the (-3) year quest

Быть в прошлом тяжело. Люси все больше осознает этот факт, и все же ничто так не поражает, как сидеть в вагоне поезда с двумя ее самыми близкими друзьями в мире и обнаруживать, что ей нечего им сказать. От паники у нее потеют руки, поскольку она надеется, что по ее лицу не ползет ничего компрометирующего. Последнее, что им нужно, — это чтобы их разоблачили, но так трудно вести себя непринужденно перед ними. Нацу повезло; его тошнота вывела его из колеи, раскачивая вместе с толчками поезда. Паника Люси, оставшейся наедине с Греем и Эрзой, заставила ее прижать Нацу к себе, прежде чем Эрза смогла вырубить его. Эрза наблюдает за их взаимодействием с прищуром, вероятно, делая неправильные выводы, как и все остальные. Противостоять своим друзьям не должно быть так сложно, и Люси чувствует себя больной из-за того, что это вызов, но нежность, которую она испытывает ко всем из них, желание легкого знакомства поднимается в ее горле, как будто это может задушить ее. Это все, что она может сделать, чтобы кивнуть в ответ на объяснение Эрзы о миссии. Ее потная рука обхватывает руку Нацу, как будто она может украсть часть его железной силы, если она сожмет достаточно сильно. Видеть их и чувствовать восхищение и уважение к воспоминаниям, которые они еще не разделяют, достаточно тяжело, но смотреть на них и видеть только самый поверхностный интерес и уважение к ней режет, как самый острый нож. Даже со всеми конкретными деталями, которые она кропотливо продумала и спланировала, она не ожидала этого эмоционального препятствия, от которого у нее перехватило дыхание, когда она сидит напротив двух людей, за которых готова умереть… и признает, что для них она всего лишь незнакомка. Может быть, это облегчает задачу Нацу. Даже если чувства не совсем совпадают, по крайней мере, у них троих есть общая история, прошлое, которое не было полностью стерто. — Люси, — дыхание Нацу обжигает ее шею. Огонь в его горле всегда убивает большую часть бактерий во рту, оставляя его дыхание горячим и дымным. Она пытается разжать руки там, где ее ногти впиваются в его кожу. — Как долго это продолжается? — выражение лица Эрзы любопытное, хотя и настороженное. Люси может видеть прямо сквозь стену своих манер взволнованное удивление, с которым она обычно обращалась к теме. Она хочет подразнить Эрзу за ее давнюю склонность к романтике, но не может. — Все совсем не так… — С неделю назад. Они были прикреплены друг к другу, — говорит Грей перебивая ее. — Это не так, — протестует Люси. — Клянусь, в этой гильдии все думают только об одном. Эрза бросает на нее прищуренный взгляд. — Кроме тебя, Эрза… сан. Эрза одобрительно кивает. — Кажется, у тебя манеры лучше, чем я изначально подозревала. — Люси ждала тебя некоторое время, чтобы поговорить с тобой, — бесполезно вмешивается Хэппи. Нацу фыркает в ее волосы, хотя вскоре это превращается в дымную отрыжку. На нее нападают со всех сторон! — Прости, просто я очень восхищаюсь тобой, — спешит уточнить Люси, которой не нравится вечное злорадство Хэппи. — Мне жаль, если это прозвучало грубо! Эрза смотрит на нее еще мгновение. — Ну, полагаю, я могу извинить такое поведение, если ты не повторишь его. Фанатам тоже нужны хорошие манеры, независимо от их восхищения. Слабый довольный румянец покрывает щеки Эрзы, а Люси и Грей обмениваются взглядами, на которых выступают капли пота. Эрза… на самом деле очень довольна, да? Поезд останавливается, и Люси отталкивает Нацу от себя в сторону вагона. Она уходит сразу после Грея и Эрзы, обмениваясь многозначительными взглядами с Нацу и получая тошнотворный большой палец вверх. Должным образом покинутая Нацу, она следует за Эрзой из вагона поезда. — Мне очень… — Эрза колеблется, прежде чем ступить на платформу. Люси чувствует, что потеет. Пожалуйста, пусть Эрза не вспомнит, что Нацу в поезде. — Да? — Для меня необычно иметь поклонников женского пола. Мне было интересно, что именно я сделала, чтобы вызвать у тебя такое восхищение, — ее взгляд насторожен, но открыт, впервые нарушая линию ее твердого характера. Люси моргает от этого заявления. На мгновение опасения по поводу секретов и ее планов вылетают у нее из головы, и она смотрит на Эрзу с явным удивлением. — Этого не может быть! У тебя больше поклонников, чем ты думаешь. Ты вдохновляешь многих девушек, Эрза-сан, просто тем, что ты есть. Глаза Эрзы расширяются, глядя на искреннее чувство на лице Люси. Выражение ее лица расплывается в улыбке. — Спасибо, Люси. Это очень мило с твоей стороны, что ты так говоришь, — она поворачивается к выходу. — На самом деле, мне бы очень хотелось, чтобы с этого момента ты называл меня просто Эрзой. Люси улыбается. — Конечно, Эрза… — Это будет правильно, потому что ты мой фанат номер один. О… во что ввязалась Люси? Она потеет, когда улыбается. — Есть, сэр! Эрза решительно смотрит на длинный железнодорожный вокзал. — Теперь нам нужно найти Айзенвальда. — Эй, где головешка? — спрашивает Грей, его рубашка свободно болтается в одной руке. — Ах, — Эрза безучастно смотрит, как поезд мчится по рельсам. Ее поза выпрямляется, когда она поворачивается к ближайшему незадачливому проводнику. — Где… Люси уже направляется к главному офису железнодорожной станции. Измученный охранник пытается остановить ее, но она обходит его одним четким движением. — Эй, не надо… Слишком поздно. Она нажимает кнопку аварийной остановки. Поезд даже не скрылся из виду на станции. Несколько мгновений спустя она слышит оглушительный взрыв огненной магии Нацу, поджигающий вагон поезда. Когда они бегут по рельсам, Люси рада видеть Нацу, стоящего у поезда с нокаутированным Кагеямой у его ноги. В свободной руке он сжимает злую флейту. И все это без единой жертвы на вокзале. Улыбаясь, Нацу говорит: — Йоу! Это один из парней Айзенвальда, о которых ты говорила? В его руке вспыхивает пламя, и Люси знает, что это более глубокое и горячее пламя, чем его обычный тип, магия от драконов. Мощное пламя сжигает деревянную флейту еще до того, как на ней успел кто-то сыграть. — Теперь, — Нацу позволяет пеплу упасть между пальцами. — Где остальные из них?

+

Солнце садится к тому времени, когда они заканчивают все дела с Айзенвальдом. Люси прижимает к себе Нацу, пока поезд мягко укачивает их обратно в Магнолию. Этот идиот сегодня хорошо справился. Она была уверена, что он что-то упустит, которые она запланировала, но он произвел на нее впечатление. На этот раз он даже позволил Эрзе справиться с Эригором. Эрза подмигнула Люси и сказала: «Я не могу разочаровать своих поклонников», — прежде чем вскочить и хорошенько поколотить преступника. Конечно, Нацу надулся и выпустил пар, но он не пытался превзойти ее, и это означает, что все по-прежнему скрыто, — так, как и планировала Люси. Если они смогут выполнить каждую миссию так же хорошо, как эту, у Люси появится настоящая надежда на будущее, которое они пытаются построить. Ее пальцы гладят растрепанные волосы Нацу по бокам, наслаждаясь его дыханием. — Ты была очень полезна в той битве, — говорит Эрза, отвлекая Люси от ее мыслей. Похвала Эрзы вызывает румянец на ее щеках. Честно говоря, как она окружена такими серьезными людьми, которые всегда говорят то, что думают? Эрза продолжает: — Возможно, мы сможем когда-нибудь снова объединиться. Это было почти приятно, если говорить о миссиях по уничтожению темных гильдий. Грей дрожит. — Я полагаю… если нам придется… Люси наклоняется ближе к Эрзе, широко раскрыв глаза. — Да, давай сделаем это снова! Ничто не могло сделать ее счастливее. Так что, если Эрза не видит в ней настоящего и преданного друга, это не значит, что они не могут стать настолько близкими… даже если это означает, что вместо этого она станет самой большой поклонницей Эрзы.

+

Когда они возвращаются домой, Люси вскакивает и шлепает Нацу по протянутой руке. Они справились с этим! С чувством глубокой гордости она берет свою красную ручку и ставит большой крест над словом «Колыбельная». Конечно, она не боялась выиграть этот бой, но это придало ей уверенности в себе! Никому на станции не угрожали, ни совету, и им даже удалось сдержать угрозу, нанеся лишь незначительный общественный ущерб. (Люси клялась, что видела, как Нацу вычеркивал «поезда» из списка «общественного транспорта для уничтожения».) Люси откидывается на спинку кровати, слушая, как Хэппи и Нацу подшучивают, чистя зубы. Она чувствует себя хорошо, действительно оптимистично относится ко всему. И жить с Нацу было приятнее, чем она когда-либо смела мечтать. По правде говоря, большинство раздражающих привычек с его отсутствием опрятности и любопытства были вещами, к которым она, к сожалению, привыкла после многих лет, когда он вторгался в ее пространство и монополизировал его. Самая большая проблема в основном вращалась вокруг привычек Нацу. Нацу, похоже, привык прогуливаться по залу в любой одежде, раздеваясь так же легко, как Грей, когда его тренировки заставляют его потеть. Люси с трудом может сосредоточиться на своих каракулях, когда он теребит резинку своих скользких от пота боксеров, что отдаляет ее от полной наготы. К счастью, эта проблема была исправлена с помощью нескольких экранов, установленных рядом с камином. Они по очереди переодеваются там или в ванной, их тени рисуются на экранах у вечно горящего очага. Она знает, что Хэппи до сих пор не в себе, но каким-то образом присутствие их двоих рядом с ней — бальзам во всем хаосе происходящего. Жить вместе, возможно, лучше, чем жить в ее квартире, даже с учетом того, как сильно она скучает по собственному пространству. Она подозревает, что Нацу все равно нашел бы путь в ее постель, но более того, она не может представить, каково это — вернуться в прошлое без Нацу, на которого можно положиться… Она думает о той версии будущей Люси во время Великих Магических игр, о том, какой потерянной она была, какой раздавленной и смущенной она была из-за своей неспособности придумать план спасения для всех. Люси смотрит на тщательно нанесенные точки на доске объявлений Нацу и красные крестики. Она улыбается. Она поступает правильно с этим будущим, ей не нужны слезы, смущение или даже смерть. — Йош! Итак, что дальше в списке! Люси морщит нос, когда Нацу с разбегу запрыгивает на ее кровать. Вокруг нее поднимается запах его землистого мыла для тела. Он все еще парится после душа, волосы сушатся в мягких волнах, и она отводит его тепло от себя. — Ты сломаешь кровать, если продолжишь делать так! — Мы всегда можем купить новую, — он задирает ноги, улыбаясь ей сквозь складки ее розового одеяла. — Мы, да? Боже, если бы он был любым другим парнем, она бы подумала… — Что? — Ничего, — она вздыхает. Что за мысли в ее голове? — Итак… когда ты хочешь разобраться со своим отцом? — Вау, Нацу действительно знает, как испортить настроение, упоминая отца девушки в постели, — говорит Хэппи, взбираясь на простыни и устраиваясь своим пушистым телом на кончиках волос Люси. Она раздраженно вытаскивает волосы из-под живота Хэппи, чувствуя его ленивую улыбку. — Нет настроения убивать! — Извини, тебе нравится Эрза, да? Нацу смеется. — Фанат номер один! — Заткнись, глупый кот! И ты, Нацу! Это все твоя вина! — Ты та, кто придумал эту ложь в первую очередь, — говорит он, забавляясь. Он смеется, когда она толкает его локтем в бок. Она надувает губы и смотрит на темные провалы его подвесного потолка, старую паутину, которая ускользнула от Люси во время ее безумной уборки. Ей нужно достать лестницу. Может быть, Нацу позволит ей взобраться к нему на плечи, чтобы убраться, если он не будет заглядывать ей под юбку… — Люси, — говорит Нацу, привлекая ее внимание к своему напряженному выражению, его пристальный взгляд обжигает ее лицо. — Мой отец, верно, — она потягивается. — Я имею в виду, мы не можем иметь с ним дело сейчас. Эта миссия в Галуне может начаться в любую секунду, и нам нужно захватить ее до того, как Леон закончит заклинание. — Я не понимаю, почему мы должны ждать миссии, — ворчит Нацу. — В прошлый раз у нас было столько неприятностей из-за ее кражи. Я думал, что Эрза собиралась убить нас. Люси моргает. — Знаешь, Нацу, это на самом деле хорошая мысль! Мы должны и что мы совершенно случайно оказались на том проклятом острове. И тогда мы не попадем в неприятности с Эрзой или дедушкой. В таком случае, как мы доставим туда Эрзу и Грея, если они не придут за нами? — Зачем нам вообще нужен ледышка? Люси хмурится. — Да ладно, он имеет право немного успокоиться, сразившись с Леоном! Это важно для личностного роста персонажа. — Это займет вечность, — Нацу порывисто вздыхает. — Хотя я думаю, что тот сильный парень с магией времени тоже будет там, — он искоса смотрит на нее. — Ах, кажется, я забыл тебе сказать, но этот парень был… — Кого он волнует. Важно то, что ключ Стрельца там. — О боже, парень с головой лошади, — Нацу хихикает, отвлекаясь. — Это еще один из странных духов Люси? — Мои духи не странные, — протестует Люси. Нацу и Хэппи заговорщически хихикают. Их смех сотрясает кровать, и Люси обнаруживает, что движение почти погружает ее в сон… — Значит, ты поговоришь со своим отцом после Галуны? Люси хмурится. — Почему ты так настаиваешь на этом? — Просто пытаюсь определить временную шкалу. Я не хочу, чтобы ты ушла, как в прошлый раз. Люси позволяет словам остаться с ней на мгновение, два, затем она приподнимается на локте. — Прошу прощения? Что в этом плохого? — это что, какой-то удар по ее силе? Как будто прочитав выражение ее лица, Нацу отступает. — Дело не в том, что ты одна, просто ты очень напугала всех нас, когда исчезла в прошлый раз. Люси не может сдержать невеселый смешок, срывающийся с ее губ. — О, это здорово слышать от тебя, мистер «годичная миссия»! Теперь Нацу хмурится. — Эй, мне нужно было сосредоточиться на тренировках. У меня была сила Игнила, но я понятия не имел, как ее использовать. — И ты не мог потратить хотя бы минуту, чтобы объяснить это мне? Он приподнимается на локте, наклоняясь, чтобы лучше смотреть на нее сверху вниз. Брови Нацу хмурятся, выражение лица кислое. Грубые, несчастные линии совсем не подходят к беспечному мальчишескому выражению его лица. — Что все это значит? Я думал, ты не против. Ты никогда ничего не говорил раньше. Люси хочет остановить растущий спор сейчас, пока ее гнев не выплеснулся наружу. Она должна просто простить его, как всегда прощала, и тогда он будет дразнить ее, они будут смеяться и забудут обо всем этом. Снова. Но ее сердце сильно бьется, а горячий и липкий ком подступает в горле. Старое чувство предательства, которое, как она думала, были похоронены, поднимаются и наполняют ее рот горечью, которая не покидает ее язык. Закапывание их снова и снова, похоже, только увеличивало их в размерах. — Я упоминала об этом раньше, — выплевывает она в ответ. Тот момент в хижине Джувии остается четким в ее памяти, смущающая борьба, которую она испытывала, чтобы объяснить, как ей было больно… и как ясно, что он не хотел слышать ни слова об этом. Она отпустила это, пожертвовала своими чувствами, как она привыкла делать. Меньшее, что он может сделать, это признать ее и уважать ее силу. — Ты ничего не говорила, — возражает он, о, так технично. — Да, потому что я думала, что ты можешь просто встать и снова уйти! Теперь Нацу выглядит раненым. — Значит, вот как ты думаешь обо мне? — Ты сделал это однажды, — Люси отводит взгляд. — И сделал очень легко. Прилива тепла, исходящего от его ауры, достаточно, чтобы рассказать ей о его чувствах, даже без слов. — Ты думаешь, это было легко? — кажется, он готовится что-то сказать, может быть, какую-то речь о дружбе, самопожертвовании и преданности, о вещах, которые всегда делают ее сердце мягким и сентиментальным. Люси не хочет отпускать это чувство — боль, которая так долго гноилась. Ему не нужно было смотреть, как все в гильдии оставляют друг друга одного за другим, не оглядываясь назад. На самом деле, он был тем, кто начал это, всего лишь с лениво нацарапанной запиской. Это ей пришлось понять, что без него она в гильдии никто. Она прерывает его, прежде чем он начнет что-то говорить. — Ты даже не думал как я без тебя, когда тебя не было, я права? С глаз долой — из сердца вон, вот кто я для тебя. Она чувствует момент, когда Нацу теряет контроль над своим гневом, в нем поднимается жар, пока почти не становится душно дышать воздухом. Пар обжигает ей горло и заставляет слезиться глаза. — Именно так ты думаешь обо мне? — требует ответа он. Так ли это? Она не знает. У нее кружится голова от гнева, от гнева Нацу, от жара. Она не может думать. Люси знает, что она никогда не выиграет физическую конфронтацию с Нацу, но победить его своими словами, сомневаясь в его характере… это нанесет больше урона, чем любой кулак. Ей вдруг становится плохо от самой себя и от всего этого. Люси поднимается с кровати. Ее руки дрожат, когда она хватает свою все еще упакованную сумку с последнего задания. Она не знает, дрожит она от адреналина или гнева. — Мне нужно подышать свежим воздухом. Я собираюсь переночевать в гостинице. — Люси… Она не оборачивается, не хочет видеть, какое бы выражение ни было у него на лице. Она слишком хорошо знает это лицо, слишком доверяет ему. Она уверена, что если обернется посмотреть, то превратится в соляной столб. Она так устала хоронить то, что причиняет ей боль. Она распахивает дверь и уходит. — Просто оставь меня в покое. Звезды мерцают над ней, когда она бежит в город, не совсем понимая, что сделала, чтобы испортить такой замечательный день.