Прототип страха

Когда я чувствую эту боль, мне хочется, чтобы все сдохли. Пам-па-па-пам… Тихие звуки отшатываются от стен узкого переулка, будто бы вразвалку передвигающийся пьяница. Обожжённая рука касается кирпичной кладки, ведя вдоль неё за собой огненную линию. Пам-па-па-пам… Дурной запах благовоний. От него тянет блевать. Монотонные пейзажи сменяют друг друга, словно в старой плёночной камере сожжённые фотографии воскресают из стылого пепла. Их простая геометрия наконец открывает вид на истинную ночную Йокогаму с её кроваво-красной луной. Она прекрасна. Единственное, за что можно убить или быть убитым. В тёмных глазах, едва прикрытых рядом пушистых ресниц, дрейфовал её двойник, вторая кровавая луна. В этом топящем море чужих глаз она казалась мёртвой, утонувшей без возможности всплыть. Мягкий свет осторожно с опаской трогал белоснежную кожу ночного путника. Плотная и упругая, она переливалась назло завистливым звёздам, гордо возвещая им: моя красота неизбежна. Его губы в отчаянии скривились. Скрытый тьмой ночи, он пламенем пытался сжечь искрящееся небо. Вокруг лишь голые кирпичные стены с разорванными газетными плакатами. На них когда-то запечатлённая хроника прошлой жизни была стёрта с памяти этих пустых улиц. Редкие вспышки огня слетают вниз на холодный гравий, похожие на маленькие безобидные искры. Пам-па-па-пам… Огонь возникал на кончиках его пальцев. Пускал им кровь и поглощал её, распаляясь всё сильнее и сильнее, жгучей болью высасывая жизнь из вен. Превращался в раскалённый шар, который летел через всю узкую улочку в поисках своей цели, а после разбивался, чтобы через тяжёлый воздух вернуться в кровь своего хозяина и продолжать искать. Он бродил в поисках хаоса. Он чувствовал его запах и сильную подавляющую энергию, но всё равно продолжал остервенело рыскать в самых тёмных уголках города, намереваясь испепелить его. Голод и агония пламени вели его сквозь эту гнетущую ночь. В нём не было той осознанной злобы, лишь безумие, какое свойственно бездомной собаке в приступе удушающего бешенства. Призрачная гончая, что идёт по следу бегущего от неё, чтобы вонзить в невинную ничего не подозревающую плоть свою острозубую свирепую пасть.

***

Тонкая перламутровая плёнка пота переливается на обнажённых женских плечах. Их окутывает чёрная дымка тумана, кружась вокруг них, обдавая их холодом. Шигурэ взмахом одной руки отгоняет от себя запах дыма, неосознанно воспринимая его за очередную галлюцинацию или сон. Хаос в её голове не даёт ей спать. Паника. Он нагоняет странную панику и ужас за жизнь. Сжирает любой сон и не отрываясь смотрит пугающе выпученными глазами в её сквозь прикрытые веки. Она ворочалась во сне на мокрых простынях. Её голова судорожно поворачивалась из стороны в сторону. Из-за спутавшихся во сне волос ей казалось, что кто-то тянет её за них назад, а она, не способная вырваться, лишь обречённо скулит. Аномальная жара. Несмотря на открытую форточку ночь была такой душной, а воздух горячим. Ей снился сон с чёрным озером. Каждый раз становясь ступнями лишь на кромку воды, она падала вниз и тонула в ней. Вода была противно тёплой и густой, будто бы сироп. Но как бы долго не продолжалось падение, дно было всё ещё далеко, хотя, оглянись она через плечо, отчётливо увидела бы каменистый песчаный ковёр. Где-то над зеркальной водой истошные крики о помощи. А на дне испуганный вопль младенца. Шигурэ стискивает зубы. У неё, лежащей полуобнажённой на кровати, из уголка губ начинает медленно стекать струйка прозрачной слюны. Она заходится кашлем, точно таким же, как тогда, когда она выбралась из реки Сакаи. Вдруг тягучая вода становится чересчур лёгкой и она со скоростью света падает и ударяется о жёсткое гладкое дно. С трудом разлепляя веки, Иноэ на дрожащих руках поднимается с пола. Сонные движения такие же тяжёлые, как и попытки человека со сломанной ногой ползти по жёсткому тротуару. Утренний свет слишком яркий для осеннего дня. Ей казалось, будто бы в ноябре небо не такое нещадно красное и раскалённое. Но крики из сна всё ещё не утихают. Внизу плачет ребёнок. — Пожар! — Боже, там всё ещё есть люди! Подняв голову, она наконец-то смогла выбраться из-под купола ужасного сна. И сразу попала в другой кошмар. Всё помещение было охвачено пламенем. Фигуры расплывались перед глазами. Огонь подбирался к её ногам слишком быстро. Дыша дымом, она задыхалась. Непроизвольно из глаз полились слёзы. Дезориентированная, она могла лишь кружить глазами в поисках спасательного люка или выхода. Единственный выход стелил перед ней тропу лунного света. Окно, выходящее на небольшой черепичный навес. Повиснув на краю подоконника, она рассматривала угол наклона крыши. Велика вероятность, что она скатится по ней и вмажется в бетонную дорожку, как только спрыгнет вниз. Жар из окна опалил её руки из-за чего она вскрикнула и выпустила из рук пластиковую опору. Падение было коротким. Приземление пришлось на ступни, сильная дрожащая боль прошлась от них по позвоночнику и рукам. Угол и вправду оказался слишком большим. Как только её таз начал двигаться назад, а грудь - вперёд, лицом она впечаталась в кирпичную кладку. Острая боль пронзила её нос. По губам потекла тёплая вязкая жидкость. Начиная терять сознание, она решила сдаться…

***

— А она прямо-таки неубиваемая. — Йосано со вздохом вышла из палаты. На неё выжидающе смотрели три пары глаз. Накано не выдержала первой. — Я жалею… Я жалею обо всём. — Запрокинув назад голову, она уставилась в выбеленный потолок. Дазай повернулся в сторону блондинки. Его, казалось бы, добродушная улыбка не сулила ничего хорошего. Осаму с интересом рассматривал профиль информатора. Была у него странная увлечённость, он с дотошной наблюдательностью любил находить милые, или странные, или просто интересные привычки друзей. Та же Накано очень часто случайным образом сминала пряди волос у лица, из-за чего те вечно стояли дыбом, а девушка выглядела ещё более измотанной. Вот и сейчас её волосы были странно примяты у лба, хотя только утром он видел её скрупулёзно уложенную причёску. А Куникида… всегда поправлял очки на носу с помощью среднего пальца, при особом раздражении он делал это куда более напряжённо, поэтому оправа чуть сгибалась посередине из-за сильного давления. По правде, она так и не выгнулась назад со временем, поэтому душки и по сей день немного торчат из-под светлых волос над ушами детектива. — Она ведь осталась без дома. — Осаму небрежно тряхнул волосами. Его забавляла реакция Накано, она была чем-то похожа на его любимого напарника Куникиду. Хотя они были разными и часто не сходились во взглядах. Но стресс переживали практически идентично. — Оу, да. — Раздражение в голосе Накано росло. Она гневными глазами прожигала потолок. Образ чёрного крыла показался ей лишь соринкой в глазу, но Син на самом деле кружил над ней траурный круг. Жилка на её виске взбухла, из ушей повалил пар. Ничего не говоря, она тихо сняла с ноги, обтянутой капроновой колготкой, белую туфлю и бросила её в птицу. Из клюва ворона вырвался болезненный крик. Пух и перья вылезли из его плешивого хвоста. Спасаясь от грозы гнева хозяйки, он быстро выпорхнул из окна в серый город. Маленькая белоснежная туфелька подошвой ударилась о штукатуренный потолок, оставив на нём пыльный след, и приземлилась на зелёный кафель. До этого тёмные глаза Накано неожиданно посветлели. Она по-детски глупо уставилась на свою обувь, лежавшую в другом конце коридора. — Оу, да? — Шаловливый блеск заплясал в её зрачках. Она мечтательно прикусила губу. Всё можно организовать. Всё есть. Всё будет. Не успев уловить смены настроения блондинки, доктор и двое оперативников смогли наблюдать только за весело вприпрыжку убегающей вниз по лестнице Накано. Туфля так и лежала в углу. Йосано снова вздохнула. Ситуация хоть и была интригующей, но уже немного измотала её. Хотя врачебный интерес от этого меньше не становился. — Я серьёзно. Если Дазай действительно смог нейтрализовать способность девчули, то этой способностью было бессмертие, иначе я никак не могу объяснить её постоянный тест-драйв всех способов самоубийства. — Акико бросила взгляд на весело покачивающегося на стуле Осаму. Он выглядел весьма беззаботно, будто у него всё как и всегда под контролем. — Похоже, у тебя появился достойный противник за звание «машины по переводу бинтов». — Доктор удручённо взглянула на полуопустевший ящик медикаментов. Морозильник, некогда заполненный пакетами со льдом, сейчас пустовал. Все они ушли на тяжёлую ночную операцию. Она закончилась всего пару часов назад, а уже походила на кошмарное воспоминание. В одних лишь майке и нижнем белье темноволосая девушка, покрытая многочисленными ожогами на ногах, руках и спине, лежала на больничной каталке. Йосано собиралась закончить работу пораньше, но была ошарашена, когда в её кабинет влетел взлохмаченный Ацуши с посланием от Накано. — Йосано-сан, Накано попросила передать вам срочно готовить операционную. К вам везут пострадавшего. Её нос был сломан. Левая сторона лица обожжена, плоть пузырилась, истекала кровью. Нижняя губа разорвана до подбородка. В обнажённом пространстве можно было разглядеть побелевшие дёсна. Кожа на ладонях содрана, видимо, из-за попыток зацепиться за что-нибудь во время падения. Некогда белая кожа худощавых ног теперь открывала вид на разорванные мышцы, всё ещё перекатывающиеся в попытках качать кровь. Похожая больше на труп, она чуть дёргалась всем телом, не хотела, чтобы её ошибочно признали усопшей. Её тело, желавшее быть преданным земле, шло вразрез её планам. Акико ужаснулась. На мгновение её сердце замерло от страха, ей казалось, что Шигурэ умрёт всего через пару секунд. Но стон агонии, вырывавшийся из девушки, заставил пойти доктора на отчаянный шаг. В попытках провести беглый осмотр Йосано сталкивалась с сопротивлением, чёрная аура кружила над девушкой, отпугивала Акико, посылала ей головную боль. Словно загнанный в клетку мечущийся зверь. Нет, скорее сторожевой пёс, скалящийся на любого посягателя. Кто-то защищал Иноэ, не давал причинить ей ещё большую боль, но, как назло, во вред ей же. «Он будто бы живой. Так это давление в воздухе – защитная реакция. Способность заключается не в воздействии на окружающую среду, как мы предполагали, а скорее… Во власти над этим существом.» — Знаешь, приятель, — слова Акико надавили на обращение к существу, она пригнулась корпусом к коленям, сидя в кресле, локтём опёрлась на одно из них. — Если ты не дашь мне осмотреть девчонку, она скончается прямо на этой кушетке. — Глаза женщины потемнели, оскал в её реплике отразился и на её лице. Она нервно и в то же время выжидающе всматривалась в тёмное облако. Оно то растворялось, то сгущалось над раненой девушкой. В какой-то момент, который не уловила Йосано, оно метнулось к ней. В её глазах потемнело, потом резко посветлело. Дезориентация длилась всего полсекунды, но этого хватило для того, чтобы отогнать демона. В руках Акико опасно блеснул зажим для хирургической иголки. — Что же, я надеюсь, что ты воскреснешь во второй раз.

***

Шигурэ со стоном разлепила склеенные веки. В ушах звенело. Картинка перед глазами, похожая на битый пиксельный экран, размывала перед ней красные и оранжевые краски. Её кисть потянулась вверх. Обмотанные марлевым жгутом пальцы с трудом выполняли какие-либо движения. Недоумение в её следующем стоне вызвало ответную реакцию у человека, сидящего чуть поодаль от неё, вне поля зрения. — Добрый вечер, Иноэ-сан. — Девушка повернула голову в сторону Дазая. Он сидел задом наперёд на кресле Йосано. Его руки, в таких же свежих марлевых бинтах, покоились на спинке. В отличии от повседневной перевязки, теперь они были так же обмотаны по самые кончики пальцев. Его расслабленное лицо выражало некое подобие добродушной улыбки, хотя в позе и настроении читалась притворная лесть. — Что случилось? — Иноэ на руках приподнялась с кровати, фантомная боль гудела внутри них, но, будто бы зная о её несостоятельности, она пресекла мысли о прожжённых ранах. Её глаза с опаской были обращены к детективу. Недоверие и доля инстинктивного страха были посвящены его нечёткому силуэту. — Вы были спасены от неминуемой гибели нашим доктором, — Дазай весело сощурился и развёл руки в стороны. — Однако сейчас ваш дом сожжён дотла. Странно… Пожар охватил лишь вашу квартиру и за её пределы не распространялся. — Он сменил позу. Его спина выпрямилась, пальцы обхватили подбородок в задумчивом жесте, взгляд потупился в пол. В тени голубой шторы, висящей над ним, невозможно было разглядеть его эмоции. — У вас есть враги? Шигурэ молчала. Образ залитого оранжевым светом медицинского кабинета вызывал в ней воспоминания об огне. Пламя, охватившее её, словно дыхание дракона. Дракон. Молчание девушки то ли раздражает, то ли забавляет Дазая. Он тихо вздыхает и со смехом поднимается с кресла. Приблизившись к Иноэ, он протягивает ей руку. — Ваша страховка просрочена, так что сейчас вы являетесь фактически бездомной. Но только для вас Накано решила пойти на уступки. Она берёт вас под своё крыло и предоставляет вам кров.

***

— Я выполнила свою часть сделки. — Длинноволосая девушка в лёгкой шубе недовольным взглядом буравила человека, сидящего перед ней. Её скрещенные на груди руки и пальцы с наманикюренными ногтями, впивающимися в локти, не смогли скрыть тихой агрессии. Её лицо со стоическим выражением пересекала ровно по центру длинная медная прядь. На миг пространство вокруг неё всколыхнулось. Не успев отреагировать на изменения в нём, она вздрогнула. Сильная ладонь накрыла её плечо. Девушка не смела взглянуть в глаза человека. В её руки медленно упала жёлтая папка. Она не стала смотреть внутрь. Она знала, что было в ней. Крепко прижав к груди обещанные документы, она вырвалась из хватки и побежала прочь. Её ждала встреча с её теперь уже новым боссом – Мори Огаем.