Прототип страха

— Просим прощения за доставленные неудобства. — Куникида опустил взгляд, незаметно для окружающих вонзив его в фигуру Накано. Идеально выглаженный светлый костюм терял свою форму под нервно сжимающимися мужскими пальцами, как и сам мужчина терял самообладание. Многозначительное молчание придавало ему лишь более угрожающий вид, особенно для непутёвой девушки-информатора. Насвистывая какую-то мелодию, она спиной прижалась к двери медицинского кабинета доктора Йосано с закинутыми за спину руками. Пшеничные локоны скатывались по плечам, ложились на шею, грудь и лицо, точёный профиль с аристократичным носом выглядывал из-под золотых штор волос, смущённо пряча в них стыдливую красноту. Доктор кропотливо обрабатывала ссадины на шее и щеке пострадавшей девушки. Алые крапинки ссадин образовывали кровяную паутину, обвивающую ключицы гипюровым узором. Тяжёлый вздох мысленно сорвался где-то в мыслях доктора, холодной тучей нависая над хрустальным спокойствием, готовым расколоться при малейшем дуновении грозового ветра. Однако фарфоровое лицо с припудренным лбом и подбородком хранило фасад равнодушия, только в глазах расплёскивая ледяные волны гнева. — Ничего. — Шигурэ внимательно рассматривала сначала кабинет, а потом медленно покачивающиеся в такт движениям головы пряди волос, обрамлявшие мягкий, но чёткий овал лица, не лишённого тех традиционно-японских черт. — И выражаем благодарность за оказанную помощь. — Накано лишь раздражённо, но тихо цокнула. На самом деле она немного злилась за своих птиц, хоть с ними всё оказалось в порядке. Невольная спасительница почему-то напрягала её. — Ах, но я ничего не сделала. Я думала, это вы… — У тебя анемия? Проблемы с сосудами? — Доктор откатилась назад, расставляя все медикаменты обратно в шкафчик, не вставая с кресла. Она наклонилась к нижним ящикам стола, откуда достала лист и ручку, и подкатилась обратно. — Вроде бы нет. — Недоумённый взгляд коснулся халата Йосано. Женщина что-то записывала на листке бумаги. — Травмы, хронические болезни, что-то есть? Может недавно чем-нибудь переболели? — Сосредоточенно Акико выписывала все свои заключения, аккуратно выводя своим почерком замысловатые заборчики предложений. — Это как-то относится к травмам мисс Иноэ? — Куникида встревожился. Его спина отлипла от стены, и он торопливым шагом прошёл к рабочему столу своей коллеги, заглядывая в её записи. Не хотелось, чтобы ни в чём не повинная гражданская пострадала по глупой ошибке агентства. — Не хотелось бы, чтобы она пострадала из-за нашей невнимательности. — Я ничем не болею. Правда совсем недавно я попала в больницу с обморожением. Акико изумилась. Шлейф её тёмных густых волос скрывал поражённый взгляд. Интерес покалывал на кончиках пальцев, однако он был сдержан профессионализмом Йосано. Быть может, будь она в совершенно иной обстановке, она бы не сдержалась. — Что-то случилось? Как давно это произошло? Были ли какие-то рекомендации от лечащего врача? — Отложив медицинские заключения, она развернулась корпусом к Шигурэ, рассеянно разглядывая её одежду. Шёлковая белая рубашка без рукавов слегка просвечивала тёмный кружевной бюстгальтер с небольшой каплевидной подвеской посередине, строгие тёмные брюки плотно обхватывали бёдра и по ровно выглаженным стрелкам спускались вниз, визуально сужая лодыжки и уменьшая ноги в маленьких чёрных туфельках на плоском каблуке. Её телосложение было весьма здоровым, чего не скажешь о болезненном цвете кожи, даже жар на её щеках приобретал рыхлый серый цвет, будто она забыла порумянить лицо. — Нет. Сейчас я посещаю личного психотерапевта, так как возможно… — Диалог двух женщин прервал громкий грохот снаружи. Звук такой, словно кто-то ударился головой о кафельный пол. Спустя секунду послышались болезненные женские стоны. Куникида сорвался с места, выбивая дверь ногой. Плохие предчувствия воплотились в реальность, растаптывая все усилия детектива ВДА. Ни одна секунда осторожности не смогла предотвратить страшного, а именно – жертв. Тело лежало лицом вниз. Каштановые волосы девушки обвивали шею и пальцы, будто они душили её, пока она не упала замертво. В тени лестничного пролёта могло показаться, будто вокруг её головы лужа чёрной стылой крови растеклась по мраморным плитам, проходя лабиринт между их стыками. Однако это была лишь тень. Частые гудки над её головой выдали брошенную в воздухе трубку рабочего телефона. Раскачиваясь на чёрной пружинистом проводе, она послала приглушённые гудки ещё три раза и застыла на месте. Мир в глазах мужчины в одно мгновение рухнул. То, чего он всегда боялся, то, с чем вечно боролся, сейчас перед его глазами дало ему пощёчину, насмехаясь над его беспомощным героизмом. Пострадали невинные. Эта фраза крутилась в голове, пока он спускался к бездыханному телу. На мгновение на его глазах родились слёзы, и, упав с опасного края ресниц, разбились. Что же такое?

***

Возвращаясь домой, Иноэ размышляла об утраченной памяти. Больше всего её беспокоила собственная неспособность к проявлению базовых эмоций. Это событие, которое произошло буквально несколько часов назад. Обнаружение бездыханной девушки в здании ВДА переполошило не только агентство и кафе по соседству, но и всю улицу, которую оцепили полицейские машины. Микан Таэко – стажёр в учебном заведении недалеко от Агентства. Её пустые глаза, осквернённые звериным ужасом, будили в Шигурэ ностальгию, которую она ни с чем не могла связать. Сказать по правде, она не была уверена в том, что увидела тогда. В начавшейся суматохе ей удалось сбежать, да никто и не заметил её пропажи. Так думала Шигурэ. Безликий туманный пейзаж рисовал в голове девушки невообразимые картины, но ни одна из них не являлась правдой, по крайней мере потому, что они не вызывали в ней никаких чувств. Как сказала женщина-психотерапевт, появившаяся апатия возможно связана с потерей памяти. Так как Иноэ нечему сопереживать, ей ни к чему испытывать хоть какие-то эмоции. Её собственная квартира казалась для неё чужой, хотя она была уютной и в ней было всё необходимое, её не покидало ощущение, что ночует она в чьём-то доме, ест из чьих-то тарелок, пьёт из чьих-то стаканов. Фотографии в её телефоне будто кем-то оставленная книга жизни, картины с её лицом, но её там никогда и не было. Вот она на одной из станций Йокогамы, одинокая среди толпы зевак, повёрнутая к камере полубоком, будто бы её снимали со спины без её ведома. Ещё одна посреди зелёного цветущего парка, две девушки сидят на скамейке, в одной Шигурэ узнаёт себя, другая – рыжеволосая девушка с её работы, Майко. Иноэ уволилась пару дней назад. Её стали докучать пустые звонки, сколько бы номеров она не заблокировала, она всё продолжала принимать вызовы и слышать тишину на той стороне. Руководство отчитало её по этому поводу и ей не оставалось ничего, кроме как покинуть своё место в «Окине». Сейчас ей хотелось заняться собственным лечением. В последнее время, она часто просыпалась посреди ночи, видя в тени коридора тёмную неподвижную фигуру. И в неё вселяла ужас не столько картина её дурных видений, сколько воздействие этой тёмной фигуры на неё. Чёрный человек – так она коротко описывала своего ночного гостя, чьё имя или причину нахождения в её доме не могла разгадать. Сегодня она решила не одарять непрошенного посетителя своим вниманием. Хоть он и стоял прямо над ней.

***

— Микан Таэко? Выглядит очень молодо. Эх, жаль юных девушек, которые так и не смогли ощутить жизнь как следует. — В помещении морга, куда недавно поступила Таэко, готовились к экспертизе двое мужчин в белых халатах. Один из них драматично взмахнул руками в белых перчатках, тяжело вздохнув. — Ты всегда так говоришь о каждой привозимой сюда девушке. — Его собеседник просматривал медицинскую карту скончавшейся в поисках каких либо патологий или болезней, что могли привести к преждевременной смерти, но ничего такого не было. — Сможешь забрать тело из криокамеры и загрузить на каталку? — Судмедэксперт кинул своему коллеге ключи от нужного ящика с телом, а сам продолжил подготавливать рабочую зону. Тот не без энтузиазма поймал их и выскользнул в тёмный коридор. Насвистывая ободряющую песню, мужчина проходил вдоль монотонных дверей, чтобы наконец дойти до пугающей обители тех, кто ушёл на тот свет. Холод металлической двери обжёг его пальцы. В небольшом окошке можно было разглядеть окружённую холодным паром комнату в тусклом голубом свете. Немного подумав, он всё же отпёр дверь, толкая её от себя. Его сразу же окатило сухим морозом. На ощупь определив выключатель, он одним щелчком осветил себе путь к нужному ящику. Тело Таэко было лёгким, но это не помешало её рукам каждый раз вываливаться с тележки и волочиться по полу, что, несомненно, раздражало. — Слушай, красавица, я понимаю твоё стремление к жизни, но в нашем морге ещё никто не воскресал. Хочешь стать первой? — В голосе хирурга слышалось небольшое раздражение. Возможно ночная смена сводит людей с ума или же сама работа в таком месте не могла сохранить человеку рассудок. Тем не менее, он не ожидал ответа от мёртвых. Рот девушки слегка дрогнул. Из глубины лёгких вырвался стон. Но в этом не было ничего такого, может неопытного интерна такое зрелище бы напугало, но врачи со стажем не удивлялись таким явлениям. Гораздо больше была вероятность того, что не вышедший воздух задел её голосовые связки при транспортировке, нежели того, что она и в самом деле воскресла. По прибытии в операционную, труп Микан разместили на столе. Первоначальный осмотр не дал никаких наводок на причину смерти, что только лишний раз доказало необходимость вскрытия. Чёрным маркером на её теле вывели разметку, пока затрагивающую только область живота. Когда же скальпель наконец сделал первый надрез всё стало ясно. Дикий вопль пронзил ночную улицу Йокогамы. Микан Таэко жива.

***

— Куникида, не пора ли тебе домой? Сверхурочные не оплачиваются, ты же знаешь? — В тёмных глазах Дазая силуэт высокого блондина не сдвигался с места. Всё, что он продолжал делать – искать информацию о «звонках смерти», стирая клавиши ноутбука быстрыми движениями пальцев. Из-за очков, отражавших свет монитора, невозможно было разглядеть его глаз, но было ясно, что капилляры в них, вероятно, лопнули из-за многочасовой работы. Он был молчалив. Погружённый в пустынные мысли, не заметил, как за окном сгустилась ночь, приветствуя город новолунием. Дурная ночь. Из жалости или от скуки Осаму остался с ним до самого закрытия. Семь бумажных самолётиков давно были скомканы, разбросаны по всему полу, позже собраны и утилизированы. Будь Доппо здесь, он бы давно отвесил ему пару тяжёлых ударов по голове «Идеалом». Идеалы действительно были тяжёлой вещью по сравнению с головой Дазая. Однако Куникида был где-то в поисках правды, оставив друга ждать его возвращения. — Помнишь ту девушку из кафе? — Мужчина по-прежнему молчал. — Мне удалось вывести запись звонков. Микан Таэко звонила отцу домой, причём два раза. Он живёт в деревне, связь оттуда слабо поддерживается городскими спутниками. Допустим, что первый раз звонок прервался, при повторном наборе номера Таэко смогла дозвониться до отца вновь, но записи показывают, что до деревни сигнал не дошёл. В какой-то момент телефон словил абсолютно иной сигнал. В записи нет ничего, кроме помех, но если расшифровать их на другой частоте можно разобрать, по крайней, два слова. И это женское имя – Шигурэ Иноэ. В ожидании реакции коллеги, Дазай спустил ноги со стола, придвинувшись ближе к нему. Руки Куникиды, до этого активно терроризирующие рабочую клавиатуру, остановились. Он поднял голову, и теперь можно было разглядеть его измученное безысходностью лицо. В изумрудных глазах потухла какая-либо вера в жизнь, ему казалось, что постепенно трудности работы начинают одолевать его, желая сломить то, что ему до этого казалось непоколебимым. Его идеалы. — Это правда, очкарик. — Тихое появление Накано принесло с собой немного свежего воздуха. — И если ты уж так печёшься о том, что произошло в Агентстве, то скажу невероятное. Жертва очередного «смертельного звонка», которую мы застали собственными глазами, сейчас в полном здравии и шоке. — Разве мёртвые умеют воскресать? — Усмешка Осаму вызвала ответную улыбку на лице блондинки. Пройдя мимо двух оперативников, она раскрыла окно, впустив с ночным ветром своего вечного спутника. — В ночь новой луны даже слепые видят правду. — Её рука аккуратно расчесала перья Сина. Одноглазый ворон удовлетворённо загудел и, взлетев, приземлился на стол, роняя перед обладателем «Идеала» досье загадочной Шигурэ Иноэ. — Не хочешь наведаться к симпатичной незамужней девушке? — Накано с издёвкой посмотрела на Доппо. Однако она была рада, что вместе с Дазаем ей удалось вывести его из транса. — О, я уверен, она будет не против пригласить нас на чай.