, пытаясь понять, что сказала Амелия. Тем временем Альберт промямлил что-то ну совсем невразумительное, зато он выглядел довольным. — А, понял! Привет! Я Исаак, а это простофиля по имени Альберт. Ну, дурачок, сама понимаешь, — мальчик покосился в сторону папы. Игорь нахмурился, — Приятно познакомиться! Во что сыграем? — он снова обратился к Амелии, и азарт блеснул в его глазах. Он был рад знакомству с девочкой, а вот Альберт выглядел грустным. Он перестал улыбаться и замолчал, тихо передвигая кубики. Ему было стыдно за себя, потому что он не смог выговорить даже своё имя. Даже мне стало грустно. А ещё я сильно разозлился, потому что Исаак позволил себе оскорбить своего родного брата. Я собирался ворваться в комнату, отругать наглеца, но не успел я сделать и шага, как заговорил Игорь. — Исаак! Тебе должно быть стыдно, — спокойно сказал он. Мальчик посмотрел на папу с удивлением, как будто нет ничего особенного в том, чтобы оскорбить своего брата. Я сжал зубы до скрежета. Как много он будет себе позволять? — А что я сделал? Мы даже играть не начали! — возмутился Исаак. То ли он придуривался, то ли специально делал вид, что не понимает, но сам факт того, что он собирался уйти безнаказанным, сказав такую гадость, заставлял меня чувствовать себя отвратительно. «Я не углядел за сыном? Почему он так себя ведёт?» — в голове появлялось только больше вопросов, и все они бились об одну дико бушевавшую мысль: «Как же его поведение раздражает!». — Ты оскорбил своего брата, — Игорь поднял одну бровь. Наверное, его тоже удивила реакция сына. — И что? Он даже своё имя сказать не может! Ну не простофиля ли? — Исаак усмехнулся, с издёвкой посмотрев в сторону Альберта. Он только больше зажался, устремив взгляд в пол. Амелия стояла рядом, обеспокоенная, но она не говорила ни слова. Не хотела вмешиваться, скорее всего. — А то, что Альберт возьмёт, соберёт все кубики и уйдёт от тебя играть с Амелией, а ты будешь сидеть один и думать, кто из вас ещё простофиля, — Игорь говорил как бы серьёзно, но его слова больше походили на очередную шутку. Ну не было в этом ни капли злости, желания наказать, перевоспитать Исаака, яростно добиваясь своего. Он как будто просто сказал факт, даже не пытаясь отругать, и это раздражало. Исаак не поймёт, тут нужно только жёстким языком! Я хотел вмешаться, накричать и сделать по-своему, но что-то меня остановило.       Исаак. Он задумался. Действительно задумался над словами Игоря, перебирая в голове все за и против. Его взгляд бегал по полу, с кубика на кубик, остановившись на плюшевом мишке. Исаак выглядел растерянным. Через какое-то время он поднял голову, посмотрев прямо на папу. — Я так не хочу... не хочу, чтобы Альберт забирал кубики! А с кем мне тогда играть? — серьёзно спросил мальчик. Я честно стоял в шоке. Ни злости, ни какой-либо решительности больше не было. Слышать что-то подобное было удивительно. — А ни с кем. Будешь в одного пальцем в полу ковыряться, без друзей и без кубиков, — Игорь улыбнулся. Исаак испугался, услышав это, и повернулся к брату. — Не надо! Не забирай кубики! Прости меня, только не забирай! — закричал он, чем напугал не только Альберта, но и Амелию. Альберт, зная, что всё равно не сможет ничего сказать, только покивал и улыбнулся, как бы в знак примирения. Исаак облегчённо выдохнул. Я невольно подумал, что Исаак должен был сказать что-то совсем другое.       Метод Игоря сработал, Исаак получил свой урок. Всё вернулось на круги своя, и дети снова подняли вопрос об игре. Амелия, подгадав момент, решила предложить свою идею. — Мозэт в п'ятки сыг'аем? Дом больсой, п'ятки будут очень интеъесными! — промямлила она. Вместо «прятки» ей удавалось сказать только «пятки». Тем не менее мальчики прекрасно поняли её. Почему-то мне казалось, что Амелия очень напоминает Игоря. Лицом на него похожа. Не знаю, совпадение ли. Её идею с радостью приняли, а потом, путём нехитрых манипуляций, выбрали, кто будет водить. Если точнее, то Исаак просто тыкнул на Альберта, а Амелия поддержала его. Мальчик закрыл глаза руками, и дети разбежались, кто куда. Я не шёл за ними, только слушал какое-то время, как Альберт пытается считать. Я решил пойти заняться своими делами.       Через несколько минут кто-то стучится в мою дверь. Заходит Альберт, с порога показывает мне бумажку, на которой чёрной краской выведены неаккуратные буквы: «Я НЕ МОГУ ИХ НАЙТИ», и следом чуть ниже «ПОМОГИ». Он выглядел очень беспокойно, хотя я бы сказал, что он просто волнуется от возможной неудачи. Не хотелось ребёнку проиграть. Я начал отказываться, говорить, что участвовать в этом не собираюсь и вообще мне нет до этого дела, но тут ко мне пришла ужасная мысль. «А вдруг с ними что-то случилось?». Эта мысль испугала меня. Я мгновенно передумал и мы с Альбертом отправились на поиски.       Ребят долгое время не было ни слышно, ни видно. Мы обыскали спальни, обошли все коридоры и заглянули даже в дальние уголки, но безрезультатно. Они как будто под землю провалились. Когда мы собирались спускаться на нижний этаж, я поймал по пути одну служанку и объяснил ей ситуацию. Она пошла оповестить остальных, и с их помощью мы продолжили искать. С каждой новой комнатой моё беспокойство нарастало. В какой-то момент я даже начал в голос звать детей, но никто не откликнулся. Вот тут я уже действительно запаниковал. У служанок никаких успехов, я весь на нервах, Альберт и тот беспокоится, а в ответ только тишина. Не знаю как, но мне удалось различить шорохи, доносящиеся с кухни. Я сразу же ринулся туда, попутно окликнув обоих детей. Ответа не поступило. Я оглядел комнату, всё было в беспорядке: швабра валялась где-то на полу, а один стул так вообще подозрительно близко стоял к столешнице. Мой взгляд метнулся вверх, на шкафы. «Да нет, ну невозможно, чтобы кто-то из них туда залез» — я всеми силами отрицал это, и всё же дёрнулся открыть дверцу шкафчика. Я чуть не навернулся на месте. В шкафчике, с банкой в руках сидела Амелия и доедала печенье. Раньше там стояли разные крупы, мука, высокие банки, так как полки посередине в шкафу не было, но всё это куда-то исчезло, и теперь там сидела маленькая девочка. — Амелия?! Ты что здесь делаешь? Как ты сюда залезла?! — кричал я, в ужасе осматривая девочку. Она даже бровью не повела, спокойно дожёвывая последнее печенье. На дне банки остались только крошки. Я с сожалением подумал о том, что Амелия уничтожила все имеющиеся запасы печенья до обеда, и теперь неизвестно, как она будет есть. А за стол мы собирались садиться очень скоро. Можно было и потерпеть. — Ну, я щначала искала место где спйатаца и увидела шкаф, но он был высоко. Я подви'ула стул, а шкаф отк'ыть не смогла и взяла швагхбу. Шкаф отк'ыла, а в шкафу какой-то мусо'ъ мешался, п'ишлось в соседний ложить. Только печенье оставила, штобы не скучъно было, — ответила рыжеволосая девочка. Ох, как же много с ней проблем... — А ты знаешь, что мы собирались обедать? Ты как за стол садиться пойдёшь? Знаешь ведь, что до еды сладкое нельзя! — я строго посмотрел на Амелию. Она молча жевала печенье, а я ждал, пока она закончит. Это утомляло. — До обеда р'ано было, а есть хотелось сильно. Вот я и полезла в шкаф, а так может и ещё гдъе-нибудь шпйаталась. Как гово'ил папа: «Хочешь жить — умей ве'теться», — ответила рыжая девочка и улыбнулась. Эти слова мне очень сильно напоминали Игоря. Возможно, её папа мыслит также, как и он, вот и совпало. Я устало посмотрел на девочку и протянул к ней руки. — Ладно уж, голодающая, оставь банку, всё равно пустая. Иди сюда, я тебя спущу, — Амелия неуклюже поставила банку куда-то вглубь шкафа, а когда выползала, чуть не уронила её. Благо, обошлось, и она только покачнулась в разные стороны, оставшись на месте. Стоило мне взять Амелию на руки, как на кухню ворвалась одна из служанок. — Господин, я так рада, что вы нашли Амелию! Игорь привёл Исаака, но вы не поверите, что он учинил... — она тараторила так быстро, что не разобрать ни слова. Я попросил её притормозить и объяснить ещё раз, как тут до меня резко дошла суть. Вместе с Амелией я вышел из комнаты, и мне на глаза тут же попались эти двое. Игорь, держащий за руку Исаака, и он сам, весь вымазанный грязью. Коленки грязные и поцарапанные, локти, а особенно ладони сплошь были чёрные. Ещё на лице красовались отдельные пятна. Я подошёл ближе, пока во мне росло возмущение, и тут я увидел, что это не просто грязь. Это земля. А на штанах у мальчишки разводы от травы. И ближе к стопе всё зелёное. Это было даже хуже, чем обнаружить Амелию в шкафу. «Мой сад!» — только и воскликнул я, как ноги сами понесли меня на улицу.       Я клянусь, от такого зрелища заплакал бы любой заядлый садовод. Вся земля как будто перепахана, кусты побиты, цветы разломаны, некоторые выдраты с корнем. В моём чудесном, великолепном саду царил хаос. Я и слова сказать не мог, а только молча скорбил о том, как жестоко Исаак надругался над моими растениями. Я столько убил на этот сад... и вот, что я получил в награду. — Отец, — раздалось позади меня. Я не обернулся, а только промычал, — Прости пожалуйста. Вот, держи.       Краем глаза я увидел, как Исаак протянул вперёд что-то светлое. Я повернул голову, и вдруг мне стало так грустно, как будто надо мной только что жестоко пошутили. Мальчик держал в руке букет из тех самых цветов, которые он нарвал в саду. Белые розы, лилии, орхидеи... такие помятые, как и моё состояние сейчас. Будто мальчишка истоптал не эти цветы, а мою душу. Ещё и с такой гаденькой улыбкой. — Амелия, я победил! Теперь ты водишь! — радостно закричал Исаак, когда я принял букет и поставил девочку на ноги. Амелия улыбнулась и, весёлая, уже собралась считать, но я остановил их. — Нет, Исаак, хватит с вас баловства. Ты опять весь грязный, тебе нужно принять ванну, — строго сказал я, надеясь, что это хоть как-то повлияет на него. В ответ Исаак недовольно посмотрел на меня, закатил глаза и сложил руки на груди. Амелия устало вздохнула. Она прекрасно понимала, что Исаак опять собирается препираться со мной. — Ну хватит! Да, грязный, и что, мне теперь каждые пять минут бегать отмываться? Толку от этого, я всё равно испачкаюсь! Амелия, пойдём, — Исаак вывалил на меня всё своё недовольство и собирался просто уйти. Девочка в смятении смотрела то на меня, то на Исаака, не зная, оставаться или уходить. — Стоять! Ты как смеешь со мной так разговаривать? Сколько ещё раз мне надо учить тебя манерам?! Ты никуда не пойдёшь, пока не переоденешься! — я начал закипать. Исаак смотрел на меня, покосился на Амелию, немного подумал. Он сделал слегка обиженное лицо и заговорил со мной уже спокойным голосом. Я с подозрением нахмурил брови. — Ну пап, мы же просто хотим поиграть. Я же не так сильно испачкался! А если я буду постоянно ходить мыться, у нас закончится вся одежда. Так что, можно мы пойдём? Пожалуйста? — Исаак улыбнулся и сделал милое личико. Я уже просто сдался с ним спорить, поэтому бросил что-то наподобие: «Делай, что хочешь» — и ушёл обратно в дом. Из окна было видно, как дети радостно стали бегать друг за другом, видимо играя в догонялки. В скором времени к ним присоединился Альберт. Уж не знаю, где он был до этого, но сейчас я могу быть спокоен.       Я сидел в гостиной. Решил отдохнуть от всей этой суматохи, от работы, от детей и простого человеческого попить чай в компании Игоря. Вообще Игорь пришёл гораздо позже меня, но он оказался не прочь выпить со мной чаю. Наверное тоже устал, не знаю наверняка. Так у нас потихоньку завязался разговор. — Как родные? Работа? — спросил я у Игоря. Слова звучали неестественно громко в практически полной тишине. Слышались только крики детей за окном, доносился шум столовых приборов и другие шорохи из коридора. Мне больше нечего спрашивать у Игоря, но и тихо сидеть не хотелось. Если можно поговорить, то почему бы и нет? — Нормально. Родители работают, детьми занимаются, братья-сёстры тоже вон, в делах. А что до меня... ну, на Марсе мы уже создали первый промышленный корабль, только проблема-то в чём? От меня хотят, чтобы я учил будущих пилотов и строителей моих кораблей. А я не знаю, надо ли мне оно... соглашаться или нет? Тяжело это всё, — Игорь понурил голову. Я очень удивился, потому что как так? Тебе предлагают отличную возможность, а ты ещё и думаешь, надо ли? — А что тяжёлого? Соглашайся, конечно! Профессор — это очень престижно, — заверил я Игоря. Это очень хороший шанс карьерного роста. — Да, я понимаю, престижно, зарплата больше и всё такое, но вот только я практик. Я могу запросто объяснить явления на основе опытов, могу наглядно показать, как мастерить детали. Но мне трудно объяснить сухую теорию. Я даже проинструктировать никак не смогу, потому что космос — вещь непредсказуемая. Я ведь даже с мамой со своей поссорился. Она тоже говорит соглашайся, учи, и нагрузки меньше, и денег больше, и, как ты сказал, престижно. Но я не согласился. Не могу я, — ответил он, сомневаясь. Видно, что ему с трудом давалось говорить об этом. Слишком тяжёлое для него это решение. Я задумался. Я согласен с Игорем только отчасти и не до конца понимаю причины его сомнений. — Но ведь не будешь же ты всю жизнь водить и никому не передавать знания. Ученики нужны в любом случае. Раз уже есть корабли, то нужны пилоты. Подумай над этим, — советую я полукровке. Он немного подумал, а потом как-то недовольно махнул рукой, как бы отбрасывая в сторону мысли на эту тему. — Ладно, я ещё подумаю. Всё равно не уверен. Ты лучше скажи, как обстоят дела с массовым распространением корабля? — спросил Игорь меня. — Для основного населения мы уже почти всё подготовили, но вот поступил заказ на десять миллионов золотых. Требуют создать специальный корабль для элиты, — ответил я сухо. Я не видел в этом заказе смысла, потому что корабли изначально создавались для низших сословий, которые не обладали большими денежными средствами, такие как крестьяне, рабочие, некоторые купцы и бедные дворяне. Аристократам хватало и телепортов. — А что хотят сделать? Бриллиантовый корабль? А управление золотым? — с издёвкой спросил мужчина. Его ирония справедлива. — Заказчик сказал, что ему нужно удобное сидение, большое пространство для танцев и свободной ходьбы. Эстетику нужно, отдельную кабинку пилотов от пассажиров, алкогольные напитки и многое другое, — ответил я, несколько поморщившись. Всё это уже звучало так себе. Мы хотели сделать корабль массового производства для простых людей, а в итоге делаем проект очередного бара для кутежей. — А не многовато ли он хочет?! У нас и на простой корабль столько сил ушло, а теперь надо заново думать над этим! Придётся переделывать вообще всё! Чертежи, конструкция! Да и зачем ему вообще корабль? Для веселья? Ну нет, так не пойдёт, пусть на своей земле развлекается, это ни в какие ворота! Ишь чего захотел! Давайте мы ему ещё дворец на магической тяге соорудим, за деньги-то что угодно сделать можно... Пусть себе телепортёров нанимает, а танцы и у себя устроить можно. Так и дешевле, если, конечно, не суммировать их, — Игорь возмущался так, как будто ему действительно предложили сделать дворец. Махал руками, иногда хлопал по столу, и честно, я его прекрасно понимаю. Корабль — вещь нешуточная, и делать его только для того, чтобы танцевать в космосе, было просто абсолютной глупостью.       Внезапно, только хотел Игорь продолжить свою тираду, раздался звонок. На том конце послышался голос короля. Мы оба сразу замолкли, не подавая и малейшего намёка на прошлый разговор. Казалось, кроме постороннего шума, не было слышно ничего, кроме его речи. — Здравствуйте, многоуважаемый Сан-Баттенбург. Извините, если я вам помешал, не хотел вас беспокоить, но вот, звоню в экстренном случае. Смог позвонить только в воскресение, — сказал монарх. Мы с Игорем переглянулись. Что такого важного он хочет мне сказать? — Прошу, Вы совсем меня не побеспокоили. С Вашего позволения, Монарх всех Земель, разрешите спросить, по какому случаю Вы мне звоните? — спросил я с осторожностью. — Мистер Сан-Баттенбург, вы, я знаю, спонсируете крупный проект одного марсианского изобретателя, и, знаете, я на самом деле очень заинтересовался, когда об этом узнал. Недавно вы получили мой заказ на десять миллионов золотых, я прав? Так вот, я звоню договориться о времени и месте встречи. Обговорим интересующие вопросы, дальнейшие планы на заказ. Ах, да, и самого изобретателя с собой тоже прихватите, — монарх говорил расслабленным, и даже немного ленивым тоном. Игорь в ужасе прикрыл рот, когда понял, кого именно он ругал пять минут назад. Я только нервно сглотнул. — Хорошо, в какое время Вам удобнее будет встретиться? Игорь, он же изобретатель, в принципе готов задержаться на Венере, — стоило мне сказать, как Игорь молча запротестовал. Он активно замахал руками, стал мотать головой, но сказанного не воротишь, и он отчаянно сложил руки на груди. Жаль, конечно, но у меня было основание решать за Игоря. У него отпуск, поэтому он в любом случае не собирается уезжать в ближайшее время. — Хм, если подумать, то в любой день вечером, кроме среды. Давайте так: встретимся завтра в десять вечера у меня во дворце. Договорились? — с деловитой строгостью спросил монарх. У меня не было банального права на другой ответ, кроме «Да, конечно», поэтому именно это я и сказал. Король попрощался и повесил трубку. Сразу же на меня накинулся Игорь, начал возмущаться и кричать, что «Какого чёрта ты за меня что-то говоришь?!». Я только сказал, что отказывать королю было бы плохой идеей. Почему-то это сработало моментально, и Игорь успокоился, но всё равно тихо бубнил что-то против.       Пока мы говорили, домой вернулись дети. Я бы упал в обморок, будь я достаточно впечатлительным, но то, что мы с Игорем увидели, было действительно настолько ужасающе. Дети были в грязи абсолютно полностью! Все трое! Одежда в пыли, в грязи, в земле, в траве и чёрт знает в чём ещё, как и волосы, руки и ноги детей. У меня отвисла челюсть, Игорь выпучил глаза. И ладно, бывает, испачкались, хорошо, пускай даже настолько сильно. Один только вопрос: где?! У нас что, землю здесь копают что ли? Может, ямы есть какие на заднем-то дворе?! В общем, мне кажется, я даже побледнел от ужаса. А эти трое такие веселые, счастливые, как будто им только в радость ходить, как чучела болотные. Сразу же я позвал служанок, они прибежали и силком оттащили детей отмываться, потому что — видите ли! — им это не нравится. Они не хотели идти в ванну. Тем не менее детей удалось-таки почистить, и за то время, пока служанки совершали этот поистине героический поступок, я откачивал себя чаем под незамысловатые шуточки Игоря. Я иногда поражаюсь его выдержке. Шутить, когда твои дети пришли невесть в каком виде! Удивительный человек.       Дети снова чистые, а мы сели за стол. Где-то в середине трапезы Исаак опять учинил бои, но в этот раз не едой, а кулаками. Он накинулся на Амелию, а та ему врезала похлеще любого мальчишки. Это его раззадорило и они продолжили баталии. Я уже даже игнорировал поведение детей, вместо этого я удивлялся Альберту. Он игнорировал поведение девочки и своего брата и продолжал интеллигентно есть, пока в метре от него шла кровавая битва. Конечно, я утрирую, но судя по крикам, обоим пришлось несладко. Либо мальчик просто повторял за мной, либо друзья его совсем достали — любом случае он не обращал на них никакого внимания. Я решил похвалить его за поведение и даже поставил Альберта в пример остальным детям. — Исаак, Амелия, сейчас же прекратите! Вы ведёте себя отвратительно! — строго сказал я. — Он пе'вый начал, — отвечает Амелия, указывая на Исаака пальцем. На это мальчик показывает ей язык. Я говорю им, что они останутся без сладкого, раз не умеют вести себя и это сработало. Они хоть и расстроились, но спорить не стали. После еды Игорь пошёл укладывать их спать. Вскоре у нас с ним снова завязался разговор, который в этот раз первым начал он. — А чем таким интересным занята Мери? Она рассказывала, что у Лизы проблемы с магией. Это так? — расспрашивал Игорь. Я не хотел отвечать на этот вопрос. Дело в том, что у Лизы проблемы с управлением магией. — Не твоего ума дело. Я сам Мери передам информацию. К тому же вечером она хотела поговорить со мной, — отрезал я, немного нервничая. Я так и не понял, о чём конкретно она хотела поговорить. И как только я договорил, в комнату вошли жена и дочь. Лиза радовалась, а вот Мери была дико уставшей. Взглянув на неё я вдруг почувствовал, что и сам устал невозможно как. Но несмотря на усталость, Мери позвала меня и Игоря к себе на разговор. — Слушай, Себастьян... Помнишь, когда ты был в плену? Так вот, когда мы искали тебя, у меня произошел конфуз с Игорем, — я напрягся. Что значит «конфуз»? Какого рода? Эти слова заставили нервничать не только меня, но и Игоря. Не долго однако он волновался, он смирился сразу же, стоило Мери продолжить говорить. — И случилось так, что я забеременела Амелией от него, хотя по идее не должна была, — рассказала она, сильно нервничая. Стало так неприятно на душе от услышанного. Возникло множество вопросов: «Почему я не видел её живот?», «Почему я не видел её родов и криков девочки?». Ответы не заставили себя долго ждать. — Я поехала к родным Игоря. И на это было много причин: не хотела тебя отвлекать от работы, не хотела быть обузой, да и было очень стыдно перед тобой и родственниками, — продолжала Мери. Она говорила, как провинившийся ребёнок, но уж очень она переживала. — А где всё это время была Амелия? — спросил я. В любое другое время я бы наорал на неё, долгое время возмущался и что бы только не наделал, но именно сейчас я был слишком вымотан, чтобы на неё кричать. Меня хватало всего на пару фраз. — Она жила у меня, — ответил Игорь достаточно серьёзно. — Мери, почему ты так сильно рисковала, когда искала меня? И почему всё это рассказала? — с разочарованием спрашиваю я её. — Я рисковала ради детей, потому что какая им жизнь без отца? Я не хотела, чтоб ты умирал там, в одиночестве. Беспокоилась сильно. А рассказала потому, что было очень стыдно перед тобой, хотя произошло это и не по моей вине... у меня случилась течка, — с грустью сказала она. Меня растрогали её слова. Даже несмотря на то, что в жизни мы друг с другом толком не пересекаемся, она всё равно волнуется за меня. Я не знал, что дальше говорить, пока вдруг не вспомнил о двойне. Она же тоже их куда-то отправила, верно? — А двойня? С кем ты оставила детей? — спросил я, на что они оба ответили хором: «С нянями...». Прекрасно, дети были без присмотра... У меня не было сил продолжать этот разговор. Я откинулся на стуле, приложил руку к голове и пытался обдумать услышанное. За это время никто не произнёс ни слова. Сил продолжать разговор у меня не было, поэтому я со вздохом встал и молча подошёл к двери. Я уже открыл её, как вспомнил о встрече с монархом. Пока я рассказывал об этом Мери, из коридора до меня донёсся какой-то шум, судя по звукам, ближе к детской. Смех, вопли, какие-то глухие удары... Последнее испугало меня так сильно, что я наскоро протараторил остаток предложения и вышел из комнаты. Я мчался по коридору, а звуки ударов становились только громче, как и крики детей. Ворвавшись в комнату, я обнаружил Исаака и Альберта с подушками в руках. Ну, напугали! А ведь они просто устроили бои подушками. И тем не менее это не оправдывает то, что они занимаются баловством посреди ночи. — Это что ещё такое? А ну быстро спать! — раздражённо сказал я. Мальчики уставились на меня, не отпуская подушек. Мгновение спустя Альберт показал пальцем на Исаака, а тот в свою очередь закричал. — Я не виноват, это Альберт дурак! Он всё это начал! И вообще, мы не будем ложиться спать! Это бунт! — Исаак демонстративно швырнул подушку на кровать, у изголовья, где она и должна лежать, и плюхнулся на кровать, сложив руки на груди. Альберт яростно закивал головой и, копируя позу брата, отвернулся от меня. — Что? Какой ещё бунт? Вы совсем обнаглели?! — я начинал закипать. — А что? Почему это Амелии можно спать вместе с папой, а мне нет? Я тоже хочу! — возмущался Исаак. Альберт перестал дуться, вместо этого обиженно нахмурив брови. Он сел на кровать, положив подушку себе на ноги. — Па... па!.. — неуверенно сказал Альберт, взглянув на меня такими жалобными глазами, будто вот-вот расплачется. Я опешил, но вида не подал. По крайней мере я так думал. Исаак, только услышав, что его брат наконец сказал что-то понятное, удивлённо обернулся в его сторону. — Что такое? Хочешь к нему? — растерянно спросил я. Малыш закивал в ответ. Для меня было неожиданностью услышать первое слово Альберта и я не знал, как реагировать, тем более сейчас. Я решил, что для начала нужно отнести детей папе.       В комнате Игоря царила идиллия: сам он дремал, а на кровати, рядом, на его руке лежала маленькая Амелия. Я взглянул на неё и сразу вспомнил наш недавний с Мери разговор. От вида девочки возникали смешанные чувства. Вроде видишь её, маленького и милого ребёнка, а потом вспоминаешь, кто её родители, и вся нежность к ней сразу пропадает. Появляется неприязнь, непонимание и даже какое-то чувство правильности и благодарности за то, что я всё это знаю. А мог бы жить в неведении с чужим ребёнком под одной крышей. Я вздохнул и уложил детей в кровать. Исаак сразу свернулся рядом, а Альберт какое-то время ёрзал, пытаясь аккуратно лечь. Я взглянул на Игоря, на Амелию. Вроде Альберт никого из них не разбудил, и я, наконец, пошёл к себе в комнату, где провалился в беспокойную дрёму.