Писатель и муза

      Утро по обыкновению встретило свежим воздухом из открытого окна, тишину нарушал лишь легкий шелест распахнутых занавесок.       Тэхён уже вторую неделю жил в небольшом домике у озера, который ему любезно предоставил дядя. Жить одному было не впервой, он часто оставался присматривать за фазендой, где выращивалась клубника. По осени в его обязанности входило лишь следить за молодыми побегами в парниках, все остальное время он мог уделить своему основному ремеслу – писательству.       Последнее произведение, как и предыдущие два, не возымели огромного успеха, хотя продажи и не были катастрофически низкими. Редакция даже подписала с ним долгосрочный контракт, вот только следующая история никак не хотела появляться на свет. Казалось, что мешало все: Тэхён не мог сконцентрироваться, а прекрасный вид на хвойный лес из окон лишь прибавлял раздражение.       Излюбленным местом сосредоточения оставалось спокойное озеро, где Тэхён любил ставить небольшой шезлонг на парапете и наблюдать, как моллюски выпрыгивают навстречу солнечным лучам.       Тэхён поставил чайник на плиту и достал зеленый чай. Утро было прохладным, оставалось два дня его пребывания у дяди. В понедельник он снова вернется в шумный город, где непременно встретится с суровым взглядом главного редактора. Он любил уединение, прочь от людской суматохи. Казалось, Тэхён мог вот так всю жизнь прожить вдали от всех и быть в гармонии с собой.       Вздохнув, Тэхён уже направился к кипящему чайнику, как неожиданно в доме раздался звонок. Он не был из тех, кто любит телефонные звонки, и все близкие ему люди знали об этом. Значит, это был кто-то посторонний, что еще больше склонило чашу весов к тому, чтобы оставить незнакомца без ответа.       – Так нельзя, – одернув, Тэхён начал уговаривать себя и направился к телефону, – ты взрослый человек, способный взять трубку.       Он шел медленно, тайно надеясь не успеть, но телефон, будто нарочно, звонил еще настойчивее, даже нахально. Поправив очки, писатель все-таки поднял трубку:       – Алло?       – Ким Тэхён! Наконец-то я дозвонился! У меня отличные новости! – ухо сжалось от слишком громкого голоса помощника главного редактора.       – Привет, Хосок, – Тэхён пытался изо всех сил не выдать своего раздражения, что его отвлекли от безмятежного утреннего самокопания.       – У меня просто отличные новости, Тэ! Наи-прек-рас-ней-шие! Ты не представляешь! Алло-алло, ты здесь?       – Да, я слушаю, что случилось? – его голос не звучал грубо, он был по обыкновению низок и слегка глух после сна.       – Шеф назначил дату проведения автограф-сессии по твоей последней книге! Она будет в этот понедельник!       Тэхёну показалось, что весь мир на мгновение потерял звуки и запахи, случилось то, чего он боялся больше всего на свете – общение с людьми. Он и пошел в писательство по большей части из-за того, чтобы ни одна душа не прерывала его уединения, чтобы в его собственный мир, который он выстраивал годами, не проник никто посторонний, чтобы его стены никто не мог разрушить, а теперь…       – Ты тут, Тэхён-и? – голос Чон Хосока звучал взволнованно.       – Д-да, слушай, – заикаясь, пробормотал, загнанный в угол, писатель, – разве это так необходимо? Ведь у меня совсем маленький тираж, никто и не подумает прийти…       – Скажу честно, – голос Хосока стал спокойнее, – для тебя это огромная возможность. Наша редакция взяла курс на обновление и омоложение писательского состава, шеф хочет вырастить своих авторов, которые потом станут культовыми. Даже если придет мало народу, то о тебе напишут на нашей заглавной странице, книжная пресса уделит этому внимание, появятся новые читатели. Разве ты не хочешь, чтобы как можно больше людей увидели твои произведения?       – Хочу, но… – Тэхён замялся, – насколько я буду выглядеть глупо и жалко, когда никто не придет.       – О, не волнуйся об этом, – голос в трубке снова приобрел свою солнечность, – я уверен, ты не останешься без внимания, еще ни разу не было, чтобы…

***

      – … никто не пришел, – глаза Хосока наполнились жалостью, глядя на осунувшегося писателя.       Тэхён поджал губы и стойко просидел два часа, оставался час до закрытия магазина и до конца его ужасной сессии. Магазин, на углу офиса редакции, не был до отказа забит покупателями, но люди то и дело сновали туда-сюда. Вот только никто не подходил к одинокому столику, заваленному книгами для автографов. Конечно, Тэхён понимал, что много народа не придет, но чтобы вообще никто? Было обидно настолько, что хотелось разозлиться и выть. И не за себя, а за свои книги, которые были ему словно дети, они не заслуживали быть забытыми, никому не нужными.       Его светло-коричневый пиджак, который Тэхён купил специально к этому мероприятию, потерял свой лоск, даже рубашка и та помялась, а ведь он утюжил ее два раза перед выходом.       – Просто сегодня понедельник, – Хосок пытался его взбодрить, как мог, – день явно не очень удачный, вот на прошлой неделе был автор-мангака, и пришло довольно много людей, это было… Дай вспомнить… Шестнадцатое число... Какой же это день…       – Понедельник, – сухо ответил Тэхён.       – А, ну, слушай, там просто погода была и…       – Да-да, – его уже начал раздражать этот жалостливый тон, – у тебя дел больше нет? Мне не нужна нянька. – Тэхён никогда не грубил, но сегодня явно был не его день.       – Я… – плечи Хосока поникли. И хоть они не были близкими друзьями, он по-своему любил молодого писателя и всячески старался поддерживать, но иногда это было так сложно, особенно, когда казалось, что сама судьба вставляет палки в колеса этого парня.       Тэхён запустил волосы в свои светлые взлохмаченные кудри и уже собирался покончить с этим позором, как колокольчик у двери оповестил о новом посетителе, но надежд не было, и писатель продолжил собирать вещи со стола. Неожиданно легкий ветерок с ароматом свежести и лайма окутал его, перед ним возник запыхавшийся паренек с ярко-красными ушами:       – Я… успел?! – его огромные глаза смотрели с восхищением, он поклонился три раза, прежде чем продолжить свою бессвязную речь. – Я… прошу прощения, я так торопился, но мой… Мой троллейбус... Он так поздно выехал, извините, я… Ой, вы уже уходите?       Глаза, которые были полны ликования, стали печальны, а полные губы сжались в тугую струну.       – О, нет-нет, – на помощь пришел младший редактор, – Ким Тэхён, конечно, не уходит, где вам подписать? Вот тут у нас есть листовки.       – Правда? – глаза посетителя загорелись, губы растянулись в счастливой улыбке, он еще раз поклонился. – Спасибо-спасибо, вы не представляете, как я рад. У меня есть, – он потянулся к своей ярко-зеленой небольшой сумочке, откуда вытащил уже изрядно потрепанный экземпляр книги Тэхёна, – эта ваша первая книга, извините, остальные две остались в доме родителей. Можете подписать ее?       Тэхён все это время не верил своим глазам, должно быть, он попал в параллельную вселенную или перед ним возник мираж его читателя. Когда посетитель вопросительно склонил голову на бок и сжал свой нос-кнопку, писатель понял, что от него ждут ответа:       – Да, кхм, – Тэхён прочистил горло, голос слегка дрогнул. Он взял ручку и принял книгу для подписи. – Как ваше имя?       – О, Ким Сокджин, – читатель расплылся в улыбке, на его милом лице показались пухлые щечки, – вы не представляете, как я рад, что встретил вас и вашу книгу.       Пока Тэхён старательно выводил имя, человек вдохновенно рассказывая что-то, сел на стульчик напротив. Только подняв голову, писатель начал вслушиваться:       – … вы, правда, мне тогда очень помогли. Ваш текст, в него было столько вложено, каждое чувство откликалось во мне. Понимаете, я тогда только переехал в большой чужой город и совсем не понимал, что делать. Казалось, я терялся не только в потоках машин и улиц, я терялся в себе. Но ваша история, ваш главный герой – это будто обо мне. О, то, что вы написали, как вы написали, все так помогло мне.       Тэхён не любил болтливых людей. Он часто уставал от них, от голосов, все это заставляло его голову болеть. Но этот человек напротив, так вдохновленный его книгами, заставил сердце трепетать. Может, это тщеславие, ведь всем приятно, когда их хвалят, однако Ким Сокджин хвалил не его, его восторг был направлен на нечто большее. Он нашел в произведениях себя и готов был делиться своей радостью с автором.       Они проговорили, хотя Тэхён больше слушал, лишь изредка вставляя кроткие, лаконичные ответы, до самого закрытия магазина. Они обсуждали персонажей, Сокджин интересовался, правильно ли он интерпретировал некоторые сцены, верно ли сделал выводы. Что удивительно, но Ким Сокджин очень точно счел посыл книг Тэхёна, даже найдя в них скрытый для самого автора смысл.       Разговорившись, Сокджин назвал его Тэхён-щи, осознав, что он старше писателя, а Тэхён был совсем не против этого. В конце писатель пожал ему руку, поклонившись в ответ. И только после звонкой трели дверного колокольчика Тэхён понял, как всего один человек может спасти целый потерянный день.

***

      – Ну надо же, сам Ким Тэхён, автор знаменитого бестселлера! – Чон Хосок – главный редактор, раскинул руки в широком жесте, ожидая объятия. – Год прошел и где мы сейчас, ты можешь в это поверить?       Тэхён окинул сверху лестницы второго этажа главный книжный магазин города, который сейчас был забит людьми, так отчаянно желавшими заполучить его автограф.       – Помнишь, как мы сидели вдвоем, тогда пришел только один милый читатель, интересно, есть ли он среди этой толпы? – Хосок упорно вглядывался в вереницу людей, будто серьезно собрался найти того молодого человека.       «Ким Сокджин», – подумал Тэхён. Он ни за что бы не признался, что до сих пор помнит имя того посетителя и бережно носит в сердце воспоминание о том вечере. О вечере, давшим начало истории, которая сделала из него автора номер один в стране.       Тэхён надеялся, что виновник, а точнее, его вдохновитель появится здесь, отчасти из-за него писатель и согласился провести эту автограф-сессию. Он умел быть благодарным. Тэхён хотел, чтобы Ким Сокджин знал, кто именно вдохновил и дал жизнь его книгам. Он намеревался признаться и рассчитывал продолжать вдохновляться этим человеком.       Популярность настигла Тэхёна неожиданно. Прошло два месяца с момента публикации его четвертой книги, как неожиданный звонок нарушил привычный распорядок дня. Его книга достигла рекордных продаж, а также была выкуплена во многих странах. Следующая книга только подкрепила титул главного автора этого года. Тэхёну необходимо было давать интервью, его даже пригласили на утреннее тв-шоу. Если раньше он остерегался публики, то сейчас его страх поумерился, хоть и не сошел совсем на нет, но рядом всегда был Хосок, верный друг и редактор.       – Ну что, ты готов? – Хосок заговорщицки подмигнул и в легком поклоне указал на выход к публике.       Тэхён поправил зеленый кардиган, очки и сделал уверенный шаг вперед. В магазине присутствовали репортеры, которые тут же ослепили его фотовспышками. Он осторожно спустился по лестнице к своему столу, где лежали новенькие экземпляры его книги. Поклонники поприветствовали писателя, началась автограф-сессия.       Сначала он вглядывался в чужие лица, впитывал их слова, каждый хвалил его произведение, желал ему творческих успехов, но спустя полтора часа люди превратились в массу. Они все шли и шли, казалось, им нет конца, Тэхён уже устал, однако все равно старался одаривать каждого легкой квадратной улыбкой.       В магазине было душно, толпа стала мало походить на очередь, люди понимали, что время заканчивается, а их количество лишь увеличивается, не все смогут успеть. Когда Тэхён хотел обратиться к помощнику с просьбой принести ему воды, то заметил знакомые черты лица. Лица, которого он так долго ждал. Глаза Ким Сокджина встретились с его глазами, и на лице читателя появился румянец. Он помахал ему, будто знал, что писатель его помнит. Это улыбка придала сил, Тэхён сел обратно за стол и начал торопливо подписывать книги, чтобы поскорее приблизить главного посетителя.       Неожиданно вторая дверь магазина не выдержала, и толпа с улицы протиснулась внутрь, людей спереди словно накрыло волной, началась паника, где-то заплакал ребенок. Организаторы пытались всех успокоить, но люди стали неконтролируемы, кто-то в панике рвался наружу, с улицы же, напротив, старались зайти внутрь. Тэхён вздрогнул, когда его плеча коснулась чья-то рука:       – Нам нужно идти, – лицо Хосока было суровым, – скорее.       – Но… – Тэхён не успел возразить, его поволокли к лестнице.       Не понимая, что происходит, почему вдруг все превратилось в чудовищную давку, писатель на ощупь шел по ступенькам. Вспомнив о Ким Сокджине, Тэхён остановился и пытался найти его черно-белую рубашку среди толпы. Он увидел его недалеко от своего стола, Сокджин озирался по сторонам в поисках выхода. Тэхён уже хотел броситься к нему, но сильная хватка Хосока не давала спуститься. Именно в тот момент кто-то толкнул в спину охранника, который налетел на Сокджина, упав на него всем телом. Люди начали прорываться к выходу. Тэхён пытался найти знакомый силуэт, но тот был погребен под людьми, которые, не замечая ничего вокруг, затаптывали человека.

***

      Сокджин медленно открыл глаза, не совсем понимая, где он находился. Тишину нарушал шелест занавесок и ритмичный скрежет ручки по бумаге. Левую руку покалывало, именно тогда он заметил стойку капельницы. Он вспомнил, как пришел в магазин, чтобы увидеть Ким Тэхёна, а что случилось потом? Почему он здесь? И кто рядом с ним?       Неслышно подняв голову, Сокджин заметил того самого человека, к которому он шел. Ким Тэхён сидел напротив, что-то записывая в блокноте, казалось, он был настолько увлечен и не увидел, что Сокджин очнулся. Взгляд писателя был сосредоточен, он сидел прямо, в его очках отражался оконный свет.       – Тэхён-щи, ты пишешь что-то? – его голос был тихим, вкрадчивым. – У тебя вдохновение?       Писатель слегка улыбнулся и поднял голову:       – Мой источник вдохновения только что открыл глаза, – Тэхён облокотился, положив голову к себе на ладонь, его голос был глубокий и нежный, – с тех пор, как я встретил его, все мое творчество вдохновлено им. Сокджин – моя муза.       Сокджин повернулся к писателю, положив руку под голову, посмотрел с любопытством:       – Я никогда не был музой, – кто бы мог подумать, что его любимый писатель скажет эти слова, может, это сон?       Странно, но Сокджину хотелось продолжить эту милую беседу, даже, если она окажется лишь миражем. Что же ему такое капают, отчего на сердце становится так тепло?       – Неужели? – Тэхён игриво склонил голову. – Ты согласен быть моей музой?       Писатель слегка наклонился и запустил руку в волосы Сокджина, румянец появился на его безупречном лице. Казалось, Тэхён сам не ожидал от себя такого жеста.       – Как я могу отказаться, ведь я уже муза, – прикосновение давало спокойствие, хотелось раствориться в нем полностью.       – Я пишу свои книги только для Сокджина, каждое слово для него, – голос Тэхёна был тихим и каким-то родным, – вроде получается неплохо.       Капельница на стойке колыхнулась, тишину нарушил звук падающего блокнота. Сокджин коснулся лица Тэхёна, вторая рука переплелась с его пальцами. Он никогда не позволял себе ничего подобного.       Сокджин приблизился к писателю, почувствовав чужое дыхание. Вкус губ Тэхёна сплелся с его, язык стал настойчивым, рука тянулась сбросить ненужный кардиган с хрупких плеч. Это, определенно, капельница, сам Сокджин бы не стал. Если же это сон, то пусть он не заканчивается.       Ветер переворачивал на полу страницы блокнота, где начиналась новая история.