Плечом к плечу

      Казалось, время остановилось. Господин Буров выглядел совершенно спокойным и невозмутимым, и от этого шок у молодых людей перед его взором был ещё глубже и длительнее. Андрей смотрел на этого мужчину — богатого, влиятельного в своих кругах, уверенного в себе и даже наглого, и не мог понять одного. Господин Буров, действительно, не видит никаких проблем? Правда не понимает, почему сын не играет в приставку, а его телохранитель не собирается в чём-либо отчитываться? Ведь не понимает же…       — Вы не шутите? — наполовину вопросительно, наполовину утвердительно произнёс Андрей.       Стало немного не по себе, как в общении с психически больным, когда тот выглядит и говорит настолько убедительно, что начинаешь сомневаться в собственной вменяемости. А может, и правда, это Наполеон, и сейчас 1812 год на дворе? Может, и не было этих трёх лет? Приснилось?       Андрей даже взглянул на свои руки и пару секунд смотрел на Кайзера, чтобы убедиться, что да, он в форме, это его служебный пёс, а рядом Руслан. Повзрослевший, окрепший, раздавшийся в плечах. Всё правильно, прошло три года с момента последней встречи с господином Буровым. Ему это всё не приснилось. Он правда требует отчёта. Он что, дебил?       — Шучу? Помилуйте, какие шутки. Я серьёзен. Я жду от вас отчёта, как вы справлялись со своими обязанностями.       Руслан, тоже пребывающий в ступоре, опять не выдержал.       — Он — ох…ренно справлялся! А ты?!       — Рус, успокойся. Разберёмся.       — Нет уж! Я тоже скажу! — Руслан дёрнул плечом и резко наклонился вперёд с таким порывом и рвением, что будь Андрей перед ним, он бы инстинктивно отшатнулся. Отец же юноши только с деланным ласковым умилением уставился на своего отпрыска, из-за чего Руслан взъярился ещё больше.       — Ты что, бл…ть, совсем не понимаешь? Память отшибло на старости лет? Тебя три года не было! Три года! Ты меня бросил, как говно с лопаты! Тебе было на меня насрать. А теперь ты объявляешься весь такой красивый и требуешь с него отчёта?! А с какого х…ра он тебе что-то вообще должен?! Это ты ему должен, бл…ть, причём с процентами!       — Русик, какой ты стал нервный, — вздохнул господин Буров и, не ответив ни на одну претензию Руслана, снова обратил внимание на Андрея. — Ваше влияние, молодой человек? Я разве не говорил, чтобы вы не влезали в моральную сторону воспитания?       — Если вы про взросление и наличие собственного мнения, то, видимо, да, это моё влияние, — не стал спорить Андрей. Терпение начало иссякать даже у него. Вдох, досчитать до десяти, выдох… — Давайте проясним. Если слова Руслана вас никак не тронули, то я скажу то же самое, но кратко. Вас не было три года. Руслан уже совершеннолетний. Ему двадцать лет. На данный момент в няньке, уборщице и водителе он не нуждается.       — Очень рад за него, но решение здесь принимаю я.       — Ты больной что ли? — искренне возмутился Руслан.       Господин Буров не отреагировал. Только извлёк из ящика папку с документом трёхлетней давности.       — Мы должны обсудить трудовой договор. Вот это ваша подпись, молодой человек?       — Подпись моя. Я хорошо помню все условия.       Тогда Андрей хорошо изучил этот треклятый договор. Там не было пункта о том, что он должен был взять полное обеспечение подопечного, в том числе финансовое, в случае исчезновения родителя. Да, собственно, там ничего не было на случай исчезновения родителя. В договоре были чётко прописаны обязанности работника, а также то, что денежные вопросы содержания Руслана полностью на совести работодателя. Расторжение договора возможно в одностороннем порядке, если одну из сторон перестают устраивать условия. Работодатель ясно дал понять, что один недовольный чих сына, и Андрея уволят. Сам Андрей логично счёл исчезновение работодателя и отсутствие зарплаты даже за первый месяц работы не самым привлекательным условием дальнейшего сотрудничества.       И всё же он не бросил Руслана, вложил в него всё, что мог, и выковал из него максимум, что было возможно.       Наверное, из-за этого было ещё обиднее. С него требуют отчёт. При желании Андрей мог бы доказать, что выполнил все условия. Руслан за все три года ни разу не лёг спать голодным, ни разу не вышел из дома в грязной одежде, он продолжает получать образование, и даже маленькие радости по типу похода в кафешку или вылазки за город с палатками у него есть. Только вот делал Андрей всё это не из-за договора. Не из-за денег. А просто потому, что это ОН. Руслан. Потому что сначала пожалел, потом прикипел, а потом полюбил. Потому что он — тот, с кем было хорошо, с кем три года пролетели, как один миг. Ровно и по-взрослому, несмотря на все трудности. Сейчас никаких угрызений совести и сомнений в том, правильно ли тогда поступил, у Андрея не было.       — Эй, алло! Может, хватит меня игнорировать? — снова влез Руслан.       — Русик, в чём дело? Почему ты всё время встреваешь в разговор?       — Потому что он обо мне! И об Андрее! Ты совсем не понимаешь, или как? Андрей меня человеком сделал! Это с тебя надо отчёт потребовать, как ты выполнял свои родительские обязанности! Ты меня на улице оставил! Отец, бл…ть, с ума бы не сойти! Отчёт он требует, какая забота! Тебе хоть самому-то не смешно? Три года не вспоминал, а тут объявился отчёт потребовать. Фу, бл…ть, блевану сейчас. Противно.       Руслан встал и схватил этот договор у отца со стола, не обратив никакого внимания на его попытки его отобрать, и нервно разорвал на мелкие клочки, после чего упёрся кулаками в столешницу и приблизился к господину Бурову лицом к лицу.       Андрей не видел его взгляда, адресованного отцу, но примерно представлял, какие искры сейчас летят из этих жгучих янтарных глаз. На месте господина Бурова он бы очутиться сейчас не хотел даже с Кайзером, в форме и с дубинкой. Видимо, и господин Буров проникся гневом сына и в кои-то веки воспринял его серьёзно. Мужчина вжался в спинку стула и крепко сжал губы.       Сам юноша при этом говорил тихо, почти цедил каждую фразу, и с его порывистым, взрывоопасным характером это казалось куда страшнее шумной истерики. Даже Кайзер отступил Андрею за ноги и коротко проскулил.       — Послушай-ка меня внимательно, а лучше запиши себе куда-нибудь крупными буквами, чтобы снова не вылетело из головы. Три года назад Андрей подобрал меня чуть ли не с улицы. Он, а не ты. Он заботится обо мне. Я обязан ему своим будущим. Он платит за моё образование. Он, бл…ть, а не ты! Даже х…ровы трусы мне покупает он! А ты мне кто вообще? Никто. Забудь обо мне. У тебя не стало сына. Понял? А у меня не стало отца. Зови своего сраного юриста, и на этом разойдёмся. Тебе же несложно нового сына наколдовать? Наймёшь ещё одну суррогатку, не впервой ведь. Схема отлажена. Да? Вот и ладушки. Позовёшь, когда юрист придёт. Пока. Пошли отсюда, Андрей. Не могу больше. Хочу домой.       Андрей только кивнул и, даже не взглянув на сидящего за письменным столом мужчину, вышёл из кабинета. Точку в разговоре окончательно поставил Кайзер, пометив дверной косяк.       На том и распрощались. Выходу гостей из поместья никто не препятствовал.       Только спустя какое-то время, уже в электричке, Андрей смог до конца осознать, что услышал в последние минуты в особняке Буровых.       В голове будто щёлкнуло что-то.       «Наймёшь ещё одну суррогатку, не впервой ведь. Схема отлажена»       Отлажена. На самом Руслане. Потому что он знает, откуда взялся в этом мире. От него не скрывали.       — Рус…       — М-м?       — Ты от суррогатной матери?       — Угу.       Помолчали под стук колёс несколько минут, после чего Руслан, видимо, решился на откровения сам.       — Вообще-то, я не уверен, что это называется именно так… Суррогатные матери, это же когда никакого отношения не имеешь к ребёнку. Биологически. Ну, типа, просто инкубатор, а весь биоматериал — чужой. Тут чужой был только отца, а она… Бл…ть, как объяснить?       — Твоя биологическая мать. Так?       — Типа того. Там всё было через клинику, все дела. Ну… как я понял, когда пытался это выяснить, — смутился Руслан и опустил взгляд, когда увидел, что Андрей очень внимательно смотрит на него и так же внимательно слушает. — Что ты на меня так смотришь? Я пытался узнать, кто она. Мне же тоже интересно. Я никогда её не видел. Даже имени не знаю. Только то, что отец заплатил ей. Сын в его бизнесе — это статус. Теперь я понимаю это, а раньше… Бл…ть, как мне плохо после всего этого.       Парнишка вздохнул и прислонился к плечу Андрея. Ладонью машинально принялся поглаживать лобастую голову Кайзера. Андрей же не стал его одёргивать. Пусть. Лишь бы парню полегчало… Мужчина понимал, каково ему.       Все старые нестыковки и вопросы о том, где мать Руслана, исчезли сами собой. Не было у него матери никогда. Просто распрекрасный Александр Владимирович привык получать всё, что хочет, и в один момент своей жизни понял, что хочет наследничка своих миллионов и драгоценных генов. Вот и всё. Захотел наследничка — сделал наследничка. Можно сказать, купил. Не для того, чтобы любить и заботиться, а для того, чтобы заявить партнёрам по бизнесу и другим важным шишкам, что вот, сын у меня. Наследник.       И как-то стало за Руслана обиднее вдвойне… Боже, ведь он был ребёнком когда-то! Кто его растил? Кто любил? Наёмные няньки? Выросший в роскоши мажорчик, оказывается, по сути-то дела сирота, и не так уж далеко ушёл от Андрея, только его ситуация была прямо противоположной. Андрей был расходным ресурсом, бесплатным гувернёром для детей. Он был нарасхват, затычка в каждой бочке, и при этом рос в бедности, граничащей с нищетой. Руслан же, наоборот, рос в богатстве и получал всё, чего мог пожелать, но при этом был ли нужен хоть кому-то? Отец откупался от него подарками и медвежьими услугами. Он до сих пор явно не понимал, почему сын на него так сильно разозлился.       Будто прочитав эти мысли, Руслан устало опустил голову на плечо Андрею и продолжил свои откровения.       — Если бы не ты… Если бы мы не встретились тогда, и если бы отец не убежал без меня, я бы сейчас числился как минимум в МГУ и, наверное, ни на одной лекции бы не побывал. Может, жил бы за границей. Оксфорд там, хренокворд… Если бы ещё был жив.       — Рус!       — Что? Ты же был прав тогда. Трава, бл…дские оргии, пьяные тусовки. Думаешь, на этом бы остановилось? Вряд ли… А вдруг я бы загнулся? Или разбился бы в машине с кем-то из компании?       — Не говори так.       — Ты ведь знаешь, что это так и есть. Ладно, хер с ним. Потом папаша втянул бы меня в свой бизнес, годам, может, к тридцати или даже позже женил бы на какой-нибудь пигалице. И всё-то у меня было бы, как он сказал. Дорого-богато, но, бл…ть, как он сказал.       — Но ведь не будет. Ты сам решаешь, как будет дальше.       — Угу, — вздохнул Руслан.       Прикрыв глаза, он молчал около минуты, а потом прошептал «Спасибо».       Андрей не стал отвечать. Только чуть улыбнулся и больше не мешал парню дремать или обдумывать события этого дня. Он ценил его откровения. Руслан знал об Андрее почти всё: о его детстве и семье, пути через армию, стройку и полицию к работе своей мечты. Сам же юноша мало говорил о своём детстве, а подростковый период и вовсе старался забыть как страшный сон. Поэтому короткий момент такой открытости Руслана показался мужчине очень дорогим и интимным несмотря на обстановку — старенький вагон электрички, дремлющие под стук колёс дачники и залипающие в телефоны студенты.       — Андрей? — тихонько позвал юноша уже почти в конце пути.       — М-м?       — Я хочу сегодня… ну…       — Понял, — усмехнулся мужчина. — Будет.