Лето в деревне

«Скорый поезд номер двадцать четыре прибывает на первый путь, будьте осторожны! Повторяю, скорый поезд…» Перрон был совершенно пуст. Оно и понятно — Зеленоозёрск даже станцией трудно назвать. Так, полустаночек, странно даже, что скорый не проходит его без остановки, как множество подобных. Впрочем, довольно симпатичный. Служебный домик, напоминающий деревенскую избу, покрашенную в зелёный цвет и обнесённую красным штакетником. Лавочка из распиленного вдоль ствола дерева, серо-дымчатый кот, сладко дремлющий на ней. И больше никого. — Не встретили, да? — проводница сочувственно покачала головой, заметив Тёмино замешательство. — Так ты к дежурному пойди, там и телефон имеется. Позво́нишь, уточнишь. А то, мож, автобус какой ходит? Куда ехать-то знаешь? — Смутно, — признался Артём. — Деревня Камышовка, вроде тут недалеко должно быть. — Ну так покажут тебе, люди добрые — они везде есть, — вагонная хозяйка успокоенно махнула рукой. — Ну, прощевай, студент! Красные огоньки хвостового вагона растаяли в рассветной дымке, и Тёма остался совершенно один. Посидел на лавочке, вдыхая вкусный хвойный воздух, погладил мигом подставившего пузо кота и уже собрался было последовать совету проводницы, как вдруг вдалеке послышался треск мотоциклетного мотора, а уже через минуту возле перрона затормозил ярко-синий «Урал» с коляской. Водитель приветливо помахал Тёме рукой, а потом снял шлем и оказался мальчишкой лет десяти, светловолосым, веснушчатым и до невероятности курносым. — Здрасте! Вы Артём, да? — деловито уточнил он. — А я Прошка, Прохор то есть. Меня батя вас встретить послал, а я по дороге на речку заскочил, карасиков половить, вот и запоздал чутка! Вы только бате скажите, что я прямо чутка, ага? Он тогда не сильно серчать станет. — Привет, Прохор! — Тёма не сдержал улыбку. — Я могу вообще не говорить, что ты опоздал, тем более мы с Дымком прекрасно провели тут время. — Эт с кошаком чтоль? А вы откель знаете, как его звать? Вам тёть Наташа сказала? — Прошка зыркнул в сторону железнодорожной избы. — Сам догадался. Дедуктивный метод, как у Шерлока Холмса, знаешь такого? — А то! — мальчишка горделиво вздёрнул носопырку. — У нас по пятницам кино кажут! С ним ещё дохтур вечно ходит! А вы тоже сыщик, да? — Почти! — Артём загадочно кивнул. — Начинающий. Ты вот что, Прохор, прекращай мне выкать. Я тебя ненамного старше. — Ага! — Прошка с готовностью кивнул. — Давай свой чемодан, я его в коляску положу, к удочкам. Ого, тяжеленный какой! У тебя там чего, каменюки? — Книги. А ты давно мотоцикл водишь? Не тяжело? — Не, чего там тяжёлого? Как велик, тока здоровый. Я, почитай, года три уж езжу. Сначала с батей, потом сам. Не боись, в канаву не уроню! — мальчишка задорно подмигнул. — Да я и не боюсь! — Тёма хмыкнул. — Ну что, скажем твоему отцу, что ты вовремя приехал? — Не, — Прошка помотал головой. — Тёть Наташа всё одно доложит, ещё хуже достанется. Ты только скажи, что я недолго, ага? — Скажу, скажу, — пообещал Артём. — Ну что, прокатишь с ветерком? *** Деревня и впрямь оказалась неподалёку — минут десять всего и ехали. Прошка подкатил к третьему от околицы дому, заглушил мотор и, схватив чемодан, поволок его во двор. Тёме ничего не оставалось, как следовать за ним. — А вот и наш гость! — навстречу с крыльца спустился хозяин, невысокий дядька с роскошными усищами пшеничного цвета и пронзительно синими глазами. — Василий Егорыч, сослуживец полковника Куницына. — Здравия желаю, товарищ капитан! — Тёма крепко пожал протянутую ладонь. — Артём, студент юридического отделения. — Наслышан. Значит, решил отдохнуть от городской суеты? Оно и правильно. Я тебя во времянке поселю, не против? Там спокойно, никто мешать не станет. Если что понадобится — зови Прошку, он в твоём полном распоряжении. Как он тебя встретил-то? — Бать, я запоздал чуть! — мальчишка был уже тут как тут и таращился виновато. — Клёв больно уж хороший был. — Я не в обиде! — поспешно вставил Тёма, заметив, как хмурится Прошкин отец. — Там опоздания всего минут пять было! Вы не ругайтесь сильно! — Сильно не буду! — кивнул Василий. И велел сыну: — Иди в дом. Я сейчас. Прохора как ветром сдуло. А Егорыч проводил гостя до небольшого домика, притулившегося в тени здоровенного грушевого дерева, налил стакан ледяного кваса и оставил обживаться. Тёма быстро разобрал чемодан, разложил по полкам шкафа небогатый запас одежды, умылся прохладной водой из уличного умывальника и с наслаждением опустился в стоящее возле времянки кресло, прикрыл глаза. Хорошо-то как. Листва шуршит. Птички поют. Рай, да и только! В летнюю симфонию вдруг добавились новые звуки. Наверное, это можно было считать ударно-вокальной партией, потому что сначала раздавался звонкий шлепок, а за ним короткий «ай», причём чередовались они с идеальными интервалами. «Так вот что имел в виду Прошка», — понял Артём. Похоже, Василий Егорович, в отличие от гуманных родителей будущего сыщика, предпочитал воспитывать сына традиционными методами. — Ты как? — поинтересовался он, когда мальчишка через некоторое время вновь появился во дворе. — Очень больно было? — Не! — Прошка помотал головой. — Ремень, фигня. Вот если б розгами, тогда другое дело! Ты это, отдыхай пока, а потом на речку сбегаем, ага? Отказываться Тёма не стал — всё равно в поезде толком выспаться не удалось. — Разбуди меня через три часа! — попросил он. И, забравшись под одеяло, моментально уснул.