Иной вариант

Бруно был испуган. Конечно, он несколько раз просил Каситу сделать его комнату более жилой, даже жаловался маме на то, что ему здесь неуютно, но он никогда не мог ожидать появления целой комнаты из ничего! Он попятился прочь, разглядывая аккуратную простую мебель из темного дерева – шкаф, стол, стулья, кровать. Взгляд упал на рисунки и тексты, каким-то образом прикрепленные к каменной стене над столом и над кроватью. Спальня выглядела обжитой, и это было неправильно. Бруно выскочил из комнаты с той же скоростью, с которой влетел некоторое время назад. Сейчас было не так важно, что Пепа злилась на него, ему нужно было убедиться, что с сестрами все хорошо, что они не поменялись, как комната, поэтому Бруно рванулся на кухню, где с облегчением заметил ошеломленных девушек. На Пепу сыпался мелкий снег, она осоловело оглядывала кухню, Джульетта неотрывно смотрела в открытую духовку, в которой отсутствовала еда, поставленная туда несколько минут назад. - Бруно! – тихо взвизгнула Пепа, вспоминая, что уже ночь, - что ты сделал?! Бруно поднял ладони, защищаясь. - Н-ничего, клянусь, Пепа, я не знаю! Я б-был в комнате, и потом все и-исчезло, и комната другая..! – Бруно сбивчиво забормотал, отступая к стене. Джульетта, понимая, что он находится на грани паники, медленно подошла ближе и успокаивающе положила руку ему на плечо. Проигнорировав, что от ее прикосновения Бруно сначала вздрогнул, а только потом расслабился, она потянула его прочь. - Я думаю, нам нужно разобраться со всем этим утром. Если мы сейчас разбудим маму – она не будет этим довольна… Поэтому давайте попробуем поспать. Мы все устали… Бруно послушно потянулся за сестрой прочь из кухни на второй этаж, Пепа шла чуть позади, рассыпая вокруг себя мокрый снег. - Джули, - он замер, заставив сестру притормозить. Прежде, чем она успела спросить, в чем дело, он подрагивающей рукой указал на портрет их отца. Джульетта ахнула, подняв руки к губам. На портрете была изображена их мать в том же возрасте, в котором погиб их отец. Бруно, спотыкаясь, высвободил руку из хватки Джули и кинулся к комнате мамы. Джульетта последовала за ним. На двери мягко сияло изображение их отца. - Бруно, - прошипела Пепа, хватая брата за запястье и оттаскивая от комнаты родителя. Джульетта последовала за ними, нервно заламывая руки, - твоих рук дело?! - Я ничего не делал, клянусь! – отчаянно зашептал Бруно, вырывая руку из ее хватки и прижимая конечность к груди. - Давайте не будем делать поспешных выводов, - Джульетта, бессменный миротворец, мягко обняла Пепу за плечо, успокаивая сестру и не обращая внимания на дождь, который сменил снег, - нам всем нужно отдохнуть, а утром… Утром разберемся. Пепа резко кивнула, вырвалась из ее хватки и стремительно скрылась в своей комнате. Джульетта заметила, что Бруно не стремится вернуться в комнату, и положила руку ему на плечо. - Что такое, Бруно? - К-комната другая, Джули, - тихо пробормотал он, вертя ткань руаны в пальцах, - я-я не уверен, что смогу там уснуть. Верно. Джули кивнула сама себе. Бруно был неприхотлив, но тяжело привыкал к иной обстановке. Его реакция на комнату означала, что пространство изменилось до неузнаваемости, и он не чувствовал себя там комфортно. - Пойдем ко мне. Даже если моя комната поменялась, я буду с тобой. Она улыбнулась на благодарный взгляд. Она не сразу поняла, что изменилось в ее комнате. В ее привычном варианте входная часть была на вид скорее обычной кухней, а не спальней. Дальняя стена отсутствовала, открывая свободный вход в пространство, полное растений и трав. Тут и там разбросаны теплицы, там, где нет важной растительности, мягким ковром стелется зеленая трава, все это соединяют узкие тропки. Сбоку кухонной части была еще одна арка, закрытая темно-синей занавеской – ее спальная зона. Джульетта несколько секунд оглядывала входную зону и затем осознала – кухни не было. Гарнитур с плитой заменил камин с несколькими книжными полками и мягкими креслами. - Вау, - тихо выдохнул Бруно за ее спиной, что наконец позволило ей отмереть и пропустить его в комнату. В спальне ничего, по сути, не изменилось – мелочи тут и там, книги, раскиданные в беспорядке, вязание, на которое у нее никогда не было времени. Джули подошла к шкафу, доставая одну из своих пижам – удивительно, но вся одежда была узнаваема, хотя и отличалась в мелочах. Она протянула пижаму Бруно, кинув на кровать запасной плед. Она подождала за занавеской несколько минут, давая брату переодеться, со смешанными чувствами разглядывая мягко трещащий горящими поленьями камин, затем поменялась с Бруно местами, сменяя платье на сорочку. Все это происходило в полном молчании, и в конце концов они сели на ее кровать. Бруно в чужой пижаме и без руаны чувствовал себя неловко, но присутствие и поддержка Джули его успокаивала. - Джули, почему… п-почему Пепа так сказала? Джульетта тяжело вздохнула. - На самом деле, когда все это произошло… Нас заволокло зеленым цветом. Вроде того, какое бывает при твоем видении, только без песка. Поэтому Пепа сделала очевидный вывод, - Джульетта посмотрела на все более сжимающегося в себе брата, и положила руку ему на спину, успокаивающе поглаживая его круговым движением. - Тебе не нужно об этом беспокоиться, Бруно. Мы все исправим, и Пепа… - Это правда моя вина, - прошептал он, уставившись на Джули широко раскрытыми глазами, - я думаю… я пожелал… Я хотел узнать о папе больше… Джульетта замерла на мгновение, потом мягко толкнула брата в плечо. - Тогда мы просто воспользуемся шансом, чтобы сделать это, а уже потом будем думать, как вернуться домой. Бруно робко улыбнулся, и его плечи, напряженно поднятые, опустились. - Спасибо, Джули, - пробормотал он, переползая на сторону кровати, которая упиралась в стенку, и заворачиваясь в плед почти с головой, - и прости меня за… - Не беспокойся, братишка, - Джульетта легла к нему спиной, накрываясь одеялом. Они нередко делили постель в детстве уже после того, как покинули общую детскую. Чаще всего они втроем собирались в комнате либо Джули, либо Пепы и заваливались в одну братско-сестринскую кучу. Потом мама начала заставлять их расходиться по комнатам на ночь (было неблагодарностью не использовать подаренные Чудом помещения), но они все еще изредка пробирались в одну из комнат, чтобы устроить ночевку. В итоге мама, прознав об этом, запретила Бруно появляться в комнатах сестер после полуночи, потому что они были уже взрослыми, а взрослые мужчина и женщина не должны делить постель, если они не связаны особыми отношениями. В тот вечер Пепа показательно ушла в комнату Бруно, разделив с ним неудобный гамак. Наказание от матери стоило снятия запрета, потому что женщина поняла, что ее детям иногда необходимо завалиться в общую кучу. Конечно, теперь было поставлено условие о наличии запасного одеяла, чтобы Бруно не втискивался под одно вместе с сестрами, но тройняшек это устроило. В конце концов спать втроем под одним одеялом было неудобно, когда вы были взрослыми людьми. Джульетта не осознала, когда заснула, но четко запомнила момент пробуждения, с резким вздохом выныривая из пустого сна. Она села на кровати, оглянулась на Бруно и улыбнулась брату, чье лицо забавно смялось от того, что он вжался щекой в подушку. Забрав платье и переодевшись, Джульетта выскользнула на кухню и поблагодарила предыдущего повара (ее саму из этого мира? Так ли это работало?), что все необходимые продукты и посуда находились на тех же местах, что и на ее кухне. Вскоре появился помятый Бруно, в ожидании усевшийся за стол. Пепа, над чьей головой висело серое облако, подошла к тому времени, когда мама бы уже сделала замечание за опоздание, но проблема была в том, что отец сам все еще не спустился. Тройняшки в молчаливом и неуютно напряженном ожидании застыли за столом, не начиная трапезу без главы семейства (мама была бы разочарована неуважением, если бы они начали), и когда наконец послышались незнакомые тяжелые шаги, то все трое вздрогнули. На кухню вошел мужчина возраста их мамы. Его виски почти не были тронуты сединой, а лицо выглядело удивительно молодым, даже несмотря на морщинки в уголках глаз и выделяющуюся носогубную складку. Педро, их отец. - Доброе утро! – он широко зевнул, не скрываясь, и широкими шагами добрался до своего стула во главе стола. - Доброе утро, папа, - хором с разными интонациями отозвались тройняшки, отчего Педро вздрогнул и окинул их всех более внимательным взглядом. Он скользил от напряженной Джульетты к Пепите, которая беззвучно читала мантру о чистом небе (напрасно, облако оставалось над ее головой), и застыл на Бруно. - Та-ак...? – протянул Педро со странной интонацией, медленно садясь на свое место, - все нормально? - Конечно, папа, - быстро кивнула Джули, не в силах оторвать взгляда от отца, которого она никогда не знала. Пепита выглядела на грани нервного срыва, глядя строго вперед в стену и почти не шевелясь. Бруно медленно глубоко дышал, заставляя себя оставаться спокойным, глядя в стол. - Вы сегодня рано, - осторожно начал Педро, его взгляд стал острым и подозрительным. Никто ему не ответил. Бруно скрестил пальцы под столом. Попытка вести себя как обычно не увенчалась успехом. Их отец не мог быть глуп, конечно, мама бы не выбрала в партнеры тупицу. Естественно, он сразу понял, что что-то не так. - Давайте есть, - удивил их Педро, смягчившись и потянувшись к общему блюду с едой в центре стола. Джульетта и Пепа отмерли, Бруно едва заметно вздрогнул. Неужто обошлось? - Пепа, - обратился через несколько минут абсолютно неуютного молчания Педро к дочери. Она подняла на него взгляд, - что-то случилось? Он не указывал на ее облако, как сделала бы мама, но очевидно имел в виду его. - Прости, я пытаюсь его убрать! – Пепа нахмурилась, вцепившись в косу, перекинутую через плечо, - у меня просто… - Все хорошо, Пепа, все хорошо, - предупредил ее оправдания Педро, - тебя кто-то обидел? Пепа бросила острый взгляд на Бруно, но покачала головой. - Все хорошо, папа, у меня просто… Мне приснился кошмар… - Ах, понимаю, - кивнул Педро и вернулся к еде. Пепа и Джули уставились друг на друга широко распахнутыми глазами, не веря в то, что мужчина просто позволил мрачному облаку висеть над головой дочери, не требуя немедленно убрать его. - Это очень вкусно, Джули, - обратился он к старшей дочери, мягко ей улыбаясь, - новый рецепт? Джульетта робко улыбнулась в ответ, попыталась качнуть головой (в их мире она готовила это очень часто, но, вероятно, здесь это было не так), но прервалась и резко кивнула. Пусть будет так. - Бруно… Конечно, после того, как отец обратился к его сестрам, он не мог проигнорировать Бруно. И пусть он готовился к тому, что его могут окликнуть, он не смог сдержать рефлекторного вздрагивания. Что привело к тому, что Педро отложил столовые приборы и выпрямился на своем стуле, едва заметно нахмурившись. - Хорошо, дети, что происходит? Потому что у меня есть несколько вопросов.