Прототип страха

— Хитоми-кун, — Перед боссом Портовой мафии лежали данные о загадочной обладательнице пирокинеза. — Помнится… Наш общий друг обещал передать тебе кое-какие документы. — Кривая улыбка расползлась на лице Мори. На словах «общий друг» он в задумчивости приостановился. Всё-таки даже за смиренной позой Хигучи, стоящей в тени широкого кабинета, чувствовался неподдельный интерес и давление. Её опущенный в пол взгляд очень часто метался к туфлям Канэхары, было видно, что она явно ждала её. В конце концов, сама Хитоми настояла на её присутствии во время этой встречи, она пожелала это в качестве подарка к своему вступлению. Длинноволосая девушка, приоткрыв глаз, открыла небольшую дамскую сумочку и выудила из неё согнутую пополам жёлтую папку. Немного потряся её в воздухе, она расправила листы бумаги и положила их на стол Огая. — Что ж, с возвращением, Хитоми-кун. Теперь уже в качестве сотрудника организации. — Мори сложил руки в замок, подперев подбородок. Всё же способность девушки была весьма полезной, и доктор жалел, что некогда ранее самолично не завербовал девушку в Мафию. И не то чтобы Мори был медлителен или опрометчив. На всё была воля случая. Главное, что теперь она здесь. Хитоми поклонилась и, с позволения мужчины, побрела к выходу. За ней послушно вышла и Хигучи. В руках девушки переливался огненный шар, она перекатывала его между пальцами, подбрасывала в воздух. Ичиё внимательно наблюдала за этим зрелищем. — Привет, Хигучи. — Она перевела взгляд на блондинку и тепло ей улыбнулась. В ответ Хигучи покраснела и улыбнулась ей в ответ. Тёплое молчание между ними успокаивало. Они были давно знакомы. Ещё с тех пор, как Дазай был одним из руководителей и наставником Акутагавы. Все эти годы разлуки явно сказались на них, они обе не понимали что говорить друг другу спустя столь долгое время. Сквозняк трепал их волосы, колыхал воротники рубашек. Они делили общие воспоминания в этой беспрерывной тишине. Теперь всё казалось правильным. Все мосты сожжены, связь с прошлым оборвана, начинается новая жизнь. Жаль простушку Шигурэ, но такова её судьба. Хотя Хитоми и предлагала оставить точно ничего не помнящую Иноэ в покое, она не стремилась сохранить ей жизнь. Она определённо не помнила события той ночи, казалось, будто бы её там и не было. По крайней мере, тот, с кем общалась псевдопсихолог, казался ей не Шигурэ Иноэ. И пусть тогда самозванка горит всю оставшуюся вечность.

***

— Пусть помогает разносить заказы. — Накано сидела за стойкой бариста, лениво потягивая апельсиновый сок через трубочку. Залёгшие под глазами тени не сходили уже третий день, она медленно разваливалась на плоскости стола. — Нет! — Ответ Люси был беспощадным. Монтгомери не была предвзятым человеком, просто личность Иноэ вызывала в ней свои опасения. Сомнительное прошлое вперемешку с несговорчивым характером складывались не в самый приятный образ. Накано лишь удручённо промычала что-то в столешницу и отвернулась, махнув рукой на рядом стоящего Ацуши. Сердитые зелёные глаза уставились на тигра. — Люси, пожалуйста. Ты бы очень выручила Агентство. — Лицо рыжеволосой девушки приблизилось к лицу парня. От такого неожиданного сокращения дистанции Накаджима опешил и поднял руки в примирительном жесте. — О-очень. Слова мальчишки оказали на неё гораздо большее влияние, хотя и казалось, что он не предложил какой-то особенной альтернативы. Просто Ацуши явно имел власть над Люси, о которой сам и не догадывался, но даже если бы догадался, не желал бы ею пользоваться. Официантка ещё раз презрительно глянула на друга и, фыркнув, обратилась к информатору. — Что именно ты хочешь от меня? — С её надутых щёк сошёл румянец. Люси нетерпеливо топнула ножкой в чёрной туфельке и сложила руки на груди. — Замолви за неё словечко. — Голос блондинки приободрился. Она с трудом отлепила лицо от лакированной поверхности и взглянула на рыженькую официантку. — Только при условии, что она будет работать здесь временно, как ты и сказала. — Да-да, Люси. Спасибо.

***

— Это мой дом. — Накано лениво открыла дверь перед Шигурэ. Внутрь тут же влетел чернокрылый ворон и приземлился на старом пыльном диване. — Знаю, местечко не из лучших, но для тебя сойдёт. — Блондинка ещё раз окинула взглядом Иноэ. — За стенкой живёт мой любимый коллега, с которым я часто пила, когда жила здесь. Возможно, тебе он покажется не самым приятным человеком на свете, но прошу его не обижать. В конце концов, именно ты здесь на птичьих правах, и уж поверь мне, хоть тебе этого никто и не скажет, но ты стала очень явной головной болью для Агентства. Шигурэ внесла в дом свои скромные пожитки и, развернувшись к девушке-информатору, коротко кивнула. Накано с трудом вздохнула. Она её раздражала, но тем не менее блондинка сохранила те черты благородства, которые не давали ей оставаться безучастной. Да и честно признаться, ей была интересна пугающая способность, подобных которой она никогда не видела. — Завтра твой первый рабочий день в кафе. Я, конечно, добрая, но продукты питания и коммунальные услуги полностью на тебе. Ах, и это будет временная работа, пока мы не закроем дело, связанное с тобой, и ты не найдёшь себе новый дом. — На лице блондинки расползлась коварная ухмылка. Дав новой квартирантке ещё несколько указаний, она коротко попрощалась и удалилась. Теперь помещение было полностью в распоряжении темноволосой девушки. Дом Накано представлял собой одно единое помещение. В нём умещались и гостиная, и кухня, единственная дверь внутри квартиры вела непосредственно в ванную, объединённую с туалетом. Гостиная занимала две трети от общего пространства, вмещая в себе старого вида кабельный телевизор, возвышающийся на древнем комоде, с пыльным синим диваном напротив и ветхим ковром под ногами. Ковёр явно повидал лучшие времена. Позади дивана располагалась небольшая барная стойка, служащая своеобразным разделителем, за ней же стояли газовая плита и раковина. Видимо, сама стойка и была столом для трапез. В углу от двери стоял небольшой шкаф с оторванной дверью. В нём на Шигурэ поглядывал потемневший некогда белый одинокий халат. Кроватью Накано не пользовалась, чаще она засыпала за своим рабочим столом, от которого в квартире осталось только напоминание в виде серого отпечатка на стене. С трудом вытащив из-за шкафа старый потрёпанный футон, Иноэ кое-как раскатала его на полу рядом с балконом и накрыла простынёй из кабинета Йосано, которую ей так любезно предложила доктор. Практически сразу она упала на постель. Перед её лицом дощатый лакированный пол переливался лунными бликами. Боже, эта тварь опять здесь. Из-за угла комнаты на неё вновь смотрели чужие глаза. Она могла лишь, плача от усталости, проклинать его.

***

Глубокая ночь. Одному двойной суицид не совершить. Она приятно прохладная, но печально тихая. Её пение вызывает мелкую дрожь по телу. Кто же знал, что у темноты такой противный голос, что даже волосы на руках встают дыбом. А вместе мы сумеем. Сумеем. Звук такой, будто луна перевернулась, упала и разбилась о землю. А сейчас она, как сломанный антенный радиоприёмник, голосит через стену. Шигурэ рефлекторно накрывается одеялом с головой, но уже через пару минут злобно откидывает его от себя. Это поёт явно не луна. Девушка тихо подползает к противоположному концу комнаты. Она аккуратно прижимает ухо к поверхности стены и пытается вслушаться в звуки по ту сторону. Голос очень тихий. На самом деле, это удивительно, как она смогла его распознать в глубоком астральном сне. Ах, так это сосед. Иноэ разочарованно отползает назад. Она с трудом встаёт на деревянные ноги и направляется к стулу, на котором лежит её сумка. Недолго пошарив в ней рукой, она вынимает полупустую упаковку сигарет и направляется к балконной площадке. Дурацкий голос… успокаивает.

***

— Добро пожаловать в кафе «Узумаки», что будете заказывать? — Бледные руки новенькой молодой официантки держали перед собой пустой поднос, прижимая к груди. Ткань рукавов тёмно-коричневого традиционного платья упала в изгибы локтей складками, открывая вид на покрасневшие запястья. Их болезненный вид сразу привлёк внимание Дазая и он, не теряя ни секунды, подхватил их и сжал в собственных руках. — Юная госпожа, ваши ладони смертельно холодны, но так изящны. Приятно знать, что они поднесут мне мой скромный заказ в виде чашечки чёрного чая. Должно быть, обладательница таких рук была бы не против совершить с мной двойное самоубийство? — Он поднёс их ближе к лицу и стал разглядывать аккуратные гладкие ногти, поглаживая большим пальцем. Девушка осторожно высвободила руку из чужой хватки и достала из кармана белого фартука блокнот с ручкой. — Мистеру суициднику чашку чая, а что будете вы? — Взгляд Осаму наконец посетил её лицо, и он застыл в лёгком недоумении. В её стоическом выражении он узнал новоиспечённую подопечную агентства. Мужчина медленно отстранился, расплываясь в улыбке, его полуприкрытые глаза прятали глубину странных эмоций. Ацуши, явно смущённый, уставший, а от того мало чего понимающий, попросил стакан воды. — Поздравляю с новым местом, Иноэ-сан. — Казалось из вежливости обратился шатен. Шигурэ с незнакомым ей до этого презрением отшатнулась от стола со стороны Дазая, перейдя в более безопасный угол к беловолосому мальчику, как она уже успела понять, тоже сотруднику агентства. — Это могло бы быть чем-то радостным, если бы не было вынужденным. — Девушка проверила заказ и удалилась на кухню к хозяйке, вернувшись через несколько минут. — Один чёрный чай и один апельсиновый сок. — Она развернула бокал трубочкой в сторону мальчишки. — Извините. — Накаджима неловко улыбнулся. — Это не мой заказ. — За счёт заведения. — Её глаза указали ему в сторону прохода, где стояла рыженькая официантка. Проследив за её взглядом, Ацуши обнаружил Люси и попытался с ней поздороваться, но Монтгомери, стыдливо прикрывая лицо руками, испарилась. Возможно, тигру действительно предстояло ещё много чего обдумать в этой жизни, потому что сейчас, не находя поддержки ни с какой стороны, он грустно осознавал свою потерянность. Но прохладный сок действительно вкусный.

***

Запись от 12.04 прошлого года.

Пути жизни открыты, пока мы почитаем нашего бога. Она не творец бренной земли, но она творец мира на наших землях. Пока Кинуё пребывает в астральном измерении, я буду молиться со всеми, ожидая её прихода.

Настольная лампа над лицом Накано изредка мигала. Одетая более чем прилично, что было весьма редким событием, она в задумчивой тишине изучала дневник Шигурэ. — Судя по записям, она очень ведомый человек, однако такого не скажешь о ней в реальности. — В реальности же брюнетка представлялась Накано недоверчиво пугливой, трудно сговорчивой и, в целом, дикой среди людей. Будто маленький ребёнок, ещё не до конца способный отождествлять себя с социальным существом. Для такой опасливой личности было подозрительно быть членом оккультной секты, о которой она отзывалась будто бы в блаженном одушевлении. — Что-то не так с Иноэ. И похоже, что она сама об этом догадывается.