Иллюзия

Дни пролетали незаметно, складываясь в бесконечные недели. Становится сложно ориентироваться во времени, когда день и ночь меняются местами. Ночь превращается в сущий кошмар, а день в жалкую попытку оправиться от него. Большая нагрузка в университете не дает расслабиться. Бывают дни, когда даже при всем желании спать, а время далеко за три часа ночи, нельзя ложиться, потому что нужно выучить еще уйму всего. Джисон становится более раздражительным и на занятиях садится от всех подальше, лишь бы не разговаривать, потому что знает, что нагрубит, даже если вполне хорошо относится ко всем. С ним сидит разве что Чанбин, но только потому, что знает, когда нужно замолчать, а когда пихнуть друга, чтобы тот начал записывать то, что диктуют, а не утыкаться носом в парту. Бин волновался за состояние своего одногруппника, но отстал от него сразу же, как только парень ясно дал понять, что лучше его с этим вопросом не трогать. В один вечер Чанбин все же вытаскивает друга в клуб, конечно же, никто никого не находит, никакого Ли Минхо, счастье не свершилось и Джисон не удивлен этому, но все же расстроен, что пытается скрыть. Думает, что лучше бы, как и раньше провел вечер за конспектами, а потом попытался провести ночь наедине с крепким сном, но ничего не вышло. * * * * Сны становились все хуже, из-за чего на утро Хан чувствовал себя ужасно. Зачем тогда вообще спать? Этот же вопрос он задал своему врачу, который в ответ лишь потупил взгляд. — Парень, ты можешь серьезно себе навредить, — доктор поставил таблетки на тумбочку, и, что-то записывая в карточку, вышел из палаты. Джисон критически осмотрел лекарство, думая, куда спрятать его, чтоб доктор снова его не нашел. Понимая, что в палате это делать бесполезно, он положил снотворное в карман кофты. Он тут всего неделю, но пару мест знал. Попал, кстати, сюда, когда упал в обморок прямо посреди пары, как сказал доктор, от истощения. — Ну, как ты здесь? — в палату вошла молодая медсестра, Черен. Она регулярно проведывала Хана. Однажды она застала его после одного из кошмаров, не осознавая, что происходит, он стал бредить и шептать, словно мантру, имя Минхо. Черен рассказала об этом доктору и настаивала о переводе пациента в специальное отделение. Там работали специалисты в области диагностики болезней, касающихся соулмейтов. Не все связи идеальны и многим нужна врачебная помощь. Доктор сказал, что в практике не было подобных нарушений сна среди соулмейтов, и отчитал ее за поспешные выводы о диагнозе. — Нормально, — сухо ответил Джисон. — К тебе переводят одного парня, вроде не буйный, но все равно будь осторожен, — предостерегла его девушка и вышла в коридор, что-то объясняя санитарам. Спустя полчаса к нему положили парня, им оказался Чан, тот самый новенький, и, к несчастью Хана, он очень разговорчив. — Из-за чего ты здесь? — выдержав угрюмый взгляд парня, он продолжил, — не хочешь - не говори, у меня как обычно - передоз. Совет: не мешай наркотики и алкоголь. Да, это весело сначала, но потом хочешь убить себя пару раз за минуту. О, я вспомнил! Это же ты, наш обморочный, да? — он начал тараторить без остановки, когда Джисон проигнорировал его. Ему всегда было плевать, кому и что рассказывать, лишь бы рот не закрывался. — Господи, да, только помолчи хоть секунду. Это не помогло, парень все говорил, и Хан проклинал этот день и решение персонала положить этого придурка именно в ту палату, где лежал сам Джисон. Его болтовню можно было пропускать мимо ушей, тому лишь бы они были вообще. Некоторое время он безостановочно выносит мозг, потом замолкает на пару секунд и Хан уже успевает обрадоваться, но рано. — Благодаря тому, что я принимаю, забываешь абсолютно обо всем на свете. Даже своего Минхо на пару часов из головы выкинешь, а потом преспокойно вырубишься, — парень определенно был горд своей охрененной идеей, лег на бок, голову рукой подпер и смотрел на Хана выжидающе, а взгляд так и говорил: «Ну же, чел, соглашайся». — Ты меня в свое дерьмо не затянешь, — тот смотрел в потолок, казалось, даже не моргал. Спасает положение Чанбина, соизволив навестить друга. Он вытаскивает его из палаты, оставляя Чана одного. Выносит хорошенько мозг, рассказывая обо всем подряд, что было в его голове. Говорит, что без Хана на парах был только один раз и это безумно скучно, что больше он на такой подвиг не решится ни за какие деньги. Спрашивает, как долго Джисон собирается тут прохлаждаться. Тот и рад на учебу вернуться, вроде. Мысли о том, что он вернется к прежнему образу жизни, не особо впечатляли. Конечно, он все еще хотел учиться, но с каждым днем становилось все труднее. Постепенно он сдавал, чувствовал, что не успевает выполнять и запоминать все вовремя. Текст все чаще расплывался перед глазами, мозг отказывался запоминать то, над чем он корпел несколько часов, отказываясь элементарно перекусить. Но есть и не хотелось, аппетит пропал практически подчистую, вынуждая подойти к холодильнику, когда живот заболит особенно сильно. — Может взять академ? — И что я скажу? Извините, я заебался? — Ты выглядишь совсем плохо, — Чанбин тыкает указательным пальцем в его щеку, — тут тебе тоже не уснуть, да? — Именно, лучше не становится, хоть вешайся, — Хан уже думал об этом, но ему все еще хотелось увидеть того, чье имя у него на руке. Иначе неловко выйдет, если он покончит с собой, а Минхо найдет только его могилу. — Выкинь это из головы, — подзатыльник не лучший вариант для многострадальной головы Джисона, но Бину как-то плевать. — Найди мне Минхо. — Легко сказать, — вот и Хан думает, что легко сказать, просто выкинь из головы. Он грустно вздыхает и чувствует боль в висках, из-за чего жмурится, — все? Помираешь? — Пока нет, — наклоняясь, Джисон утыкается лбом в подоконник. — Может тебя в палату отвести? — слезая с этого самого подоконника, Чанбин обеспокоенно оглядывает друга. — Не надо, — но ему хочется кричать, потому что боль усиливается, расползаясь по всей голове, он ударяет кулаком по окну, выпрямляясь, — ненавижу это дерьмо. Я ужасно хочу спать, но не могу уснуть. — Я помню, — Бин поджимает губы и в конечном итоге помогает другу вернуться в палату, где спустя пару минут оставляет, поверив, что тому стало немного лучше. Чан молчит и это не может не радовать, он, судя по всему, понимает состояние парня и решает не трепать ему нервы своими разговорами. Джисон кутается в одеяло, забравшись под него с головой, чтобы не видеть яркий солнечный свет, которым залита вся палата, и никакие занавески не помогают. К его счастью в больнице тишина, он даже проваливается в дремоту на полчаса. Мешает его сну чертова птица, что врезается в окно. Словно специально выбирает именно его и разлетается, как следует. Стук пугает, из-за чего Хан подскакивает, мозг все преувеличивает, и кажется, будто звук был гораздо громче. Конечно, после этого он не может уснуть, переворачивается с одного бока на другой несколько раз, с каждой секундой чувствуя, как закипает, и наконец, он не выдерживает, резко принимая сидячее положение. — Окей, от того, что я попробую эту дурь пару раз, ничего не произойдет. Зато хоть посплю, наконец, и смогу отвлечься от своей до жути однообразной и серой жизни, — Джисон еще не до конца верит, что все же согласился на это. Раньше он не думал о подобном, но желание забыться хотя бы на пару часов пересилило все выкрики его адекватной части сознания. Чан сразу понимает, что парень обращается именно к нему и говорит, что все будет уже к вечеру. * * * * Счастье не длится долго: Черен находит наркотики у Джисона буквально спустя час, как парень их получает, покупает точнее. Этот Бан, мать его, Чан, еще и денег умудрился содрать. Но Хан сам виноват, кто оставляет такое просто под подушкой? Она вновь обращается к главному врачу, и он, подумав, наконец, соглашается перевести пациента в другое отделение. Далее идут долгие обследования, которые порядком надоедают после того, как снова и снова ничего не находят. Никаких странностей, изменений, отклонений от нормы, будто все так, как и должно быть. Возможно, так действительно предначертано судьбой, но парень так отчаянно не хочет принимать это. Врачи же вошли во вкус и не спешили отпускать бедного парня. Чуть ли не каждый день к нему приходил новый психолог, а сразу после него прибегал психиатр. Джисон действительно со дня на день мог поверить в то, что он псих. Всяким приборам, которые подключали к телу, не было конца. И, естественно, ни один врач в отделении не хотел отпускать столь лакомый кусок. Не так часто можно встретить такого человека в своей врачебной практике. Точнее, шансы вообще равны нулю. Проторчав в больнице чуть больше месяца, парень решил, что с него хватит. Но вот проблема: врачи решили насильно его оставить. Ладно, хоть не связали и не заперли в отдельной палате, хоть что-то на руку Хана сыграло в этой чертовой жизни. Из вещей у парня с собой были только телефон, зарядка, одежда и папка со всеми документами. Папку удачно забрали врачи, ведь в ней выписки из всех больниц, в которых он побывал за всю свою жизнь. Паспорт там же, ну, парень сам отдал. Зачем он ему в больнице? Хотя, после того, как врачи ясно дали понять, что не отпустят его, пока вдоволь не наиграются, он об этом пожалел. Бесполезно попытаться вернуть паспорт, прибежит промыватель мозгов, психолог точнее, и снова запудрит мозг от и до. И врачам совсем было плевать на учебу парня, в то время как самой учебе было далеко не плевать. Да даже не учебе, а ректору университета. Он, узнав, что у него учится такая звездочка, просто ставил ему все оценки автоматом. Парень не был в восторге от подобного дерьма. Оценки есть, а знаний нет, что за чепуха? Родители. Они звонили раз в пару дней. Отец по ясной причине - он все еще недолюбливал сына, из-за чего с матерью и развелся в конечном итоге. Сразу после того, как только Джисон уехал учиться. Мама же, нашла себе нового мужчину и сейчас во всю занималась созданием новой семьи. Ну что ж, первая вышла комом, может хоть вторая получится нормальной. Все шло до осточертения однообразно, пока на мобильный не пришло сообщение, в котором было несколько строк: «Хочешь найти своего соулмейта? Спешу обрадовать, я знаю, где он». Хану не был знаком этот номер и он не имел понятия, кто написал ему, и откуда у того человека номер парня. Он, конечно, спросил, кто это, но ответа не получил. На следующий день ему позвонил Чанбин. Джисон рассказал ему о сообщении, тот рассмеялся и сказал, что отправитель тот еще идиот, раз не додумался позвонить и сказать все по-человечески. Как, оказалось, Бин нашел того, кто действительно может помочь. Для этого нужно было как-то выбраться из больницы. Звонить в какую-нибудь службу спасения - только шумиху поднимать. Он это понимал. Врачи хотели отобрать у парня телефон, но оставили с уговором того, что Хан не будет звать на помощь и его отпустят, как только, так сразу, короче говоря. Но сейчас, наконец, появился шанс встретить Минхо, и теперь нужно было как-то выбраться из больницы. Но всегда появляется какое-нибудь, вроде с виду маленькое, но на самом деле огромное «но». Нужно было как-то забрать документы из кабинета главного врача. Как он мог это сделать, если на него обращали внимание все, как только он выйдет из палаты? Через пару минут голову парня посетила идея. Он мог попросить Черен достать эту злополучную вещь. Вот только бы девушка вряд ли согласилась помочь ему, она, конечно, относилась к нему лучше, чем кто-либо другой в этой больнице, но это не означало, что она стопроцентно поможет. Как только он переступил порог своей палаты, на него посмотрели две медсестры. — Я ведь могу сходить до столовой, чтобы налить себе кипяченой воды, так? — Ну, да, иди, — после этого они вернулись к своему разговору, даже не обратив внимание на то, что у парня в руках кружки для воды и в помине не было. Также они проигнорировали и то, что он прошел мимо столовой и вскоре вообще слился с темнотой в конце чересчур длинного коридора. Дойдя до второго медсестринского поста, он еще раз проверил, не обратили ли внимание на него девушки, и принялся искать ключ от кабинета главного врача. Парень не сказал бы, что девушки были умны, раз сидели на том посте, где ключи не хранятся. Конечно, сесть поближе к подопытному кролику - вот, что важнее, а не какие-то там ключи. Наконец отыскав нужный, он проскользнул к кабинету и медленно открыл его, чтобы девушки не обратили внимание, даже на поворот ключа в замочной скважине. Долго искать свои документы не пришлось, так как врач просто положил все на свой стол. Пихнув паспорт за резинку штанов, парень решил, что остальные документы можно и оставить. Для поездки в другой город вряд ли могут понадобиться выписки из больниц и справки. Также тихо закрыв кабинет и положив ключ, как ни в чем не бывало, парень вернулся обратно. Этой же ночью он сам запер свою палату. Поставил кровать так, чтобы никто не смог открыть дверь. Благо, кровати были на колесиках, и эти приставучие медсестры не услышали, как пациент передвигает кровать в палате. Поставив ее на тормоза, чтоб не укатилась куда подальше, парню показалось этого мало, и поэтому он поставил сверху еще и стул. Понимая, что это вообще ситуацию не решит, а кровать не поможет, и, также понимая, что он медленно съезжает с катушек, все равно оставил этот несчастный стул на, к счастью, уже не на своей, кровати. Открыв окно и посмотрев вниз, обрадовало то, что на улице никого не было в столь поздний час. Деревья спокойно себе стояли и тихо шумели листьями от ветра, качели медленно раскачивались из-за него же. Луна, прикрываемая мелкими тучами, и воробьи с голубями, бегающие по асфальту в поисках хрен поймешь чего. Переодевшись и оставив больничную одежду на кровати, он максимально аккуратно спустился со второго этажа. Наконец вдохнул свежего воздуха, а не пропахшего ужасным обилием лекарств. Еще одной преградой был высокий забор. Ну как тюрьма какая-то. Но парень перелез и через него, после чего побежал домой так быстро, как только мог. Меньше, чем за сутки, Джисон договорился с другом, что они поедут к тому самому чуваку. Чанбин нашел, на каком именно поезде, как же не прогулять парочку учебных дней и не скататься с Ханом в другой город. Оставалось только билеты купить. И сделать это так быстро, пока врачи не начали суетиться в поисках своего драгоценного пациента. Через час к нему пришел друг. Несмотря на глубокую ночь, у него не было сна ни в одном глазу. — Ты точно уверен, что поедешь со мной? — Джисон вытирал волосы полотенцем. Своя ванна — это то, чего хотелось после грязной больничной. — Конечно! — Бин улыбался во все тридцать два, будто это его соулмейта нашли. Хан быстро собрал все необходимые вещи и паспорт, конечно, он не забыл. Все было бы хорошо, если бы парней не остановила мать Чанбина. Почему она решила это сделать именно ночью? Почему этой семейке ночью вообще не спится? Минут десять ушло на то, что она отчитывала сына за прогулы. Джисон же решил медленно удалиться, чтобы не терять время и не опоздать на поезд. Быстро купив билет в один конец, черт знает, когда он вернется, он поспешил сесть в один из вагонов. Натянув капюшон как можно сильнее, попытался уснуть, решая не стелить себе. Путь был неблизкий и единственное, что оставалось - верить в то, что никто его не узнает и не сдаст врачам прям во время поездки. Только Хан задумался о том, на какие деньги он будет жить в этом городе, как пришло сообщение от его мамы. В нем говорилось, что женщина таки не забыла о своем сыне и перевела ему денег за хорошую учебу. Конечно, ректор навешал ей лапши на уши, что ее сын прекрасно учился весь год, посещал все занятия и отлично сдал сессию, лишь бы не говорить, что того не выпускают из больницы. Удача за удачей. Все так благополучно складывалось. Пока.