Моя любовь — прожить твою боль.

Рви! Меня разрывай! Без жалости и без пощады! Разрушь мой разум и кости сломай, Пока звучат мои серенады!

Петя не помнит уже, как так вышло, это Дима у них может наизусть поминутно первую их встречу пересказать. Вот так увязался пацан, совсем ещё малой, только-только в академию поступивший, наивный и юный дурак. Петя никогда не был против вот так с кем помоложе ночь провести. Дима — первокурсник наивный, думал что он все общается с ним ради общения, а Петя думал, что это первокурсник «поломается и даст». Особенно, когда его фамилию погуглит. Особенно, когда поймет, сколько у Пети денег, но… Дима не такой.       Все в Петиной жизни были такими, а Дима не такой.       Петя ему и про рейды и про то кому в академии МВД на лапу дать и сколько рассказывал, а Дима слушал. На лапу не давал, сдавал все своими силами. Умный. Петя его с пар забирал, а по ночам — из общаги. Потом съехались. Съехались и скрывать от Димы очевидное стало сложнее.       А потом Петя возьми и скажи, что вот, мол, Димка, такие дела принимай во мне не только хорошее, но и плохое. Кричал на него зачем то. А Дима взял и принял. Говорит, догадывался. Дима его по голове гладит и зовёт ужинать.       Петя его считай вырастил, под себя подстроил, трахаться считай научил. Трахался Дима отлично. Пете не важно сверху или снизу, да хоть сбоку. С Димой было охуенно. Петя никогда не думал, что его кем-то вштырит так надолго. Не думал, что кто-то будет терпеть его так долго.       Не думал, что кто-то сможет принести в его жизнь краски, как бы по-тупому это не звучало. Раньше только порошки в зиплоках приносили. Петя стал употреблять реже. Так, по пятницам пару дорог, это же не страшно? Дима насчёт наркотиков ему мозги никогда не ебал. Да и вообще не ебал.       Дима то ли настолько умный, то ли наоборот настолько глупый, что терпит порой Петин эгоизм и Петины истерики. Дима как будто с другой планеты. Петя никогда ни к кому так ласков не был. Петя никогда не улыбался в чьи-то волосы улыбаясь. Петя никогда не любил раньше.       — Петь, я тут… В Питер хочу домой съездить, да и…на стажировку в Питер неплохо было бы. Ох, это решение далось Пете очень тяжело. Он не хотел отпускать. Он кричал, даже посуду бил.       Петя спрашивал:        — Нахрена тебе это болото? Кого там ловить? Мефедроновых подстилок, цитирующих Блока?       Петя говорил:       — У меня весело. На облаву сгоняем, с внеплановой куда-нибудь…       Дима лишь отвечал, что в ГНК он не хочет.       Дима хочет в центральное ловить маньяков и собой жертвовать. Дима, блять, и работать там хочет.       Петя бесится:        — В центральное это где этот отбитый работает? Который головы всем ломают? Вот с такими ты хочешь работать, Дима?        Дима молчит. Петя разворачивается и в клуб едет.       Петя сделал бы что угодно, лишь бы у Димы пропала эта нездоровая часть, рвущаяся ловить опасных ублюдков и рисковать собой во имя справедливости. Петя бы его так устроил, чтобы главной его опасностью было бумагой порезаться. Петя мог бы что угодно для Димы сделал. Только не бросить.       Через неделю Петя идёт на поклон к папе. Папа пару звонков делает и выходя из кабинета Петя чувствует, будто на него помои вылили. Дима через несколько дней радостно сообщает, что его на стажировку в центральное Питерское его взяли.       Они едут отмечать, но перед этим Петя в клуб заезжает. Дима знает зачем. Они сидят в ресторане, Петя слушает Димину болтовню, улыбается слабо. Дома Петя пару дорог вдыхает, пока Дима переодевается. Петя думает, что унылым и грустным Дима его не любит.       Петя очень боится, что Дима его бросит, оставит, что найдет себе там в Питере кого получше, да поадекватнее. Кого-нибудь кто не пьет, в сторону наркотиков не смотрит даже, кого-то надёжного. Да хоть бы Грома этого, хотя репутация у него едва ли лучше Петиных барыг.       Петя сажает Диму на сапсан Москва — Санкт-Петербург и чувствует, что его просто рвет на части.