Плечом к плечу

      Шум салютов в эту ночь не умолкал до трёх часов.       — Ну, как? — шёпотом спросил Андрей, тихонько заглянув в комнату, где Руслан вот уже полчаса старался уложить спать Кирилла. То бродил, укачивая его на руках, то укладывал в кокон на кроватке, но стоило только ребёнку затихнуть, как за окнами снова гремел хлопок фейерверка, и небо вспыхивало яркими красками. Кирилл пугался резких звуков, просыпался и заходился жалобным писком.       В детстве Андрей любил новогодние салюты. Никогда не запускал их сам, но каждый раз, наблюдая всполохи цветных огней, мысленно благодарил тех щедрых людей, которые раскошеливались на потеху не только себе, но и другим.       Как и Руслан, Андрей и не задумывался раньше, что фейерверки могут стать для кого-то большой проблемой. Пока у них дома как раз в канун Нового Года не появился маленький ребёнок.       — Кайзер, кыш, — проворчал тем временем Руслан псу, просочившемуся в комнату в маленькую щель между дверью и косяком. Теперь счастливый Кайзер стучал себя по бокам хвостом и вертелся вокруг ног Руслана, чтобы его погладили и тоже взяли на ручки.       Андрей торопливо потрепал пса по холке и вытолкал обратно за дверь.       За окном снова что-то засвистело, загрохало, и маленький Кирилл, только-только притихший, опять запищал и захныкал. Руслан с усталой мольбой посмотрел на Андрея. Он хотел быть если не хорошим папой, то хорошим старшим братом точно. Очень хотел и старался. Укорить Руслана за последний месяц было не в чем, даже наоборот: он как будто бы оберегал и ограждал Андрея от забот о ребёнке, но каждый раз тихо радовался, если эти заботы мужчина предлагал ему разделить на двоих и помогал без всякой просьбы. Потому что как тут не помочь? Да и проще, если всё делать вместе...       — Давай мне.       Мужчина протянул руки и бережно принял ребёнка у Руслана. Прижал к себе, уложил в уютной колыбели больших ладоней и принялся плавно укачивать полубрата-полусына любимого человека.       Руслан замер почти с благоговением. Смотрел то на ребёнка, то на Андрея, и губы его чуть трогала неуверенная улыбка.       — Спасибо...       — Да брось, было бы за что. Говорят, детей убаюкивает низкий голос папы, — тихо проговорил Андрей, улыбнувшись парню в ответ. — Так что рассказывай что-то, но понизь голос.       — Э-э… Что именно? — спросил Руслан, но всё же послушался и заговорил несвойственным для себя тоном.       — Что угодно, но без матюгов.       — Э… Ну… В общем, мне разрешили не всегда ходить на пары, а когда могу. Только сдавать вовремя зачёты, экзамены и курсовые. Ну, и диплом написать.       — Угу, — закивал Андрей, довольный, что и Кирилл понемногу затихает под мужской голос, и Руслан выбрал тему вполне полезную.       — Вот, и место для практики надо самому искать. Я хэ зэ, конечно, но чёнить найду.       — Что-нибудь придумаем. Нужна помощь — говори, — отозвался Андрей.       Кирилл на его руках покряхтывал и причмокивал ротиком, что говорило о скором засыпании.       — Ну… вообще-то нужна. Мне в среду после праздников кровь из носа как надо быть в универе. Там препод принципиальный, ему ребёнок до лампочки. Наоборот даже. Говорит: «Думать надо было, когда рожали», прикинь? Будто, бл…ть, я его рожал!       — Рус! — шёпотом осадил его Андрей, и Руслан торопливо закрыл рот ладонью.       Помолчал минуту, потом продолжил.       — Короче, такой сволочной… Завалит на экзамене, если пропущу консультацию. А у нас приём назначен в поликлинике. Ну, там, рост-вес, УЗИ какое-то, вся эта хе… — Руслан чуть было не высказался в обычной своей манере, но вовремя осёкся. — Ерунда. Короче, тебе надо будет сходить с ним за меня.       — Рус, но тебя ведь там помнят. Знают, как ты выглядишь.       — Да там другой будет врач! Никто и не поймёт! Возьмёшь полис, свидетельство о рождении, представишься папой, поулыбаешься, и все растают. Они там от восторга ссутся, когда папы приходят на приём. Сходишь? Пожалуйста, пиз… пипец как надо в универ!       — Ладно уж, схожу, — усмехнулся Андрей. — Смотри-ка, уснул.       — О! — перешёл на шёпот Руслан и с полнейшей радостью смотрел, как мужчина перекладывает ребёнка в кокон и накрывает тонким пледиком. — Бл…ть, как ты это делаешь?       Андрей на этот раз не стал даже делать ему замечание. Только хлопнул по плечу и вывел из комнаты.       — Его уложил ты, а не я, — улыбнулся мужчина уже в коридоре.       — Но ведь у тебя же на руках он был, — фыркнул Руслан и, увидев Кайзера, с наигранным ребячеством направился к нему.       Пёс завилял хвостом и с фырканьем резво убежал в кухню, откуда так же быстро вернулся и запрыгнул прямиком к Руслану на руки.       Парень аж присел.       — Ох, чёрт! Кайзер, ты тяжёлый, как слон! Вырастили на свою голову…       Андрей тихо рассмеялся и скрылся в спальне, освещённой жёлтыми огнями ёлочной гирлянды.       — Наиграетесь — приходи. Не надейся, что нам дадут спать допоздна.

***

      — На 10:15 талон, за кем буду?       — За мной, — отозвалась мамочка в очереди.       Андрей кивнул и пристроился у пеленального столика, чтобы распаковать закутанного в несколько слоёв одежды Кирилла Саныча. Сам для себя он почему-то иронично применял именно это слово — распаковать, потому что иначе как распаковкой этот процесс назвать не мог. Расстегнуть то, сё, снять пятое, десятое… Только через минуту, аккуратно свернув детские вещи в рулон, Андрей сел с ребёнком в очередь.       И тут же почувствовал себя полным дураком. Не потому, что он был с ребёнком, и даже не потому, что всё вокруг было расписано наивными сценами из советских мультфильмов, а потому что на него всё это время, как оказалось, с умилением и интересом поглядывали другие мамочки.       Так вот, о чём говорил Руслан в прошлый раз…       — Сколько вам исполнилось? — спросила девушка справа.       — Тридцать, — не задумываясь ляпнул Андрей.       Мамочки прыснули со смеху.       — Я про малыша.       — А… Месяц.       — На грудном?       — На смеси.       — Молока у мамы нет?       — Вроде того.       Больше к Андрею не приставали, но ещё долго перешёптывались между собой и искоса поглядывали.       Когда подошла очередь, мужчина подхватил Кирилла и шагнул в кабинет.       — Так-так, кто это у нас? — заговорила медсестра, пока врач заполняла документы по предыдущему пациенту.       Андрей на этот раз сообразил, что спрашивают не о нём, а о ребёнке, и протянул медикам документы.       Посыпались вопросы. Как, мол, кормите? Как часто просит? Как спит? Как с туалетом дела? Нет ли высыпаний? Часто ли плачет?       Андрей без колебаний отвечал на любые вопросы, потому что растил этого ребёнка наравне с официальным его опекуном, Русланом, и знал о мелком по итогу всё, что можно было узнать спустя месяц после его рождения. Как и сказал Руслан, никому и в голову не пришло, что на приём в детскую поликлинику с грудничком притащился не отец, а посторонний мужик.       Врачи проделали с ребёнком все манипуляции, покрутили, повертели, послушали, дали кучу направлений на стандартные обследования и анализы, и отпустили с миром.       Снова мужчина пристроился к пеленальному столику, на этот раз для запаковки драгоценного Бурова-младшего. Делал он всё спокойно, бережно, но быстро и без лишних церемоний. Кирилл изредка кряхтел, но плакать не пытался. Не забалуешь с чисто мужским-то воспитанием…       — Спокойный у вас ребёночек, — защебетала ещё одна мамочка из очереди. — Даже и не пикнул.       — Ну, так мужчину растим, — улыбнулся Андрей и звонко застегнул последнюю молнию на детском комбинезоне. — С Новым Годом, дамы!       Под заинтересованными и добродушными взглядами мамочек мужчина с улыбкой покинул поликлинику. Пусть Рус дальше ходит сюда сам, а то, чего доброго, рассекретят их.