Единожды увидев Свет...

Единожды увидев Свет, Пути назад в чертоги нет...

(Nirvana, Kurt Cobain альбом “Nevermind”, 1991) “… испытай всё что душе угодно Experience anything you need. Но не перестану бороться с ревностью, I’ll keep fighting jealousy Пока всё это не закончится” Until it’s fucking gone.

Норвегия, Берген. Октябрь, 2013 год Голос Курта Кобейна оглушительно метался по тёмной комнате. “Until it’s fucking gone, Until it’s fucking gone!” – повторяли перекошенные алкогольной агонией губы с маленьким колечком пирсинга в уголке. Язык нервно очертил ухмыляющийся рот, который спустя секунду вдвое громче выливал в сумрак музыкальной студии легендарные строки. “Пока…всё это…не закончится! Пока…всё это не…” Горло сдавил удушающий спазм полуотчаяния и полусмеха. Натужный сиплый вдох и под рёв “ЗАКОНЧИТСЯ!” полупустой бокал с виски врезался в противоположную стену, веером разбрызгивая осколки и жидкость по оборудованию и полу. “закончится…закончится… “ Тело со стоном упало в студийное кресло и обмякло с запрокинутой головой. Чёрные глаза расфокусированно блуждали по потолку. “закончится…” Длинные пальцы прорезали тёмную шевелюру, немилосерно стягивая ее в сжимающихся кулаках. Мужчина резко наклонился вперёд, буквально сложившись пополам, не выпуская взлохмаченные волосы из татуированных пальцев и замер. Курт Кобейн перешёл к очередной композиции. Её сменила следующая. Человек в кресле оставался недвижим. И, казалось, не дышал. После мечущейся бури наступил штиль. Спустя ещё пару треков Нирваны согбенная фигура медленно распрямилась, обводя пространство тяжелым взглядом: стойки микрофонов, мониторы и наушники, аудио станцию, диван с пледом и подушкой, заботливо принесенной в музыкальную кузницу его старшей сестрой. … “Эйдан, если ты, спускаясь всего на один этаж в свои чертоги, не можешь захватить с собой несчастную подушку для собственного комфорта, то как ты вообще будешь существовать, когда я уеду из Бергена?.. Если, кхм, уеду.” – сокрушалась Холли, сделав ударение на слове “если”. “С Танни ты расстался. Зачем расстался? Я была спокойна, что ты под надёжным присмотром. Танни для тебя всё дел…не отмахивайся, я серьёзно! Эйдан Парк Мун, ты же элементарно поесть забываешь, сидишь в своей келье, игнорируя внешний мир!” “Я выхожу гулять по Брюгген.” “По ночам.” “Не придирайся. Набережная Брюгген прекрасна под Луной. Не люблю дневной свет. Ты знаешь. Рекомендую, прогуляйся, посмотри на звезды, вдохни морской воздух. Когда ты последний раз видела звезды, сестрёнка? Скучные вы, жаворонки… Подушка.” – последнее слово прозвучало с добродушной насмешкой. “В дневное время мне всё равно спокойная прогулка не светит. Раздавать автографы и фотографироваться с фанатами каждые полторы минуты – так себе променад. Холли…” – сильные руки сгребли миниатюрную брюнетку в охапку. “Ты с детства опекаешь меня. С тех пор как родители… я их и не помню толком. Ты моя крепость, мой покой. Только с тобой я настоящий. Только ты знаешь меня. Когда ты уже подумаешь о себе наконец?” Женщина с лёгкой улыбкой прикрыла глаза, уронив голову на широкую грудь младшего брата. А когда-то он со счастливым визгом катался на ее спине, обхватив её шею крохотными ручками… “Холли, хэй! “ – звонко раздавалось в резиденции Мун, когда беснующаяся парочка носилась по дому под притворно-укоризненные взгляды родителей. “Я вырос, Холли. Мне долбаных 33 года.” – не выпуская сестру из своих медвежьих объятий, Эйдан приблизил губы к ее уху и, понизив голос, продолжил. “Скажу по секрету, у меня в бороде есть седые волоски. Хорошо, что я ее не ношу.” “Тогда откуда ты знаешь о них?“ – вскинула глаза женщина. “Деградировать в этой студии – обязательная часть успешного написания альбома.” – тоном ментора изрёк кумир миллионов. ... Смахнув воспоминания с затуманенного сознания, Эйдан Фория, не покидая кресло на колёсиках, потянулся к дверце бара за новым бокалом для свежей порции виски. Альбом никак не хотел рождаться. Упрямый, беспросветный тупик. Ни строчки, ни ноты. Всё, что производил на свет его измученный мозг, прямиком отправлялось в мусор. Не то. Всё не то. Никак не удавалось поймать ускользающее вдохновение. Мертворожденный альбом. Кимман снова будет орать о заявленных сроках релиза. Добряк Кимман. Золото, а не продюсер. “Until it’s fucking gone” – с мрачным тостом рокер приподнял бокал в направлении колонок, из которых продолжался литься голос Курта Кобейна, поднёс его к губам и застыл с окаменевшим взглядом. Лёгкий вздох, раздавшийся за его спиной, едва уловимо прошелестел сквозь музыку Нирваны. Эйдан резко, до хруста в шее, дёрнулся в сторону звука. В студии было пусто. Обведя стены настороженным взглядом, мужчина с силой зажмурился и прошептал: “Допился, Фория. Delirium tremens. Приехали.“ Он вздохнул и бокал с напитком снова коснулся его губ. В воздухе раздался тихий смешок. “Fuck!!” Певец вскочил, ошарашенно оглядывая комнату. Обычная и до боли знакомая студия. Инструменты, пульты, микрофоны. “Кто здесь?! Выходи, шутник!” Чёрные глаза напряжённо метались в поисках лазутчика. Нет, это всё же бред. Ну кто мог пробраться в его резиденцию? Фанаты? Грабители? Вряд ли. Замки и охранная система ни разу не подводили. Кимман сейчас точно в Осло. Да и не стал бы этот зануда так изгаляться. Слуховые галлюцинации на фоне алкогольных виражей в последнее время? Видели бы его сейчас бесчисленные фанаты… Эйдан Фория, кумир миллионов, рок-звезда, певец, собирающий стадионы по всему миру, крутой мужик в татуировках и пирсинге, живая легенда в свои 33 года, сидит в студии, бухой до фиолетовой эйфории, и шарахается от воображаемых призраков… “Да пошло оно всё. Это моя жизнь. Мои галлюцинации. И моя шиза. Могу даже песню написать о ней. “Фиолетовая эйфория.” Нет, просто “Эйфория”. Всё равно меня так и называют. Пошло оно. К фиолетовым чертям.” Содержимое бокала стремительно вылилось в организм легенды рока. И ещё раз. И ещё. Мысли разгоняли адскую карусель в агонизирующем сознании. В какой момент муза покинула его? Почему его последний альбом вдруг не хочет складываться в очередную историю успеха? Где мелодия? Где строки? Кризис? Выгорание? Этот альбом должен стать историческим. Он особенный. Он отличается от прежних. То ли антология его восхождения на мировой музыкальный Олимп, то ли подведение итогов. Или прощание. Прощание? Возможно. Это где-то глубоко. Особенно глубоко в этот раз. Кажется, Эйдан Фория уже всё сказал этому миру. Он долго говорил с ним своими песнями. Старый друг Бен Кимман скрыто участвовал в этом непростом диалоге со вселенной – его стихи нередко ложились в основу композиций Эйдана. Но сам Бен настаивал на сохранении творческого инкогнито – ему вполне хватало самого факта своей сопричастности. Этот математический гений с феноменальным уровнем интеллекта однажды открыл в себе дар стихосложения, найдя ему применение в творениях своего друга-музыканта, и впоследствии основав свою собственную звукозаписывающую компанию NasKim, где у рок-звезды по понятным причинам было несколько привилегированное положение. Лояльность Бена распространялась на неупорядоченность существования своего соулмейта, приступы эксцентричности и даже критику его стихов. И теперь, когда Мун маялся над созданием своего нового (последнего?) детища, Бен ждал и подбадривал его, тем не менее напоминая о заявленных сроках релиза. А сроки горели. Сроки пылали. “Moonwalking over the horizon”. (“Лунной походкой за горизонт.”) Уйти за горизонт. Плавно, красиво, легендарно. За горизонт прежней жизни, за горизонт событий. Вникуда по бездорожью. Название альбома родилось внезапно и само по себе - во время очередной прогулки по набережной Брюгген. Словно ночной воздух, море и звезды благословили певца на новое творение. ‘Moonwalking’ как отсылка к его настоящей фамилии Moon. Гладь и “эпохальность” лунной походки были заложены в нем изначально, ожидая своего часа. … Пошло оно всё. Нервно смахнув со стола неверной рукой бумаги с набросками текстов, музыкант двинулся в сторону дивана с намерением забыться глухим сном. Пошло оно всё. Плавающий взгляд закатился под тяжелеющими веками, на все тело начало наваливаться забытье. Тяжёлое, бездонное. Пошло оно… Эйдан рвано вздохнул - угасающее мутное сознание уловило яркую вспышку света в комнате, сопровождающуюся коротким шипяшим звуком, словно где-то перегорела лампочка, и чей-то лёгкий вздох с оттенком досады. Delirium tremens. Всё.